Королева Крика II

Хорошо, что репетиции, в которых участвовал Федор, были назначены на день, а не на утро. Спал он плоховато — до ночи сидел в чате, обсуждая убийство, и, даже отходя ко сну, не выпускал телефона из руках. Его утро началось с огромной кружки кофе, а потом — еще и с большого стакана, когда он ждал Давида у его дома. Тот тоже, видимо, припозднился и был каким-то по-странному дерганным. Федор хотел было спросить — что случилось, но Давид оборвал его: — Поехали, ну. И они поехали. Федор то и дело хватался за телефон и заглядывал в чат. Давид тоже не отставал и строчил кому-то сообщения, ответы на которые встречал, хмурясь. — У тебя что-то случилось? — спросил Федор, но Давид лишь выплюнул: — Все в норме. Это мама. Странно, обычно мама ему не писала так часто. Ну мало ли… Вдруг что-то случилось. Соколов быстро переключился на другое и забыл о своих мыслях. Он хотел обсудить с Давидом происшествие, но тот упорно игнорировал друга, и Федор решил не наседать. У него и так достаточно собеседников. За сегодня она оттанцевала уже в нескольких номерах разных участников. На подходе была как раз Далматинец, что пока ещё не приехала, и Маша отошла в сторону, чтобы принять свои таблетки, которые забыла выпить сразу с утра. Несколько глотков уже успевшей стать теплой воды из бутылки. Интересно, Чопра задерживается из-за Воробьева? При мысли, что те встречают и проводят вместе каждое утро, Казанцевой становилось почти физически плохо. Казалось, внутри танцовщицы разливается густая тьма, покрывающая собой все иные чувства. — Так, отдыхайте, — сказал Никита и вышел из зала. — У вас заслуженный перерыв. Маша набрала себе максимальное количество номеров, чтобы полностью загрузить свое тело, а заодно и разум. Какие-то ребята из балета уже уезжали домой, заканчивая рабочий день, а какие-то только приезжали и начинали разогреваться. В числе последних Казанцева заметила Федора и Давида и даже немного зарделась. Вспомнила, как их с Соколовым губы почти соприкоснулись и… Можно хмуро понаблюдать за ними со стороны. Как обычно. А можно подойти и сделать из себя посмешище. Но Маше уже нечего терять, верно? Она и так уже прослыла в балете сумасшедшей, помешанной на Воробьеве. Девушка отставила бутылку с водой в сторону и, натянув неловкую улыбку, двинулась в сторону Вашакидзе и Соколова. Первая группа танцоров покидала зал, зато вторая успела приехать почти в одно время, и теперь в коридоре была толчея. Федор хотел было попросить Давида сходить за водой, как вдруг к ним подошла Маша. Соколов уже не злился на нее. Даже озорно улыбнулся, когда та заговорила. — Ну что, задроты, как вам последние новости? — Охуенные новости, ты что, — Федор почти вплотную шагнул к девушке, пользуясь тем, что сзади его толкали. — Когда ещё сможешь поучаствовать в таком! Творить историю! — Я отойду, — сказал Давид. — Да, захвати воды, плиз. И снова Федор все свое внимание отдал Марии. — А как тебе стать участницей двух историй с убийствами, а? — Ты так уверен, что это убийство связано с шоу? — выгнула бровь Маша, но назад не отступила. — Да, я уверен в этом, — на его губах сияла довольная и слегка загадочная улыбка. — Есть много моментов, которые указывают на это. Например… Федор хотел было продолжить, но спохватился. В конце концов, Маша впервые проявила к нему внимание. Ну, ок — сама подошла и стала чем-то интересоваться. Нельзя было не воспользоваться таким шансом. Поэтому Соколов решил промариновать интригу. А об этом вы узнаете в следующей серии. От Федора снова пахло, кажется, «олдспайсом». Тем, что с ароматом печенек. Казанцева невольно принюхалась — всяко приятнее, чем пот других танцоров. Зал бы проветрили что ли. — В любом случае — мне все равно. Просто стоит держаться подальше от выживших, и тогда выживешь сам. Если рассматривать происходящее, как фильм ужасов, то Маша совершенно точно не метила в главные герои. Напротив — чем ты от них дальше, тем тебе же лучше. Сейчас она просто оценивала настроение Федора, и, кажется, тот снова был настроен к ней позитивно. Это внезапно радовало. — Не всегда это работает. Часто рядом с выжившим появляется второй. И это буду я, детка. — Так понимаю, в эту пятницу будет самый крутой сбор, да? После случившегося. — Конечно, будет. И я, конечно же, приглашаю тебя. Ну, если захочешь. Лучезарная улыбка. Нужно ковать железо, пока оно горячо. Ну же — взгляни на меня так, как нужно. Ты же нравишься мне, и очень сильно. Я куда лучше этого вшивого Воробья. — Спасибо, Давид. Вашакидзе подал ему бутылку воды, хмуро кивнул Маше, и пошел разогреваться. Федору тоже бы не мешало, но… — Так что? Маша же смотрела на то, как Федор буквально пыжится, пытаясь добиться ее внимания, и снисходительно улыбалась. Наверное, впервые какой-то парень так усердно ухаживал за ней. Хотя, конечно, Сколов ей ещё даже цветов не дарил, но отчего-то Казанцевой казалось, что он это обязательно сделает, если она попросит. — Да, — вскинула подбородок девушка. — Я приду. А затем она ухмыльнулась, приблизилась к Соколову и шепнула ему на ухо прямо перед тем, как вернулась к остальному балету: — Надеюсь, там будет тот пунш. Мне понравилось.

