Королева Крика II

Квартира Бхатов была, действительно, не маленькой. Они всегда жили в достатке и могли позволить себе многое. Просторная гостиная, спальня Рашми и Камала, комната их сына, Джэйдева, гостевая комната, кухня-столовая, раздельный санузел — все было отделано в традиционном для Индии стиле. Аскетизм и буйство красок и аксессуаров — две взаимоисключающие вещи, находившие идеальный баланс в их культуре. После последнего разговора с Калой.. после отвратительной ссоры, поселившей столько терзаний в душе Джея, он тоже принял решение навестить свою семью. В Москве можно было найти лишь один индуистский храм — Кришны, и этой семье он не подходил. Кришнаизм — часть вишнуизма, а Бхаты, как выходцы из Западной Бенгалии, исповедовали шактизм. Они поклонялись богине-матери, и Джею теперь было практически физически плохо из-за того сквернословия, что он позволил себе в отношении Калы. Это, действительно, так не было на него похоже. Они постоянно ссорились с того момента, как Чопра попала в шоу «Маска». Можно было бы винить во всем именно девушку, но Бхат понимал, что та просто сбилась с пути. И он тоже сбился. Поэтому ему было так важно поговорить с отцом. Камал сидел в гостиной, что служила заодно и домашним храмом, и читал Маханирвана-тантру. Сын чувствовал себя сильно провинившимся и не находил в себе сил даже взглянуть на мурти Кали, что грозно глядела на него, словно зная обо всех его грехах. А она ведь знала. Точно знала. — Джэйдев, — прозвучал голос строгий отца, который казался грозным даже тогда, когда тот был спокоен. — Наконец-то ты приехал к нам. — Привет, пап, — Бхат-младший присел на диван, покорно склонив голову. — Мне нужно поговорить с тобой. Камал отложил книгу в сторону, одарил сына холодным взглядом. Он отлично считывал людское настроение и чувствовал, что сын провинился. — Дело в Кале. Я сорвался, пап. Наговорил ей всякого. Я не знаю, что происходит со мной. — Так извинись. Джей покачал головой. — Она не станет слушать меня. Думаю, что уже никогда. — Все мы знаем нрав нашей милой Калы, — говоря о девушке, Камал даже звучал мягче. Он всегда относился к ней хорошо, несмотря ни на что, ведь знал, что однажды та станет ему дочерью. — Он сравним лишь с самой богиней, и это не богохульство и даже не лесть. Советую тебе задобрить обеих. В конце концов, я уже собираюсь брать билеты в Калькутту на нас всех — тебя, маму и Калу к следующей Кали-пудже. Праздник ожидается лишь в ноябре, но старший Бхат всегда так делал. И в этот раз он упорно решил, что Чопра обязательно отправится с ними. В конце концов, ей уже исполнилось двадцать, а Джэйдеву — двадцать пять. Пора бы уже и дела делать. — Пап, ты не понимаешь… — Это ты не понимаешь. Ты погряз в низменных чувствах, далеких от твоего истинного «я». Что-то подобное говорила ему и сама Кала. — Ты помнишь слова мантры? — с нажимом спросил Камал. — Повторяй их. И день, и ночь. Верни к себе расположение богини, освободи ум от грубой мирской суеты. Джей кивнул.

