Мы уничтожили друг друга

Библиотека Алфеи оказалась огромной — с высокими потолками, теряющимися в полумраке, и бесконечными стеллажами, которые уходили вглубь, образуя настоящие лабиринты из отсеков и отделений. Я насчитала три, а может, четыре яруса, но, возможно, их было больше. Книги стояли плотно, разноцветные корешки поблёскивали в свете магических ламп, развешанных над проходами. В центре библиотеки красовался огромный дубовый стол, вокруг него разместились несколько поменьше — для тех, кто хотел почитать в тишине. У дальней стены вытянулся длинный стол, похожий на те, за которыми студенты защищают рефераты или презентации. Говорили, что с помощью магии здесь можно найти любую книгу — достаточно сосредоточиться и направить энергию. Но я не рискнула проверять. Магия в последнее время вела себя непредсказуемо. Сейчас мы с Террой и Музой стояли у стеллажа с буквой «А», перебирая стопки. Книги были тяжёлые, в кожаных переплётах, некоторые с золотым тиснением, другие — потрёпанные, с выцветшими корешками. Пахло пылью, старыми страницами и чем-то сладковатым — возможно, ароматическими маслами, которые использовали для сохранности фолиантов. Терра ловко выхватывала тома, сверяла буквы и ставила их на полку. — Вот, держи, — сказала она, протягивая мне потрёпанный том «Алхимия для начинающих». — Спасибо, — ответила я, принимая книгу и пытаясь втиснуть её между «Астральной проекцией» и «Амулетами древности». Она не лезла, и я с силой толкнула её, чуть не свалив соседние. — Осторожнее, — улыбнулась Муза, сидя на корточках у нижней полки. Она перебирала книги, аккуратно протирая пыль с обложек рукавом свитера. — А вы разве не вдвоём должны это делать? Вы же с Ривеном наказаны. Перемена скоро кончится, а его всё нет. Я вздохнула, поправляя сползающую стопку. — Я не знаю, где он, — сказала я, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. — Надеюсь, он придёт. Но, честно говоря, сомневаюсь. — По-моему, его бесполезно наказывать, — заметила Муза, вытирая пыль с обложки «Волшебных существ Севера». — Он всё равно ничего не хочет делать. Только всех бесит. Терра промолчала, только покачала головой. Её рыжие волосы, собранные в небрежный пучок, рассыпались, и она то и дело поправляла их рукой. На ней была простая серая футболка и джинсы, испачканные землёй — видимо, она только что из оранжереи, где возилась с лунным цветком. Она отошла к следующей секции, и я осталась с Музой вдвоём. Тишину нарушали только наши шаги и шорох страниц. Я взяла очередную стопку «Б»: «Бестиарий магических тварей», «Боевые заклинания стихий», «Бальзамы и эликсиры». Каждую нужно было поставить в строгом алфавитном порядке, но названия путались, некоторые авторы были указаны только в конце, и приходилось вчитываться. — Здравствуйте, — произнесла Терра, возвращаясь. В руках у неё была ещё одна стопка — «В»: «Введение в трансфигурацию», «Ведьмовские травы», «Водная магия: от истоков». Я улыбнулась — невесело, но благодарно. Хоть кто-то пытается разрядить обстановку. — Слушай, Стеф, — Терра вдруг замялась, теребя угол книги «Волшебные сады». Её пальцы нервно скользили по корешку. — Можно тебя кое о чём спросить? — Давай, — я насторожилась, откладывая «Боевую магию первого уровня». — Ну… может, мне стоит простить Дейна? Я замерла с книгой в руках. Дейн. Тот самый, который на видео смеялся над Террой вместе с Ривеном. Который называл её цветочной феей и говорил, что ему на неё плевать. Мои пальцы сжали корешок так, что побелели ногти. — В смысле? — переспросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Простить? Ты серьёзно? Терра опустила глаза, и её щёки залились краской. Она провела рукой по волосам, убирая выбившуюся прядь. — Я его видела. Мы поговорили… Он вроде бы милый. Сказал, что сожалеет. Что был пьян и накурен, что Ривен его заставил. — Она говорила тихо, будто боялась, что кто-то ещё услышит. — Подожди, — я положила книгу на стол и повернулась к ней лицом. — Ты с ним говорила? Когда? И ты серьёзно хочешь его простить? Ты забыла, что он сделал? Что он говорил? — Мой голос прозвучал резче, чем я планировала, но я не могла сдержаться. — Я не забыла, — тихо сказала Терра, и её глаза заблестели. Она отвернулась, делая вид, что поправляет книги на полке. — Но он… он извинился. Сказал, что хочет всё исправить. — Извинился? — я почувствовала, как внутри закипает злость. — Ты помнишь, как ты плакала? Как сидела на диване и смотрела это видео? А он смеялся вместе с Ривеном. Он сам говорил эти слова. — Я повысила голос, и Муза тревожно подняла голову. — Можно всё простить, если человек искренне раскаивается, — вмешалась Муза, но в её голосе слышались сомнения. Она отложила книгу и подошла ближе, скрестив руки на груди. — Ты серьёзно, блин? — я повернулась к ней. — Я не знаю, честно. Мне кажется, он слишком подло поступил. И оправдание «я был пьян» — это не оправдание. — Я развела руками, чуть не сбив стопку «Г». — Я на самом деле думаю так же, — добавила Муза, качая головой. Её светлые волосы качнулись, и она отвела взгляд. — Но Терра, тебе решать. Терра вытерла глаза рукавом, и я заметила, как её плечи дрожат. — Я и не говорю, что сразу, — сказала она, шмыгнув носом. — Просто… может, дать ему шанс? Люди ошибаются. — Ошибаются — это когда чай проливают, — я скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри клокочет обида за неё. — А не когда унижают и предают. — Ладно, — Терра вздохнула, и её голос стал твёрже. — Я подумаю. В этот момент у неё зазвонил телефон. Она взглянула на экран, удивлённо подняла бровь и отошла к окну, отвечая на звонок тихим голосом. Я проводила её взглядом — она стояла спиной к нам, нервно перебирая край свитера. Мы остались с Музой вдвоём. Я перебирала книги, стараясь не думать о Дейне, о Ривене, о том, что они оба — эгоистичные козлы. Но голова была забита. Взяла «Древние заклинания», «Духи стихий», «Драконологию». Поставила их на полку, проверила алфавит. — Ну что, — спросила я, поворачиваясь