Собрать разбитое сердце из осколков.

             Боруто настолько увлёкся тренировкой с Шикадаем, что даже не заметил, как его друг умудрился пропустить несколько ударов по своему туловищу. Нара мог поклясться, что тот потерял смысл слова «тренировка», превращая всё в настоящий и серьёзный бой, словно выплёскивая на своём товарище весь скопившийся гнев. Всё-таки, затащить Узумаки на тренировку под предлогом развеяться было плохой идеей, и брюнет понял это не только из-за сломанных рёбер. — Ками-сама, Боруто! — не выдержал он. — Такое ощущение, будто я твой заклятый враг, а не друг. Отойдя на безопасное расстояние от разбушевавшегося блондина, Нара смог спокойно выдохнуть. Боруто вздрогнул и моргнул пару раз, приходя в сознание. — Чёрт, Шикадай, извини! Поняв, что он явно переборщил, парень начал торопливо извиняться, между делом осматривая повреждения на брюнете, которые сам же и оставил. Причина такого бурного поведения была ясна лишь только одному Узумаки. Треклятый Момошики умудрился навредить его другу даже при том, что тело он не захватывал, а лишь прочно засел в голове Боруто. Сам факт недавно произошедшей ситуации в коридоре злил не столько, сколько то, что он нарушил свою же клятву. Он показал свои слёзы. Блондин почему-то был уверен в том, что Ооцуцуки даже не обратил на это внимание. Боруто же это наоборот душило, совершенно не давая больше ни о чём другом мыслить. Даже здесь, находясь рядом со своим товарищем. — Спасибо, что хоть Карму не активировал, — брюнет криво ухмыльнулся, попытавшись разрядить обстановку. Узумаки насупился: шутка друга была не оценена. — Ладно, — Шикадай, привычно засунув руки в карманы, прошёл мимо Боруто, на секунду обернувшись через плечо. — Пошли, пройдёмся. — Куда? — Знаю я тут одно местечко.       

***

       Всю дорогу парни шли молча, Боруто лишь изредка кидал вопросительные взгляды на своего друга, который подозрительно улыбался. Но спросить всё-таки не решался, оставляя все свои вопросы висеть в голове. Узумаки полностью доверяет Шикадаю. Как-никак, он один из его лучших друзей, которому Боруто мог бы доверить не только все свои секреты, но и собственную жизнь. Поэтому напряжение, которое испытывал блондин, мигом улетучилось после всех этих раздумий, и сейчас он шёл уже более расслабленно. До одного момента. Когда пейзажи в парке сменились, и они очутились в малолюдном месте, густо окружённом деревьями. Шикадай остановился. — Пришли, — брюнет уставился вперёд. — Так и знал, что она тут. Боруто проследил за взглядом Нара и замер, увидев знакомую фигуру, сидящую на скамейке. Расслабленное состояние блондина вновь сменилось, заставляя напрячь каждую клеточку тела и натянуть спину, словно струну. Вот что-что, но такой подставы от своего лучшего друга он не ожидал. Парень и так не хотел контактировать с кем-либо, включая в свой список брюнета, но именно с ней он не хотел больше всего. Даже не ясно, откуда появилось такое нежелание. — Что ж… Оставлю вас. Подмигнув, брюнет быстро смылся, успев прошептать лишь тихое «Удачи». Вздохнув, блондин понял, что выбора у него, однако, нету. Ни один мускул не дрогнул на лице девушки, когда Боруто присел рядом, словно его в принципе не существовало. Даже взгляд и тот не перевела, всё так же задумчиво смотря на красную камелию, что росла в отведённом для неё месте за небольшим барьером. Место действительно идеально подходило, чтобы одиноко посидеть в своих раздумьях. Летом несколько деревьев, выросших у самой скамейки, закрывали своими пышно-зелёными листьями от жаркого солнца, создавая эдакий тенёк. Чуть дальше у самой тропинки тоже успело вырасти немалое количество длинных сосен. Всё это прекрасно гармонировало с искусственно сделанным озером, которое было неподалёку. Поймав в отражении воды лучи солнца, Узумаки слегка сощурился. Даже через водоём оно умудрялось ослеплять, но это никак не портило красивую картину местности. — Воистину прекрасное место, правда? Боруто повернул голову в сторону молчаливого собеседника. Уголки губ того слегка приподнялись от умиротворённой обстановки. — И вправду. Скажу честно, я удивлена, что ты наконец-таки смог выйти из дома, учитывая… ситуацию с Сарадой. Тёплый ветер развивал голубые волосы девушки, заставляя лишний раз дёргать головой в сторону, чтобы убрать с лица запутавшиеся пряди. Где-то в груди неприятно кольнуло от услышанного. — Следила? — Наслышана. Боруто ни капли не ошеломлён этим фактом. Как-никак, но слухи в Конохагакуре имеют свойство быстро распространяться, а уж про долгое отсутствие сына Седьмого знал каждый. — Возможно, это и не моё дело, но всё же не стоит так зацикливаться на ней одной. Присмотрись к другим и, может, найдёшь ещё ту самую. — И как часто ты говоришь себе такое? Девушка опустила голову, закрывая своими волосами грустный взгляд: ответа не последовало. — Прости, не хотел напоминать, — поняв, что ляпнул лишнее, Узумаки поспешил извиниться. — В любом случае, в этом мы с тобой явно схожи. — Я перестала за ним наблюдать. Боруто поднял вопросительный взгляд на девушку. — Мне больно видеть, как его поглощает ненависть и… — Я верну его, Эйда. Обязательно верну и больше не позволю скитаться в одиночестве и утопать в своей ненависти. Резко встав со скамейки, юноша устремил свой уверенный взгляд вперёд, словно видя цель, к которой собрался стремиться. Девушка улыбнулась. — Спасибо тебе, Боруто. Переваривая короткий разговор, сын Седьмого повернулся в сторону Эйды. — Это тебе спасибо, что напомнила то, чем я должен сейчас заниматься. Стукнув кулаком об свою ладонь, Боруто развернулся и помчался в сторону своего дома.       

