Королева Крика II

Зачем ему все это нужно? Не самая любимая страна, не самая любимая работа. Нельзя сказать, конечно, что Джей ненавидел здесь всё, но с каждым годом, с каждым днем это самое «всё» становилось для него все более далеким. Забавно — брахман практически потерял свой смысл жизни. Бхат сильно запутался. Очень сильно. Неужели все с такой силой вертелось вокруг Калы? Так не должно быть. Но попробуй объяснить это человеку с разбитым сердцем — пусть даже этот человек и привык духовно чувствовать себя выше других. Не в высокомерном ключе, а именно в просветленном. Джей всегда считал, что энергия Шивы невозможна без энергии Шакти. Они должны дополнять друг друга. Вот и парень не мог чувствовать себя полноценным без нее. Но его не интересовал абы кто — он нуждался именно в Чопре. Все ведь было предначертано ещё очень давно, ещё тогда, когда малышка Кала только появилась на свет. Когда Джею было десять, а ей всего пять, он уже знал, что эта миловидная девочка нуждается в его защите. Уже тогда, едва выбравшаяся из яслей, Чопра была своенравна, ее энергия казалась необузданной и даже немного дикой. Несомненно — человека более вдохновляющего Бхат не встречал. Все в ней было прекрасно для него. Как внешне, так и внутренне, несмотря на все перипетии между ними. Ему и не была нужна покладистая жена. Ему нужна была та, в ком кипит жизнь. Он всего лишь помогал бы направлять ее в правильное русло. Они так и не говорили после праздника. Джей несколько раз порывался написать или позвонить Кале, но останавливал себя в последний момент. Прямо перед тем, как был уже готов отправить сообщение. Он их стирал и переписывал не несколько раз. Периодами ему хотелось поругаться с ней, сделать все ещё хуже, чтобы, наконец, оборвать связь. Связь, которую, кажется, Бхат сам себе придумал — не было похоже, что Чопра ее ощущала. Но в другие моменты он уже строчил огромные тексты с извинениями, просьбами, почти мольбой не оставлять его. В итоге — не отправил ничего из этого. Возьми себя в руки, парень. Промариновавшись в собственном горьком соку практически сутки, Бхат попробовал сохранить хладнокровие. Попробовал оценить ситуацию с другой стороны — ему по-прежнему было куда важнее счастье Калы, чем его собственное. Если ей так нужен этот чертов певец, то и ему стоит с ним познакомится, верно? Проявить дружелюбие, чтобы в итоге выйти к перемирию. Да, Джей будет страдать. Сильно страдать. Но его малышка в этом не виновата. Его милая девочка достойна всего самого лучшего. Джей обязан уберечь ее. Идея пригласить на съемку Воробьева пришла к Бхату ещё тогда, когда он узнал, что тот провел с Чопрой ночь. Изначально им двигала ревность. Желание дать Алексею куда-нибудь в глаз — как минимум. Но в итоге настрой его сменился на более меланхоличный. Джей успел пройти все стадии принятия — и гнев, и отрицание, торг, депрессию. Сейчас ему просто хотелось взглянуть в глаза тому, кто мог бы или мог сделать Калу счастливой. А если этот полудурок обидит его девочку — Бхат будет сражаться яростнее любого тигра. Идею молодого фотографа сразу поддержали в журнале. Воробьев пользовался большой популярностью сейчас. Бхат явился к главредактору лично, и тот дал распоряжение секретарше связаться с представителями артиста в этот же вечер. Интервью и фотосессия попадут в номер, что выйдет уже в следующем месяце — чего тянуть до окончания шоу? Им нужны наиболее свежие новости. В качестве интервьюера выступит Оксана, одна из свободных журналистов на этой неделе, а фотосессию… Все верно — проведёт лично Джэйдев Бхат. Ассистенты настраивали