к Музе. — Как у тебя с Сэмом? Вы общаетесь? — Я старалась, чтобы голос звучал мягко, но в нём всё равно сквозило напряжение. Она отвела взгляд, её пальцы замерли на корешке какой-то книги — «Зельеварение для продвинутых». — Я не знаю, — сказала она, пожимая плечами. — Мне кажется, всё как-то… не так. Он какой-то замкнутый. Мы всего пару раз разговаривали. — Она говорила тихо, и я заметила, как её щёки порозовели. — Дай ему шанс, — мягко сказала я, забирая у неё книгу и ставя на место. — Правда. Он очень стеснительный. Такой, знаешь, скромный. Не любит внимания. Ему нужно время. — Я улыбнулась, стараясь её ободрить. — Время? — Муза усмехнулась, но в усмешке не было злости, только горечь. Она отвернулась и начала переставлять книги с «Е» на «Ё» — их было мало, всего пара. — Мне кажется, ему нужна не я. С тобой-то он вон как хорошо общается. Даже на вечеринке танцевали. — Муза, послушай, — я заглянула ей в глаза, и она неохотно подняла взгляд. — Я не знаю, обижаешься ты на меня или нет, но правда — между нами ничего нет. Танец был случайностью. Я просто не хотела, чтобы он уходил, хотела его задержать. Ну, чтобы не скучать. Пожалуйста, не обижайся. — Я положила руку ей на плечо, чувствуя, как она напряжена. Она молчала несколько секунд, глядя в сторону, на стеллаж с «Ж-З». Потом выдохнула, и её плечи чуть опустились. — Ладно. Просто… он мне нравится, Стеф. А он смотрит на тебя так, будто ты — центр вселенной. — Её голос дрогнул, и она быстро отвернулась, делая вид, что поправляет «Жемчуга магии» и «Заклинания защиты». — Это не так, — покачала я головой, беря с полки «Забытые ритуалы». — Просто он добрый и заботливый. А ты ему тоже нравишься, я видела. — Правда? — в её голосе прозвучала надежда, и она повернулась ко мне. Её глаза блестели. — Правда, — я улыбнулась и поставила книгу на место. — Просто дай ему время. Всё получится. Муза кивнула, и мы снова взялись за книги. Терра вернулась, убирая телефон в карман. Её лицо было задумчивым, губы сжаты. — Кто звонил? — спросила я, пододвигая стопку «К»: «Колдовство древних», «Книга теней», «Кристаллы и их сила». — Дейн, — ответила Терра, и её голос прозвучал глухо. — Сказал, что хочет встретиться. Извиниться лично. — Она взяла «Колдовство» и замерла, глядя на обложку. Я помолчала, чувствуя, как внутри снова поднимается злость, но подавила её. Потом сказала: — Делай как знаешь, Терра. Но будь осторожна. Не позволяй ему снова тебя обидеть. — Я взяла её за руку, и она посмотрела на меня. В её глазах была благодарность. Она кивнула, и мы продолжили сортировку. Библиотека погрузилась в тишину, нарушаемую лишь шорохом страниц и нашим дыханием. А я думала о том, как трудно иногда прощать. И как легко — доверять тем, кто этого не заслуживает. Мы дошли до буквы «Л» — «Легенды о драконах», «Лунный свет в магии», «Лучшие зелья для начинающих». Потом «М» — «Магия крови», «Метафизика стихий», «Монстры и где они обитают». Каждая книга требовала внимания: некоторые были на иностранных языках, и приходилось гадать, к какой букве относится автор. Мы работали молча, сосредоточенно, изредка перебрасываясь короткими фразами. — Ты знаешь, — вдруг сказала Муза, поставив «Морские чары» на полку. — Я всё-таки подумаю над твоим советом. Насчёт Сэма. — Это правильно, — ответила я, вытирая пыль с «Некромантии старого мира». — Не торопи события. Терра молчала, но я чувствовала, что она тоже слушает. — Может, и мне не торопиться, — тихо произнесла она, проводя пальцем по корешку «Основ трансфигурации». — С Дейном. — Возможно, — сказала я, и на этот раз в моём голосе не было осуждения, только усталость. Мы снова замолчали, и тишина стала почти уютной. В библиотеке было спокойно, даже магические лампы светили мягко, не раздражая глаза. Я подумала, что, может быть, это наказание — не такое уж и плохое. По крайней мере, мы вместе. И никто не смотрит на меня как на диковинного зверя. Мы продолжили переставлять книги — буква за буквой, пока стопки не начали уменьшаться. А Ривен так и не пришёл. Но я почему-то не расстроилась. Может, потому что знала — он обязательно появится, когда его не ждут. И натворит новых дел. ************************************* После того как мы расставили книги по алфавиту — от «А» до «Я», пропотев и переругавшись из-за «М» (Магические существа против Мифических тварей — Терра чуть не разорвала справочник), — Мьюза напомнила, что обеденная перемена почти закончилась. Мы быстро собрали рюкзаки и вышли из библиотеки, которая уже погружалась в послеобеденную тишину. — У нас есть четверть часа, — сказала Терра, сверяясь с часами на стене. — Успеем перекусить, если побежим. — Я не бегаю после того, как меня чуть не убили, — огрызнулась я, но всё же ускорила шаг. Мы влетели в столовую, когда очередь уже почти рассосалась. Воздух пах тушёными овощами, свежим хлебом и корицей. Я схватила поднос, быстро загрузила его сэндвичем с индейкой, яблоком и бутылкой воды. Терра взяла салат и кусок пирога с вишней, а Муза — йогурт и банан. — Ты правда собираешься есть на ходу? — спросила Терра, косясь на меня. — А что мне остаётся? — я откусила от сэндвича, чувствуя, как горчица защипала разбитую губу. — У нас урок через пять минут. — Профессор Эдмунд терпеть не может опозданий, — добавила Муза, жуя банан. Мы вышли из столовой и направились в восточное крыло. Я жевала на ходу, стараясь не испачкать форму, и думала о том, что день только начался, а я уже устала. Сэндвич был вкусным, но есть в коридоре — не самое приятное занятие. Особенно когда на тебя косятся студенты, которые уже всё знают про лес, Сожжённого и мои розовые волосы. — Не обращай внимания, — сказала Терра, заметив мой взгляд. — Я и не обращаю, — солгала я. Мы свернули за угол и почти столкнулись с группой третьекурсников Парни были с третьего курса — я таких раньше не замечала. Центральный, высокий, с копной тёмных, нагло зачёсанных назад волос и маслянистой улыбкой, напоминал хорька в кожаном пиджаке. По бокам — двое