Королева Крика II

— Тебе не кажется, что это… слишком? Джэйдев явно был не сильно впечатлен первым выступлением своей подруги. Сейчас, сидя в гостиной ее квартиры на Патриарших прудах, он слегка кривился при просмотре первого выпуска шоу. — Не очень целомудренно, дражайший брахман? — подколола Кала парня и пихнула его плечо своим. — Я не ханжа. Часто с Бхатом было сложно. Он был чересчур серьезным. Чересчур старомодным. Чересчур религиозным. Но все-таки он оставался ее другом — Кала знала его с самого детства. Их родители познакомились даже еще до их рождения через общих знакомых. Все считали, что юная Кала и юный Джей однажды станут парой. Чопра росла и расцветала, довольно рано увлекшись всем, от чего веет роскошью. Сама она не знала богатой жизни, но родители ей во все потакали. В том числе — оплачивали все, что ее душе угодно, когда она еще в раннем детстве заявила, что хочет быть моделью. Насмотрелась «Топ-Модели По-Американски» по Муз-ТВ. Тайра Бэнкс была ее кумиром, пока девочка не подросла, и на ее место не пришли новые примеры для подражания. Такие, как семейство Кардашьян. Девушка почти бредила мечтой показаться на Мет Гала в ближайшие годы. Джей пребывал в тихом ужасе. Чопра добилась многого для своих двадцати. За ее спиной было несколько показов на неделях моды в разных точках Европы, но этого, конечно, было мало для переезда в Штаты. Слишком мало. — Нет, ну это — точно слишком, — высказался Бхат, когда Далматинец на экране начала практически давить на несчастного Воробьева. Конечно, теперь в парне говорила ревность. Кала выискивает себе вылизанного мужика из шоу-биза, а на него даже и не смотрит. Он для нее — просто милый дружочек из детства. — Нет, ты не понимаешь, — взялась объясняться девушка. — Это то, что нужно. — Заискивание перед этим… этим… Но Чопра и не заметила, как Джею больно. Что тот почти захлёбывается словами, не в силах втянуть воздух в легкие. Вместо этого Кала, вдоволь насытившись своим собственным номером на экране телевизора, читала что-то в телефоне. И вдруг она восторженно выдала, едва не подпрыгнув на месте: — Ты видел?! — Видел что? — поникше спросил друг. Ничего видеть он не хотел. Но, тем не менее, Кала повернула к нему экран своего телефона. Она листала «инстаграм» Воробьева. Ну конечно же. — Он регулярно тусуется в Штатах! Я понятия не имела. Никогда не интересовалась его личностью. Она залистала дальше. — Смотри, он снимал своего пёсика в Лос-Анджелесе! Конечно, в какой-то момент Бхат просто вскипел. Он подскочил с дивана, провёл ладонью по своим угольно-чёрным волосам, шумно втягивая воздух через нос. — Ты издеваешься надо мной?! — Чего? — непонятливо захлопала длинными ресничками Кала, наконец отвлекшись от айфона. — Что ты так вопишь? — Знаешь, если ты так сильно жаждешь подлечь под смазливого актеришку… — Он еще и певец. — Да похер мне, кто он. Я на это смотреть не собираюсь. — Погоди, ты только что назвал меня шлюхой? — Кала, — Джей тут же смягчил тон, присел перед сердито пыхтящей подругой на корточки. — Я просто хочу, чтобы ты увидела себя такой, как вижу я. — Шлюхой. — Да нет же, ну! Понимаешь, в Индии… Чопра закатила глаза, чем заставила парня прерваться на полуслове. Она не желала ничего слушать про отсталые законы отсталой страны, из которой, благо, ее бабушка и дедушка додумались уехать. Жаль лишь, что в Россию, но и на том спасибо. Однако друг не собирался порицать ее поведение, рассказывать что-то про то, какой она должна быть. Джей лишь хотел сказать, что ей стоит перестать быть маленькой капризной девочкой. Стоит обратиться к своим корням, понять, что жизнь никуда не спешит. Стоит прислушаться к их культуре и религии. Индуизм помогал раскрывать и напитывать чакры, в то время как чакры Калы виделись ему истощенными. Но объяснять это было бесполезно. — Если ты не собираешься смотреть на мое так называемое падение, то ты знаешь, где дверь, — холодно произнесла девушка. — Найди себе другую девадаси. — Кала… — Увидимся потом, Джей. Бхат выдохнул, прикрыл глаза и покачал головой. Поднялся на ноги и очень тихо прошел в прихожую, оделся и ушел. Дверью хлопать не стал — не маленький же. Чопра посидела еще какое-то время, насупившись, пока вновь не увидела свою точеную фигурку по телевизору. Далматинец вышла на голосование, замерев в лучшей из своих подиумных поз. Настроение тут же улучшилось — хороша же. Очень хороша. И Джей тоже это увидит и поймёт. Рано или поздно. Кала вернула свое внимание к гаджету. Воробьев выложил новую «историю». Она радостно ткнула — конечно, она делала это с левого аккаунта. Не стоит раскрывать своих карт раньше времени. Алексей выложил рекламу предстоящего мероприятия — через два дня он посетит выставку одного из московских приютов для животных. Холодное сердце Калы чуть.. дрогнуло? Да, она, и правда, смотрела на артиста как на выгодную партию. Но то, что он занимается пристройством животных, подкупало. Если, конечно, это не удачный пиар-ход. На ее губах появилась тёплая улыбка. Только никому не говорите об этом.

