Королева Крика II

Было очевидно то, что этой ночью Кала не уснёт. Ей даже приходило в голову выпить что-то из таблеток Алексея. Его давно мучили ночные кошмары, и потому среди выписанных ему препаратов был и сильный нейролептик, действующий как хорошее такое снотворное. Вот и сейчас Воробьева просто отключило — он допоздна сидел с Чопрой, пока перебарывать действие таблеток не стало просто невыносимо. Девушка лежала с ним в кровати, неосознанно поглаживая его по щеке, пока сам мужчина сжимал ее во сне. В другой руке Чопра держала телефон, пялясь в открытую переписку. Последним сообщением так и осталось ее собственное: «сгори в аду». Судорожно выдохнув, она принялась печатать. «Прости меня. Я не должна была говорить тебе всё это. Я не думаю, что у нас получится дружить, как раньше, но я хочу, чтобы ты знал, что мне очень жаль. Я никогда не смогу ненавидеть тебя». Только не после этого дня. Дня, когда Кала прочувствовала слова Луны на себе. Та была права — ты никогда не знаешь, что случится с тобой завтра. Или, что ещё хуже, с человеком, который тебе дорог. Джей проснулся от уведомления. Обычно Бхат всегда выключал на ночь звук на телефоне, но не сегодня. Возможно, он что-то почувствовал, или то была подсказка свыше, но факт оставался фактом — когда Джей открыл глаза и взялся за телефон, то увидел сообщение от Калы. Ее слова… Он ждал и одновременно не ждал их. Можно сказать — надеялся на то, что они прозвучат. Он несколько раз перечитал написанное, а затем поднялся на ноги. Пошел на кухню, налил себе стакан воды. Все то, что написала Кала, горело в его душе пламенем. Все-таки его отец был прав — раньше Джей слишком мало молился. Выпив ещё воды, Бхат вернулся в спальню и снова взялся за телефон. «И ты прости меня, Кала. Я тоже не должен был говорить все то, что сказал. Мне очень тяжело смириться с тем, что происходит, но я постараюсь. Просто пойми меня — иногда мое сердце сгорает, и тогда я сам себя не узнаю». Бхат подождал пару секунд, а потом нажал «отправить». Чопра лежала и в напряжении ждала ответа от друга. В какой-то момент Джей прочитал ее сообщение и молчал. Сердце девушки сжалось, она боялась, что сейчас он снова разозлится на нее. Или просто заблокирует. Но вдруг.. Телефон дзинькнул, и Кала поспешила отключить звук, чтобы не разбудить Лешу. Вчиталась и вымученно улыбнулась — то больше было похоже на гримасу боли. «Я понимаю. Правда, понимаю. Должна была сделать это намного раньше, но уж как вышло. Я бы очень хотелось избавить тебя от этой боли, но боюсь сделать лишь хуже». Она тяжко вздохнула. Где-то в ногах зашевелился Моцарт. Кала набрала ещё одно сообщение. «Сегодня убили Сашу. Смоуг. И я не знаю, что я чувствую по этому поводу. Я поняла лишь то, что просто испугалась. Даже не самого убийства, а того, что с тобой что-то случится, и те наши слова окажутся последними, что мы сказали друг другу». Он лежит на боку и смотрит в экран смартфона. Ощущение покалывания в пальцах и воздушной подушки под ребрами. Джей смотрит на текст, который отсылает ему Чопра, и чувствует себя намного лучше, чем до того. Все это время он пробыл в странном, липком, язвящем беспокойстве, и теперь мог сказать, что лекарство от него найдено. И это лекарство — Кала Чопра. Удивительно, да? Но на самом деле так понятно. «Пока что ты делаешь лучше. Правда. Мне сказать больше нечего». Бхат дожидается ещё одного ее сообщения. Переворачивается на спину. Ему важно то, что Чопра говорит сейчас. Очень важно. На счастье Калы, Джей не из тех, кто может за одну минуту обесценить, едва услышав или увидев дурное слово или дело. Он дает шансы, даже тогда, когда их давать нельзя. Просто нельзя. «То, что случилось с Сашей — бесчеловечно и чудовищно. Мне очень дорого то, что ты подумала обо мне в минуту… В минуту опасности. К сожалению, от смерти никто не застрахован». Иногда достаточно одной крошечной капли, чтобы сломать все. Показать истинное лицо чувств. Даже тогда, когда кажется, что все хорошо — капля чёрной краски способна растечься