прилипал: один с прыщавым лицом и вечно приоткрытым ртом, другой — худой, с длинным носом и бегающими глазками. Они словно специально ждали нас, преградив путь. — О, глядите! — громко сказал центральный, окидывая меня взглядом, полным притворного восторга. — Сама Стефани! Легенда Алфеи! Та, что притащила в школу Сожжённого своими глупыми вылазками! Только посмотрите на неё: волосы всё ещё такие страшные ю, как у клоуна, вон вся полудохлая и вообще хреновов выглядишь . Его дружки захихикали. — Слышали, она даже цвет волос не может нормально поменять, — подхватил длинноносый. — Говорят, на трансфигурации изобразила чудовище Франкенштейна. Видимо, магия у неё такая же уродливая, как и она сама. — И как после этого верить, что именно она победила Сожжённого? — центральный покачал головой, изображая сомнение. — Наверное, просто повезло. Или он сам сдох от смеха, глядя на её потуги. Они заржали втроём. Я стояла неподвижно, чувствуя, как внутри закипает злость, смешанная с горечью.. Да, на шее повязка — её шрамы никуда не делись. И да, магия всё ещё не слушается. Но показывать, что они меня задели, нельзя. Муза сделала шаг вперёд, её лицо побледнело от гнева. — Вы что, совсем страх потеряли? — начала она, но я положила руку ей на плечо. — Не надо, — тихо сказала я. — Думаю они хотят со мной поговорить. Я подошла к центральному вплотную, заставив его отступить на полшага. Он был выше, но в моём взгляде читалось столько ледяного спокойствия, что его улыбка сползла. — Ты прав, — сказала я, и в голосе не дрогнуло. — Моя магия не слушается. Но знаешь что? Я выдержала паузу, глядя ему прямо в глаза. — Я всё ещё жива. А ты — просто мелкий козёл, который не может ни на что решиться, кроме как обсуждать тех, кто действительно рисковал. Сожжённый не умер от смеха. Он исчез потому, что я ему вмазала так, что он улетел в другую реальность. А ты, если не заткнёшься, можешь узнать, на что способна девушка с неуправляемой магией. Хочешь проверить? Парни переглянулись. Центральный побледнел, его дружки попятились. — Ты… ты ненормальная, — выдавил он, пытаясь сохранить лицо. — Возможно, — согласилась я. — Поэтому лучше не зли меня. А теперь вежливо подвиньтесь, иначе я начну колдовать. И поверь, волосы как у чечела покажутся тебе раем. Они расступились, как будто я прожгла в них дыру. Я схватила Музу и Терру за руки и быстро пошла к кабинету зельеварения, чувствуя, как колотится сердце. Только когда мы завернули за угол, я позволила себе выдохнуть. — Стеф, ты была… невероятна, — прошептала Терра. — Я просто старалась не послать их матом, — честно ответила я, и в моём голосе проступила усталость. — Ты справилась, — Муза сжала мою руку. — Лучше, чем я ожидала. — Лучше, чем я сама ожидала, — криво усмехнулась я. Мы вошли в кабинет зельеварения, где профессор Эдмунд уже раскладывал котлы и склянки. Я села за парту, открыла учебник и перевела дух. Сэндвич давно кончился, силы — тоже. Но я всё ещё была на ногах. И это уже победа. ************************************* В кабинете зельеварения пахло травами, эфирными маслами и чем-то жжёным — видимо, у кого-то с прошлого урока осталось на дне котла. Профессор Эдмунд, высокий, сутулый, с вечно хмурым лицом и седой бородой, стоял у доски, на которой был написан крупными буквами рецепт «Светоносного барьера». Рядом висела схема с изображением ингредиентов и этапами приготовления. — Итак, — начал он, поворачиваясь к классу. — Зелье светоносного барьера. Оно временно, но способно выдержать магический удар средней силы. На экзаменах по боевой магии оно — ваша страховка. В реальной жизни — может спасти чью-то жизнь. Он указал на столы, где уже были разложены ингредиенты: пробирки, пузырьки, корешки, склянки с маслами, маленькие ампулы с голубоватой жидкостью. — На партах: порошок светлячков, масло лунного камня, корень мальвы, растёртый в пыль, и слеза феникса. Последнее — очень концентрированное. По одной капле, не больше. Иначе вместо барьера получите взрыв. По классу прошёлся шепоток. Кто-то нервно засмеялся. Студенты зашевелились, застучали котлами. — Работаем в парах. Я буду обходить и проверять. Нарушителей рецептуры — к доске писать объяснительную. Я повернулась к Сэму. Он уже зажигал магический огонь под нашим котлом. — Ну что, начнём? — он улыбнулся. — Давай, — вздохнула я. — Только с меня сегодня толку как из коровы молока. Он начал аккуратно вливать масло лунного камня — густую серебристую жидкость, которая стекала тонкой струйкой, издавая свечной аромат с горьковатыми нотками. Я помешивала деревянной палочкой, стараясь не отставать. Вокруг кипела жизнь. На соседней парте Миранда, фея света, умудрилась добавить слишком много порошка светлячков, и её котёл вспыхнул ослепительной белизной, заставив всех зажмуриться. — Миранда! — рявкнул профессор Эдмунд, протирая очки. — Я же сказал — половину, не больше! Выключи свет, а то мы все ослепнем! — Извините, — пискнула она, и её напарник, парень с дредами, начал спешно добавлять масло лунного камня, чтобы погасить реакцию. Через два стола от нас фея животных по имени Лира пыталась утихомирить ингредиенты, которые, казалось, жили своей жизнью. Корень мальвы у неё на доске вдруг зашевелился и пополз к краю, будто собирался сбежать. Лира ловила его пальцами и шипела: — Стоять! Ты у меня сейчас превратишься в компост! — Лира, твоя магия животных на ингредиенты не распространяется, — устало заметил Эдмунд, проходя мимо. — Просто разотри его в ступке нормально. — Но он сопротивляется! — пожаловалась она. — Тогда покажи ему, кто здесь главная. В другом углу класса ведьма с короткой стрижкой по имени Вайолет спорила со своей напарницей: — Ты влила слишком много масла, смотри, зелье стало мутным. — Нет, это ты не так размешала. — Девочки, — вмешался Эдмунд, — или вы работаете вместе, или идёте к доске писать эссе о свойствах мальвы. Выбирайте. Они замолчали, но зелье в их котле уже начинало дымиться. Вайолет быстро плеснула туда что-то из