свет в студии. Все здесь было оформлено в темных тонах — у фотографа не было никакого настроя на яркие краски. Воробьева сейчас как раз гримировали. Классическая фотосессия в образе этакого джентельмена в смокинге с бабочкой. Стандартно, но со вкусом. Джей всегда умело подбирал удачные ракурсы. Сейчас минуты казались Бхату часами. Время замедлилось, казалось вязким и тягучим. Конечно, он выполнит свою работу на все сто — даже в таком состоянии. Куда важнее ему было просто поговорить с этим человеком. Оценить, понять, достоин ли тот его Калы. И вскоре Воробьев вошёл в студию. Весь такой вылизанный, идеальный. Джей, одетый в простые джинсы и футболку, на его фоне заметно мерк. Неужели Чопра повелась на эту глянцевую картинку? — Оксана прибудет чуть позже, — разъясняла Воробьеву Вика, ассистентка. — А вот и наш штатный фотограф. Знакомьтесь, Алексей, это — Джэйдев Бхат. — Просто Джей, — бесцветным тоном поправил парень и протянул звезде руку для пожатия. — Сделаем пару пробных кадров, чтобы разобраться с освещением. Выдохни, чувак. Просто выдохни. В то же время... Воробьев был, конечно, не удивлён приглашению на съемки для «Vogue». В конце концов, без ложной скромности, сейчас он был достаточно популярен для того, чтобы сниматься там и в других подобных изданиях. Его воспитывали, как артиста, упирая на то, что он будет блистать на экране, и пока что Алексей справлялся с этой ношей. Успех стал для него привычен, он уже даже не помнил, как было, когда он жил иначе. Потому на съемки Воробьев ехал в самом привычном расположении духа — ничего такого не происходило. С чего бы ему волноваться? Про себя он уже просчитывал дальнейший график и путь. Обычный день из среды похожих друг на друга. Сейчас ему как никогда хотелось, чтобы свободных часов было по максимуму, ведь в его жизни появилась Кала. Вполне естественно, что парень желал больше времени посвящать ей, а не работе. Однако отказываться от выгодных проектов тоже было нельзя. Своеобразный замкнутый круг. Алексей приехал в назначенное время. Его встретила ассистентка и сразу же проводила в гримерку. Тема фотосессии была самой обычный — классический джентельмен. Ничего сложного. Пока его гримировали, Воробьев стал переписываться с Калой в «телеграме». «Выбирай фильм на вечер» — успел набрать он прежде, чем его пригласили в студию. — Добрый день, — отозвался Воробьев, когда Вика представила его фотографу. Ещё один индус? Забавно. Студия была оформлена в не самых радостных тонах. Ну и пусть. — Как ваше настроение? — дежурно спросил Бхат. Ему нужно знать. — Ммм… Все хорошо. А у вас? Алексей улыбнулся. — Выбираем с моей девушкой, какой вечером посмотреть фильм. Вы любите кино? С девушкой? Интересно. Очень интересно. Джей сильнее сжал челюсть, под скулами заходили желваки. Первый кадр он сделал без предупреждения. Осветительное оборудование щёлкнуло и ярко вспыхнуло. — Присядьте на стул, — попросил фотограф. — Расслабьтесь. Закиньте ногу на ногу. Вы должны выглядеть достаточно уверенным в себе, чтобы не бояться быть небрежным. Ещё кадр. Ещё. — Подбородок чуть пониже. Бхат старался работать, а не болтать, потому и ответил на вопрос не сразу. — Да, я люблю кино. Особенно ужасы — мы с моей подругой много чего смотрели. И по-прежнему любим пересматривать классику. «Пила», «Звонок», «Я знаю, что вы сделали прошлым летом», «Кошмар на улице Вязов». Джей позволил себе неприятно усмехнуться и добавить ещё одно название в список: — «Крик». Вспышки мелькали вновь и вновь. Бхат обещал себе быть помягче, подружелюбнее, но теперь, смотря на Воробьева, он не мог отказать