***

Лишь дома он чувствовал себя немного спокойнее. Потому что здесь были родные стены — так привычно и избито. Потому что рядом был Моцарт — его любимая собака, которой он посвящал почти все свое свободное время. Потому что в конце концов он мог закрыться на все замки и больше никого к себе не подпускать. Сегодня у Воробьева было свободное утро, и можно было разрешить себе поспать подольше. Можно, если бы не настойчивые телефонные звонки. Алексей едва смог открыть глаза, протянул руку к телефону, который разрывался на тумбочке, про себя ругая себя за то, что он не поставил его на беззвучный режим. — Да? — его голос звучал бесконечно сонно. — Привет, Леша, — по ту сторону трубки заговорил тихий, вкрадчивый голос, от которого у Воробьева пошел мороз по коже, — Мне нужно знать… — Что? Кто это? — Какой твой любимый ужастик? Алексей тут же сбросил вызов. Эти звонки начали поступать к нему ещё в больнице. Блокировки и смены номеров не помогали. Со временем, Воробьев просто приучил себя не брать трубку. Но иногда все же делал это — невозможно скрываться вечно. Ему посылали письма с угрозами и насмешками. Звонили и засыпали сообщениями в директ. Все это — так или иначе, подкрепляет тот страх, что жил в нем. Страх, с которым так плохо справлялись психологи. Страх, который превратился в навязчивую идею, что смущала его мысли и преследовала днем и ночью. Воробьев не стал выключать телефон. Он просто поставил его на беззвучный режим. Поморщившись он встал с кровати, погладил Моцарта, который лежал рядом с ним и слегка повиливал хвостом. — Пойдём кофе пить. Вот такое вот доброе утро. …Но зато, может быть, его ждёт добрый день? Очень даже возможно. Природа любит все уравновешивать. В противном случае во вселенной начинает царить хаос. Премьера нового сезона «Маски» напомнила многим о его существовании. На Алексея посыпались приглашения. Часть из них — пафосные мероприятия, сомнительные вечеринки, странные сборища, Воробьев игнорировал. Но были среди них и занятные. Например, сегодня его ждали в приюте для животных «Пушистый дом», где знаменитости могли взять шефство над любой собакой или кошкой с целью устройства той в добрые руки. Алексей любил не только свою собаку — он любил и других собак не меньше. Потому без лишних раздумий согласился. И как выяснилось — не только он. — Вот, можете взять Бублика на руки, — девушка-волонтер помогла Воробьеву поудобнее устроить на коленях мохнатого пса, — И сейчас вас снимет наш фотограф. Егор? — Блеск! — отозвался Егор и наставил на Алексея и Бублика объектив. Здесь все устроено было очень уютно — никакого пафоса. Много тёплых улыбок и объятий. В сравнении с атмосферой на съемках «Маски» — небо и земля. Поэтому, когда Алексею предложили задержаться на своеобразный фуршет, он не отказался. Наоборот — с удовольствием фотографировался и общался с людьми и животными. Было приятно отвлечься от мерзких мыслей и ассоциаций. Мимо него прошла девушка, неся в руках кошку. Та вывернулась в ее руках и спрыгнула на пол — аккурат к ногам Алексея. — Вот ты хулиганка, — Воробьев тут же подхватил животное на руки, — Держите ее крепче. Он улыбнулся. И девушка, и кошка ему понравились. Подходили друг к другу. — Вы бы не хотели ее забрать? — внезапно спросил Алексей, но тут же осекся. — Простите. Лезу не в свое дело. Нельзя сказать, что кошки сильно жаловали Калу. С собаками у нее выходило куда лучше, но эта ей приглянулась. Чёрная, изящная. Девушка подхватила ее на руки, решив… Решив, что пока просто «поплавает» вокруг, а там посмотрит. Алексей, конечно, был здесь. Люди подходили к нему за автографами и фото, но артист отнюдь не выглядел смущенным. Улыбался ясно и открыто. Это подкупало. Если это, конечно, не игра. Кала была слишком подозрительна по отношению к известным персонам. А взаимодействие с кошкой сыграло ей на руку. Теперь Воробьев первый заговорил с ней, благодаря выкрутасам животинки. Можно даже сказать, что все получилось естественно и само собой. — Нет, что вы, — Чопра смотрела на него своими большими