***

До модного показа оставались какие-то две недели. Репетиции проходили быстро, искусственно созданная спешка помогала моделям сосредоточиться и представить себе, словно шоу уже в самом разгаре. За кулисами обычно царил хаос, но сейчас этого не было — Расида жестко следила за тем, чтобы все работали слаженно. Расставленная в ряд обувь, аккуратно развешанная одежда, много ассистентов на подхвате. Все было учтено. Закрытие показа выходом Луны Боне должно было стать фееричным — кутюрье бы и попрыгала от счастья, вот только нужно было сохранять лицо. Кала редко дружила с другими моделями, но несколько девчонок в списке ее контактов все же найдется. Иногда коллеги проводили вместе время, позволяя себе пропустить по бокальчику «космо». Вот и в показе от «Rosario» должна была принимать участие Саша Смоуг — одна из близких знакомых Чопры. — Я и не подозревала, что ты лично знакома с Луной Боне, — с восхищением сказала Саша, уже переодеваясь в свою одежду. — Не так давно, — честно призналась Кала, застегивая молнию на ботфортах. — Я же встречаюсь с Алексеем Воробьевым. Он близко дружит с Тимуром Батрутдиновым и, соответственно, с Луной. Прежняя Чопра произнесла бы подобные слова горделиво, откровенно хвастаясь, но теперешняя лишь пожала плечами. Ее даже немного смущало то, что новость об их с Лешей романе так быстро перекрыла собой разговоры об убийстве Антона Обольского. — Серьезно? — округлила глаза Смоуг, а затем с усмешкой слегка толкнула подругу. — И ты молчала? — Не люблю распространяться о личной жизни. Кому ты врешь, Кала Чопра? — У тебя есть время? Может, как обычно, — по коктейльчику? Ты просто обязана все мне рассказать! Кала покосилась на телефон, циферблат которого показывал, что до возвращения Леши домой ещё есть время. Воробьев, наконец, тоже вернулся к работе и теперь готовился к сольному концерту. Девушка решила, что, пожалуй, тоже не хочет сидеть одна дома, поэтому тут же кивнула на предложение Саши. Все равно Луна сегодня задержится с Расидой. Делать больше нечего. Тем более — визажисты нанесли им такой отпадный макияж, что просто грех сразу его смывать. Спустя двадцать минут модели уже зашли в небольшой бар, занимая места у стойки. Заказали себе по «космо» и обменивались последними сплетнями о других девушках. — Ты слышала, что недавно вытворила Жанна? — смеялась Смоуг. — Говорят, она так нанюхалась на последней вечеринке, что вообще ничего не соображала и наблевала Ренате прямо в сумочку от «Прада». — Правильно говорят — не умеешь, не употребляй, — согласилась Чопра. Она сильно гордилась тем, что никогда в жизни даже не пробовала наркотики. — Жанна вообразила себя новой Кейт Мосс, — продолжала веселиться Саша. — А я считаю, что они обе просто омерзительны. Так, ладно! Она внезапно нетерпеливо хлопнула рукой по столешнице. — Что там между тобой и Воробьевым? — Мы вместе совсем недавно, — Кала водила кончиком пальца по ободку своего бокала. — Но я люблю его. — Уже? — Да. Уже. Тон Чопры прозвучал слегка грубовато, поэтому она поспешила смягчиться и перевести тему. Она никогда не была фанаткой девчачьего трепа о парнях. По крайней мере — о тех, с кем у тебя реально все серьезно. А вот… — Мы поссорились с Джеем из-за этого. — Дай угадаю: Бхат приревновал? — оживилась Саша. — Настолько очевидно? — Кала чуть прищурилась, а Смоуг кивнула в ответ на ее вопрос. — Видимо, о его чувствах знали все, кроме меня. Но сложно смотреть на того, кто при тебе в детстве в носу ковырял, как на мужчину, понимаешь? — А ещё Воробьев перспективнее, — хихикнула подруга. Чопру задело это замечание. Она не относилась к Леше, как к очередному проекту. Только не к нему. — Он — лучшее, что случалось в моей жизни, — неожиданно для самой себя сказала Кала. Но она не жалеет о своих словах. — Та-а-ак, милая, ты потекла, — и вновь раздался звонки смех Саши. — А мне надо пописать. Ну и большие же здесь порции у коктейлей! Я сейчас вернусь. Я сейчас вернусь.. Сейчас вернусь… Большая ошибка. Нарушение правил. Смоуг спрыгнула с барного стула и пошла в сторону дамской уборной, а Чопра открыла «телеграм» в своем телефоне. Недавно они с Лешей поставили себе парные аватарки — на этом фото они вдвоём смеялись, пока между ними втискивался донельзя довольный Моцарт. Девушка быстро набрала сообщение: «Как там твоя репетиция? Я в баре с подругой, жду, когда ты освободишься». Палец дрогнул сам по себе, и в приложении открылась скрытая папка с переписками. Кала не стала удалять весь диалог с Джеем, а просто закинула его в архив. Она закусила нижнюю губу и неосознанно скривилась. Как от боли. В мыслях всплыло воспоминание.