себе в удовольствии побыть неприятным типом. — Кала особенно сильно любит четвёртую часть. Ей нравится Эмма Робертс. Джей специально сказал это как можно более непринуждённо, будто бы понятия не имел, что они с Алексеем говорят об одном и том же человеке. Одной и той же девушке. Не очень-то Воробьев любил все эти фотосессии и людей, которые ими руководили. Очень часто они диктовали те условия, которые ему не нравились, но приходилось подчиняться им. Это работа — такая же, как любая другая. Вот и сейчас ему не очень понравилась эта студия. И этот парень-индус — тоже. И то, что пришлось ждать Оксану. Хотелось поскорее разобраться с этим со всем. — Вот как? Улыбка Алексея была такой же дежурной. Особенно опустела она при упоминании одного из фильмов. Уж не издевается ли он над ним? Похоже на то. Однако все это были ещё цветочки перед тем, как фотограф назвал имя Калы. Воробьев даже нахмурился. — Какое совпадение. Так же зовут мою девушку. Она тоже из Индии. Ещё один щелчок камеры. — Кала Чопра. Модель. Так вы и есть тот самый друг? Алексей вопросительно вскинул бровь. Отчего-то в груди сейчас скребло что-то откровенно неприятное. Они встречаются. Они встречаются, а она ему ничего не сказала. Это просто жестоко, Кала. Зачем она тогда вовсе спрашивала его о любви к ней, если уже вступила в отношения с этим… с этим… Джей даже в мыслях не мог подобрать подходящее слово. Зато, кажется, девушка рассказывала Воробьеву об их дружбе. Очень занимательно. — Видимо — да, — улыбнулся Бхат, стараясь казаться как можно более непринужденным. — Забавно, мне она ничего о вас не рассказывала. И вновь — щелчок камеры. — Я думал, вы лишь пересекались в приюте. Видел у нее в «Инстаграме» в тот день. «И ещё я знаю, что ты затащил ее в койку в тот же вечер». Ничего не рассказывала. Ничего, да? Возможно, у Калы на то были свои причины. Допустим, она не хотела, чтобы родственники и знакомые вмешивались в их дела. Или… что-то такое. Может быть, дело в религии или чем-то подобном. Это было бы логично. Но логика очень редко идет рука об руку с делами сердечными. Вот и сейчас Воробьев очень неприятно заволновался, когда Бхат сказал все это. Он все так же улыбался, только взгляд его стал холодным и презрительным. Друг детства, да? С которым они поругались на юбилее его матери. Интересно — почему? И какие у них с Калой действительно отношения. — Должно быть, не успела — нам было явно не до этого. Джей постарался сохранить хотя бы внешнее самообладание. А что ещё ему делать? Двинуть этому актеришке в морду? Все, что он может сделать — это страшные фото с двойным подбородком. Но даже тут не получится. Не хочется терять свою работу из-за какого-то там Воробьева, вцепившегося в Калу. Но и то точно ненадолго — Бхат уверен. Такие, как Алексей, долго с одной девушкой быть не могут. Бабники. Банальные и тупые. Страшно в этом всем лишь то, что в итоге Чопра останется с разбитым сердцем. Джей мог бы порадоваться тому, что сможет прийти и утешить ее. Но нет. Ему не приносит радости мысль о том, что кто-то причинит Кале боль. Особенно — этот человек. — Что ж, — улыбнувшись, подытожил фотограф. — Значит, нам с вами предстоит часто пересекаться. Потому что я от нее не отступлюсь, как бы ты не пытался забрать ее у меня. Сзади послышались голоса Вики и прибывшей Оксаны. Журналистка блеснула белозубой улыбкой и приблизилась к Алексею и Джею. — На этом всё, — кивнул Бхат. — Приятно познакомиться, Алексей, — Оксана практически порхала в попытках обратить на себя внимание звезды. — Пройдемте туда, к диванчикам… Джэйдев дальше уже не слушал.