глазами нежного оттенка сливочного шоколада. — Никуда вы не лезете. Но тут же она рассмеялась со своей собственной реплики. — Вернее — вы точно не сделали ничего плохого. А эту красавицу зовут Кашмир. Она и привлекла мое внимание потому, что мы с ней — землячки. Бомбейская кошка. — Может, мы с ней и подружились бы, — Кала посмотрела в глаза животному, как бы желая удостовериться в своих словах, а затем вновь вернула свое внимание к мужчине и, подхватив кошку поудобнее, протянула ему свободную руку. — Кала Чопра. Мы с вами уже виделись мельком однажды. Уже не однажды, красавчик. Но ты еще об этом не знаешь. — На юбилее Филиппа. Киркорова, я имею в виду. В прошлом году. Последнее время Алексей даже не думал над тем, чтобы заводить какие-то новые знакомства. С девушками тем более. Он все ещё помнил ту ужасную ночь и Катю в крови. Может быть, он приносит несчастье тем, к кому тянется? Иначе почему он жив, а она умерла? Эти мысли не давали ему покоя. Но девушка с кошкой была очень привлекательной и даже какой-то загадочной. Возможно это общение могло бы его отвлечь от происходящего вокруг него кошмара. Нельзя всю жизнь провести в норе, прячась от всего и вся, как мышонок. — Всегда приятно найти кого-то близкого. Девушка протягивает руку, и Алексей живое ее пожимает. — Очень приятно. Алексей Воробьев, — он улыбается, представляясь на американский манер. — Но вам это известно. Раз вы были на дне рождения Филиппа. Легкое молчание, почти невесомое, а затем ещё один вопрос. — Вы не составите мне компанию здесь? Может быть вместе подберем ещё собак и кошек для фотосессии. Хочется, чтобы их все взяли. А ему хочется, чтобы его пропустило наконец, и он не смотрел по сторонам так затравленно. Тем более рядом с красивой девушкой, беседуя с которой, Алексей делает над собой усилие. Кого-то близкого? Эта мысль понравилась Кале, хотя, конечно, вряд ли подобное можно считать флиртом. Рановато.. Наверное. Или нет? Или все же флирт? Раз уж Алексей предложил ей составить ему компанию. Всю себя Чопра посвящала работе, так что у юной модели было мало опыта в делах сердечных. Конечно, у нее были какие-то парни в прошлом, но романы всегда сводились на «нет». Именно из-за работы. А сейчас, можно сказать, все складывалось идеально, потому что Кала могла поймать обоих зайцев сразу. И нет, речь не об участнике из второго сезона. В того намертво вцепилась летучая мышь. — Конечно, — лучезарно улыбнулась девушка. На самом деле, Кала не собиралась брать кошку домой. Ей все же больше импонировали собаки. Но это — большая ответственность. Вряд ли она была способна отвечать за кого-то. Пока. Но помочь пристроить других животных в любящие семьи? Почему бы и нет? На следующие пару часов Алексей и Кала погрузились в общее дело. Они ненавязчиво сватали питомцев пришедшим людям, за что им были безмерно благодарны учредители мероприятия, которые и были хозяевами приюта по совместительству. Многих животных, и правда, взяли. А с теми, кому сегодня не повезло, Чопра и Воробьев сделали много фото. Отличная реклама для пушистых друзей. «И для меня тоже» — подметила про себя Кала. Пока ей не удалось нормально поговорить с мужчиной, но теперь, когда дело шло к вечеру, и мероприятие сворачивалось, девушка решила попытать счастье. — Мне было приятно провести день в вашей компании, Алексей, — мягкая улыбка. Сама она предлагать какое-либо продолжение не станет. Почему? Потому что Кала просчитывала наперёд. Рано или поздно Воробьев узнает, что Далматинец — это она. Не хотелось бы сильно навязываться члену жюри, чтобы тот в конечном итоге не решил, что их знакомство было спланировано. Все то время, которое прошло после выхода выпуска шоу, Алексей провёл в нервном, едва ли не испуганном состоянии. Он это понял тогда, когда рядом с ним очутилась Кала. До этого момента он не сознавал, что с ним происходит. Только сейчас Воробьев окончательно расслабился. Неужели благодаря девушке? Он сам того не ожидал. Будто бы привык всегда чувствовать себя на взводе. В пору уж кричать в небеса — до чего я дожил. Почти все время они были заняты с животными. Это было прекрасно. Очень успокаивало. Алексей пока не стал рассказывать Кале о Моцарте — не хотел быть слишком навязчивым, но уже был готов к этому. Ему импонировали люди, которые любили животных. В этом было нечто замечательное. И очень близкое. — Меня нельзя пускать в такие места, — под конец, посмеиваясь, заявил Воробьев, — Сразу хочется забрать всех этих животных. День сменился вечером. Пора была уезжать. — Может быть, вы хотите… Одним словом — поужинаем? Я знаю хороший ресторан с французской кухней. Пожалуйста, не уходи. Иначе я останусь наедине с самим собой и это будет ужасно. Бинго. Он приглашает Калу поужинать. Сам. Лучше и не придумаешь. — Я не откажусь, — девушка лукаво стрельнула глазками. — И давай на «ты». Не люблю формальности. Раз уж Алексей решил провести с ней вечер, то и Кала может сделать шаг — начать потихоньку стирать грань официоза. Зачем она вообще все это делает? Неужели из меркантильных соображений? Неужели Джей был прав? Чопра неопределенно мотнула головой, прикрыв глаза на мгновение, чтобы отогнать неприятные мысли. Не собирается же она впрямь ложиться под кого-то ради карьеры. Это просто ужин. Ужин в приятной компании. Он ни к чему ее не обязывает. Вскоре парочка покидает арендованную приютом площадку, двигаясь к стоянке. Кала кутается в эко-шубку. Февраль в этом году не был холодным, однако, видимо, ее индийские корни требовали большего тепла. Жару девушка переносила очень легко, а вот зима становилась проблемой каждый год. Алексей галантно открывает дверцу машины перед Калой, и она, мягко улыбнувшись, забирается в салон. Отсюда до центра на автомобиле рукой подать — выставка традиционно проходила на Хлебозаводе на Дмитровской. За окном сменялись московские пейзажи, огни вечернего города расплывались — пошел небольшой мокрый снег. Не самая приятная погода, зато приятная компания. По радио играли главные иностранные хиты последних лет, что тоже радовало Чопру. Ей мало что угождало из современной отечественной музыки. Да и не современной тоже. Алексей вёл машину очень плавно и аккуратно. Кала перевела взгляд от окна к мужчине и вновь мягко улыбнулась. — А у тебя самого есть питомцы? — она решила поддержать разговор о животных и дальше, понимая, что ему импонирует эта тема. Как будто она ничего не знает. — Да, у меня есть собака. Корги. Его зовут Моцарт. Алексей улыбается совершенно по-особому. Так, как улыбался всегда, когда речь заходила о Моцарте. Он был одиноким человеком, невзирая на наличие друзей, поэтому буквально растворился в своей собаке. Она была для него всем. Они с Моцартом путешествовали, ели, спали, играли вместе. Все вместе. И Воробьев был уверен, что Моцарт всегда останется с ним. По своей воле. Не оставит его, как мог бы оставить человек. Если только смерть не разлучит их, как разлучила с его первым псом. Все это Воробьев рассказывал Кале, пока они ехали. Рассказывал очень аккуратно, но с чувством. Рассказывал, постепенно раскрываясь перед совершенно незнакомой девушкой. Их путь лежал в «Паризьен» на Ленинградском проспекте. После того, как Алексей снялся в «Екатерине», его стали привлекать подобного рода места и интерьеры. Кале понравилось то, как он говорит о своей собаке. И вообще нравилось то, как мужчина рассуждает о людях и их преданности. Она тоже так считала. Была солидарна буквально с каждым словом, потому что видела вокруг лишь алчность и корысть. Возможно, потому, что сама частично такой была. Частично ли? — Надеюсь, что тебе понравится, — шепнул он на ухо Кале, когда они вошли в зал. Все здесь было в духе смешения рококо и стиля Людовика XIV, а лучшим блюдом по мнению Алексея — улитки с прованскими травами. Их он себе и заказал. Шепот на самое ухо при входе в ресторан внезапно взбудоражил девушку — она не ожидала подобной близости и даже слегка вздрогнула. По спине пробежали приятные мурашки, и, должно быть, на ее смуглом лице даже был заметен румянец. Эта реакция была чисто физической, совершенно