маленького пузырька, и дым рассеялся. — А вот это зря, — сказал профессор, принюхиваясь. — Вы добавили экстракт полыни? Зачем? — Чтобы убрать мутность, — неуверенно ответила ведьма. — Полынь меняет цвет зелья на ядовито-зелёный и делает его нестабильным. Придётся начинать заново. В следующий раз читайте инструкцию. Вайолет застонала, а её напарница закрыла лицо руками. Я переглянулась с Сэмом. Он зажёг магический огонь под котлом и начал аккуратно вливать масло лунного камня. Жидкость была густой, серебристой, она стекала тонкой струйкой, и от неё исходил свечной аромат, смешанный с чем-то горьковатым. — Ты как? — спросил он, помешивая деревянной палочкой. — Всё так же, — я пожала плечами. — Мазь Терры почти не помогает. Шея болит, чешется, я уже пробовала две разные, но одно и то же. Сэм нахмурился, отставил палочку. — Странно. Я сам участвовал в приготовлении некоторых из этих мазей вместе с Террой. Там серьёзные компоненты: корень мандрагоры, вытяжка из росы Огненного озера, иногда добавляют искряник. Они обычно лечат любые магические ожоги. На тебя не действуют? — Нет, — я коснулась повязки на шее. — И это меня пугает. Он помолчал, а потом вдруг сказал: — Можно я посмотрю? Я замерла. — Что? — Бинт. Можно я сниму и посмотрю? Может, я что-то замечу. Я колебалась секунду, но потом кивнула. Он осторожно протянул руки, его пальцы были тёплыми, когда он отодвинул край повязки. Я чувствовала его дыхание на своей шее, и это было странно — доверять кому-то эту уязвимость. — Странно, — пробормотал он, разглядывая следы от когтей. — Они не выглядят заражёнными, но и не заживают. Я не понимаю, Стефани. — Я тоже, — я отвела глаза. Он поправил бинт, и его пальцы ещё секунду задержались на моей шее, затем он убрал руки. — Ладно, — сказал он, возвращаясь к котлу. — Продолжим. У нас зелье закипает. Я выдохнула. Внутри смешались неловкость и какая-то странная благодарность. — Слушай, — спросил он, когда зелье в котле начало менять цвет на фиолетовый. — А что вы делали в лесу? Ну, кроме того, что наткнулись на Сожжённого. Я вздохнула. — Нас наказали. Ривен и я. Библиотека, заброшенный кабинет, оранжерея. И, видимо, буду делать это в одиночку, потому что он, кажется, забил. — Ну да, — усмехнулся Сэм. — Вряд ли Ривен будет тебе помогать. — Ты его знаешь? — удивилась я. — Так, пересекались пару раз. Диалоги… он довольно-таки неприятный человек. — Неприятно? — я невольно улыбнулась. — Это серьёзно? Просто неприятно? — Ну, он высокомерный, грубый, делает только то, что хочет, — Сэм пожал плечами. — Как по мне, так просто неприятный. Я не ответила. В котле забулькало, и Сэм скомандовал: — Порошок светлячков, половину, быстро! Я высыпала горсть мерцающей пыльцы, и зелье вспыхнуло голубым светом, разлетаясь мелкими искрами по всей парте. Соседний стол охнул — у них тоже что-то засветилось, но ярче, почти ослепительно. — Эй, осторожнее! — крикнул профессор Эдмунд, проходя мимо. — Не переусердствуйте с дозировкой. С другой стороны класса раздался хлопок, и чей-то котёл задымился. Девушка с рыжими волосами закашлялась, её напарник открыл окно. — Я же говорил, слеза феникса — по капле! — рявкнул профессор, направляясь к ним. Я и Сэм переглянулись. В его глазах плясали смешинки. — Думаю, у нас неплохо получается, — сказал он, добавляя корень мальвы. — Ты делаешь, а я просто мешаю, — огрызнулась я. — Ты мешаешь, но правильно, — он коснулся моего локтя, направляя руку, чтобы я помешивала в другую сторону. — Так быстрее растворится. Я почувствовала, как Муза снова смотрит на нас. Её взгляд был напряжённым, даже обиженным. Я сделала вид, что ничего не заметила. Зелье в нашем котле потемнело, потом посветлело и начало мерцать ровным золотистым светом. — Последняя капля, — сказал Сэм, протягивая мне ампулу. — Ты хочешь? — Ну уж нет, — я отодвинулась. — А вдруг взорвётся? — Тогда мы вместе полетим к доске писать объяснительную. — У тебя свет слишком яркий! — воскликнула Клара, когда зелье в их котле вспыхнуло, как маленькое солнце. — Выключи свою магию, Миа, это же зелье, а не конкурс красоты. — Я не включала! — огрызнулась Миа, но всё же отодвинулась от котла. Зелье постепенно успокоилось. На соседнем столе, где работала —высокая брюнетка с резкими чертами лица — что-то пошло не так. Её котёл задымил, и зелёный пар повалил вверх, заставляя соседей кашлять. — Лилит, вы переборщили со слезой! — крикнул профессор Эдмунд, подбегая к ней. — Я же сказал — одну каплю! — Я так и сделала! — Лилит скрестила руки на груди, но её костяшки побелели от напряжения. — Просто моя магия взаимодействует с ингредиентами. — Тогда держитесь подальше от всех, — буркнул профессор, открывая окно. Где-то сзади раздался хлопок, и чей-то котелок подпрыгнул, разбрызгивая фиолетовую жижу. Студенты загалдели, кто-то засмеялся, кто-то застонал. — Тишина! — рявкнул Эдмунд. — Работаем дальше. Мы с Сэмом переглянулись. В его глазах плясали смешинки. — Ладно, — сказал я, поправляя бинт на шее. — Давай уже, пока нас не взорвало к чертям. Сэм улыбнулся и снова взялся за палочку. Я добавляла ингредиенты по его команде, и у нас получалось даже слаженно. Зелье в котле засветилось ровным золотистым светом, без вспышек и дыма. — Ты молодец, — сказал он, помешивая. — Быстро учишься. — Спасибо, — я отвела глаза. — Ты просто хороший учитель. — Не наговаривай на себя. Мы говорили о всякой ерунде, пока работали: о предстоящем экзамене по боевой магии, о том, что осенью в Алфее всегда идут дожди, о странном запахе в коридоре у северного крыла. А когда зелье закипело, я снова коснулась своей шеи. — Тогда, может, проблема не в мази, — он взял пузырёк с корнем мальвы, добавил его в зелье. — Может, в тебе. — В смысле? — Ну, твоя магия… она же проснулась. Может, она блокирует действие других средств. Или, наоборот, сама пытается справиться. Отсюда и зуд, и жжение. Я задумалась. Возможно. Всё могло быть. В этот момент профессор Эдмунд поравнялся с нашим столом, заглянул в котёл. — Хорошо, — кивнул