覆水难收 |Верни меня домой

Хлопковые шторы хоть и плотно закрывали окно всё же пропускали первые лучики солнца, маленькими струйками просачиваясь в окутанную темнотой комнату. Когда-то эту небольшую квартиру можно было считать воплощением дизайнерского искусства. Несмотря на свои небольшие габариты её смело можно было назвать просторной, но при этом довольно уютной. Когда-то. Сейчас же она больше походила на всеми забытое место, которое Сяо Чжань больше никогда бы не осмелился назвать домом. Каждый раз, когда он был вынужден оставаться здесь ему становилось невыносимо тяжело. Вся эта, когда-то любимая, обстановка давила на него. Становилось трудно дышать, а сон всегда был беспокойным. С того проклятого дня прошло уже несколько лет, и за всё это время он оставался здесь всего пару раз. Первый — когда было нужно собрать оставшиеся вещи, и второй — когда отменили рейс из Пекина в Чунцин, а номер в отеле снять так и не удалось. Возможно, ему следовало всё отпустить и забыть. Ведь не мало воды утекло. Но как бы отчаянно он не пытался некоторые моменты въедаются под кожу. Их ничем не вывести. И каждый раз переступая порог перед глазами всплывала картинка того, как он выставил за него юношу. Нельзя было точно сказать, что он чувствует, но это что-то однозначно было не из приятного. Он ненавидел это место всем сердцем, но продать квартиру так и не решился. Она располагалась в весьма хорошем районе. Имела удачную планировку. Продай её он вряд ли смог бы найти более выгодный вариант. Именно так мужчина себя убеждал, старясь не думать о том, что эти четыре стены ему по-своему дороги, хоть порой и причиняют несоизмеримую боль. И сейчас третий раз, когда он был вынужден остаться здесь. Мучительно долгий раз. Наверное, впервые за долгое время перестал лить дождь. Проникающий свет раздражал. Слегка поморщившись, мужчина потирает глаза, в попытке привести себя в чувства после бредового сна, который не прибавил и толики бодрости. Часы показывали ровно «6:58», будильник намеривался вот-вот раздаться отвратительной трелью. Не то чтобы Сяо Чжаню нужно было куда-то идти, он просто надеялся, что сможет встать утром и попробовать изменить свою рутину. Как и большинство людей, строящих планы ночью по революции собственной жизни, он думал о том, что сделает завтра, когда проснётся. Думал над тем, что многое нужно поменять в своей жизни. Нет. Не думал. Он знал это, но порой просто знать бывает недостаточно. Вот только стоило будильнику противно запищать как вся его мотивация резко оборвалась. — На кой черт мне всё это сдалось, — ворчал он, выключая орущий будильник. Спрятавшись в одеяле, мужчина надеялся еще хоть немного поспать, ведь вряд ли продолжив спать по три-четыре часа в день он долго продержится.

Надеждам свойственно не оправдываться.

