Маленькое сердце

Летняя ночь дышит пряными травами и прохладой. Возле горящих фонарей вьется мошкара. Кагами и Данзо молча идут по притихшим улицам Конохи. Неторопливо проходят квартал Учиха и сворачивают к реке. Шимуре надо подумать, оценить события слишком долгого и насыщенного дня. Выстроить схемы и вписать в них новые условия. Ночные блуждания, как нельзя лучше подходят для этого. Река черным зеркалом ловит отражение звёзд, неспешно неся мимо свои глубокие воды. — Где ты там персики с яблоками унюхал? — глядя на тёмную воду, спрашивает Кагами, когда Данзо, погруженный в свои мысли, останавливается на мосту. — Абрикосы, — машинально поправляет Данзо. — Просто нужна привычка. — И где ты этому научился? — Семья Шимура, скажем так, держит под собой некую чайную компанию. — Торговля недостойна воина, — чуть заметно кривит губы Учиха, выражая своё отношение к подобным занятиям военного клана. — Какими бы сильными бойцами вы не были, нельзя складывать все яйца в одну корзину, — усмехается в ответ Данзо. — Всегда нужны альтернативные источники дохода. Чай хороший бизнес. И как, видишь, он открывает многие двери. С этим Кагами уже не спорит. В тихое журчание воды вплетается песнь лягушек. Пора идти домой. Вряд ли следующий день будет легче этого. Данзо скашивает глаза на Учиху, размышляя стоит ли делится с ним выводами. Кагами стоит облокотившись на перила гипнотизируя воду. — Зато я теперь понял, почему Мадара свалил, — закидывает крючок Шимура. — И почему же? — Кагами переводит на него удивленный взгляд. — Тебе честно или так, чтобы не обидеть? — Давай честно, — фыркает Учиха, криво усмехнувшись. — Вся власть в клане Учиха принадлежит и всегда принадлежала Тоджиро. Пока шла война — это ещё не так заметно было. А, как наступил мир, Мадара понял, что его используют, как марионетку и взбрыкнул. И остался один, — рассуждает Данзо. — А вот почему, с его то гонором, он просто ушёл, вопрос интересный. Насколько я себе представлю, он должен был просто и незамысловато снести старику башку. Но не захотел... или не смог. В общем, Мадара свалил, а к Сенджу в тот же вечер улетел сокол. Первый похватал оружие и кинулся в догонку. Чем дело закончилось знаешь. А вот о том, что было в том письме, не знает никто. В итоге Мадара мертв, а Тоджиро новый глава клана. Кагами молчит, кусая губы. Данзо задумчиво смотрит в даль и продолжает: — Но знаешь, что меня в этой истории больше всего напрягает? Какой силой надо обладать или как крепко держать чужую глотку, чтобы боец равный по силе Богу Шиноби, просто оставил тебе всё и ушёл. Ответить Кагами не успевает. На другом берегу в свете фонарей мелькает знакомая фигура. Хирузен машет рукой и спешит к ним. — Ну, как всё прошло? Что сказал Тоджиро? — сходу засыпает вопросами обезьяна. Глаза блестят даже в темноте, движения рваные-суетные, Третий явно взбудоражен. — Он будет нас поддерживать, — отвечает Данзо. — Он этого не говорил! — возмущается Кагами. — С чего ты взял? — Тоджиро ваш из тех, кто не лезет на свет, — принимается объяснять Данзо, заодно вводя в курс дела новоиспеченного Третьего. — Мы сегодня продемонстрировали своё уважение и то, что у нас есть мозги. И что мы будем работать на результат — ему этого достаточно. А, если мы облажаемся, он скажет — вот посмотрите к чему привела воля Второго. И будет не при делах. Максимум выгоды и минимум рисков. А что у Сенджу? — У Сенджу все плохо. Ичиро власть в голову ударила, — с протяжным звуком разочарования, Сарутоби махнул рукой. — Он с Мито-химэ поругался. — Да откуды ты всё это взял, Данзо, — не унимается Кагами. — Мы же там чаи гоняли и какие-то волны обсуждали. — Какие волны? — настораживается Хирузен. — Забей, — отмахивается от обезьяны Данзо. — Обычный старпёрский трёп из серии: взмахнула бабочка крылом — лепесток упал. — А ну, да, языком то ты у нас на эту тему всегда был трепать горазд. А что за чай? — Шен пуэр страое дерево седьмого года. — Бля, лучше бы я с вами пошел! — почесывая подбородок, кривится Хирузен. — Тебя не приглашали, — не удерживается от шпильки Данзо. — То есть ты всё понял, о чем Тоджиро-сама