Шесть лет назад.

Четырнадцатилетняя Кала быстро расцвела в свои годы. Ей повезло быть достаточно высокой и миловидной — в модельном агенстве на нее обратили внимание сразу же. Джею было уже девятнадцать, и он учился на фотографа во ВГИКе. Именно он стал человеком, сотворившим для своей подруги отличное портфолио, выделившее ее среди других претенденток. Конечно, Бхат пока не смотрел на Чопру, как на девушку. Она была ещё слишком мала. Но он все равно знал, что однажды, когда Кала, его нежный траурный цветок, дитя богини, станет достаточно зрелой для того, чтобы по-настоящему любить, она станет его женой. — Тебе очень идет солнце, — улыбался Джей, делая очередной снимок. Девчушка уже достаточно умело позировала, но Бхату все равно нравилось делать более живые кадры. Как она смеётся, как смущается, как развеваются ее волосы на ветру. — Мне бы хотелось, чтобы в моей жизни его было больше, — призналась Чопра. — Тогда поехали с нами в Калькутту этой осенью, — предложил парень. — Не могу. Ты же знаешь — учеба, теперь ещё и агенство. Я бы очень хотела увидеть Кали-пуджу вживую, правда. Но давай договоримся — вот стану я известной на весь мир моделью, так обязательно проедемся по всей Индии. Джей разулыбался так широко, что едва не забылся и чуть не выронил фотоаппарат из своих рук. — Знаешь, ты и сама похожа на солнце.

Сейчас.

— Знаешь что, Бхат, — с горечью прошептала Кала, глядя на аватарку друга. На этом фото он был одет в традиционное мужское сари и стоял напротив Калигхата в Калькутте. — Ну и мудак же ты. Сам не понимаешь, что натворил.