до размеров пятна. Просто потому, что в других моментах оно проигралось в другой тональности. В той, где ты, ослепленный, не видел и не понимал. Бхат верил в милость богов, и они проявили к нему свою благодарность. «Может быть, мы… Поговорим?». Новости о Саше очень быстро просочились в СМИ. Если речь идет об известной личности, ничего не удастся утаить. Пока общественность не знала, что Кала была свидетельницей, но, уверена девушка, скоро произойдет и это. Чопра посмотрела на спящего Алексея. Улыбнулась самыми уголками губ, невесомо поцеловала его куда-то в уголок брови и аккуратно выползла из его объятий. Моцарт перевернулся на другой бок и громко засопел. Кала прошла на кухню и, прикрыв за собой дверь, нажала на кнопку на чайнике. Она не стала отвечать на последнее сообщение — сразу набрала номер Бхата. Джей был человеком отходчивым. Скорее всего. Или лишь тогда, когда дело касалось Калы. Пара сообщений, и вот он уже готов ее оправдывать, выдумывать то, чего в действительности нет и не было. Она сделала что-то, руководствуясь своей логикой, совершила поступок, в котором нет и не было ничего хорошего, а ты уже придумал для нее мотивации и оправдания. Она поступила так, потому что — любит, жалеет, ревнует. А на деле — потому что хотела получить то, что было нужно ей, и не более. Бхат очень плохо разбирался в женщинах, и ещё хуже — в тех, кого любил. Кала Чопра была для него загадкой. Он начал ее разгадывать и сильно обжегся. Понял, что не так уж он ей и нужен. Но вот сейчас Кала ему написала. Однако только потому, что испугалась за его жизнь. Или скорее — за свою спокойную совесть. И самое страшное, что Бхат понимал это. И принимал. Пусть хоть так, но рядом, чем… И Джей сразу же берет трубку. — Привет, — мягко поздоровалась Чопра. — Я очень рада слышать твой голос. — Я тоже рад слышать твой голос, — так же мягко говорит он. Она вздохнула, посмотрела в окно. Все те же мокрые снежинки. — Знаешь, о Саше… Я ведь была с ней в этот момент. Это определенно наложило на меня какой-то отпечаток, но пока я словно… онемела? Наверное, да. Это подходящее слово. Ты будто стала темнее, Кала. Признай это. — Боги. Я и не знал того, что вы были вместе! Ты в порядке? Все хорошо? Джей так взволновался, что невольно повысил голос и закашлялся. — Прости. — Да-да, все хорошо, — уже второй раз за день Кала убеждала в этом кого-то. — Я сука, да? Раз, кажется, не чувствую ничего по этому поводу. Мне куда важнее… Куда важнее в этот момент было помириться с тобой. Хотя бы попытаться. — Мне кажется, что иногда мы не можем сразу… Постичь весь ужас происходящего. Мы не понимаем, что происходит, потому что наша душа щадит нас. Не сокрушайся об этом, Кала. То не твоя вина. — Мне не хватало ваших духовных речей, господин брахман, — Чопра тепло улыбнулась. — Может, вы меня так и на родину заманите? Да, она сказала «на родину», а не просто «в Индию». — С давних пор об этом мечтаю, — смеётся Бхат. — И когда-нибудь добьюсь своего. Ты же меня знаешь. Эта фраза звучит двусмысленно. И Джей специально говорит это так. — Иногда нас посещают обманчивые мысли и чувства. И вера. Не факт, что это не твой случай. Она заговорила об Индии, она позвонила ему и хочет продолжать общение, она говорит с ним голосом полным ностальгии — о какой любви к какому-то Воробьеву речь? Просто Кала сама ещё не поняла, кто ей действительно важен и нужен. Джей все более уверялся, что это не Алексей. Кала эгоистична и непостоянна. Она не захочет долго терпеть боль любви. И потерять какого-то Воробьева стоило меньше, чем того, кто был с ней с детства. Джей замолкает, потом снова наливает себе воды. В горле пересохло от того, что он так много говорил. — Я сегодня вспоминала, как ты делал мне мое первое портфолио. Помнишь? Те фото до сих пор одни из моих самых любимых. Ещё никому не удавалось так красиво меня снять, как тебе. Да… Это было прекрасно. И он любил эти фотографии, как никакие другие. Они были совершенно особенными для него. — Я помню. И тот день навсегда