***

В третьем выпуске Далматинец выступала сразу за Горностаем. Ей нравилась эта участница, не смотря на то, что обычно Кала не терпела конкуренции. Но сегодня можно было расслабиться — она была уверена в своем номере на все сто. Возможно, все потому, что в этот раз ее песня — искреннее послание любви одному красивому молодому человеку, занимающему судейское кресло. Чопра была буквально окрылена и сегодня даже на само шоу и его закулисье смотрела иначе. Ее не раздражали снующие по коридору коллеги, многие из которых носили слишком объемные костюмы и обычно мешали. Не бесила суета, не страшила конкуренция. Сейчас они с Горностаем стояли совсем рядом — обе неподалёку от выхода на сцену. Девушка не выходила из образа даже здесь, слегка покачиваясь и обмахиваясь одним из своих вееров так, словно это, и правда, могло спасти ее от стоящей на съёмочной площадке жары. Или Чопре просто казалось, что здесь так душно — попробуй провести так много времени в латексе. Кале было совершенно нечем себя занять. В гримерку идти не хотелось — какой прок сидеть там одной и листать ленту в телефоне? Тем более, что Зоя сейчас находилась с другим своим подопечным — Лисенком. Чопре же хотелось вдоволь насладиться атмосферой проекта. Пританцовывая под звучащую со сцены музыку, Далматинец подошла к Горностаю поближе и дружелюбно кивнула головой, а затем взяла второй веер из ее рук и принялась тоже обмахиваться. Вторая участница рассмеялась своим завышенным голоском. Стоящие неподалеку охранники покосились на девушек, и те тут же сделали вид, что ничего не происходит, и они просто ждут своей очереди. — Мне нравятся твои номера, — когда те отвернулись, как можно тише постаралась прозвучать Горностай. У Калы потеплело на душе. — А мне — твои. Пуделя вернули со сцены в закулисье, и представители семейства псовых обменялись кивками. Настала очередь Горностая, и участница ушла на зов Славы, а Далматинец присела на стоящий неподалеку стул, предназначенный для охраны. Кале не слишком нравился репертуар этого сезона, но она старалась просто наслаждаться атмосферой проекта. В первую очередь — ловить кайф от самой себя, ведь обычно от нее ждали лишь демонстрацию хорошенькой фигурки и миленького личика. Ей не давали слова — а здесь можно разойтись. И даже спеть. И вновь Чопра получает эту возможность совсем скоро. Макаров объявляет Далматинца, одаривая ее таким словосочетанием, как «принцесса для Монстрика». Приятно быть привязанной к Леше в том числе и здесь. Оказавшись на сцене, девушка уже собиралась начать привычным образом флиртовать, как вдруг кое-кто ее опередил. Сам. Все вчерашнее интервью Алексей себя накручивал. Он даже не вдумывался в то, о чем его спрашивала Оксана. Он отвлекался, ища взглядом Бхата, а когда находил его, то чуть ли не цепенел от гнева. Раньше Воробьев не был таким неуверенными себе — видимо, дело было в пережитом стрессе и ПТСР. Кстати, он принял сегодня таблетки? Странное состояние. Алексей был уверен, что Бхат — не просто друг для Калы. Иначе бы он не вел себя подобным образом. Скорее всего между ними что-то было. Или же есть… Нет, она не могла так с ним поступить. Впрочем, в ту ночь Кала вела себя так странно. Тягучее беспокойство овладело Алексеем. До такой степени, что он тогда едва ли не вскочил на ноги, чтобы двинуть этому индусу по зубам. Тяжкие мысли мучали Алексея все время, пока он не запретил себе думать об этом. Его ждала работа. Ещё больше работы, чтобы занять себя. Однако, сидя в судейском кресле, Воробьев, все больше и больше раздражался. Соблазнительная мысль — «отомстить, отомстить» — мучила его все острее и острее. Когда на сцену вышла Далматинец, которая постоянно кокетничала с ним, Алексей решился на ответ. — Слава сказал, что Вы моя принцесса, но он не прав — Вы королева моего сердца. Несравненная. Улыбка, нежный взгляд. Можно было бы действительно предположить, что Воробьев очарован встречей с Далматинцем. — С нетерпением жду, чем вы удивите нас сегодня. Удивите меня. Кала приху.. опешила. В прошлой программе Лёша вел себя совершенно иначе. Он говорил ей комплименты, как артистке, но мягко съезжал с иных тем. И даже сказал, что у него уже есть своя принцесса. А теперь.. что случилось? Чопра не знала, обольститься ей, как Далматинцу, или приревновать, как его девушке. — Я очень удивлю вас, Алексей, — не растерялась она. — Ведь я посвящаю свою песню именно вам. И Кала не врет. — Что происходит? — воскликнул Филипп. — Ты в ужасе, что посвящают не тебе? — усмехнулась Валерия, хлопнув председателя по плечу. — Слава сегодня дал Леше напутствие — кокетничать, — заговорил Родригез. — И он явно воспользовался им. Воробьев приложил руку к сердцу, в затем молча отправил воздушный поцелуй. Его улыбка была посвящена Далматинцу. Ему было противно от самого себя, но и плохо от того, что он не мог ничего с собой сделать. Перед глазами Воробьева стояли фотограф и Кала, и все внутри него переворачивалось от боли. Он надумал себе большую часть того, что сейчас вертелось в его мыслях. И это было мерзко. Так Алексей себя чувствовал, когда был школьником. А потом его мысли стали более хладнокровными. Ничего — с кем не случается. Однако сейчас Воробьев вновь начал думать, как подросток. В голове сразу родился подростковый план — пробудить ревность, и как можно больше, чтобы не выглядеть жалким. А ведь он действительно жалок с этой своей любовью. Внутри у Алексея все дрожало, когда он смотрел на сцену. У него перед глазами все путалось и мешалось. Он смотрел на Далматинца, а думал над тем, где сейчас Кала. Правда же, не рядом с тем Бхатом? Правда же? Подсказки проходят быстро. В них звучат намеки на разные недели мод, но все завуалировано «собачьими выставками». На самом деле, оно было похоже на то. В это время на сцене собирается балет, в центр выходит Далматинец. Включаются софиты, а с ними — музыка. — О, это Дуа Липа! — округлив глаза, завопил Родригез, подскакивая со своего места, и тут же принялся подпевать.