***

Стук каблуков по кафельному полу звучал резко, пусть даже его заглушала музыка из зала и из самого туалета. Саша вошла в туалетную комнату и откровенно порадовалась тому, что там сейчас никого не было — неслыханная удача в такой час. Первым делом Смоуг отправилась в кабинку, где усевшись на унитаз, принялась листать ленту «Инстаграма». Слова, сказанные Калой, задели девушку. Ей, можно сказать, стало завидно, когда Чопра заговорила о своих чувствах к Алексею. Сама Саша была вынуждена состоять в отношениях с человеком, который был ей мало приятен. А тут, прямо рядом с ней, чувства… Занятая своими мыслями, девушка не сразу заметила то, что в туалет кто-то вошел. Бар был небольшим, и туалетная комната тоже была небольшая — на три кабинки. Видимо, все прочие были заняты, так как вошедшая стала дергать ручку кабинки Саши. — Занято! — сообщила девушка. Но ручка дернулась снова. И снова. И снова. Психопатка какая-то. Саша встала, натягивая белье и берясь за сумочку. — Вы не могли подождать, что ли… — раздраженно начала было девушка, но слова замерли на языке. По ту сторону двери стоял некто в черном балахоне и маске Духоликого. Без лишних слов он протянул к ошарашенной девушке руку и… — Это что за шутки! — взвизгнула она и попыталась обойти этого шутника, но некто, кто шутником явно не был, живо схватил Сашу за волосы, и с размаху саданул лбом о дверь туалета. Девушка вновь взвизгнула, но теперь от боли, и очнулась уже на полу, чувствуя на себе тяжесть человека, что придавил ее к полу. В руке Духоликого был нож. — Пожалуйста, не надо, — прошептала она, но призрак лишь покачал головой. Взмах руки, и с губ Саши сорвался крик, а затем ещё один и ещё — нападавший безжалостно кромсал лицо модели. Смоуг стала размахивать руками, брыкаться и царапаться, силясь освободиться от карающих рук, но тщетно. Кровь стекала по щекам и подбородку, заливала глаза, уши, рот. Боль терзала девушку чредой ярких вспышек, ее разум уже затуманился, мешая внятно осознавать происходящее. Если бы кровь оттерли, то взору предстало бы малоутешительное зрелище — рваные раны щек и рта, почти вырезан правый глаз, срезан кончик носа. С такими данными явно не гулять по подиуму. Духоликий резко поднялся на ноги, схватил модель под мышки и оттащил к ближайшей кабинке. Без лишних раздумий он прислонил девушку головой к унитазу, а когда та начала шевелиться — опустил ее голову поглубже и спустил воду. Отвратительный смрад канализации наполнил нос и легкие Саши. Она попыталась оттолкнуть руку убийцы, но тот лишь сильнее толкнул ее вперед. На голову девушки полилась вода, наполняя ее рот, обжигая трахею. Смоуг задергалась и задрожала, чувствуя как по ногам заструилась моча. Духоликий ещё пару раз спустил воду, пока не убедился, что несчастная мертва. Оттирая нож, переступая через лужицы крови и нечистот, убийца спокойно вышел из туалета, резво направляясь к помещениям для персонала. По чистой случайности или же нет — здесь минут тридцать как не работал свет. Сегодня был явно удачный для кровопролития вечер.

***

Саши не было уже добрых пятнадцать минут. Кале не хотелось допивать свой коктейль, потому что из-за алкоголя в ее голову лезли всякие дурацкие мысли. Тревожные. А что, если Луна права? Боне-то точно знает, каково это — терять близких, а потом жалеть обо всем сказанном. Но ведь Чопра не сможет общаться с Джеем в любом случае. Во-первых, Бхат влюблен в нее, а взаимностью она ему ответить не сможет. Никак. Во-вторых, это будет бесчестно по отношению к Леше. Воробьев сильно приревновал ее к Джею на прошлой неделе, и это вылилось для них обоих в ужасные последствия. Грубо говоря — едва не спились. Кала поморщилась и отодвинула от себя бокал с лишь наполовину выпитым «космо». Вдруг раздался визг, заглушивший собой даже музыку. Голова машинальным образом повернулась на звук, и Чопра увидела, как какая-то посетительница отшатывается назад от туалета. К ней тут же подлетает подруга — и тоже кричит. Обе начинают плакать, прикрывая открытые рты руками. На шум прибегают двое охранников, люди, сидящие за столиками, с любопытством вытягивают шеи, кто-то даже встает. — Нужен врач! — кричит охранник. Нет. Не нужен. Кала спрыгивает с высокого стула и машинально бредет к уборной. — Вам не стоит на это смотреть, — второй охранник пытается оттиснуть ее от прохода. — Там.. Там моя подруга, — лепечет Чопра, порываясь пройти вперед. И ей удается проскользнуть под рукой мужчины. И зря. Очень зря.