говорил? — обиженно начинает сопеть Кагами. — Нет, — успокаивает его Шимура. — Но это мне не мешает делать умную морду. Иногда прокатывает. — Понимаешь, Кагами-кун, не важно, о чём они говорили, главное было как, — встревает с объяснениями Хирузен, сжалившись над затупившим товарищем. — С таким же успехом можно было обсуждать, как собаки ебутся, и это бы ничего не поменяло. Мы как-то с Первым два часа к ряду болтали о рыбках кои в пруду Мито-химэ. Данзо, помнишь? Бросив мрачный взгляд на обезьяну, Данзо молчит в ответ. — Да, — тянет Третий облокачиваясь на перила. — Мне вот тоже показалось, что твои ответы ему не зашли. — И что же ты такого ответил? — интересуется Кагами у Данзо. — Что кои по сути такая же рыба, как и все остальные, и, при желании или необходимости, её тоже можно зажарить и сожрать, — вместо наступившего Данзо, отвечает Сарутоби. — Ну, по факту то — да! — не понимает сути проблемы Учиха. — По факту да, — вздыхает Хирузен. — А теперь представь, что пруд — это Коноха, а карпы кои — это нинздя, или например дети. И весь разговор сразу играет совсем иными красками. Кагами вопросительно смотрит на Хирузена, и тот понятливо отвечает на невысказанный вопрос: — А я сказал, что кои красивые и, если их сожрать, то Мито-химэ очень расстроится. Это ее рыбки. — Подхалим! — огрызается Шимура. Хирузен смеется и хлопает его по плечу: — Ну, раз всё обсудили, тогда, мужики, по койкам и спать! Завтра жду в вас в штабе в восемь. Будем рулить. Попрощавшись, обезьяна сладко тянется и одним прыжком перескакивает на другой берег, спеша домой. Данзо некоторое время смотрит ему вслед. Кагами стоит рядом. — Зайдёшь? — невзначай бросает Данзо. — Поздно уже, — передёргивает плечами, Кагами и развернувшись тоже уходит. Дома Данзо стелит футон и наконец позволяет, раскинув ноги и руки, себе расслабится. Думать не хочется, хочется послать всех и проспать пару дней, чтобы никто не доставал его своими проблемами.

***

Следующая неделя проходит в каком-то непрекращающемся аврале. Кохару оказывается права, насчет бухгалтерских книг. И начинаются пускай и аккуратные, но нудные разборки кто — куда спустил деньги. Оказалось, всему виной не злонамеренная диверсия, а распиздяйство Инудзука. Поговорили, утрясли миром, под честное слово больше не проёбываться так по крупному. Отчеты, доклады сыплются, как из рога Изобилия. Сарутоби дергают то туда, то сюда, а жаловаться он приходит к Данзо и они ломают голову, как вырулить из очередной жопы. Неожиданная помощь приходит в лице Тоджиро. Старик ненавязчиво и мягко подсказывает тонкие моменты, обращает внимание на нюансы. Самое тяжёлое — это военные советы. Ичиро умудряется достать даже Хьюга. Сенджу бесоёбит так, что выдержанный, как арктический лёд, Хизэши советует ему завести любовницу. Затянувшаяся война истощила ресурсы деревни, а этого всё тянет на подвиги. Данзо уже при одном его виде начинает закипать, как чайник. И тут опять рядом оказывается лидер Учиха. — Дай ему время, — мягко просит старик, следя, как Шимура меряет шагами выделенный ему кабинет, и почти нежно добавляет. — Дураки всегда умирают первыми. Шимура останавливается и смотрит на старика долгим внимательным взглядом. — Тот, кто смотрит только вперёд, быстро находит нож в своей спине, — расправляя складочки кимоно, развивает свою мысль Тоджиро. — Править одной лишь силой нельзя. Сенджу быстро устанут от такого лидера. Наберись терпения. Они пьют чай, и Тоджиро хвастается новой чайной статуэткой — крохотная обезьянка ловящая рыбу. — Нравится? — почти наивно интересуется старик. — На нашего Третьего похожа, — подумав отвечает Данзо. Тоджиро смеется. — Пожалуй, что-то такое есть, — соглашается старик. — Бери! Я заметил, у тебя нет чайного духа. А эта обезьянка такая забавная. Ей будет хорошо с тобой. — Ловить рыбу в мутной воде, — поднимая подарок на уровень глаз, медленно тянет Данзо. — Полезный навык, не правда ли? Попрощавшись, Учиха уходит, а Данзо возвращается к делам, которых не становится меньше. Последнее время ему, кажется, что он живет в штабе, осталось только футон притащить, чтобы не тратить драгоценные минуты