твои карие глаза

— Воу-воу, amigo! Ты чего? — скорее растерянно, чем возмущенно вскрикнул Октейн, как его вжали в пол. — Октавио, твою же мать! Лишился ног, молодец, теперь все остальное хочешь заменить на железо? Ну, если от тебя вообще хоть что-то останется, конечно! Минутами ранее Сиару пришлось буквально за шкирку оттягивать Октейна от его непреодолимого желания долететь до соперников на гранатах. Ну, конечно, а Оби и Тресса пусть сидят, прохлаждаются. Ждут, пока местный герой уложит всех в одиночку, попутно обколовшись наркотой. — Да чего ты паришься-то? — Ты подставляешь нас, врываясь в одиночку. — А, о как… А мне на секунду показалось, что ты за меня переживаешь, — явно ухмыляясь произнес Октейн, потихоньку выбираясь из под Сиара. — Я… Ты что, серьезно сейчас? Конечно, я беспокоюсь за тебя, но… — Меньше болтовни, больше действия! Не успел Оби опомниться, как его товарищ уже снова вводит препарат внутривенно и летит в бой. Скорость есть — ума не надо! Благо, в этот раз пацан хоть батут удосужился кинуть, чтоб двое других хоть немного да поспевали. Сиар и Каталист переглянулись, кивнули и рванули вслед за третьим. Перед ними сейчас стояла задача не сколько одолеть вражеский отряд, сколько не дать Октейну разнести себя в пух и прах. Благо, у них все для этого есть… Микродроны Сиара, для приблизительной оценки обстановки и феррожидкость Каталиста для… разных целей. Можно мистера прыгуна попридержать, а можно и оппонента продырявить, чтоб он, в свою очередь, не успел продырявить мистера прыгуна. Да, тяжело работать в единой команде с тем, кто ни о себе, ни о других ни капли не беспокоится. Самый настоящий ребенок, над которым вечно надо трястись. — ГРАНАТА-А-А! — радостно вскрикнул Октейн, но другие его эмоций совсем не разделили. — Вот же! — возмутилась, но не растерялась Каталист, возведя ферробарьер, разделивший два отряда, — Ты тут всех прибить собрался?! — Ой, да ладно тебе! Именно для это здесь ТЫ! – Трое мертвы, еще шесть идут по наши души! – выпрыгнув из черной ферростенки прокричал Сиар, наполовину залитый кровью, – Поторопимся, мы не в лучшем положении. – ПОТОРОПИТЬСЯ? О-О-О ДА-А, ЭТО Я ЛЮБЛЮ! – крикнул Октавио, кажется, чересчур громко. – Да тише ты, черт побери! … Тише? Когда действие от стимулятора кончилось, реальность пулей стреляет в сознание Октейна, а он наконец осознает, что игра закончилась пару часов назад. Тише. Да, стало тише… Тишина никогда не нравилась Октавио, но последнее время она просто невыносима. В голове прокручивается та сцена раз за разом, слова Трессы и Оби разъедают словно кислота. Будто магнит притянулись и слова отца, на которые обычно плевать, но сейчас все это превращается в снежный ком. Наушники, телефон, телик… да хоть что-то, боже, где хоть что-то, что может шуметь? От отчаяния парень зарычал и пнул стул, отправив его в коротенький полет до стенки. Все еще рыча и тяжело дыша он развернулся, но и шагу сделать не смог. Вместо двери его взору предстали светло-голубые глаза, поблескивающие в тени шляпы. Октавио передернуло от неожиданности, он оступился и не сразу понял, что только что произошло. Сиар такой реакции так же не ожидал, но удивления на его лице совсем не оказалось, только обеспокоенность и явное желание что-то сказать. Октейн больше не слышал тишины – хуже. Его голову залили эмоции, очертившие круг: от ярости к испугу, непониманию, раздражению и вновь ярости. – Qué carajo, tío?! – рявкнул парень на родном из-за переполняющих его эмоций. – Мне очень жаль, что я тебя напугал. Таких целей я не преследовал, – Сиар опустил голову, скрыв лицо шляпой, – Я хотел убедиться, в порядке ли ты. – Ну как, убедился? Я – замечательно! – голос стал чуть тише. – Убедился, что не зря пришел. – Да я… – предложение оборвал тяжелый раздраженный вздох, – Бывает, не надо меня отчитывать. Лучше помоги мне найти мой телефончик, compadre! – Вот уж никогда бы не подумал, что ты его где-то посеешь… С тобой точно что-то не так последнее время. Сильва замер, напрягся на мгновение, но почти сразу расслабил плечи и понуро опустил голову, стоя спиной к товарищу. Он совсем не хотел говорить об этом, не хотел даже думать. Хочется драйва, еще больше драйва, скорости, азарта… Убежать от всех мыслей, которые вынуждают прикусить губу и тихо скулить от беспомощности. Раньше он не обращал на них никакого внимания, они его совсем не тревожили, но время идет, да и взрослеть приходится. — Октавио… — Сиар положил руку на костлявое плечо, — Я просто хочу сказать, что одиночество больше не поможет тебе справиться с этим. Но могу… — Я же сказал, что я в порядке, — резко перебил