Ом Маха Кали Ча Видмахе Смасана Васинья Ча Димахи Танно Кали Прачодаят

***

— Чува-а-ак, — протянул Федор, открывая дверь своей квартиры перед Давидом. — Это же просто жесть! Соколов явно был перевозбужден последней новостью, которую теперь обсуждали на всех возможных трукрайм-платформах. У него был знакомый, двоюродный брат которого работал в убойном отделе. Полицейские любили посудачить между собой, и вот те молодые ребята, что приехали на вызов, раструбили коллегам абсолютно все. Детально и в красках. А там уже — утечка информации и все иные последствия… — Блин, говорят, этого Антона тупо на лоскутки порезали! Я херею, его же ведь нашла его баба. Ну, Сонетт эта. Когда Федор открыл Давиду дверь, тот сразу понял — на него обрушится волна. Не гнева — всего лишь информационная, но и этого было достаточно для его бедной головы. Парень не отвечал — лишь кивал, когда Федор стоял над ним, мешая разуваться. Ага, да, угу — весьма скудная реакция для такой новости, которая буквально потрясла всех. — Это просто… Я худею от этих новостей, — Давид прошел в гостиную и зачем-то стал озираться по сторонам. — Есть предположение, кто убийца? — Да хер его знает, — пожал плечами Соколов. — Мне интереснее будет это.. Как там говорит Киркоров на съемках? Обманываться? Наконец, Давид сел и откинулся на спинку дивана. Выглядел он уставшим. — Чувак, кажется, в нас тут нарисовывается сиквел! Кстати, где тебя вчера носило? — Да я вчера что-то… Проспал полдня, а потом ездил к Тимофею. Ему вроде получше… Говорил, что за город поедет. Воздухом типа дышать. Судя по лицу Давида, ему бы тоже не мешало. Федор же чувствовал себя замечательно, несмотря на вчерашнее поведение Маши. В конце концов, Казанцева впервые проявила к нему внимание, пусть и таким образом. Обычно эта девушка была холодной, точно рыба, а тут вдруг проявила какие-то эмоции. — О, этот чувак все-таки живой, — откликнулся Федор. — Он так редко выходил на связь, что я уже подумал, что он того. Учитывая нынешние обстоятельства — было бы неудивительно. Соколов продолжал взбудораженно ходить из одного угла комнаты в другой. — Не, ну это же просто шикарно! Черт, я обожаю сиквелы. А смерть этого Обольского — да он точно Рэнди во второй части! Ну или Дьюи в пятой. Это же означает, что теперь никто не в безопасности, понимаешь? — Федор потер ладони и плюхнулся рядом с Давидом. — Думаю, Маша теперь у меня в кармане. Испугается, все дела, а напуганным девчонкам всегда нужна защита. А ведь есть ещё и ремейки. Например — сериал «Крик». Если в основной франшизе погибали почти все, то вот в сериале, напротив, выжило слишком много народу. Год назад произошло то же самое. Интересно, чего ждать в этом?

***

Воскресенье. Тот день, когда Луна, Тимур, Соня и Антон должны были вместе смотреть «Маску». Теперь же Лескова лежала в клинике с нервным срывом, а Обольского и вовсе не было в живых. Это было так.. странно. Все произошло слишком быстро. Вот — ты только видишь друзей перед собой, здоровых и счастливых, а потом — пуф! И человеческие жизни оказываются просто разрушены. Выходить из дома не хотелось. Не только из-за угнетенного состояния, но и из-за банального страха. Луна боялась, что теперь все начнётся по новой. Боялась, что пострадает Тимур — в прошлом году она уже едва не потеряла его. Повторения не хотелось. И общаться с кем-либо не хотелось тоже, но Батрутдинов настоял на том, чтобы провести вечер в компании Воробьева и его девушки. Вчера Алексей написал ему, выражая слова поддержки, и завязался разговор. Тимур представлял, каково сейчас его другу. Видел, каково Луне. Вечер в кругу друзей должен был помочь всем. Все равно что групповая терапия. Кала провела практически весь день на репетиции, после чего они с Алексеем и выдвинулись в гости к будущей чете Батрутдиновых. На самом