неподвластной и бесконтрольной. Кале, правда, нравился Воробьев — иначе бы подобного не было. — Расскажи немного о себе, — попросил он Калу. — Ты приехала из Индии или родились здесь? Об Индии Алексей знал крайне мало. Слоны, сари, краски холи, танцы и все такое прочее. Поэтому ему было интересно услышать рассказ собеседницы. Официант налил им по бокалу белого вина. Уже первый глоток приятно взволновал натруженные нервы. Воробьев вздохнул и на мгновение прикрыл глаза. Пока все хорошо. Пока все нормально. — Нет, я не родилась в Индии, — отозвалась Чопра. — И даже никогда там не бывала. Да и не очень-то хочется. Нищета, антисанитария, змеи и жуткие насекомые. Именно такой Индия виделась Кале. — Пару раз бывала в Штатах, но неподолгу. Чаще оказываюсь в Европе. — Я долго жил в Штатах. Сначала там строил карьеру музыканта, а потом снимался в сериале. Мне там нравится. Особенно в Лос Анджелесе. Но, — парень улыбнулся, — Главное не где, а с кем, ведь так? Мне с Моцартом везде хорошо. Сразу было видно, что у Алексея кроме собаки никого настолько близкого нет. Он мог часами про нее говорить, причём абсолютно искренне. Забавно, но Воробьев не был мудаком или ловеласом. У него просто не особо ладилось с людьми. Возможно поэтому он пока и не встретил ту самую. Девушку, которой нужен он так, как ему Моцарт. Она отпила еще вина, отправила в рот кусочек говядины из своего тартара. Корова — священное животное. Плевать Кала на это хотела. — Я люблю свою работу. Иногда бывает сложно — особенно с соперничеством. Подпилят каблук, порвут платье. Но меня все устраивает. Я — девочка сильная. А еще… И тут Чопра поняла, что ей больше нечего о себе рассказать. У нее в жизни и нет ничего, кроме работы. Она не была безвольной, которую заставляли пахать, нет. Ее агент боялся ее, а не наоборот. Просто это был ее осознанный выбор. Но сейчас, при разговоре с интересным мужчиной, это вдруг показалось фактом весьма удручающим. — Еще люблю кино, — попыталась вывернуться Кала. Всегда обсуждай свои вкусы, если больше нечего сказать о себе. — Например, фильмы Тома Форда. И музыку тоже. Рианна — моя икона. Однако, не смотря на некоторые зажимы, разговор протекал достаточно легко и хорошо. Ровно до того момента, пока Воробьеву не пришло какое-то сообщение, из-за которого мужчина почти побледнел. — Все хорошо? Они говорили о ее работе, о кино. Алексей заметил Кале, что у Тома Форда чудесные ароматы. Ему было приятно говорить с ней. Казалось, что девушка искренне рада их общению. Воробьеву даже в голову не пришло, что она может иметь какие-то замыслы или вынашивать некие планы. Просто потому … Ну он же сам к ней подошёл, ведь так? Да и не может быть так, что его используют все кому ни лень. Не бывает же, что человеку настолько не везет, правда? Скорее всего так, если речь идет не об Алексее. Потому, что в тот момент, когда он улыбаясь рассказывал Кале о том, как интересно ему было сниматься в историческом сериале, на телефон пришло сообщение. СНАЧАЛА ТВОЯ ПСИНА. Улыбка сползла с губ Воробьева. Он ошеломлено уставился на сообщение, отчего-то сразу понимая, что это писал не тот сталкер, что накануне. Что-то могло случится. Что-то уже случилось. Иначе и быть не может, ведь речь идет… — Я… Мне нужно ехать домой, — в горле страшно пересохло, так что воздух врываясь в легкие нес с собой резкую боль, — Срочно. Там что-то случилось… Он смотрел на девушку растерянно и испугано. Внутри все дрожало и чуть ли не кровоточило от ужаса мысли, которую он всеми силами сдерживал — как грубую веревку, что рвёт кожу на ладонях. Алексей вскочил на ноги, уронив бокал на стол, и выбежал из зала. Лишь открывая дверь машины, он понял, что кто-то мягко касается его руки. Кала. Конечно, ему не стоит сидеть за рулем в таком состоянии. Он же не хочет снова попасть в аварию, как тогда. Почему время от той аварии до тянущегося кошмара «Маски» уже кажется сном, что мелькнул и растворился, оставив после себя лишь страх? И, конечно же, вкус крови на губах, которую он столь явственно ощущал сейчас.