он. — Цвет, консистенция, запах — всё в норме. Добавляйте слезу феникса. — Ты или я? — спросил Сэм, протягивая ампулу. — Ты, — я отодвинулась. — У меня руки трясутся. Он капнул аккуратно, и зелье зашипело, закрутилось воронкой, а потом засияло мягким, тёплым светом. — Готово, — сказал он. Профессор кивнул и пошёл к следующей парте, где девушка-фея воды пыталась унять булькающий котёл. Её лицо было красным, а напарник отчаянно перелистывал учебник. ************************************ Я нехотя переступила порог кабинета, и дверь за мной закрылась с тихим, но каким-то окончательным щелчком. Внутри всё было выдержано в строгих, академических тонах: высокие, почти до потолка, окна выходили на внутренний двор, где уже зажигались магические фонари. Кабинет был просторным, но не пустым — вдоль стен тянулись дубовые шкафы с книгами в кожаных переплётах, многие из которых выглядели так, будто их не открывали десятилетиями. В углу, на резной подставке, стоял большой старинный глобус — не обычный, а магический: на нём медленно пульсировали сияющие точки, обозначая, вероятно, магические узлы или школы. Посередине комнаты — массивный стол из тёмного дерева, заваленный свитками, пергаментами, какими-то отчётами. Настольная лампа с зелёным абажуром отбрасывала мягкий свет на лицо директора, подчёркивая её высокие скулы и глубокие тени под глазами. Сама Фара Даулинг сидела в резном кресле, выпрямив спину, в тёмно-синем костюме с серебряной брошью в виде крылатой змеи. Её тёмные волосы были аккуратно убраны в сложную причёску, и лишь несколько седых прядей выдавали возраст и усталость. Она смотрела на меня внимательно, изучающе, но без осуждения. — Садись, Стефани, — сказала она, кивнув на стул напротив. Я опустилась на обтянутый бархатом стул, чувствуя, как он холодит через тонкие джинсы. В кабинете пахло старыми книгами, сушёной лавандой и ещё чем-то горьковатым, возможно, настойкой какого-то корня. Обычно этот запах меня успокаивал, но сегодня он только раздражал. — Я хочу поговорить о твоей семье, — начала Даулинг без предисловий. — О твоих родителях, о сестре. О том, как вы жили. Я удивлённо подняла бровь. Зачем ей это? Что за допрос? — А это обязательно? — спросила я с вызовом. — Я думала, мы будем обсуждать мою магию, а не родственные связи. — Это связано, — терпеливо ответила директор. — Магия редко возникает из ниоткуда. Часто она наследуется, даже если не проявляется поколениями. Мне нужно понять возможные истоки твоей силы, чтобы помочь тебе её контролировать. — Истоки? — я усмехнулась. — Моя мать — фея разума. Отец — специалист, начальник военной обороны на Мелодии. А сестра… — я запнулась, чувствуя, как внутри поднимается горечь. — Сестра тоже фея. Она учится в другой школе, но скоро должна перейти к нам в Алфею. Её магия — вода. Сильная, послушная, спокойная. У неё всегда всё получалось. Она — гордость семьи. Даулинг нахмурилась. — Вода — это стихия, требующая огромного самоконтроля. Если твоя сестра уже достигла успехов, это говорит о природной дисциплине. Возможно, твоя магия приняла другую форму — не воды, а чего-то более древнего. Я проверю архивы. — А она приедет, — я покачала головой. — Скоро. И будет смотреть на меня так, будто я всё ещё та младшая сестрёнка, у которой ничего не получается. — Ты недооцениваешь себя, — тихо сказала Даулинг. — И, возможно, свою сестру. Люди меняются. — Не она, — я усмехнулась. — Она всегда была идеальной. Всегда. Даулинг нахмурилась, но ничего не сказала. Я продолжила, чувствуя, как внутри поднимается горечь. — Меня же считали… ну, не совсем бракованной, но… Мама говорила: «Твоя магия придёт, просто позже». Я ждала. Годы шли. А сестра тем временем уже на втором курсе Солярии, демонстрирует феноменальный контроль. Отец ей пишет, мать звонит каждый день. Мне — раз в месяц, если повезёт. — Вы не ладите? — осторожно спросила Даулинг. — Не то чтобы не ладим, — я провела рукой по повязке на шее. — Просто… мы не близки. Я была дома одна большую часть времени. Сама готовила, сама делала уроки. Когда сестра приезжала на каникулы, она была слишком занята своей магией, чтобы общаться со мной. А родители… у них всегда работа. Так что нет, мы не ссорились. Мы просто… не жили вместе. Не по-настоящему. Директор слушала, не перебивая, и её лицо было непроницаемым. Я чувствовала, как усталость и обида смешиваются в один тяжёлый ком. — А теперь, когда ты оказалась в Алфее, они знают о твоих проблемах? — спросила Даулинг. — Нет, — я покачала головой. — И, пожалуйста, не говорите им. Они… они будут переживать. Или, что ещё хуже, — я горько усмехнулась, — начнут давать советы. Мама скажет: «Сконцентрируйся, всё придёт», отец — «Возьми себя в руки, ты сильная». Они не поймут. Они никогда не понимали. Даулинг молчала несколько секунд, потом заговорила: — Стефани, то, что твоя сестра учится в Солярии, — это интересно. Школа Солярии фокусируется тоже на магии, но больше на теории. Если у неё сильный контроль, это может говорить о том, что ваш род обладает мощным магическим потенциалом, который у тебя принял другую, более древнюю форму. Возможно, твоя нестабильность — не слабость, а, наоборот, проявление редкого дара. — Дара, который не слушается и превращает меня в посмешище, — буркнула я. — Временное неудобство, — парировала директор. — И не более того. Мы разберёмся. Но для этого мне нужно знать всё о твоей семье. Малейшие сведения: были ли у бабушек-дедушек необычные способности, случались ли спонтанные вспышки магии у кого-то из родственников? Я задумалась. Бабушек я почти не знала, дедушки погибли в катастрофе, когда я была маленькой. Но однажды мать обмолвилась, что моя прапрабабушка с её стороны тоже была феей разума, но с необычным даром — она могла не только читать мысли, но и проецировать их вовне, создавая почти живые иллюзии. Я рассказала Даулинг. Она кивнула, записала что-то в блокнот. — Это полезно. Такая способность требует огромной внутренней энергии и