Мы уничтожили друг друга

❗от лица автора❗ Ночь снова принесла темноту — не ту, что за окном, а ту, что внутри. Стефани провалилась в сон, как в омут, даже не успев почувствовать, как сомкнулись веки. Лес. Старый лес. Тот самый, который она никогда не сможет забыть. Воздух тяжёлый, пахнет гарью и прелыми листьями. Неба не видно — только сплетённые ветви, которые пропускают лишь редкие серебристые лучи. Она стояла на мшистой земле, и ноги будто приросли к ней. — Нет, только не снова, — прошептала она, но голос утонул в тишине. Из темноты между деревьями появился Ривен. Он был бледен, на лице застыла усталость, но глаза горели тем странным огнём — не злостью, скорее обречённостью. Он смотрел на неё, но будто сквозь, и Стефани поняла: он не видит её. Или делает вид. — Ривен! — крикнула она. Тишина. Никакого ответа. А потом из темноты начали выходить трое. Стефани не видела их лиц — только силуэты, расплывчатые, но огромные, давящие. Голоса звучали отовсюду, переплетались, как ветви, и от них становилось трудно дышать. — Ошибка… — шептал один. — Не должна была… — вторил другой. — Ничего не исправить… — заканчивал третий. — Что вам нужно?! — закричала Стефани, но голос сорвался на хрип. Голоса приближались. Она чувствовала их холодное дыхание на шее, хотя воздуха не было. — Ты — ошибка. Ошибка системы. Тебя не должно было быть, — произнесли они хором, и земля под ногами Стефани задрожала. Среди деревьев, из самой густой тьмы, появилась фигура. Сожжённый. Он был огромным, чёрным, его красные глаза горели, как угли. Он двигался медленно, но неотвратимо, и каждый его шаг заставлял землю вздрагивать. — Ривен! Беги! — крикнула Стефани, но он не слышал. Он стоял, как вкопанный, и смотрел на чудовище. Сожжённый подошёл к нему вплотную. Его когтистая рука взметнулась вверх — и опустилась. Ривен не закричал. Он просто упал, и из его груди хлынула кровь, тёмная, почти чёрная, смешиваясь с листвой. — НЕТ! — Стефани рванулась к нему, но что-то держало её, будто корни опутали лодыжки. — Он умрёт, — спокойно сказали голоса. — Он умрёт из-за тебя. Как и все, кто рядом. — Заткнитесь! — закричала она, и из её рук вырвался голубой свет — слабый, едва заметный, но он отбросил тени на мгновение. Этого хватило, чтобы Ривен поднял голову. Он посмотрел на неё — и в его глазах не было ненависти. Только страх и… благодарность? — Не слушай их, — прошептал он, но слова растворились в воздухе. Из его рта потекла кровь, и он упал лицом вниз. — Слишком поздно, — произнёс самый низкий голос. Стефани проснулась в холодном поту. Сердце колотилось, как бешеное. Она прижала руку к груди и долго сидела, глядя в темноту, пока дыхание не выровнялось. — Это был всего лишь сон, — прошептала она в пустоту. — Всего лишь сон. Но он не отпускал. Голоса всё ещё звучали в голове. И лицо Ривена — не злое, не насмешливое, — смотрело на неё откуда-то из глубины сознания. ****************************** Утро пришло неожиданно — серое, тяжёлое, с тусклым светом за окном, который пробивался сквозь шторы. Стефани лежала с открытыми глазами уже неизвестно сколько. Она почти не спала всю ночь — шея болела невыносимо, пульсировала, горела, не давала найти положение, в котором можно было бы забыться. Сон, тот самый, с лесом, с Ривеном и тремя голосами, возвращался снова и снова, мешаясь с реальностью. Ей казалось, что она только закрыла глаза — и вот уже нужно их открывать. Веки слипались, голова гудела, а тело не слушалось. Стефани с трудом села, ощущая, как каждый мускул протестует. Шея под повязкой саднила, губа, которая почти зажила, снова ныла — видимо, во сне она её прикусила. — Ну чего, мы идём на урок, — раздался голос Аиши. — А ты отдыхай. А то спишь слишком долго. Тебе вообще можно учиться? Стало легче хоть что-то? Стефани проморгалась, сфокусировала взгляд. Аиша стояла у двери, уже одетая, с рюкзаком на плече. Её лицо было обеспокоенным, но она старалась говорить бодро. — Всё нормально, — ответила Стефани, стараясь улыбнуться. — Правда. Стефани не ответила. Она с трудом поднялась с кровати, чувствуя, как ноет каждая косточка. Подошла к зеркалу, стоящему на столике у окна. Взяла его в руки, поднесла к лицу. То, что она увидела, её не обрадовало. Лицо было бледным, с синевой под глазами. Губа всё ещё опухшая, с запёкшейся кровью. На щеке — едва заметный шрам