***

       — Что думаешь об этом, Боруто? — мужчина, внешне схожий с Шикадаем, выжидающе смотрел на сына Седьмого, скрестив руки на груди. Иронично, что советник его отца занял пост временного Хокаге. Он даже отказался от лица на скале, поскольку верил, что Седьмой жив и вернётся. А ведь на эту должность претендовал Конохомару-сенсей, однако тот даже не расстроился от такого решения старейшин, а поддержал их, говоря, что ему до Хокаге далеко. К слову, а сколько вообще этим старейшинам лет? Не пора ли им уже на пенсию? — Я думаю, что там, где был Каваки, его уже нету. Шикамару закатил глаза на довольно очевидное высказывание. — Это мы и так поняли. Ладно, попробую спросить по-другому: ты знаешь, куда он мог пойти? Нахмурив брови, Узумаки некоторое время смотрел в одну точку, раздумывая. В голову лезло много идей, но шансы того, что он окажется прав крайне малы. Каждый раз, когда им казалось, что они… он смог приблизиться к нему, тот снова делает несколько шагов вперёд, отдаляясь всё дальше. Сколько лет длится эта беготня? А сколько будет продолжаться? Хоть бы кто-нибудь дал ответ. Было бы намного проще, не будь у Каваки кармы. В этом измерении его легче всего было бы отыскать. Поджав губы, Боруто с виноватым видом посмотрел на Восьмого. — Ладно, я понял, — подняв ладонь, Нара с серьёзностью посмотрел на внука Четвёртого. — Если будут какие-то идеи, то не молчи, а сразу же говори. И, Боруто… Это не только для твоего блага, а для всей деревни. Каваки, едва успев стать шиноби Листа, стал нукенином, который представляет опасность для всех жителей, и это я сейчас не только про нашу деревню. — Вы ошибаетесь, Шикамару-сан. Я не думаю, что в его планах навредить всем. Его цель — я. Нара грустно посмотрел на Узумаки, видя в том молодого Наруто. — Подумай над моими словами, Боруто. Вздохнув, мужчина покинул дом, оставляя юношу наедине со своими мыслями, в надежде, что тот сделает правильный выбор. Узумаки давно уже понял, что Каваки вряд ли останется безнаказанным. В лучшем случае его посадят, в худшем — казнят. От этих мыслей становилось тошно и ведь убедить каждого о помиловании его брата практически невозможно, однако опускать руки он не намерен. — Какая жалость, все так поглощены местью Каваки, что только и ждут от тебя его местонахождения. В голове запульсировало дикое желание заткнуть этот поганый рот, из которого так и хлещет желчь, но Боруто решил выбрать вариант полного игнорирования. В особенности после случившегося. Жгла ли его обида? Определённо, нет. На Момошики нельзя обижаться. Его нужно ненавидеть. Другого он не заслужил. — Может, договоримся? Ты отдаёшь мне тело, а я прячу Каваки там, где его точно не достанут. «Да, в желудке десятихвостого его точно не достанут» — хотелось сказать, но соблазн сделать вид, что демона не существует, был слишком велик. Даже не повернув голову в сторону Ооцуцуки, Узумаки схватил с комода книгу и улёгся на постель, показывая всем видом, что не намерен контактировать. — Эй, я с кем разговариваю, сопляк? Момошики выхватил книгу из рук и поднял на головой, сверля юношу раздражённым взглядом. Никак