контроля. Возможно, твоя магия — это трансформированная форма той древней силы, смешанная с воинской энергией отца. Мы будем работать над этим. — А если не получится? — спросила я, глядя на свои исцарапанные руки. — Если я так и останусь той самой неудачницей? — Не останешься, — твёрдо сказала Даулинг. — Я не верю в безнадёжные случаи. ********************************** После разговора с Даулинг я вышла в коридор и прислонилась к стене, чувствуя, как колотится сердце. В голове всё ещё гудел её голос, а в памяти всплывали фрагменты разговора: «Твоя магия редкая», «Нам нужно выяснить истоки», «Ты не одна». Да уж, не одна. С кучей проблем, с розовыми волосами, с ожогами, которые не заживают, и с сестрой, которая скоро приедет и, наверное, снова будет идеальной. Но почему-то от этого не становилось легче. Только тяжелее. Потому что если и директор не знает, что со мной происходит, то кто тогда знает? Телефон завибрировал. Я достала его из кармана — на экране высветилось сообщение от Ская. Скай (17:45): Ты где? Я везде тебя ищу. Я устало улыбнулась. Он всегда находил меня, даже когда я пряталась. Я (17:46): Была у Даулинг. Только что вышла. Скай (17:46): Ого. И как? Жива? Я (17:46): Почти. Скай (17:47): Давай встретимся? Я у лестницы в восточном крыле. Я (17:47): Иду. Я сунула телефон в карман, поправила рюкзак и медленно побрела в сторону восточного крыла. Коридоры были тихими — все уже разошлись по комнатам или столовой. Только мои шаги гулко отдавались от каменных стен, и в этом звуке было что-то одинокое, но не тяжёлое. Скорее, усталое. Скай ждал меня у лестницы, прислонившись к перилам. На нём была тёмно-синяя куртка на молнии, серая футболка, джинсы и кроссовки, испачканные в глине. Светлые волосы были растрёпаны, на щеке алела свежая царапина — видимо, с тренировки. Он улыбнулся, когда увидел меня, и в этой улыбке было столько тепла, что я на секунду забыла о своих проблемах. — Привет, — сказал он. — Выглядишь так, будто тебя только что пытали. — Примерно так и было, — я подошла ближе. — Даулинг весь час расспрашивала о семье, о магии, о том, почему я ничего не умею. — И что ты ответила? — Что я ничего не знаю, — я вздохнула. — И что моя магия — это какая-то ошибка. — Не ошибка, — он взял меня за руку, сжал пальцы. — Просто ты ещё не поняла, как с ней обращаться. — Ты тоже веришь, что она проснётся? — с иронией спросила я. — Да, — ответил он без тени сомнения, и его голубые глаза смотрели так серьёзно, что я невольно поверила. Мы пошли по коридору. Он рассказывал о своих тренировках, о том, как Сильва заставляет его тренировать первокурсников, и как это оказывается сложнее, чем казалось. Я слушала вполуха, но приятно было просто идти рядом, чувствовать тепло его руки, которую он так и не отпустил. — Слушай, — сказал он, когда мы подошли к закрытому кабинету. — Ты уверена, что хочешь туда идти? Может, скажешь, что заболела? — Не поможет, — я покачала головой. — Даулинг проверит. Я бы хотела спросить его в ответ, но заметила, что он выглядит не лучше меня — под глазами залегли тени, на лбу блестел пот, даже дышал он тяжеловато. — А у тебя что? — спросила я. — Ты выглядишь тоже измотанным. Скай вздохнул, провёл рукой по волосам. — Ну... тренировки. Плюс учёба. А ещё Сильва хочет, чтобы я пробовал тренировать первокурсников. Сегодня был первый день. Я удивлённо подняла бровь. — Зачем? Ты же не профессор. — Ну, учитывая, что я будущий король Эраклиона, — он произнёс это так, будто признавался в чём-то неловком, — мне придётся отвечать за всё. В том числе за охрану королевства. И, возможно, за обучение других. Поэтому Сильва считает, что наставничество — полезная практика. — Наставником? Господи, это же так скучно, — я не сдержала усмешку, хотя внутри кольнула странная ревность. Он — будущий король, а я — никто. Скай усмехнулся в ответ, но в его глазах мелькнула гордость. — Не представляешь, сколько раз я сегодня пожалел, что согласился, — он понизил голос, будто делился секретом. — Эти первокурсники такие... ну, в общем, я чуть не зарычал на одного, который пытался блокировать удар головой. Но знаешь, — он вдруг оживился, — мне кажется, у меня получается. Они слушаются, даже когда я не кричу. И один парень сказал, что я объясняю лучше, чем учебник. Это было... приятно. Я посмотрела на него — на его светящиеся глаза, на эту усталую, но довольную улыбку. Он был таким... живым. Настоящим. Не принцем из сказки, а просто парнем, который старается. — Рада за тебя, — искренне сказала я. — Правда. — Спасибо, — он тронул меня за локоть, указывая путь. — Ладно, пошли, а то твой напарник, наверное, уже всё там разнёс, пока мы болтаем. — О, я даже не сомневаюсь, — вздохнула я. Мы свернули в восточное крыло, и вскоре перед нами возникла дверь с табличкой «Не входить. Запечатано». Я толкнула её — она со скрипом поддалась, и мы замерли на пороге. — Офигеть, — выдохнули мы почти хором.-Там действий был ад. — Офигеть, — выдохнули мы почти хором. Мы прошли внутрь, осторожно переступая через обломки. Шкаф, который раньше стоял у стены, превратился в груду щепок — видимо, взрывной волной его разнесло в дребезги. Пол был усеян осколками пробирок, засохшими пятнами неизвестных жидкостей, клочьями обгоревшей бумаги. В воздухе до сих пор висел сладковато-горький запах магии — той самой, неуправляемой и разрушительной. — Это всё… — я повернулась к Скаю, — Стелла? Он замялся, переминаясь с ноги на ногу. На его лице читалась неловкость. — Ну… да, так вышло, — неохотно ответил он, отводя взгляд. — Учебный год был тяжёлый. Много стресса, много требований. И в какой-то момент она просто сорвалась. — Вот это сила! — я не сдержала восхищённого свиста, оглядывая воронку в углу. — Знаешь, это даже круто. Дерзко, я бы сказала. Взять и разнести кабинет к чертям, потому что устала от учёбы. Противоречиво, но прям бесстрашно. Скай посмотрел на меня с таким удивлением, будто я заговорила на древнем языке. — Ты серьёзно? Она чуть не уничтожила всё