от царапины, который не затягивался. Всё это было на месте. Она выглядела уставшей, разбитой, но живой. — Медленно затягивается, — сказала она, не оборачиваясь. — Но затягивается, — тихо заметила Терра. — Это уже хорошо. — Хорошо? — Стефани поставила зеркало обратно, провела пальцами по шее, по повязке. — По мне, это всё фигня. Видишь, даже магия не хочет со мной работать. Она повернулась к ним, и в её глазах была такая усталость, что у Терры сжалось сердце. — Не говори так, — мягко сказала Терра, вставая и подходя к ней. — Раны заживают. Просто нужно время. — А если не хватит времени? — спросила Стефани, и в её голосе прозвучала горечь. — Если эта дрянь внутри меня разъест быстрее, чем я успею что-то сделать? — Не разъест, — твёрдо сказала Аиша, вставая с кровати. — Ты сильная. Ты справилась с Сожжённым, справишься и с этим. Стефани посмотрела на неё, потом на Терру. Внутри неё боролись два чувства — страх и благодарность — Так что там вам за задания сказали сделать? — спросила Аиша, поправляя край одеяла на кровати Стефани. — А то вчера ты всё слишком быстро рассказала. Мы даже не поняли толком. — Ну да? — подхватила Терра, отставляя баночку с новой мазью на тумбочку. — Слишком уж суровые наказания вам дали. Говорят, Даулинг была в ярости. И Сильва тоже. — Сортировка книг в библиотеке, — тихо ответила Стефани . Снова садясь на свою кровать.-Навести порядок в какой-то заброшенной комнате. В общем, после занятий меня ждёт весёлая жизнь. — В заброшенной комнате? — Аиша - Правда что Стелла взорвала ту комнату? Стефани удивлённо подняла бровь, и Аиша тоже, которая обычно знала все сплетни и новости, замерла с открытой баночкой в руках. — Что ? Взорвала комнату ?Правда? — спросила Аиша, и её голос прозвучал одновременно с шоком и любопытством. Она перевела взгляд с Терры на Стефани и обратно. Терра вздохнула, поставила мазь на стол и села на край кровати. — Да. На уроке трансфигурации она переборщила с магией. Преподаватель тогда говорил, что она слишком много взяла на себя, не рассчитала силы. В общем, весь кабинет пострадал. Стены в трещинах, парты разнесло в щепки, стёкла вылетели. Её исключили за это. — Почему она тогда здесь? — Аиша округлила глаза. — Раз её исключили? — Ну… — Терра отвела взгляд, теребя край рукава. — Ты же знаешь, кто её родители. И кто её семья. Они заплатили круглую сумму за её восстановление. Через год её снова вернули в школу. Как ни в чём не бывало. — Вот это да, — протянула Аиша, покачивая головой. — А мы тут, простые смертные, за каждую опоздание отдуваемся. — И поэтому она теперь такая… — Стефани не договорила, но все поняли. -Такая стерва?-С усмешкой говорит Аиша, при этом поглядывая за стефани. От чего они уже обе чуть ли не смеются. — Ладно, — сказала Стефани, с трудом поднимаясь на ноги, и её голос прозвучал глухо, будто она не спала несколько суток. Она провела ладонью по лицу, пытаясь стряхнуть остатки тяжёлого сна, который всё ещё давил на плечи. — Пойду умываться. А то на вас смотрю и уже чувствую себя здоровой. — Осторожнее, — Терра подхватила её под локоть, когда Стефани пошатнулась, и её пальцы осторожно, но настойчиво сжали руку подруги. — Не геройствуй. — Поздно, — усмехнулась Аиша, складывая руки на груди. В её голосе звучала лёгкая насмешка, но глаза оставались серьёзными. — Ты же знаешь ее. Пофигистка на все. Стефани попыталась снова улыбнуться, но улыбка вышла кривой — боль в губе дала о себе знать снова., и кожа натянулась на скуле, где чернел свежий шрам. — Может, помочь? — спросила Терра, тревожно заглядывая ей в лицо. Её брови были сдвинуты, а в глазах читалось беспокойство. — Ты ещё слаба. Стефани остановилась. Её плечи напряглись, и она медленно повернула голову. В её взгляде мелькнула искра прежнего огня — того самого, который заставлял её спорить с Ривеном и лезть в лес, когда никто не просил. — Я не инвалид, — сказала она глухо, но твёрдо, и в её голосе прозвучала сталь. — И не надо меня оберегать. Она высвободила руку из захвата Терры, и та не стала удерживать. Девушка поняла что хватит вызывать жалость и сочувствие . Ведь ничего серьёзного не случилось. — Справлюсь сама, — бросила она через плечо и скрылась за дверью ванной. Терра и Аиша переглянулись. Аиша медленно выдохнула и покачала головой. — Упрямая, — прошептала она, убирая упавшую прядь волос за