I've always been the one to say the first goodbye Я всегда была той, кто прощается первой, Had to love and lose a hundred million times Сотню миллионов раз переживала любовь и расставание, Had to get it wrong to know just what I like Пришлось познать ошибки, чтобы понять, что мне нравится, Now I'm falling И теперь я влюбилась

Голос Калы при исполнении хита «Break My Heart» звучал гораздо более уверенно, чем раньше, ведь при самой записи девушка выложилась на полную, стараясь повторить как можно больше вокальных приемов, которые использовала сама Дуа. Но главным здесь было иное — то, о ком она в этом момент думала. Именно трепещущее сердце помогло Чопре справиться с композицией.

Everyone before you was a waste of time Все до тебя были лишь тратой времени

Эта песня была выбрана не просто из-за веселого мотива и любовного посыла. Кала пела от самого сердца и чистую правду. Она боялась этих отношений, ведь никогда не испытывала такого прежде.

I would've stayed at home, 'cause I was always better alone Я бы осталась дома, ведь мне всегда было лучше одной, But when you said 'Hello', I knew it was the end of it all Но когда ты сказал «привет», я знала, что мне пришёл конец

Выступление Далматинца поразило Алексея. Причем не в самую приятную сторону. Он смотрел на артистку и снова ловил себя на мысли — где-то он ее видел. Неужели это и правда Виктория? Если раньше он сомневался в этом из-за голоса, то теперь сомнения его начал подтачивать тот факт, что голос у Далматинца был все же не такой слабый, как показалось в первый раз. Нет, все же Виктория — Феникс. Он нисколько не ошибался. Но кто Далматинец? Почему он видит в ней нечто знакомое. Да ещё этот выбор песни… Парень, ты становишься параноиком, вот что. Алексей хмурится. Все выступление артистки парень не может оторвать от нее взгляда, но когда оно заканчивается, Воробьев предпочитает отмолчаться. Пока что. Он, конечно, будет продолжать флиртовать с ней, но… Теперь ему совсем стало плохо из-за очередных подозрений. Воробьев попытался вслушаться в то, что говорили другие судьи и… — Поразительно! — захлопал Киркоров, и зал подхватил аплодисменты, скандируя: «молодец!». — Невероятный вокальный рост! — И тембрально, действительно, очень похоже на Дуа Липу, — подхватил Тимур. — Та же хрипотца, те же вкусные переходы. — И все то же идеальное английское произношение, что и в первом выпуске, — лукаво продолжила Регина. — Не у всех артистов это получается. — Соглашусь, — кивнула Валерия. — А у тебя есть версии? — Конечно, — Тодоренко помахала в воздухе листком бумаги с прилежно выполненной «домашней работой». — Я все так же считаю, что там модель. Девушка, которая отлично знает языки, владеет ими, потому что, как мы и услышали в подсказках, часто принимает участие в заграничных показах. Нет-нет-нет. Не смей. Далматинец растерялась. Обычно острая на язык Кала не знала, что сказать, потому лишь топала одной ногой, подбочившись, и отрицательно качала головой. Все без исключения слушали Регину. — Я подумала, почему это не могут быть, например, София Стейнберг или Кала Чопра? Они обе не так давно попали в список «Forbes», как одни из самых перспективных российских моделей! Честно, лучше бы Алексей не слушал. Потому что слова Тодоренко его как громом поразили. Да не может быть… Это какой-то идиотизм. — Чопра? — удивился Филипп, повернувшись к коллеге. — Отличная версия! Я знаю ее лично, пару раз пересекались. Я не знаю, поет ли она, но Луна Боне тоже удивила нас в прошлом году. — Рост, фигура, походка — модельные, — согласилась Валерия. — Если там Кала, — вкрадчиво начал Киркоров, а затем разошелся, почти порыкивая: — Моя чудесная девочка, настоящая бенгальская тигрица, то я восхищен и возмущен, почему она ещё не была у меня на Таганке. Алексей кинул взгляд на сцену. Рост, фигура… Глупости все это. Кала? Она специально с ним стала встречаться, чтобы создать инфоповод? Потому что он выжил в той резне? Или чтобы стать как Луна Боне? То есть она его не любит по-настоящему? А он… Какой же он идиот. Ему ведь… Кретин чертов. Его пробрал мерзкий металлический холодок. Руки задрожали. Воробьев начинает смеяться. Чуть ли не истерически, и перебивает тем самым Киркорова. — Я сказал что-то смешное? — Да, то есть нет. Просто представил лицо Батрухи, если вдруг тот узнает, что я тоже замутил с моделью. Ведь так, принцесса? У нас будет пара не хуже. Но голос Алексея звучал так, что ни у кого из сидящих рядом с ним не возникло желания поддержать его веселье. — Что-о-о? — протянула неугомонная Регина. Кале стало ужасно неуютно в своем костюме. Она часто задышала под маской, но постаралась взять себя в руки. Обстановка казалась раскаленной до предела, и нужно что-то с этим делать. — Я бы и рада быть вашей принцессой, Алексей, — прозвучал ее заниженный голос. — Но теперь мне грустно. Что ж вы сразу не сказали, что заняты. Далматинец деланно тяжело вздохнула. — Придется теперь посвящать песни Филиппу. — Это что значит — придется? — возмутился на то председатель. — Подождите-подождите, — Тодоренко попыталась вернуть беседу в прежнее русло. — Далматинец, скажите, вы имеете какое-то отношение к Индии? — Или к Алексею Воробьеву, — дополнил Родригез. — Такое же, какое Филипп к верным теориям по поводу масок, — отшутилась участница. — Это что такое?! — Киркоров выпучил глаза, но все же рассмеялся. В ответ прозвучали смешки и в зале, и среди жюри. Обстановка немного разрядилась. — Ну, пока тут не разгорелись по-настоящему болливудские страсти, я предлагаю отпустить Далматинца до голосования, — прервал дискуссии Слава.