в моём сердце. Прости, что скажу это, но когда какой-то человек дорог тебе — ты и видишь его не таким, как другие. Безупречным. Такой я видел тебя. И вижу. Чопра слушала Бхата и отчего-то взволнованно теребила занавеску, всматриваясь в начинающуюся метель. Внутри все снова заныло от его слов. — К сожалению, ты видишь меня такой по… понятным причинам. Но ты был прав, когда обругал меня. Я, и правда, очень эгоистична. До ужаса. Всегда думала лишь о себе. Я знаю тебя всю жизнь, но никогда не замечала.. Того, что должна. — Но ведь… Никогда не поздно заметить, ведь так? Мы способны многое изменить, если хотим этого. — Способны. Но ты же понимаешь, что я… Я не могу… Слова застревают у Калы в горле. Она не хочет снова ранить Джея. Она любит Лешу и знает это, но сказать это Бхату вслух было бы жестоко. Только не сейчас. Он и сам должен был это понимать. — Давай сейчас не будем, очень тебя прошу. Поверь, мне так же больно, как и тебе. Я… Ненавижу саму себя за то, что своими же руками разлучила нас. — Бывает такое, что нужно время, чтобы все встало на свои места. Давай больше не будем.. заводиться. Я не хочу снова ругаться с тобой. Я не предлагаю пустить все на самотек, но… Черт. Мне очень плохо, Джей. — Как хочешь. Можем не пускать что-то на самотек, а решать… Но это потом. Мне тоже плохо. Плохо без тебя. Я хочу тебя увидеть. Джей замолкает, ожидая ее ответа. — Когда мы встретимся? Кала стоит на месте и мнется, не зная, что сказать. Признаться честно, она хочет его увидеть. Очень хочет. Но Чопра не поступит так с Лешей. Она бы не скрыла от него встречу, а рассказывать… Нет. У них только все стало хорошо. — Пока не время, — с горечью ответила девушка, даже отчего-то зажмурившись. — Но я не буду говорить тебе «нет». — Но почему? — вырывается у Бхата, который все же хочет настоять на своем. Но потом понимает — давить сейчас будет чревато для него. Поэтому он сжимает зубы. Вдох, выдох, вдох. Радуйся тому, что имеешь, Джей. — Хорошо. Вдруг из глубины квартиры послышался шорох. Кала встревоженно обернулась и поняла, что это — звуки шагов. — Мне нужно идти. Я была рада с тобой поговорить. Люблю тебя, — она так быстро все это протараторила, что сама не поняла, что именно сказала напоследок перед тем, как скинула вызов. — Я тоже тебя люблю, — отвечает Джей уже в пустоту. Ты даже не представляешь насколько. На кухню вошел помятый сонный Алексей. Чопра обернулась к нему и улыбнулась, умиляясь его виду. — И что это тебе не спится? Воробьев сонно моргает. Ему приятно слышать голос Калы, видеть ее, пусть и смазанным взглядом. Он тянется к ней, как ребенок. — Я проснулся, а тебя нет. Он зевает, подходит к Чопре и обнимает ее. — Ты знаешь… Я люблю тебя больше всего на свете, — Воробьев улыбается и пытается сфокусировать на девушке взгляд. — Чего ты не спишь? — Как и я тебя, ага? — ее ладони скользят по его рукам вверх и задерживаются на плечах. — Уснёшь тут. Но знаешь, раз ты проснулся… Кала, действительно, и не заметила признания, высказанного мимолетом и по привычке, когда прощалась с Бхатом. Не представляла, какую слепую надежду могла подарить ему. Ее настроение просто поднялось от самой возможности со временем все исправить. Джей обязательно встретит свою любовь, и потом они все будут гулять друг у друга на свадьбах и вспоминать этот треугольник со смехом. Обязательно. Потому что сама Чопра видит свою судьбу прямо сейчас и прямо напротив себя. Взъерошенную и до ужаса милую. — Раз ты проснулся, то мы могли бы найти оставшимся ночным часам применение получше. Да. Да, сейчас. Да, после такого дня. А чем плох пир во время чумы? Алексей чувствовал себя так странно. Словно ему снился очень тяжелый и сводящий с ума сон, где его буквально силком заставляли проснуться, а потом кто-то вытолкнул его из кровати и заставил пойти сюда. А зачем? Для чего? Это было непонятно. — Какое это интересно? — лукаво интересуется Воробьев, когда ладошки девушки касаются его щек. Он все ещё чувствовал себя сонно и, в то же время, тревожно. И