ухо. ********************************* ❗от лица Стефани❗ Я стою в очереди за завтраком, и это, наверное, единственное место в Алфее, где я чувствую себя почти нормально. Очередь небольшая — несколько студентов первого курса, пара специалистов с третьего. В воздухе пахнет горячим хлебом, корицей и жареным беконом. Желудок урчит, напоминая, что вчера я почти ничего не ела. Голова всё ещё гудит, шея ноет, но я хотя бы стою на ногах сама. И это уже победа. Терра стоит справа от меня, перебирая в руках яблоко, которое успела схватить из вазы. Аиша — слева, поправляет ремешок рюкзака, который вечно сползает с её плеча. — Сейчас урок трансфигурации, — говорит Аиша, отвечая на мой вопрос. — Пойдём в восточное крыло, в кабитет 304. Ты там ещё не была? — Не была, — я хмурюсь, пытаясь вспомнить, слышала ли я о таком предмете раньше. — А что это за урок вообще? Я первый раз о нём слышу. Аиша поворачивается ко мне, и в её глазах загорается огонёк энтузиаста. — Это урок магии. Если кратко — мы будем учиться изменять форму предметов с помощью силы. Не просто двигать или освещать, а перестраивать саму структуру. Трансфигурация — одна из самых сложных дисциплин, потому что требует не только контроля, но и воображения. Представь, что металл может стать деревом, а камень — водой. Ненадолго, конечно, но принцип именно такой. — Звучит как что-то из научной фантастики, — замечаю я, почёсывая переносицу. Желудок урчит, напоминая, что вчера я почти ничего не ела. Голова всё ещё гудит, шея ноет, но я хотя бы стою на ногах сама. И это уже победа. Но я замечаю их. Косые взгляды. Сначала один — парень с третьего курса, с тёмными волосами, застывший с подносом в руках. Его глаза скользят по мне, задерживаются на повязке на шее, и он быстро отворачивается, делая вид, что рассматривает меню. Потом девушка из параллельного потока — она что-то шепчет своей подруге, обе смотрят на меня с каким-то странным выражением: смесь любопытства и жалости. Я чувствую, как по спине пробегают мурашки. — Кажется, все уже знают, — тихо говорю я, наклоняясь к Терре. — О том, что произошло. — Не обращай внимания, — Терра сжимает мою руку чуть крепче. Её пальцы тёплые, успокаивающие. — Это просто сплетни. Через неделю они найдут кого-то другого. — Я теперь популярна, да? — усмехаюсь я, но усмешка выходит кривой, горькой. — Идиотка которая пошла в лес и чуть не умерал там. Супер конечно. — Прекрати накручивать себя, — Аиша встаёт с другой стороны, заслоняя меня от любопытных взглядов. Её голос звучит твёрдо, почти сердито. — Слушай сюда. То, что случилось — это не шоу. Не спектакль. И ты не обязана никому ничего доказывать. — Легко тебе говорить, — я провожу рукой по волосам, откидывая их с лица. — Тебя не разглядывают, как диковинного зверя. — Ещё как разглядывают, — фыркает Аиша. — Помнишь, когда я завалила задание по нашей глупой йоге на улице?Потом только и только и говорили, что «Аиша — неудачница». А сейчас и не вспомнят. — Мне всё равно, что они говорят, — Терра пожимает плечами, но в её глазах я читаю поддержку. — Ты сделала то, что каждый из них даже представить не мог бы. Не то чтобы взять, выйти и победить соженного. — Но они смотрят, и это бесит— я поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с группой девушек за соседним столом. Одна из них, с рыжими волосами, тут же отводит глаза, делая вид, что помешивает какао. Другая — брюнетка — не стесняется, смотрит прямо, с вызовом. Я чувствую, как внутри поднимается злость. — Они смотрят так, будто я… не знаю… будто я проклятая. — Ты не проклятая, — твёрдо говорит Терра. — Ты та, у кого проснулась сила. И это пугает людей. Ничего нового. — Страх делает их дураками, — добавляет Аиша, поправляя рюкзак. — Ты же знаешь. Сама говорила. Я киваю, хотя внутри всё равно неприятно осознавать, что обо мне судачат за спиной. «Слышали, она дралась с Сожжённым», «У неё теперь магия, говорят, очень сильная», «А на шее — следы от когтей, представляешь?» — эти обрывки фраз долетают до меня, и я чувствую, как уши заливает краской. — Эй, — Терра берёт меня за подбородок, поворачивает к себе. Смотрит прямо в глаза. — Слушай меня. Не важно, что они говорят. Важно, что ты делаешь дальше. А ты делаешь завтрак. Я улыбаюсь — на этот раз чуть искреннее. Всё-таки у меня есть они. И это важнее, чем дюжина любопытных