В это же время на пути из Шереметьево…

Sigrid — Everybody Knows

Everybody knows the war is over Все знают, что война окончена Everybody knows the good guys lost Все знают, что хорошие ребята проиграли

Они уже давно не появлялись в Москве. Тимуру предлагали стать одним из членов жюри в телешоу «Аватар» на все том же НТВ, но мужчина отказался ради того, чтобы уехать с Луной в Штаты. Судейское кресло в итоге заняла Соня Лескова, известная как Сонетт. Победительница третьего сезона «Маски». Вскоре к Боне и Батрутдинову присоединились и Никита Пресняков со своей девушкой — Лизаветой Свободовой. Случившаяся резня принесла выжившей шестерке мировую славу. Что в Америке, что в России все они были буквально нарасхват. Имя Луны Боне очень долго являлось главным в мировых трендах «Твиттера», а по числу подписчиков в «Инстаграме» модель быстро превзошла Кайли Дженнер и Селену Гомес, которых фанаты успели наречь королевами данной соцсети. Но все они ошиблись. Пришло время вернуться домой. Луна наблюдала за сменяющимися за окном московскими пейзажами, и на сердце у нее было неспокойно. Необъяснимая тяжесть сдавливала легкие. Может — просто банальный страх? Последствия пережитой травмы? Должно быть, это так. Недавно Боне встретила годовщину смерти своей матери, и ей очень повезло, что рядом был Тимур. Незадолго до этого мужчина сделал ей предложение, и теперь они были готовы поделиться радостной вестью со всем миром. И главное — отметить свою свадьбу на родной земле. — Эй, детка, — Батрутдинов сжал пальцы невесты в своих. — О чем задумалась? Луна повернула к нему голову и пожала плечами, едва заметно приподняв уголки губ. — Да ни о чем. Просто.. — Просто что? — мужчина ободряюще улыбнулся. — Это так странно. Прошёл почти ровно год. — Не думай об этом. Мы с тобой начинаем новую жизнь, верно? — Верно. Они тепло смотрят друг на друга. Тимур аккуратно поглаживает костяшки пальцев Луны, а затем и вовсе подносит ее руку к своим губам и целует. На ее безымянном пальце красуется кольцо из белого золота с крупным переливающимся камнем. Настал этот момент — он женится. Обстоятельства их знакомства были, мягко говоря, необычными, но быстро вспыхнувшие, по-настоящему сильные чувства помогли им справиться со всеми невзгодами. Луна была домом для Тимура. Тимур был домом для Луны. Так что это совершенно неважно — в какой стране они находятся. Важнее всего было то, что они рядом друг с другом. Боне сама предложила пожениться именно в Москве. Девушка думала, что таким образом им удастся перекрыть одни воспоминания другими. Вырастить на пепелище зелёный росток. Но странное и очень тревожное чувство, сводящее кости, никак не покидало ее. Все же ведь будет хорошо, да?

And everybody knows that you're in trouble И все знают, что у тебя проблемы, Everybody knows what you've been through Все знают, через что ты прошла, From the bloody cross on top of Calvary От кровавого креста на вершине Кальварии — To the beach of Malibu До пляжа Малибу