восточное крыло. Её хотели исключить. — Ну и что? — я пожала плечами, поднимая с пола уцелевшую пробирку, рассматривая её на свет. — Смотри, какой размах. Не каждый день видишь такое. Я, конечно, не одобряю вандализм, но… есть в этом что-то восхитительное. Она сделала то, о чём многие из нас только мечтали. Просто взяла и выплеснула всю злость. И ей это сошло с рук? Ну, почти. — Ей пришлось уйти на год, — напомнил Скай. — И заплатить штраф. — А теперь она здесь и ходит с высоко поднятой головой, — я усмехнулась, кладя пробирку в мусорный пакет. — Вот что я называю характером. Мне даже немного нравится её дерзость. Скай покачал головой, но в его глазах мелькнула тень улыбки. — Ты странная. — Я знаю, — я подмигнула. — Но ведь поэтому ты со мной дружишь? Он не ответил, только вздохнул и взялся за перевёрнутый стол. А я подумала, что, может быть, не всё так плохо. Если Стелла, с её взрывным характером, смогла вернуться и продолжить обучение, то и я, со своей неконтролируемой магией, тоже как-нибудь справлюсь. Главное — не взорвать ничего важного. После того как Ривен, буркнув что-то себе под нос, взялся за разбор завалов у восточной стены, мы со Скаем остались у перевёрнутого стола в центре комнаты. В воздухе всё ещё пахло гарью, пыль оседала на одежду, и каждый шаг поднимал облачка пепла. Я вытерла лоб тыльной стороной ладони, оставляя на коже чёрную полосу. — Слушай, — сказала я, поворачиваясь к Скаю. — Серьёзно, заканчивай. Это моё наказание. Моё и Ривена. Иди отдыхай или делай свои дела. Он поднял на меня брови, и в его глазах мелькнуло удивление, смешанное с лёгкой обидой. — В смысле? Почему? — Потому что, Скай, серьёзно, — я повысила голос, но не зло, скорее устало. — Это наше с Ривеном наказание. Ты не должен ничего делать. Если Даулинг увидит, что ты мне помогаешь, ей это не понравится. Скай усмехнулся — не насмешливо, а как-то тепло, почти грустно. — А если я хочу помочь? Что тогда? Я замерла с тряпкой в руке. — Не поняла. — Ну, — он сделал шаг ближе, и я заметила, как напряглись его плечи, будто он сам не знал, зачем это говорит, но не мог остановиться. — Если я хочу тебе помочь. Что, прикажешь мне уйти? Скажешь: «Скай, ты не нужен, вали отсюда»? Я посмотрела на него долгим взглядом. В полумраке разгромленной комнаты, среди щепок и битого стекла, он казался таким… чужим. И одновременно родным. Нелепым — с этой царапиной на щеке, с растрёпанными волосами, с тёмными кругами под глазами. — Скай, — тихо сказала я. — Это не твоя ответственность. — А я не об ответственности, — ответил он, в его голосе зазвенела сталь. — Я о тебе. Я хочу быть здесь. С тобой. Даже если это глупо. Даже если Ривен будет кривиться. Он переминался с ноги на ногу, и его руки, висевшие вдоль тела, сжимались в кулаки, будто он сдерживал себя. Стефани видела, как дрожат его пальцы, как напряжены мышцы на шее. — Ты сам не знаешь, зачем остаёшься, — тихо произнесла я, скорее утверждая, чем спрашивая. — Знаю, — он поднял голову, и его глаза — голубые, почти прозрачные — встретились с моими. — Потому что ты нуждаешься в помощи. Даже если не просишь. Даже если отталкиваешь. Я хотела сказать что-то резкое, но слова застряли в горле. Он был прав. Я нуждалась в помощи. В ком-то, кто просто будет рядом, не задавая вопросов. И это «рядом» было важнее любых магических амулетов. — Ладно, — я сдалась, опуская плечи. *********************************** Прошло уже около получаса, а комната начала приобретать человеческий вид — насколько это вообще было возможно в помещении, которое пережило магический взрыв. Скай вытащил в коридор обломки шкафа, Стефани смела осколки стекла в совок, и они оба тяжело дышали, но почему-то не чувствовали усталости. Точнее, чувствовали, но это было… весело. — Слушай, — сказал Скай, выпрямляясь и вытирая пот со лба (его светлые волосы прилипли к вискам, а на щеке, рядом с царапиной, красовалось пятно пыли). — Я, если честно, вообще не хочу этим заниматься. — Чем — уборкой? — усмехнулась Стефани, отряхивая руки от битого стекла. — А кажется, ты прямо наслаждаешься. — Нет, учёбой, — он вздохнул, прислонившись к стене. — Теория, практика, бесконечные требования. Я понимаю, что должен учиться, но иногда хочется просто… не знаю, забить. Взять и улететь куда-нибудь, где нет Сильвы и его тренировок. — О, — она подняла бровь, отставляя веник. — А я думала, ты — идеальный студент. Всегда старательный, послушный, будущий король… — Не напоминай, — он закрыл лицо руками. — Это самая тяжёлая часть. Из-за этого приходится ещё больше учить. Теоретический материал — горы. Практика — каждый вечер. Сегодня, например, Сильва опять назначил дополнительное занятие. Сказал, что я должен отработать защитные техники. — Жестоко, — Стефани сочувственно покачала головой. — Но ты справишься. Ты же у нас Скай. — Скай, который мечтает о дне, когда сможет просто лечь и не вставать, — он улыбнулся, но в его улыбке была усталость. — Ты похожа на домохозяйку из старых фильмов, — заметил Скай, выпрямляясь и вытирая пот со лба. — Сейчас начнёшь напевать что-нибудь из мюзиклов. — Вот ещё, — фыркнула она, но уголки губ дрогнули. — Для мюзикла нужно уметь петь, а я, если начну, все осколки разбегутся в разные стороны. Они оба засмеялись. Скай подошёл к ней и забрал тряпку. — Давай лучше я, а ты собери мелкие осколки — туда, в коробку. Видишь, сколько стекла? — Эй, я сама могу! — возмутилась она, но отдала тряпку. Скай принялся тереть стену, а Стефани присела на корточки и начала собирать битые пробирки и склянки, складывая их в картонную коробку, которую нашла под столом. Иногда она поднимала какой-нибудь особенно красивый осколок — например, от фиолетового флакона — и крутила в пальцах, пока Скай не кричал: «Осторожно, порежешься!» Она только отмахивалась. — Ты знаешь, — сказал он, оттирая очередное пятно. — Я, кажется, понял, почему меня сюда потянуло. — Потому что тебе нравится убираться? — усмехнулась она, не поднимая головы. — Нет, — он замялся. — Потому