глаз. — Ладно, — выдыхаю я. — Пошли уже есть эту овсянку. А то остынет. Мы берём подносы и идём к свободному столу у окна. Я смотрю на студентов, которые уже начали перешёптываться, указывая на меня пальцами, и думаю: пусть. Пусть смотрят. Пусть говорят. Я не собираюсь прятаться . ******************************** Мы почти дошли до кабинета трансфигурации — восточное крыло, длинный коридор с высокими окнами, в которых уже вовсю светило утреннее солнце. Я шла медленно, опираясь на стену, потому что голова всё ещё кружилась, а ноги слушались хуже, чем обычно. Терра шагала справа, Аиша — слева, и мы втроём выглядели как какое-то странное сопровождение: я в центре, будто выздоравливающая после тяжёлой болезни. — А где Муза? — спросила я, оглядываясь. — Мы её с утра не видели. — Она ушла слишком рано, — ответила Терра, пожимая плечами. — Сказала, что хочет повторить теорию перед уроком. Или что-то в этом роде. — Странно, — заметила Аиша. — В последнее время она какая-то отдалённая. Будто думает о чём-то своём. — Может, у неё проблемы? — предположила я. — Не знаю, — Терра вздохнула. — Она не говорит. Но если захочет — расскажет. Мы свернули за угол, и в этот момент я почувствовала, как кто-то врезается в меня плечом. Сильно, с размаху. Я пошатнулась, еле удержалась на ногах, вцепившись в руку Терры. Поднос чуть не вылетел из рук. — Ты смотри под ноги, — раздался знакомый, до боли знакомый голос. — А то опять какую-нибудь херню вытворишь. Я подняла глаза. Ривен. Ну конечно, кто же ещё. Он стоял передо мной, в своей обычной чёрной куртке, с растрёпанными волосами и этим вечным выражением превосходства на лице. Его глаза скользнули по мне — презрительно, брезгливо — и он усмехнулся. — Сам смотри, куда прёшь, — огрызнулась я, чувствуя, как внутри закипает злость. — Мог бы и извиниться. — Извиниться? — он приподнял бровь, будто услышал что-то смешное. — Перед тобой? Не дождёшься. Он развернулся и, не говоря больше ни слова, быстрым шагом направился вниз по лестнице. Через несколько секунд его фигура скрылась за поворотом. Я стояла, , и чувствовала, как дрожат руки. Какая же это скотина. Нет, хуже. Настоящий… я даже не знала, какое слово подобрать. — Ого, — протянула Терра, глядя вслед Ривену. — Я думала, вы после леса хоть немного поладите. А у вас, я посмотрю, всё ещё хуже, чем было. — По мне, он просто конченый идиот, — сказала Аиша, поправляя лямку рюкзака. — Который, как всегда, творит какую-то фигню. Не обращай внимания, Стеф. — Я вообще не понимаю этого Ривена, — я провела рукой по лицу, чувствуя, как усталость смешивается с обидой. — Не знаю, какого чёрта он себя так ведёт. Почему он… я не знаю, кто он. Серьёзно. Что за фигня? — Мне кажется, просто забей на него, — посоветовала Аиша, и её голос прозвучал твёрдо. — У этого парня хрен знает, что в голове. И вообще, лучше держаться от него подальше. — Ты что думаешь, я хочу быть в его компании? — огрызнулась я. — Мне он нужен как… как… — Как рыбе зонтик, — подсказала Терра, и мы все трое на секунду замолчали, переваривая абсурдность этого сравнения. — Ну учитывая, что вы так часто много времени проводите вместе, — продолжила Терра с хитрой улыбкой, — так ещё и ушли в лес вдвоём… Кто знает, чем вы там хотели заняться? — Что?! — я дёрнулась и шутливо ударила её ладонью по плечу. — Ты с ума сошла? — Ай! — Терра потерла ушибленное место, но улыбнулась ещё шире. — Я просто предположила! — Предположения — не твоё сильное место, — отрезала я, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Просто заткнись. — Ладно-ладно, — она подняла руки вверх, изображая капитуляцию. — Больше не буду. — Вряд ли, — усмехнулась Аиша. — Но я с ней согласна: забей на Ривена. Он того не стоит. Я кивнула, хотя внутри всё ещё клокотала обида. И странное, неприятное чувство, будто я упускаю что-то важное. Как будто за его грубостью стоит что-то ещё. — Ладно, — выдохнула я. — Пошли, а то опоздаем на трансфигурацию. И тогда профессор Грей будет смотреть на меня так же, как Ривен. — Хуже, — сказала Аиша. — Она будет смотреть на тебя как на проблему. Мы продолжили путь, я снова опиралась на стену, а Терра с Аишей шагали рядом, иногда перебрасываясь короткими фразами. Но в голове у меня всё ещё стояла картина: Ривен, его презрительный взгляд, его голос, бросающий «неудачница». И я не знала, что хуже — его слова или то, что я всё ещё на них реагирую. ************************************ Мы вошли в кабинет трансфигурации. Это была просторная светлая комната с высокими потолками и огромными окнами, выходящими на внутренний двор. Вдоль стен стояли длинные столы с какими-то странными предметами: куски ткани, глиняные фигурки, стеклянные шары, старые книги. Пахло озоном и чем-то ещё — едва уловимым, но знакомым, будто воздух перед грозой. Профессор Мэдисон Грей уже стояла у своего стола. Она была невысокой, с идеальной осанкой, и двигалась с такой грацией, что казалось, будто она парит над полом. Но самое необычное в её облике — это волосы. Ярко-фиолетовые, насыщенного лавандового оттенка, они струились по плечам волнами, переливаясь в свете утренних лучей. Такой цвет казался неестественным, даже для Алфеи, но ей он шёл — делал её похожей на героиню старинных легенд, загадочную и немного пугающую. Тёмное облегающее платье с высоким воротником и аметистовый кулон на длинной цепочке дополняли образ. Её глаза — холодные, серые — смотрели на входящих студентов спокойно, изучающе, и я заметила, как её взгляд на секунду задержался на мне, скользнув по повязке на шее. — Садитесь, — сказала она, когда последние студенты заняли места. Все расселись. Я выбрала место у окна — подальше от любопытных взглядов, но достаточно близко к Терре и Аише, которые сели рядом. Последним вошёл Ривен — он плюхнулся на свободный стул в последнем ряду, закинул ногу на ногу и уставился в потолок, делая вид, что ему всё равно. — Сегодня мы начинаем новый раздел, — голос профессора Грей звучал ровно, но в нём чувствовалась сталь. — Трансфигурация — один из самых сложных и важных уроков в Алфее. Он поможет вам не только научиться менять форму и цвет предметов, но и лучше понять себя. Контроль над своей магией начинается с контроля над своим сознанием. Она сделала паузу, обводя взглядом аудиторию. — Многие из вас уже не новички в этом деле, — её глаза скользнули по лицам студентов, задержавшись на мне чуть дольше, чем на других. — Но я знаю, что есть те, кто только начинает свой путь. И это нормально. Трансфигурация не терпит суеты. Она требует терпения, концентрации и… доверия к себе. Я почувствовала, как внутри поднимается раздражение. Её взгляд — будто она меня изучала. Оценивала. Как будто я какая-то подопытная. — Да, а если мы новички и ничего не можем сделать? — неожиданно для себя выпалила я, и голос прозвучал резче, чем я планировала. — Может, нам выйти и пойти куда-нибудь подальше отсюда? В классе повисла тишина. Кто-то засмеялся, кто-то переглянулся. Я понимала, что прозвучало это грубо, но мне было всё равно. Профессор Грей поджала губы, и на секунду её фиолетовые волосы будто вспыхнули ярче — возможно, от гнева, а может, мне просто показалось. — Стефани, — медленно произнесла она, и в её голосе зазвенела сталь. — Верно, я наслышана о тебе и твоих способностях. Но не стоит быть такой агрессивной ко всему новому, что ты видишь. — А что мне ещё делать? — я не унималась. — Сидеть и слушать очередной бред про уроки магии, которые у меня, может, никогда не получатся? Она сделала паузу, и в её глазах мелькнуло что-то — то ли усталость, то ли понимание. — Перестань слишком агрессировать на всё вокруг, — тихо сказала она. — У тебя теперь появилась сила, я правильно расслышала про то, что случилось в лесу? Я надеюсь, ты скоро поправишься. — Ну да, — усмехнулась я, чувствуя горечь. — Видимо, это слишком бросается в глаза. Какая-то я… изгой. — Вовсе нет, Стефани, — профессор Грей покачала головой. — Вы с Ривеном действительно сделали многое. Смогли победить Сожжённого. Но сейчас нужно быть… новыми. Не зацикливаться на прошлом. Я кивнула, хотя внутри всё кипело. Она не понимала. Никто не понимал. Но спорить дальше не было сил. Я просто села, уставившись в окно, и чувствовала на себе взгляды однокурсников. И один из них — колючий, насмешливый — с последнего ряда. Ривен. Конечно, он наслаждался моим унижением. — Итак, думаю, стоит приступить к практике, — её голос стал чуть мягче, но в нём по-прежнему чувствовалась сталь. — Перед вами книги, которые помогут вам правильно сформировать мысли. Чтобы магия получилась, вам нужно представить всё в голове чётко: каждую мелочь, каждую частичку, каждую картинку. Никаких спутанных мыслей или небрежных