деле, Чопра не совсем понимала, чего они все так боятся, ведь убийство могло быть случайным. Пока не было никаких предпосылок к тому, что все продолжится. Однако… Встреча лицом к лицу с Луной Боне вызывала у нее странное почти что благоговение. Та была ее кумиром, но и одновременно Кала завидовала ей весь последний год. Популярность, построенная на чужих костях и реках крови. Чопра долгое время думала, что с лёгкостью сможет так же. Хотя кто сказал, что нет? Было не особенно приятно сознавать, что тебя трясет от любых новостей, звонков и уведомлений на телефоне. Но факт оставался фактом — из-за убийств Алексей вынужден был снова окунуться в кошмар годичной давности. Его самочувствие резко ухудшилось, и пришлось повысить дозировку препарата. Все, сука, к одному. Воробьев очень волновался о Кале. Больше, чем о себе. Все его мысли крутились вокруг девушки. Он боялся, что с ней случится непоправимое. Этот страх вылился в лихорадочное желание быть рядом с Чопрой постоянно. Казалось, что без него произойдёт нечто ужасное. Но, конечно, же это сделать было невозможно. Потому Воробьев доводил себя до максимума. Слава Богу, что вечер субботы они провели вместе. А теперь едут в лифте к квартире четы Батрутдиновых. Лучше ведь не разделяться, да? — Привет, ребят, — Тимур открыл друзьям дверь и вымученно улыбнулся. Под глазами у него залегли черные тени, но юморист все равно пытался храбриться. Ради своей будущей жены. — Проходите. Луна в гостиной, и это.. Скоро приедет пицца. Кала смотрела на Батрутдинова во все глаза, но затем тоже улыбнулась. Прошла в прихожую, тут же оглядывая квартиру. Стильно, современно. Дорого. — Мне очень приятно познакомиться, — вновь послышался голос Тимура. — И мне, — обернулась Чопра и принялась снимать обувь и верхнюю одежду. — Мужик, ты как? — Батрутдинов обратился к Воробьеву так, словно это его близкого друга зарезали два дня назад. — Да не очень, мягко говоря. Усталая улыбка. — А с чем пицца? О, Луна, привет. — С морепродуктами, — деланно бодро отозвался Батрутдинов. Улыбка Воробьева стала чуть теплее. — А мы тут торт привезли… С вишней. Как это прозаично — везти в гости торт. — Привет, — в ответ поздоровалась Луна, пробегаясь взглядом по Алексею и Кале. Боне выглядела ещё хуже своего жениха. — Вишня — это чудесно. Кала же нашла в себе силы лишь кивнуть и улыбнуться. Вот она — перед ней. Девушка, которую преследовали. Которая выжила. Та самая «final girl» из ужастиков, одна из самых высокооплачиваемых моделей в мире. Летучая Мышь, выступавшая год назад на той же сцене, на которой сейчас это делает Далматинец. Боне подвинулась на диване, позволяя Тимуру сесть и приобнять ее, и кивнула на два стоящих совсем рядом кресла. Чопра и Воробьев опустились на свои места, торт перекочевал на кофейный столик. Телевизор был включён тихо, лишь фоном. Как раз начиналась злополучная «Маска». Луне было странно смотреть это шоу сейчас, но и выключить его совсем она отчего-то тоже не могла. Словно частичка Сони и Антона все ещё была здесь. Как они и договаривались. — Сегодня вся страна узнает о нашем с Лешей романе, — Кала заметила то, как Боне невидящим взглядом залипла на экран, и постаралась перевести тему в более-менее мирное русло. — Не знаю, хорошо ли это, — на выдохе произнесла Луна. — Вы привлечете много внимания. Слишком много. Мулатка посмотрела на свою младшую коллегу со смесью сочувствия и подавленности. Ей было что сказать этой девушке. Поэтому в следующее мгновение Луна поднялась на ноги и, взяв в руки торт, неопределенно кивнула головой в сторону коридора. — Пойдем. Помоги мне на кухне. Чопра мельком взглянула на Воробьева и встала, откликаясь на просьбу хозяйки дома. Девушка прошли на кухню. Едва зажегся свет, перед Калой предстал небольшой бардак. Несколько упаковок из-под китайской