что с тобой… ну, даже такое в радость. Стефани подняла голову, и их взгляды встретились. На секунду ей показалось, что сейчас он скажет что-то важное, но только тряхнул головой и вернулся к стене. ********************************* ❗от лица Автора❗ — Смотри, что я нашла, — сказала Стефани, подходя к шкафу, который чудом уцелел при взрыве. Её взгляд упал на самую верхнюю полку, туда, куда даже высокий человек едва доставал. Там, в пыли, лежал небольшой, туго перетянутый бечёвкой свёрток. Что-то странное, не похожее на книги или пробирки. — Давай я достану, — предложил Скай, подходя ближе. — А то ещё упадёшь. — Сам упадёшь, — огрызнулась она, но в голосе не было злости. — Я сама, не маленькая. Она огляделась и заметила в углу старую деревянную лестницу — видимо, кто-то тоже пытался навести здесь порядок, да бросил. Лестница была шаткой, но Стефани решила: «Подумаешь, пять ступенек, не в первый раз». Она с усилием притащила её к шкафу, поставила, проверила — вроде стоит, хотя одна ножка чуть подрагивала. — Ты уверена? — Скай подошёл ближе, с беспокойством глядя на лестницу. — Она качается. — Да-да, полностью, — отмахнулась Стефани, ступая на первую ступеньку. — Пускай вроде бы проверим. Всё нормально. Дерево скрипнуло, но выдержало. Скай помедлил, потом пожал плечами и вернулся к столу, где разбирал какие-то обломки. Он не стал смотреть, что она делает — увлёкся своими делами. «Не маленькая, сама справится», — подумал он, вытирая пыль с поверхности. А Стефани между тем полезла выше. Вторая ступенька, третья — лестница начинала пошатываться, но она упрямо лезла дальше. Каблуки её ботинок — маленькие, но коварные — скользили по гладким перекладинам, но она цеплялась руками за края ступеней, чтобы удержать равновесие. Она почти уже добралась до верха. Шкаф оказался выше, чем она думала — метра два с половиной, не меньше. На последней ступеньке лестница качнулась особенно сильно, и Стефани на секунду замерла, вцепившись в дерево. Сердце ухнуло вниз. Но она заставила себя успокоиться: «Нужно просто дотянуться. Ещё чуть-чуть». Она поднялась на носочки, вытянула руку. Пальцы коснулись бечёвки. Ещё немного — и она схватила бы свёрток. Но в этот момент лестница окончательно потеряла устойчивость. Стефани ощутила, как ступенька уходит из-под ног, и мир перевернулся. Она не успела даже закричать — только сжалась в ожидании удара. «Всё, — промелькнуло в голове. — Сейчас я встречусь с полом, и будет очень больно. И глупо». — Скай! — вырвалось у неё, но было поздно. Однако удар не пришёл. Вместо этого она почувствовала, что её кто-то держит. Сильные руки обхватили её за талию и плечи, прижимая к чему-то тёплому. Бледное, с расширенными зрачками, с каплями пота на лбу. Он держал её на руках, прижимая к себе, и его дыхание было сбивчивым, будто он только что бежал. Стефани чувствовала, как колотится его сердце — часто, испуганно, передавая ей свою тревогу. — Как ты… — прошептала она, не веря, что он успел. — Не знаю, — ответил он, и голос его дрожал. — Просто рефлекс. Я не хотел, чтобы ты упала. — Я же говорил, — выдохнул он, и голос его дрожал. — Не лезь. Он держал её на руках, прижав к себе, и не думал отпускать. Стефани чувствовала, как колотится его сердце — часто, испуганно. — Господи, — выдохнула она, чувствуя, как краска стыда заливает щёки. — Какой позор. — Ты в порядке? — его голос стал тише. — В порядке… — она попыталась отстраниться, но он не отпускал. — Можешь поставить меня на ноги. — Сначала выдохни, — он улыбнулся — облегчённо, тепло. — А то ты вся дрожишь. Она и правда дрожала — то ли от страха, то ли от того, что он был слишком близко. Она чувствовала его дыхание на своей щеке, видела каждую ресницу, каждую родинку на его скуле. И сердце колотилось где-то в горле. — Спасибо, — выдавила она. — Поймал. Забавно. — Забавно? — он поднял бровь. — Я, знаешь, думал, ты только пьяная всякую фигню творишь. Оказывается, и трезвая — королева экстрима. Они смотрели друг на друга, и время остановилось. Стефани видела каждую его ресницу — светлую, чуть изогнутую. Глубокие морщинки в уголках глаз, которые появлялись, когда он улыбался. След от недавней царапины на скуле. Капельку пота, медленно стекающую от виска к подбородку. Она видела его таким близко, как никогда раньше, и мир будто замер, перестав существовать за пределами его голубых глаз. Её сердце колотилось где-то в горле. Она не понимала, что происходит, почему он до сих пор не отпустил её. Почему она сама не пытается высвободиться. Почему ей так тепло и спокойно в его объятиях, будто здесь — единственное безопасное место во всей Алфее. «Почему он это делает? — лихорадочно думала она. — Почему он всегда рядом? Что ему нужно? «Отпусти её, — приказал он себе. — Она сейчас засмеётся, скажет что-то едкое, и всё станет как прежде». Но не отпускал. Ему нравилось это. Нравилось чувствовать её тепло, её дрожь, её дыхание на своей щеке. Нравилось, что она не отстраняется. — Тебе не больно? — спросил он, и голос его сел. — Нет, — ответила она, и это было правдой. — Только… неловко. — Мне тоже, — признался он. Но ни один из них не двигался. Они стояли так, наверное, целую вечность — хотя прошло всего несколько секунд. Стефани заметила, как напряжены его плечи, как сжаты его пальцы на её талии. Она видела его растерянность, его борьбу с самим собой. И не знала, как помочь. — Вау, да блин, — протянул Ривен, прислонившись к дверному косяку. Его голос сочился сарказмом. — Я, конечно, смотрю, не зря я зашёл. Вы хотя бы дверь закрывали, а то сидите тут, в обнимку, а мы с Даулинг переживаем. Стефани и Скай разом отступили друг от друга. Точнее блонд н сразу же опустил ее на ноги .Ей казалось, что её лицо горит огнём. «Господи, — подумала она, — почему он всегда появляется в такие моменты? Конечно, ничего не было, но он, как всегда, будет думать всякую фигню. Позор-то какой». — Мы не… — начала она, но осеклась. — Конечно, не, — усмехнулся Ривен. — Вы просто убирались. Ага.