на дорогу до дома и обратно. Недели через две Данзо просыпается от легко даже не стука, скорее посрёбывания в дверь. Поправив распахнувшееся от сна ситаги, Данзо бредёт узнать, кого там принесла нелегкая в ночи. В коридоре на корточках и привалившись спиной к стене, возле его двери сидит Кагами, низко склонив голову. — Заходи, — смиряясь со своей судьбой, кивает Данзо, и всё же отчетливо понимая, что сейчас ему, даже думать не хочется, что опять там у Учихи за закус мозга случился. Но и отмахнутся от чужих демонов тоже не получится. Кагами разувается и молча проходит в комнату. Привалившись плечом к косяку, Данзо ждёт, когда гость созреет вывалить на него очередную проблему. Но тот постояв немного, начинает раздеваться. Данзо косит взглядом на будильник на столе. Два часа ночи, ему вставать в шесть. Кагами раздевается, аккуратно складывая оружие и вещи двумя стопками на пол. Последним снимает хитайатэ и кладет поверх стопки одежды. А затем просто ложится на футон, носом к стенке, и натягивает одеяло чуть ли не до самой макушки. Картина маслом, понимай, как хочешь, Данзо чувствует, как у него начинает глаз дёргаться. Не удержавшись Данзо легонько стукается головой о косяк и решает, что ну на хер, он не готов тратить драгоценные часы сна на разборки учиховской головоломки. И просто идёт и ложится рядом, отвоевывая свой кусок одеяла. А потом и вовсе подгребая Каками к себе и, обняв того со спины, засыпает. Мерзкий дребезжащий звон, настырно лезет в уши, пытаясь прогнать сон. Но Данзо так тепло и уютно, что двигаться не хочется. Рядом что-то такое мягкое, податливое, что не удержавшись Данзо зарывается носом в чужую макушку, вдыхая запах незнакомого шампуня. Ему так хорошо, что просто не хочется открывать глаза. Он притирается щекой к чужому плечу. Надо бы встать, вытряхнуть Учиху из своей постели и выяснить, что это был за ночной экспромт. Но так лень! Данзо откидывается на спину и блаженно тянется, пытаясь урвать еще несколько мгновений утренней неги. Он действительно устал, как никогда, за последний месяц. — Я не могу спать один, — разбивает утреннюю тишину тихий голос Кагами. — Кошмары или бессонница… или все сразу. Извини. — Ну, приходи сюда, — великодушно разрешает Данзо. — Только не в два часа ночи. Пораньше. — Спасибо, — это уже на грани слышимости. Надо вставать. Данзо ждет душ, тренировка и штаб. От последнего пункта ощутимо уже тошнит. Как же всё было просто, пока он был обычным джоунином. Есть приказ — иди делай. Данзо переворачивается на бок, наваливаясь на чужую спину, и притирается к ней щекой. Бодает лбом, втягиваясь в какую-то бессмысленную, но такую необходимую ему сейчас возню. Кагами некоторое время лежит неподвижно, а потом все-таки поворачивается, получая в челюсть тычок макушкой Данзо. Словно огромный настырный кот он ластится к лежащему рядом напарнику. И удивленная мина Кагами бесконечно забавляет Данзо. — Что с тобой? — настороженно отодвигаясь, уточняет Кагами. — Ты сам на себя не похож. — Я устал, — признается Данзо. — Устал думать, решать, терпеть идиотов, просчитывать последствия. Слушать нытье обезьяны. Он меня достал! Неожиданно приятно от факта, что с кем-то можно поделится наболевшим. И Данзо воодушевленно продолжает, передразнивая обезьяну: — Он видите ли целый хокаге, а Кохару-чан не хочет идти с ним на свидание. Как будто у нас других проблем нет. Инудзука — собака блохастая, опять провафлил закупку оружия. В итоге партию сюрикенов и кунаев перехватили ребята из Ива. Правда, до Камня оно все равно не доехало, по дороге его спёрли шиноби из Кумо. Мы друг другу глотки рвём каждый день, а закупаемся в одних и тех же магазинах. Это уму непостижимо! Учиха явно не понимает, как ему реагировать на подобные откровения. И, наконец, решившись, робко гладит Данзо по голове. — Тебе надо правильно распределить время, — осторожно отвечает Кагами. — Как-то переключаться. — Меня всю жизнь учили убивать, а чем я занимаюсь? Пытаюсь уговорить жадного урода не повышать цены на рис хотя бы ещё пол года. Кохару, после первой же встречи, предложила его просто прирезать и я с ней согласен, сил