лапши, пустая бутылка мартини. — Извини, — бесцветно сказала Боне. — Вчера не было никаких сил готовить и, тем более, прибираться. — Я понимаю. Луна просто сдвинула мусор в сторону. Пара картонных коробочек с цветастыми иероглифами упала на пол, но та, казалось, этого даже не заметила. Поставив торт на стол и распаковав его, мулатка взяла в руки нож. Без каких-либо эмоций задержала взгляд на блеснувшем лезвии и принялась разрезать привезенное гостями угощение на ровные кусочки. — Как тебе в шоу? — голос Боне звучал настолько убито, что любой ее вопрос казался дежурным. Но это не было правдой. — Мне нравится, — отозвалась Кала и позволила себе заняться тарелками. — Выступать на сцене — не то же самое, что ходить по подиуму. Здесь в тебе видят личность. — Но это не всегда к лучшему. Иногда лучше оставаться для людей кем-то безликим. Чопра покосилась на Боне буквально на секунду и заметила, как у той дрожат руки. Вздохнула и аккуратно забрала у нее нож, дорезая торт до конца уже самостоятельно. Мулатка тихо присела на стул. — Нам нужна лидирующая модель, которая закроет показ, — вновь перевела тему Кала. — «Rosario». Все почти готово. Я уверена, что Расида будет счастлива, если ты примешь участие. Луна усмехнулась одним уголком губ, все так же смотря на разливающийся по тарелкам вишневый джем. Так похож на кровь. — Спасибо, я подумаю над этим. Работа всегда помогает отвлечься, — Боне запнулась и перевела взгляд на гостью. — Послушай, Кала. — Да? — Я не хочу звучать, как параноик, но… — глубокий, тяжелый вздох. — Будь очень осторожна, доверяя кому-либо. У меня дурное предчувствие. — Это неудивительно, ведь.. — Нет, подожди. Это ещё не всё. Я знаю, что у тебя какие-то проблемы с твоим лучшим другом. Тимур рассказал после встречи с Лешей. Я не призываю тебя мириться с ним, особенно, если он мешает твоим отношения. Но… Как та, кто только что лишилась человека, с которым росла.. Чопра сразу поняла, к чему клонит Луна, и замерла. Они все уверены, что это убийство — не единичное. Что это — только начало. Кала не разделяла их мнение, однако что-то внутри нее скользко шевельнулось. А что, если тот разговор с Джеем, и правда, был последним? Причем совсем не в том ключе, в котором она решила вчера. Не в том смысле, что каждый просто пойдет дальше своей дорогой. Что, если их резкие слова, сказанные друг другу, навсегда отпечатаются в вечности, как… — Я тоже подумаю над этим. Спасибо. Тем же временем… Тимур всего на секунду обвел взглядом шрам на шее Алексея, но этого было достаточно для того, чтобы его собственный начал почти что зудеть в боку. — Я предлагал Луне уехать, — вдруг Батрутдинов заговорил, разрезая своим голосом повисшую тишину. — Но она бойкая. Отказалась. До похорон Антона оставалось два дня. Стало очевидно, что Соня уже не явится на них. Но Боне не собиралась бежать и потом тоже. «Нигде не безопасно» — продолжала повторять она. Шрам на шее неприятно побаливал уже который день. Обычно у Алексея он саднил на плохую погоду, но не в этом случае. И это было особенно паршиво. Как и мысли о том, что шрам притягивает к себе убийцу. Ведь так не бывает, правда? Воробьев хотел спросить об этом у Калы, но она ушла, а у Тимура спрашивать подобное было неловко. И вообще — с чего он такое решил? Какая-то нелепица ей Богу. — Это была бы чудесная идея, но… Вряд ли Кала согласилась бы тоже. А ведь это… Необходимо. Убийца же не поедет за ними, а если да, то в таком случае его можно было бы вычислить быстрее. Правда же? Да что с ним такое! Алексей потер глаза и устало посмотрел на Тимура. — Я так надеюсь, что это не связано с шоу. Потому что это просто уму непостижимо. Зачем люди это делают? — вновь заговорил тот. — Я не знаю. Наверное, хотят популярности. Ведь это же так круто бля. Известность, все дела. Или ещё что-нибудь такое