целей. Только то, чего вы действительно хотите. Она сделала паузу и указала на небольшие зеркала, стоящие перед каждым студентом. — Перед вами зеркала. Ваша цель сегодня — начать с самого лёгкого. Многие из вас, возможно, уже умеют это делать. Изменение сущности вещей, их цвета, формы, признаков — это первый шаг на пути к истинному магическому мастерству. По классу прошёлся шёпот. Кто-то удивлённо переглядывался, кто-то предвкушающе потирал руки. — Я хочу, чтобы вы попробовали изменить часть себя, — сказала профессор Грей, и в этот момент шёпот стал громче. Я невольно повернула голову и столкнулась взглядом с Беатрикс. Она сидела через два ряда от меня, и в её тёмных глазах плясали насмешливые огоньки. Я вообще не понимала эту девушку. Кто она такая? Что ей нужно? Она вечно крутилась около Ривена, что-то искала в кабинете Даулинг… Что вообще ей нужно в Алфее? Беатрикс лишь усмехнулась, увидев мой взгляд, и демонстративно уставилась в учебник. — Ты что, нам нужно гадать по зеркальцу? — не удержалась я, обращаясь к ней. Беатрикс повернулась ко мне, её губы изогнулись в лёгкой, почти снисходительной улыбке. — О, Стефани, ты уже участвуешь в нашем уроке, — протянула она. — Это уже хорошо. Хотя бы не агрессируешь, хотя бы не пытаешься сделать какую-нибудь пакость. — Ваша цель сегодня очень проста, — голос профессора Грей перекрыл наш диалог. — Вы должны изменить цвет своих волос. — Серьёзно? — вырвалось у нескольких студентов одновременно. — Да, — спокойно ответила учительница. — Возможно, вам покажется это ерундой, но это уже часть изменения формы объекта. Ребята, перед вами зеркало. Вы должны чётко сконцентрироваться на желании, представить желаемый цвет. И тогда магия сработает. Я сидела и слушала этот бред, чувствуя, как внутри поднимается глухая усталость. Аиша, сидевшая за первой партой, повернулась ко мне и прошептала: — Да уж, урок — менять цвет волос в Алфее. Зачем мы вообще сюда поступали? — Ну, у вас хотя бы получится, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. — Не то что у меня. — Ты должна смотреть в зеркало, — напомнила Аиша, кивая на маленькое овальное зеркало передо мной. — Смотри на себя и думай о том, какой цвет хочешь. Зеркальца оказались небольшими — каждое можно было взять в руку, но в них отражалось всё лицо целиком, словно специально подогнанное под идеальный обзор. Профессор Грей ходила между рядами, поправляя осанку и подбадривая студентов. — Вы должны представить всё чётко: форму, длину, цвет, — говорила она, останавливаясь у стола Стеллы. — Какой вы хотите видеть свою причёску? Это не просто игра с отражением. Это работа воображения. Закройте глаза, сконцентрируйтесь и направьте свою магию внутрь себя, на образ, который вы создали. Я сжала зеркальце в руках, чувствуя прохладный металл оправы. По классу прошёлся шепоток — у многих начинало получаться. Я покосилась по сторонам: у кого-то волосы искрились, у кого-то меняли цвет на глазах. Даже у Стеллы — я не поверила своим глазам — её локоны приобрели нежно-розовый оттенок, мягкий, как лепестки пиона. — Молодец, Стелла, — профессор Грей одобрительно кивнула. — Вижу твой прогресс в этом году. Продолжай в том же духе. — Беатрикс, как всегда, великолепна, — учительница повернулась в сторону задней парты, где красноволосая девушка уже красовалась с иссиня-чёрными прядями, которые переливались в свете ламп. — Я знаю, что ты довольно хороша в учёбе. И это видно. Я почувствовала укол зависти. Или раздражения. Сама не поняла. — Сэм, — произнесла профессор Грей, проходя дальше. Я повернула голову и чуть не рассмеялась. Волосы Сэма, обычно русые, стали чёрными, как уголь, и торчали в разные стороны, придавая ему вид взъерошенного воробья. — Ну, я посмотрю, у тебя неплохие способности, да, Сэм? Думаю, продолжай в том же духе. Сэм смущённо улыбнулся и попытался пригладить шевелюру, но она тут же снова вздыбилась. Аиша рядом со мной уже добилась своего — её светлые волосы стали почти белыми, с серебристым отливом. Это выглядело необычно, даже красиво. — У тебя круто получилось, — прошептала я, стараясь не выдать зависть. — Твоя очередь, — ответила Аиша, пододвигая ко мне зеркальце. — Сосредоточься. Перестань ёрничать, Стефани. — Это полная ерунда, — буркнула я, но всё же взяла зеркало в руки. — Нафиг я вообще это делаю? — Стефани, — Аиша