***

Кала сидела в одном из кабинетов полицейского участка и могла думать лишь о том, насколько сильно здесь пахнет дешевыми сигаретами. Прямо-таки воняет. С ней такое бывало — оцепенение в момент сильно шока. Все чувства отключались разом. Щелк — и все. Девушка чувствовала, как желчь подкатывает к горлу при одной мысли об увиденном. Но то была только физическая реакция. Эмоционально — пустота. Ноль. — Сейчас приедет Васильев, — уведомил один из сотрудников. — Следователь. Главный следователь по делу Антона Обольского. — Эй, дамочка? Вы слышите меня? Чопра заторможенно повернула голову в сторону полицейского. Окинула его пустым взглядом и кивнула. Мужчине хватило и этого, потому в следующую секунду он просто покинул кабинет. Кала смотрела на закрытую дверь ещё несколько мгновений, а затем вытащила из кармана шутки телефон. Ее привезли сюда так быстро, что она не успела ничего сказать Алексею. Да и вообще сама не поняла, как оказалась уже в участке. Тяжело вздохнув, девушка открыла их диалог. Перед глазами стояла странная пелена. Кала даже не прочитала, что Воробьев ответил ей на предыдущее сообщение. Просто машинально начала набирать текст онемевшими пальцами. «Кое-что случилось. Я в полиции. Ты сможешь приехать сюда?». И сбросила ему активную геолокацию. За окном мельтешили снежинки. Февраль уже подходил к своему концу, но всем известно, что в марте в Москве тоже бывают морозы. Снег будет таять ещё долго, а между тем повсплывает все собачье дерьмо. Кала ненавидела зиму и раннюю весну. Серое, грязное время, нагоняющее лишь тоску. Может, не так и плоха Индия с ее сочными красками? Из этих мыслей ее вытащил тихий звук распахиваемой двери. — Кала Чопра? — дежурно спросил следователь, прекрасно зная ответ. — Васильев Виктор Андреевич. Уже приехал? Девушка настолько потерялась во времени, что ей показалось, что с ухода того полицейского прошло не более минуты. — Думаю, нам с вами есть что обсудить.

***

Раз, два, три… Алексей взмахнул рукой, и Олег выступил с гитарным проигрышем. Репетиция концерта шла полным ходом. Воробьев, выпавший из обоймы, старался наверстать упущенное. И он пел, играл на баяне и покачивал своим залаченным хохолком. Все как всегда. Все как обычно. Алексей почти не отвлекался, однако под вечер, когда музыканты отошли на поздний обед, тоже уселся за свой. Вот только поесть ему не удалось. Кала прислала ему геолокацию и сообщила, что находится в полиции. Одного этого оказалось достаточно, чтобы сорваться с места. В отделении его усадили ждать в коридоре. И ничего не объясняли. Так бы Алексей и куковал, если бы из одного кабинета в коридор не вышла бы сотрудница — женщина в возрасте и при габаритах. Она скользнула взглядом по сидящим в коридоре, остановилась на Алексее, и тот тут же расцвел улыбкой. — Вы — Алексей Воробьев? — спросила дама в погонах, и тот согласно кивнул: — Это я, да. — Надо же — в жизни вы не такой взрослый, как на экране. — Стараюсь. — А… Можно автограф? — женщина мялась, было видно, что ей не солидно, но терпеть она не могла. — Можно и на концерт… И, спустя десять минут, Воробьев уже знал, в каком кабинете Кала, и что примерно произошло — убийство, где Чопра свидетельница. Алексей почти подхватил Калу, когда она вышла из кабинета. Его трясло, но он очень старался сделать вид, что все хорошо. Не ради себя, а ради нее. — Как ты? — спросил Воробьев, обнимая девушку. Он был уверен, что прошлый год решил сожрать то, что ему не удалось тогда. Теперь уже сомневаться не приходилось. — Все нормально, — достаточно хладнокровно ответила Кала. Это все ещё действовал шок. Но в руках Алексея она все равно сразу почувствовала себя лучше. Наконец — выдохнула. Мир начинал принимать привычные очертания. — Правда, все хорошо. Я сильнее, чем ты думаешь. Поехали домой? Нужно написать Джею.