уже нет, но надо договариватся. На фронте полный бардак. Сенджу лезут в каждую задницу и дохнут там, как идиоты. Хьюги наоборот сидят на жопе ровно и их вообще никуда не сдвинешь, даже когда надо. Рука Кагами перебирается на загривок и невесомо скользит по спине. Данзо окончательно подгребает под себя Учиху, наваливаясь сверху. Ответные движения Кагами скованные, ему явно сложно прикасаться к Данзо в ответ. И все же он аккуратно кладет руки на плечи Данзо, выворачивает голову подставляя шею под губы. Шимура перехватывает одной рукой его под челюсть, еще больше выворачивая голову Кагами, и вылизывает шею, ключицы. Опускается ниже, вбирая в рот горошинку соска и прикусывает. — Погоди, — морщится Учиха, но не вырывается. — Я… так не могу. — Тогда закрой глаза, — усмехается Данзо, просовывая вторую руку под поясницу Кагами, и прикусывает сильнее. Тело в его руках расслабляется. Наконец Кагами отпускает себя, принимая ласки Данзо. Но сегодня этого Данзо мало. — Раздень меня, — проскальзывая всем телом по Кагами вверх, Шимура добирается до уха. И отстраняется, садясь на колени между разведённых ног Кагами. Ждет, пока Учиха сообразит, что от него хотят. Тот тоже садится и, наконец, тянет вперёд руку, отслеживая пальцами линию воротника ситаги, спускается к завязкам. Данзо ждёт, рассматривая сосредоточенное лицо Кагами, пока тот на ощупь распутывает узелок. Черные щёточки ресниц дрожат, а щёки заливает румянец. И всё же Кагами кладет ладони Данзо на грудь, мягким движением раздвигая полы ситаги. Оглаживает плечи, заставляя одежду соскользнуть на локти. Помогает, вытащить руки из рукавов. А потом подается вперёд, утыкаясь губами в ключицу Данзо, невесомо скользит по коже, отыскивая языком яремную впадинку. Затем отодвигается, давая себе больше простора, и начинает медленный спуск вниз. Касания Кагами кажутся Данзо слишком легкими, почти не ощутимыми, но сам факт такого события заводит куда сильнее. Остановившись напротив сердца, Кагами прикладывает ухо к груди Данзо и, некоторое время, просто слушает чужое сердцебиение, затем целует, легонько лизнув, и вновь продолжает путь вниз. Данзо чувствует, как подрагивают его губы, в области живота это почти щекотно. Приподнимаясь на коленях, Данзо дает возможность Кагами снять с него белье, чувствуя как телу разбегается трепетная волна предвкушения, заставляя задерживать дыхание, облизывая в миг перешохшие губы. Поджав под себя ноги, Кагами медленно ластится щекой о пах Данзо, обжигая чувствительную кожу дыханием, прежде чем открыть рот. Теперь уже Данзо прикрывает глаза, кладя руку на затылок Кагами и мягко направляя его. Вот минет у Кагами получается в этот раз лучше, хотя слишком осторожно на вкус Шимуры. Но он не торопит, сам тянется к нижнему ящику стола, где лежит запасная аптечка. Похоже придется внести в неё изменения — хорошие лечебные мази нынче дорогое удовольствие. Найдя нужную баночку, Данзо пристаевает её возле футона. Подхватив Кагами под челюсть, тянет его вверх, а сам вновь садится в сейдза. Учиха послушно выпрямляется, позволяя затащить себя к Данзо на колени. Широко разводит ноги, чтобы прижаться к Данзо плотнее. И Шимура обнимает его, прижимая ещё сильнее, чувствуя, как в живот жестко упирается не только его, но ещё и чужой вздыбленный член. Он гладит спину Кагами, целует плечи, шею, везде куда дотягивается. И Кагами потихоньку начинает отвечать, то запуская пальцы в жесткие волосы Данзо, то опуская руки на его шею и плечи, проходясь по коже самыми кончиками пальцев. Руки Данзо отслеживают линию спины, чувствуя, как Кагами прогибается под лаской. А потом аккуратно раздвигают ягодицы, проходясь плотным движением между. Кагами стонет, утыкаясь ему в плечо лбом и поднимает зад. Данзо растягивает, ласкает и, в какой-то момент, ловит движение Кагами, тот трётся об него, сам насаживаясь на пальцы. А потом и вовсе подымается, ускользая из рук Данзо, и сам опускается на член Данзо, помогая себе рукой. Все что остаётся Данзо застыть, поддерживая Кагами под бедра, пока тот двигается на нём. Он то замедляется, то ускоряется. Меняет угол. Откидывается