нахмурилась. — Просто попробуй. Закрой глаза и представь, что ты хочешь. Я тяжело вздохнула, закрыла глаза. Вокруг шуршали, перешёптывались, кто-то смеялся. Я заставила себя не слушать. Сосредоточиться. «Я хочу поменять цвет. Хочу… — мысли путались. — Рыжие. Да, ярко-рыжие волосы. Как пламя. И прямые. Длинные. Пусть они будут ярко-рыжими, как… как…» Я представила это так отчётливо, будто уже видела себя в зеркале: огненные пряди, только чистое, насыщенное пламя. «Я смогу. Конечно, смогу. Это же просто цвет». Я нажала на образ, вложила в него всю свою злость, всё желание доказать этим насмешникам, что я тоже что-то могу. И резко открыла глаза. — Мой бог, Стефани! — Аиша отшатнулась, её глаза округлились. — Не смотри в зеркало! Правда, не смотри! Я замерла, чувствуя, как по классу проносится волна смешков и приглушённых возгласов. Кто-то ахнул, кто-то захихикал. Профессор Грей повернулась в мою сторону, и на её лице мелькнуло удивление. — Стефани, что ты сделала? — спросила она, приближаясь. — Ничего, — растерянно ответила я. — Я просто… я представила рыжие волосы. Аиша попыталась забрать у меня зеркальце, но я увернулась и всё-таки посмотрела. Аиша попыталась забрать у меня зеркало, но я успела вырвать его обратно. — Тебе не стоит на это смотреть, — сказала она, но было поздно. Я увидела своё отражение. Это был кошмар. Мои волосы не просто стали розовыми — они вздыбились, разлетелись в разные стороны, торчали, как солома на ветру. Даже чёлка, которую я всегда носила ровно, задралась вверх, придавая мне вид безумной учёной из дешёвого фильма ужасов. Отражение в зеркале смотрело на меня с таким же ужасом, какой, наверное, читался сейчас на моём лице. — Господи, — выдохнула я. — Этому я должна научиться, да, Аиша? По классу пронёсся шёпот, смешки, кто-то громко фыркнул. Я слышала обрывки фраз: «Вы это видели?», «Господи, боже мой», «Как она вообще смогла победить Сожжённого?» Я огляделась, чувствуя, как краска стыда заливает лицо. — Что за пиздец здесь происходит? — громко спросила я, ни к кому конкретно не обращаясь. — Что это? — Это только начало, Стефани, — Аиша попыталась успокоить меня, но я уже снова уставилась в зеркало. — Дай шанс. — Дай шанс? — я ткнула пальцем в своё отражение. — Чему? Вот этому ужасу на моей голове? Ты мои волосы видела? Господи, почему они везде? Сверху, сбоку, они торчат как у чучела! Профессор Грей, до этого молча наблюдавшая за происходящим, сделала шаг в мою сторону. — Стефани, это уже прогресс, — сказала она спокойно. — Правда. Возможно, получилось не то, что ты ожидала, но… — По-вашему, это то, чего я не ожидала? — я встала, и стул с грохотом отлетел назад. Голос сорвался на крик. — Это даже не близко к тому, что я хотела! Это какая-то фигня! Серьёзно! — Стефани, попробуй ещё раз, — учительница не повышала голоса, но в её тоне появилась твёрдость. — Ты уже смогла сделать хоть что-то. Разве это не хорошо? — Хорошо? — я провела рукой по волосам, пытаясь пригладить их, но они тут же взметнулись снова. — Вы называете это хорошим? Всё, с меня довольно этого бреда. Я развернулась и, не слушая больше ни слова, направилась к выходу. Спиной чувствовала на себе десятки взглядов: насмешливые, удивлённые, сочувствующие. Сзади кто-то засмеялся — кажется, Ривен. Я не обернулась. В коридоре я остановилась, прижалась спиной к стене и закрыла глаза. Волосы всё ещё торчали в разные стороны, и я тщетно пыталась уложить их руками. Внутри клокотала злость — на себя, на этот дурацкий урок, на профессоршу с её фиолетовыми волосами, на всех, кто надо мной смеялся. — Почему всё всегда идёт не так? — прошептала я в пустоту. Ответа не было. Только тишина, нарушаемая моим тяжелым дыханием, и это дурацкое ощущение, что я снова проиграла. Не монстру, не лесу, а простому уроку, где другие меняют цвет волос играючи, а меня превращают в посмешище. Я провела рукой по лицу, вытерла непрошенные слёзы и, глубоко вздохнув, медленно пошла по коридору. Не знаю куда. Лишь бы подальше от того класса, где надо мной смеялись. ************************************** Кабинет Шарлотты был тихим и уютным — мягкий ковёр приглушал шаги, на стенах висели акварели с видами Алфеи, а на подоконнике цвела герань, наполняя комнату лёгким горьковатым ароматом. Я сидела на стуле, положив ногу на ногу, и чувствовала, как напряжение медленно