не отреагировав на выходку наглеца, Боруто отвернулся к стенке, закрыв глаза, что ещё больше взбесило Момошики. Послышался громкий вскрик одновременно с глухим ударом о деревянную поверхность пола. Момошики, не потерпев такого отношения к своей персоне, грубо схватил парнишку за волосы и скинул с кровати. Следом же последовало тихое ойкание. Впрочем, демон добился внимания и теперь, потирая ушибленное место, блондин направил свой свирепый взгляд на паразита, который в последнее время слишком уж часто распускает руки. — Какого хрена ты себе позволяешь, ублюдок? — Спустился, наконец, с небес? — Повернув голову набок, лицо Момошики скрасила кривая ухмылка. Чуть помедлив, Боруто, не сводя взгляда с демона, встал с пола, надменно подняв голову. — Что, задело? — И что меня должно было задеть, дитя? — Факт игнорирования. Брови Ооцуцуки в удивлении поползли вверх. Он что, всерьёз это? — Почему же меня должно это задеть? — Потому что я — единственный, с кем ты можешь держать хоть какой-то контакт, чтобы не сойти с ума. Похоже, что не шутит. Повисло недолгое молчание. — Вдолби в свою тупую голову одну вещь, малец, — демон начал медленно делать шаги в сторону парнишки, Узумаки, в свою очередь, делал шаги назад до тех пор, пока не вжался позвоночником в неожиданное препятствие. Максимально приблизившись к Боруто, Момошики упёр руки в комод, блокируя его путь к отступлению. — Мне не приносит никакой радости общение с таким мусором, как ты. — Тогда на кой чёрт ты сейчас это делаешь? — голос Боруто понизился до шёпота. От такой близости сердце Узумаки начало ускоряться, а на щеках проявился едва заметный румянец. Зрачки напротив сузились и сверлили Боруто взглядом. Создалось впечатление, словно Ооцуцуки видит его насквозь. Опустив взгляд чуть ниже — на тонкие, белоснежные губы, в голове промелькнула мысль: какие они на ощупь? Рефлекторно облизав свои, что не ускользнуло от внимания Момошики, Боруто словно ошпарило кипятком. О чём он только что подумал? Стало жутко от собственных мыслей и только он собрался оттолкнуть от себя пришельца, как его резко схватили за горло, а в губы впились грубым поцелуем, терзая и кусая каждую; чужие пальцы впивались в шею сильнее, тем самым заставляя раскрыть рот, чтобы беспрепятственно проникнуть туда языком, исследуя изнутри. Тихий стон со стороны младшего отрезвил Момошики, и он резко отпрянул, отпуская покрасневшее горло. Что он только что… Боруто дотронулся пальцами до своих губ, шокировано смотря на Ооцуцуки. Второй, поморщив лицо, брезгливо вытер тыльной стороной ладони свои губы. — Какой же у тебя отвратительный вкус, — скривив лицо, он сделал шаг назад. Боруто продолжал стоять на месте, словно статуя, чётко ощущая на влажных губах недавние прикосновения. Во рту было слишком мокро — его слюна перемешалась со слюной врага. Видя, как постепенно исчезает Момошики, он приоткрыл рот, но не смог вымолвить ни словечка. Он не находил слов. В голове каша, а живот скрутило от переполняющих эмоций. Ноги ощущались ватными и, чтобы не свалиться на пол, он присел на кровать, глядя своим большим глазом перед собой.