его Октейн, — Какие у меня вообще проблемы могут быть?! Сильва отошел вбок, а темная рука медленно сползла с плеча вниз, до локтя, прежде чем тактильный контакт окончательно разорвался. Не зря шаг был сделан в сторону полок со стимуляторами. Очередная доза быстро расползалась по телу, а от самого парня вскоре и след простыл. Он бежал туда, куда глаза глядят. По крышам домов, по руинам, пока не забрел в места, где людей нет вовсе, куда без дела лучше не соваться. Один неверный шаг… и почва под протезом Октейна разлетается, а его самого отбрасывает на много метров вперед. Благо, приземлился тот куда ни шло. Голова более или менее в порядке, позвоночник не треснул, а вот та самая нога не уцелела, да и вторую неплохо так потрепало, функционирует она теперь с трудом. Осознавал он это в течение пяти минут, пока притупленная боль расползалась по всему телу, заставляя чувствовать каждую клеточку своего тела. – Добегался, – тихо произнес он, ухмыляясь. – Не то слово, – сразу же раздался знакомый низкий голос где-то рядом, – скажи спасибо, что я все-таки пошел за тобой. – Э? Я уже что, в раю? – глупо посмеиваясь спросил Октейн, с трудом разобрав, какое из всех этих пятен – силуэт его товарища. - Куда там. Сильно тебя потрепало, снова бедняжке Че над тобой страдать… Скажи ей спасибо, что она тебе не отказывает практически ни в чем. – Ага… – не совсем понимая смысл сказанного, согласился Октейн, медленно теряя сознание. – Что, понял, что в безопасности, и можно сразу глазки закрывать, а? Эх ты… Но ничего против Сиар не имел. Помочь дотащить Октейна не составит труда, а вот молча наблюдать за страданиями не повзрослевшего ребенка — та еще мука, да и выливается всё это в общие проблемы. Не мешкая, он поднял ослабшее тело на руки, осматривая его на наличие травм лишний раз. Следы от уколов вызывали не самые приятные воспоминания о былых деньках, которые Сиар оставил в прошлом, а Октейн… А Октейн продолжает разрушать себя. Стимуляторы, очевидно, пагубно влияют на нервную систему простого человека. Его уже давно дает сбои, не просто же так он вечно дергается и на месте усидеть не может. Сейчас к этому добавились проблемы с ментальным здоровьем, судя по всему, ведь раньше Сильва не был раздражительным. Ни намека на агрессию, просто дурашливый паренёк. Сиар прижал тело ближе к себе, тяжело вздыхая. – Эй… Ты че пыхтишь? – внезапно выдал Октавио, – Тащить меня надоело? Ну так брось, сам доползу. Не надо одолжений делать. – А я думал, ты все еще спишь. Лучше бы спал, потому что теперь мелодраму разводишь ты, болтая больше нужного. Октейн явно смотрел в глаза Сиару какое-то время, при этом не проронив ни звука. – Спасибо, – абсолютно спокойно сказал он после затянувшейся тишины. – Ну… Пожалуйста? – настолько быстрое осознание того, что в таких ситуациях других надо благодарить, даже удивило Оби. – Ты сейчас думаешь о том, как же круто, что из меня не пришлось выбивать слова благодарности, а? – с детским задором спросил он, явно гордясь собой. – Не… Несомненно. После “подтверждения” Октейн сам прижался к Сиару, потянув руки к его шее. Оби оказалось тяжело сдержать улыбку и смех, но у него получилось. В действиях Октейна единственное, что чувствуется – ребячество, присущее ему вообще во всем. А вот стало ли Сиару смешно с этого или он смутился – однозначно сказать тяжело. У него-то если кровь к щечкам прильет, заметить это будет невозможно, так что не выдать себя – не такая уж и сложная задача, главное не улыбаться как идиот. Не улыбаться как идиот. – Я опять чет не то сделал? – кажется, все-таки не получилось… – Ржать надо мной вздумал? – Да… Я забыл, что началось все с того, что ты не ладишь с тишиной. Видимо, придется теперь болтать с тобой весь оставшийся путь. – О-о-о, болтать я люблю! А вы вот нет. Никто из вас. Кстати, я твой стишок видел. – Какой из? – Про меня-я-я! – он улыбнулся настолько широко, что это было ясно даже с маской, прикрывающей рот. – Про тебя? С чего ты вообще взял, что он про тебя? – Ты нарисовал мое лицо в углу на том же листе. – Поразительные выводы, но ладно, так уж и быть, соглашусь. – Мне ждать любовную балладу? – Что? – Так ждать или нет? Подписчики заценят! Наверное. – Что-то меня настораживает это твое “наверное”. – Ладно-ладно, без наверное. Так ты согласен! – Я не… – С нетерпением буду ждать. – Только не говори, что тот стих ты тоже… – Ага. Да уж, а оно должно было пойти в стол. И как только Октавио взбрело в голову рыться в бумажках на столе… Оби казалось, что чтение избалованного мальчишку совсем не привлекает, но, видимо, исключения есть даже в особо тяжелых случаях.