отпускает плечи, хотя внутри всё ещё клокотало. Шарлотта копалась в шкафу, и я слышала, как шелестят страницы, звенят какие-то баночки. Её светлые волосы были убраны в низкий пучок, и когда она наклонялась, несколько прядей выбивались и падали на лицо. — Ну что, — сказала она, не оборачиваясь. — Я слышала, у тебя сегодня что-то получилось на уроке трансфигурации. Я подняла глаза, хотя знала, что она меня не видит. Внутри дёрнулось раздражение. — Да, — усмехнулась я, проведя рукой по волосам. — Получилось сделать из себя мохнатое чудовище. Волосы торчали во все стороны, как у чучела. Шарлотта выпрямилась, повернула голову и бросила на меня быстрый, тёплый взгляд. — Это уже прогресс, Стефани. Твоя магия смогла показать себя. Сначала в лесу, — она вытащила из шкафа потрёпанную книгу в кожаном переплёте, — а теперь на уроке. Чего ты ожидала? Я откинулась на спинку стула, чувствуя, как краска стыда заливает щёки. — Я рассчитывала, что она покажет себя лучше. А в итоге я снова стала посмешищем. Это классно. Шарлотта подошла к столу, положила книгу и села напротив меня. Её глаза — тёплые, карие — смотрели внимательно, без осуждения. — Стефани, серьёзно. Пробуй ещё. Как у вас дела с Льюисом? Я вздохнула, засунула руку в карман и достала маленькую стеклянную улитку. Льюис тускло блеснул в свете настольной лампы, но не засветился. — Ничего, — я покрутила его в пальцах. — Молчит. Хотя чего я ожидала? Что он начнёт со мной разговаривать? Но, видимо, по вашему совету, этого не произошло. Шарлотта улыбнулась — мягко, чуть грустно. — Мне нравится твой оптимизм, Стефани. То, как ты ко всему относишься с шуткой. — А что у меня ещё остаётся? — я горько усмехнулась, пряча улитку обратно. — Фея-неудачница, которая даже волосы не может нормально покрасить. Хотя бы весёлой остаться. Она закатила глаза, но в этом жесте не было раздражения — скорее усталая нежность. — Правда, Стефани. Я знаю, возможно, ты не хочешь здесь находиться, но я думаю, нам стоит проработать то, что случилось в лесу. — Там нечего прорабатывать, — отрезала я, скрещивая руки на груди. — Думаю, вы уже всё знаете. Я рассказала Даулинг. Шарлотта не отступила. Она взяла мою руку — тёплую, спокойную — и положила поверх стола. — То, что случилось с тобой, не просто так. Если ты думаешь, что это ерунда, ты ошибаешься. Сожжённые — не воображаемая сказка. Это то, от чего люди реально не всегда выживают. Но вы смогли. Я опустила голову, чувствуя, как её пальцы мягко сжимают мои. Внутри клокотала злость — не на неё, на себя. На то, что она права. На то, что я не хочу признавать, как мне страшно. — Я не знаю, что говорить, — прошептала я, не поднимая глаз. — Мне просто страшно. И стыдно. И непонятно, почему всё так вышло. — Это нормально, — Шарлотта погладила меня по руке. — Страх и стыд — часть процесса. Но ты не должна оставаться с ними одна. Я подняла голову. В её глазах было столько тепла, что у меня перехватило дыхание. Она не давила, не требовала, просто ждала. — Что мне делать? — спросила я, и мой голос дрогнул. — Начни с малого, — ответила она, отпуская мою руку и откидываясь на спинку стула. — Признай, что ты боишься. И что это не делает тебя слабой. — Я боюсь, — выдохнула я, и эти слова вырвались сами, без фильтра. — Боюсь, что эта сила меня уничтожит. Боюсь, что я не смогу её контролировать. Боюсь, что в следующий раз кто-то умрёт. Шарлотта кивнула, не перебивая. — Что ты чувствовала в лесу? Я закрыла глаза. Передо мной снова возникли красные глаза Сожжённого, его чёрная рука, сжимающая шею, крик Ривена… — Отчаяние, — сказала я. — И злость. Злость на то, что я ничего не могу. А потом… потом просто желание жить. И чтобы он жил. — Это сильное желание, — тихо сказала Шарлотта. — Оно и пробудило магию. — Но почему оно не работает сейчас? — я открыла глаза и посмотрела на неё. — Почему я не могу сделать простую вещь — изменить цвет волос? — Потому что магия — не машина, — она поправила очки. — Она чувствует. Она реагирует на твоё состояние. Когда ты злишься, боишься, напряжена — она идёт вразнос. А когда спокойна… она слушается. — Я не умею быть спокойной, — призналась я. — Научишься, — улыбнулась Шарлотта. — Для этого мы здесь. Я посмотрела на неё долгим взглядом. В её словах не было фальши. Только правда. И почему-то эта правда не давила, а, наоборот, грела.