назад, упираясь плечами в футон. Руки Кагами беспорядочно скользят по собственному телу. То проходясь по груди, прихватывая за соски, то забираются приоткрытый рот. И наконец опускаются на член. Данзо смотрит на удивительную в своей гармоничности картину: Учиха дрочит себе и одновременно насаживается на его член. И всё же что-то не то. Медленный, тягучий, словно патока, секс, постепенно убивает настрой, превращаясь какую-то тупую механику. Ровно до того момента, как Кагами не стискивает челюсти и не выталкивает языком на подбородок слюну, смешанную с кровью из прокушенной щеки. Руки Данзо стискивают бёдра Учихи, фиксируя на столько жестко, что потом будут синяки. В ответ Кагами протяжно стонет, выгибаясь дугой и широко раскрыв рот. Бедра Данзо приходят в движения, вбиваясь в тело Кагами жесткими глубокими толчками. Учиха явно не знает куда девать руки, и потом просто заводит их за голову, сцепив в замок. Вот теперь всё становится, как надо, и Кагами вскрикивает на каждое его движение. — Руку вниз и дрочи, — требует Данзо. — Хочу видеть, как ты кончишь подо мной. Кагами опускает одну руку и вновь принимается двигать кистью, но то и дело сбивается. Сила напора Данзо такова, что Кагами на каждый толчок проезжается спиной по футону. Не помогает даже то, что Учиха пытается второй рукой упереться в футон над головой. — Не вижу, — взрыкивает Данзо, поддавая бедрами с такой силой, что Учиху едва не подбрасывает вверх. Из-под ресниц Кагами катятся слезы, и он снова хватается за член, сдавливая его в кулак. Стоны сливаются в один глухой вой, прорывающийся сквозь стиснутые зубы. В какой-то момент Кагами резко подается вперед, хватаясь за шею Данзо, пачкая его живот. И Шимура в ответ ловит чужие губы с соленым привкусом крови, выстанывая в рот Кагами свой оргазм. Кагами уже привычно потряхивает. Он утыкается лбом в плечо Данзо, прижимаясь всем телом и крепко обнимая за плечи. Данзо обнимает в ответ, после секса его опять тянет на какие-то слюнявые нежности. Спокойная, сытая нега расползается по телу и в душе вяло копошатся странные и непонятные даже не чувста, смутные ощушения, которым в привычной жизни Шимуры нет определения. Данзо лень разбиратся в них, думать, анализировать — слишком хорошо всё. Он просто откидывается на спину, утягивая за собой Кагами. И они лежат крепко сцепившись друг с другом, пережидая накатившую слабость. — Так, — спохватывается Данзо. — У меня же сейчас совет. Но Кагами не спешит его отпускать. Данзо пытается его спихнуть с себя, но тот лишь сильнее вцепляется. А потом и вовсе одним махом усаживается Данзо на живот. Упераясь руками в грудь Данзо, придавливает весом и не даёт встать, но глаза отчего-то отводит. Шимура замирает в ожидании. — Слушай, — после довольно долгой паузы, аккуратный заход Кагами настораживает. — Я могу как-то помочь? Данзо некоторое время обдумывает слова Учихи, пока его руки расслабленно скользят по слишком напряжённым бедрам. — Только без крови, — добавляет Учиха и поясняет. — Надо чем-то мозги занять. — Да, — принимает решение Шимура. — Надо приглядеть за Инудзукой. Так вроде нормальный мужик. Но стоит выйти за пределы деревни всё. Как кобеля с цепи спустили. Не, когда он до дела доходит, там всё нормально, вцепляется мертвой хваткой в партнёров. Но пока он дойдет, ни одной юбки, ни одного столба не пропустит: либо выебет либо обоссыт. Так вот, надо проследить, чтобы он с маршрута не сбивался и на деловые встречи вовремя приходил. И потом, попробуй контакты на себя аккуратно перетянуть. — Хорошо. В тот же вечер Данзо покупает хорошие плотные шторы на подкладке. Конечно, от бьякугана или шарингана они не защитят, но Шимура здраво рассуждает, что кому надо — тот найдет способ подглядеть. Но облегчать другим задачу, он не собирается. Аккуратно отпоров подкладку Данзо вшивает внутрь сигнальные печати, а потом подумав и добавляет еще пару взрывных. Повесив шторы, Шимура делает пару шагов назад любуясь своей работой. Защита, конечно, так себе, но если кто-то особо наглый сунется — будет небольшой сюрприз. Только надо Кагами предупредить, чтобы всегда пользовался дверью.