поэтому был рад тому, что предложила Чопра. — Раз ты заводила, то и начинай! — Алексей показывает Кале язык и шустро щипает ее за пятую точку. Ему неприятно и пусто на душе — ещё бы, после таких событий! Поэтому и хочется больше смеха и веселья. — Это что за поведение? — с притворной строгостью спрашивает Кала, сдвинув брови на переносице и даже подбочившись. — Сначала тебя надо щекотать. А потом… А потом он сгребает ее в охапку и целует. Она все же смеется. Нужно дрожать и бояться, да. Нужно оплакивать Сашу. А Чопра вместо этого нашла уже не одну причину для радости. Похоже, она, действительно, та ещё стерва. Не так уж хорошо они со Смоуг общались — просто сплотились на том, что были двумя язвами. Поразительное хладнокровие, Кала. — А, ну я смотрю, у тебя неподходящее настроение, — вскидывает брови девушка. — Я тут не в детские игры собралась играть. У Алексея, возможно, действительно, неподходящее настроение. Ему хочется тискать и целовать Калу — это сначала, а уже потом все остальное. Молодой человек хочет таким образом нежности, которой ему явно мало. Очень мало. А она специально подначивает, смотрит на него с вызовом, и только уголки ее губ слегка приподняты. Теперь одна из ее ладоней соскальзывает с лица Воробьева, спускаясь по шее, груди ниже и ниже. Чопра, не разрывая зрительного контакта, поддевает резинку его боксеров — но это обманный манёвр. В следующую секунду она уже убирает руку. — Что ж, очень жаль, — и делает вид, что собирается уйти. — Ты куда собралась? Он берет Чопру за руку и толкает к кухонной стойке, чтобы затем приподнять и положить животом на гладкую поверхность. С нее живо слетают пижамные шортики. Пальцы молодого человека живо скользят между ног девушки. — Знаю я таких бегуний. Вечно куда-то бегут. Ещё пара медлительных движений, и Воробьев начинает наглаживать Калу, чутко прислушиваясь к ее дыханию. Такой настрой нравится нравится ей уже куда больше. Она вздрагивает, прикрывает глаза, упираясь руками в столешницу. Ей быстро начинает хотеться большего, и вскоре Чопра сама начинает понемногу двигаться, подаваясь навстречу пальцам Алексея. С губ срываются первые стоны — очень тихие, почти мурлычущие звуки. Кала позволяет ему касаться наиболее чувствительных точек, нащупывать любые нужные струны, полностью отдаваясь мужчине. Почему-то вспоминается одно из правил из списка: секс — это смерть. — Продолжай, — просит девушка. Она даже не против недолго побыть в таком обезоруженном состоянии. — Только не торопись. — И не собираюсь. Ему нравится, когда она такая… Нет, не покорная, но смирная. Потому что в этом случае можно заняться ею вплотную. И Воробьев занимается — опираясь одной рукой о столешницу, другой прикасаясь к ее плоти. Сначала кончиками пальцев, потом — входя все глубже и глубже. Ему хотелось, чтобы Кала была довольна. Ему хотелось почувствовать ее полностью. — Вот так, — шепчет Алексей, словно баюкая. — Все, что захочешь. Он входит в нее снова и снова, чувствуя на своих пальцах влагу, а когда мышцы девушки стали ощутимо подрагивать, парень чуть сбавил обороты, заставляя Чопру нетерпеливо ерзать и подаваться ему навстречу. — Хочешь так? Давай тогда сама. Алексей слегка навалится на Калу, давая возможность девушке самой управлять движениями ее страсти. Он практически доводит ее до исступления, заставляет поскуливать и покусывать нижнюю губу. Чопра бы и рада продолжать, но она понимает, что слишком близка к пику, чтобы позволить Воробьеву отделаться от нее так просто. Поэтому Кала, прерывисто выдохнув, сводит ноги вместе и принимается толкаться, чтобы слезть со стола. Он едва ли не возмущается, когда она встает обеими ногами на пол. Развернувшись в кольце мужских рук, она смотрит Алексею в глаза, потемневшие от желания, тяжело дыша. — Нет, давай-ка мы займёмся тобой. Она притягивает его к себе, целует в шею, водит языком по коже и в это же время все же запускает руку в его боксеры. Касается его сначала очень мягко. Очень. Ухмыляется, заметив, как его кожа покрывается