бессмысленное. — В том году все было сложнее, — покачал головой Тимур. — У Латеску был личный мотив мести Луне, а Лера.. А Лера просто помешалась на мне. — Надо присмотреться к окружению. К кому-то, кто реально может сталкерить, — рассуждал Батрутдинов дальше. — Какие-то темные истории из прошлого. Алексей слушал Тимура и понимал, что он не знает. Ничего не знает о том, кто его окружает и может окружать. Ведь убийцей может быть кто угодно — даже старый добрый друг, который внезапно ебанулся. Интересно, почему ему перестали слать эти проклятые угрозы? Этот тип готовится или что? Воробьев почувствовал, как сжимается горло. Он кинул взгляд на экран телевизора, где шло шоу, и раздраженно дернул плечом. — Ненавижу «Маску». Тимур горько усмехнулся. — Если честно — я тоже. А на экране как раз Киркоров восхищался Далматинцем. — В том году нам было запрещено говорить об убийствах в эфире. Даже после смерти Мари. Погибла участница, а мы должны были сидеть в судейских креслах, улыбаться и делать вид, что ничего не случилось. Шоу якобы продолжили в память о ней, помнишь же? Интересно, что за чушь они придумают теперь. Потому что это точно лишь начало. Это понимали все, кроме Калы. Воробьев снова взглянул в сторону телевизора. Костюм Далматинца, конечно, выглядел впечатляюще. Очень впечатляюще. Такая участница сама по себе привлекала внимание. И не только положительное. — Шоу должно продолжаться, — эта азбучная истина буквально на зубах навязла. — На убийствах рейтинги поднимутся до небес. И это было отвратительно. Как и мысль, что каждый человек в его жизни может нести с собой смерть.

***

Интересно, Федор сильно злится? И почему ты об этом думаешь, а, Маш? Казанцева сидела в одиночестве. Опять. Смотрела этот треклятый третий выпуск и с раздражением сжимала челюсть, жуя мармеладных червей. Когда ей было очень плохо, она ела. Причем обычно всякую гадость. Во всем виноват этот чертов Воробьев. Он не имел права быть милым с ней, переходя грань. Во втором сезоне Маша танцевала и в номерах Зайца, ещё одного всеобщего любимца, но Батрутдинов никто открыто не флиртовал с ней. А Алексей заигрывал, стрелял своими голубыми глазками то в ее сторону, то в сторону Кати, в итоге отдав предпочтение последней. А теперь он замутил с Калой Чопрой, вылизанной моделькой, да ещё и сообщил об этом прямо в шоу. Девушка пролистала ленту «Твиттера», где поклонники проекта во всю вопили. Кто-то восхищался красивой парой, а кто-то оскорблял Калу из ревности. Ведь фанатки всегда считают, что именно они предназначены своему кумиру. Маша усмехнулась и пролайкала все негативные посты о девушке. Интересно, Воробьев в курсе, что она — Далматинец? Если да, то это влетит им в копеечку. Боне и Батрутдинов чудом избежали штрафа год назад из-за массовой истерии вокруг убийств. Маша же теперь даже не могла нормально замутить с Федором из-за своих навязчивых мыслей о Воробьеве. Кажется, она банально обидела Соколова. Как забавно — вокруг нее собрались мужики с птичьими фамилиями. Вот только символом одного была птица благородная, охотничья. А у другого — та, что легко становится добычей кого-то более крупного. Однажды Казанцева уже фиксировалась так на другом мужчине — своем преподавателе по танцам. К нему липли все девчонки, что выводило ее из себя до такой степени, что внутри разгоралось жгучее желание добавить цианида в дурацкую термокружку, которую он везде оставлял. Ты либо мой, либо ничей. Маша сидела на нейролептиках, антидепрессантах и ещё нескольких антипсихотиках. В какой-то момент ей даже показалось, что препараты помогают, потихоньку выводя в ремиссию. А потом случился третий сезон «Маски». «Сомневаюсь, что Далматинец долго проживет» — написал один из пользователей «Твиттера» под ником «ghostface666». Казанцева снова усмехнулась. Поставила «лайк».