мурашками. Лишь теперь она начинает аккуратно поглаживать его. Очень медленно. Дразняще, почти издевальчески. Кала хочет, чтобы Алексей прочувствовал все как можно детальнее. Им некуда торопиться — за окном глубокая ночь. — Хочешь, чтобы я ускорилась — попроси. Она шепчет ему на ухо, чувственно касаясь мочки губами. — Продолжай. Его же шепот становится почти невесомым. Алексей заглядывает в глаза Чопре, которая дразняще наглаживает его, явно ожидая реакции. И она последовала. Воробьев прикрывал глаза, постанывал, силясь сдержаться. Но сдерживаться не хотелось. Хотелось дождаться наслаждения. Хотелось распасться на тысячу осколков. — Прошу тебя. Прошу — продолжай. Кала ухмыляется, радуясь такой искренней реакции. Когда ты любишь человека, то всегда хочешь сделать ему приятно. Но и доля эгоистичного желания тут тоже имеется — хочешь также и того, чтобы он знал, чувствовал именно тебя. Чопра чуть ускоряется, находит своими губами губы Алексея. Очередной стон приглушается поцелуем. Вскоре девушка отступает назад, вновь усаживается на стол, призывно разводя колени в стороны, увлекая за собой и Воробьева. Она больше не может терпеть. — Иди сюда, — шепчет Кала, зарываясь пальцами в его взъерошенные после сна волосы. Сладкая нега сменяется томлением. Воробьев овладевает ею несколько поспешно, но не грубо. Когда он входит в нее, Чопра шумно выдыхает, прогибается в талии, прижимается своей грудью к груди Алексея. Она неторопливо двигается ему навстречу, желая просто раствориться в своем мужчине. Она ведь устала. Реально устала. Не столько от работы, сколько от постоянной нервотрепки. Последние недели напоминали беспрерывные эмоциональные качели, и то, что происходило сейчас между Калой и Алексеем, помогало девушке вновь почувствовать себя живой. Счастливой. С ним. — Ещё, — просит Чопра, подаваясь вперед, навстречу ему, все быстрее. — Надо вообще делать это почаще. Например, после каждого убийства. Кала, как ты можешь быть такой жестокой? Ему очень хочется, чтобы это продолжалось снова и снова. Сейчас он понял, что безумно соскучился. И ему нужно получить то, что он хочет, прямо сейчас. Впрочем, конечно же, он думает о ней. В первую очередь. Поэтому делает все, чтобы ей было хорошо. — Ещё, да? Алексей наклоняется и целует девушку в губы, а затем на мгновение заглядывает в глаза. — Обязательно будем повторять. Воробьев в этом нисколько не сомневается. Движения становятся резче, дыхание — тяжелее. Кала, не выдерживая, укладывается на спину, позволяя Алексею склониться над собой, войти ещё глубже. Девушка уже не сдерживает стонов, продолжая выгибаться. Ей до умопомрачения нравится чувствовать, как его руки беспорядочно шарят по ее телу, сжимая грудь под пижамным топом, задевая пальцами соски. Это заставляет дыхание Калы становиться все более рваным. Все-таки настоящее удовольствие секс приносит именно в том случае, когда ты занимаешься им с тем, кого искренне любишь. Именно тогда ты можешь открыть для себя весь спектр ощущений. Тогда ты можешь не смущаться своих горячих порывов, раскрепоститься и распалиться до предела. То погружаясь, то выныривая из пучины страсти, Алексей ловил себя на мысли, что ему никогда и ни с кем не было так хорошо. По крайней мере — в последнее время точно. Возможно, он уже успел позабыть — что это такое, когда ты, действительно, любишь. По-настоящему. Спустя ещё какое-то время, проведённое практически в забытье из-за волнами накатывающего удовлетворения, тело Чопры содрогается, мышцы сокращаются, и внутри разливается долгожданное тепло. Девушка обмякает, чувствуя, как Алексей доходит до пика следом. Она тут же притягивает его к себе для благодарного поцелуя, не позволяя сразу разорвать их контакт. — Ты.. это… вау, — Кала и сама не понимает, что бормочет ему в губы, безуспешно пытаясь совладать со своим дыханием. Воробьев и сам едва смог продышаться, когда страсть навалилась на него со всей силой. — Давай это… Пошли в кровать. Он потянул ее на себя, а затем ухмыльнулся: — Может, даже продолжим.