Проворочавшись в смятой постели около получаса, ему так и не удалось уснуть. В комнате был жуткий бардак: по всюду разбросана одежда; местами коробки из-под доставки еды, которую мужчина не брезговал есть прямо в кровати; пепельница, из которой уже высыпались окурки; возле кровати можно было обнаружить пару пустых бутылок из-под алкоголя. Запах тоже стоял жуткий: примесь табака, спирта и полу протухшей еды. Но ему было всё равно. Лениво приподнявшись с постели, он уселся на край кровати и потянулся за сигаретой. На пачке красовалось знаменитое «ShuangXi», что означало «двойное счастье». Какая ирония. Возможно, именно таким образом он старался не дать забыть себе каким на вкус бывает то самое счастье. Несмотря на свою крепость, по вкусу они были довольно мягкими. Ловко вытащив сигарету, он поднес её к губам и закурил. Тлели они действительно медленно. Мужчина находил в этом какое-то очарование сравнивая свою жизнь с сигаретой. Медленно, но верное истлевшая. Незаметно для себя он докуривал уже вторую. Удивительно, а ведь раньше он не переносил даже легкого запаха табачного дыма. Встав с кровати, мужчина немного закашлялся, вся комната была заполнена белыми клубками. «Нужно проветрить», — подумал он, а то вдруг кто-то решит, что начался пожар. Лениво прошагав к окну Сяо Чжань мгновенье помедлил, а затем распахнул плотные занавески. Яркий солнечный свет ослепил его. Сколько дней он уже не выходил на улицу? Дней пять, не меньше. После приезда сюда, первые пару дней он еще кое-как заставлял себя выходить на улицу. Закупить продукты и прочую бытовую мелочевку. А после он что-то искал по квартире и наткнулся на то, чего не хотел бы видеть. Стопка писем. Написанных от руки, тем самым человеком, которого он так отчаянно пытался забыть. И он забыл. Но порой забыть мало. Поморщившись в попытке открыть глаза, парень легким движением приоткрыл окно и резко отвернулся от него. Теперь солнечный свет полностью заполнял комнату, следы дыма еще не до конца рассеялись. «Хаос», — первое что пришло на ум Сяо Чжаню. — М-да, — глубоко вдохнул и тут же закашлялся. Слегка пошатываясь, мужчина направился в ванную. Её он, к слову, тоже давно не принимал. Просто не находил в себе сил. Всего за какую-то неделю он опять погрузился в состояние двухлетней давности. На столько сильно давили на него эти стены. И сопутствующие переезду происшествия. Жизнь неумолимо скатывалась в глубочайшую бездну, словно не давая и шанса оправиться, не говоря уже о том чтобы взять под контроль. «Но ведь так не может продолжаться Чжань-Чжань», — в его голове всплыли слова матери, которая как никто другой беспокоилась о своём ребенке. — Что я делаю не так? — задался вопросом парень, уставившись в своё отражение в зеркале. Серое, островатое лицо с огромными мешками под глазами и потухшим взглядом. Спутанные сальные волосы. Да и в весе за последнюю неделю он явно поубавил. Костяшки не здраво выпирали. На ребрах виднелись ссадины. Некоторые уже давно зажившие, напоминанием о которых служили мелкие шрамы, а не которые свежие. Легкие царапины покрывали круглые ожоги, оставленные от сигарет. «Не поступай так с собой, сынок». Мать Сяо Чжаня всегда старалась поддерживать сына, какое бы решение тот ни принимал. Никогда не давила и была рядом, когда тот в этом нуждался. Давая полную свободу еще с юношеских лет всё, о чем она просила «беречь себя» и «не бояться говорить, когда плохо». Обычно люди вспоминают о близких, когда в жизни наступает черная полоса и им нужно излить душу, попросить о помощи. Но Сяо Чжань был не из таких людей. Мужчина уверенно делился радостью с другими, одаряя своей лучезарной улыбкой, помогал делом или советом. Делал всё чтобы те, кто окружал его были счастливы. Но никогда не открывал своей души. Привычней было переживать всё самому. И не потому, что не было тех, с кем он мог поделиться, а потому что не хотел обременять своими заботами других. Единственный раз, когда он позволил себе доверять не привел ни к чему хорошему, лишь подтвердив его позицию «держать всё в себе». «Это пустяк», — всегда думал он, продолжая закапывать глубоко внутри всё то, с чем так и не смог справиться. Вернее сказать, ему казалось, что он справился. Полтора года назад, когда он ночевал у матери. По невнимательности она зашла к нему в комнату без стука. Мужчина стоял без футболки, в одних спортивных штанах. Тогда она и узнала о привычке сына причинять себе вред. И если с тем, что тот начал курить она свыклась, не маленький ведь уже, чтоб отчитывать, то увиденное в тот вечер повергло её в полный шок. — Извини, — она старалась не задерживать взгляд на месте ожогов, — я зайду позже, — в спешке женщина покинула комнату. Естественно, Сяо Чжань был не дурак и понял, что она всё увидела. Но первым не осмеливался поднимать эту тему, да и не считал нужным в надежде что и она не станет этого делать. Но на следующий день за ужином мать не смогла сдержать себя: — Чжань-Чжань, — произнесла она мягко с нежностью взглянув на сына, — ты прости, но мне нужно с тобой кое-о-чем поговорить. — Хорошо мам, — он сразу понял, что разговор явно будет не из приятных. — Я понимаю, — начала она, — ты уже взрослый мужчина, хоть для меня ты всегда будешь маленьким Чжань-Чжанем, и я не имею права лезть в твою жизнь, но может ты всё-таки объяснишь, что происходит с тобой? — она старалась говорить, как можно мягче, но голос всё равно предательски вздрагивал. — Со мной все в порядке, — машинально ответил мужчина. — Сяо Чжань, — она стала серьезной, — ты мой сын, и может я не знаю всего что происходит в твоей жизни, но я определенно могу понять, когда ты врешь. — Я правда не знаю, что тебе сказать. Со мной всё нормально, — выдавил он. В какой-то мере он не обманывал. Несмотря на жуткие прошлые полгода он явно чувствовал себя лучше. Недостаточно, чтобы говорить о произошедшем с улыбкой на лице, как будто это история не из его жизни, но достаточно для того, чтобы продолжать жить. — Мне очень хотелось бы в это верить, — голос дрогнул, глаза наполнились слезами, — но…но, я ведь всё видела, — последние слова дались ей с трудом. Она разрыдалась. — Мам, — Сяо Чжань встал из-за стола и подошел к женщине приобнимая за плечи, — мам, не плачь, пожалуйста. Всё в порядке, правда. Я в порядке, — он обнял ее сильнее. — Пообещай, — она уткнулась лицом ему в плече, — пообещай, что больше не будешь, — едва ли можно было разобрать её речь из-за слез, но Сяо Чжаню и не нужно было вслушиваться, он и так прекрасно её понимал. — Хорошо, — тихо произнес он. Он не хотел бы давать это обещание, но ему не оставили выбора. — Не поступай так с собой, сынок, — женщина, немного успокоившись отстранилась от Сяо Чжаня, и погладила того по волосам. — Хорошо, мам, — наигранно изобразил улыбку. Он ненавидел это обещание, ведь знал, что рано или поздно нарушит его. Но в тот момент ему так не хотелось видеть слезы матери. И он нарушил его множество раз. Каждый раз виня себя за это, но не в силах остановиться. Это было единственное, что помогало ему чувствовать себя живым. По правую сторону от груди до пупка красовалось не менее десятка ожогов, которые он успел себе нанести за последние пять дней. Когда-то это тело было подтянутым и сексуальным, сейчас же уродливым и слабым. Именно таким себя и чувствовал Сяо Чжань. Наконец-то приняв горячий душ, парень всё же твердо решил, что как минимум прибраться то стоит. Иначе скоро и шага сделать не сможет в этом помещении, что больше походило на свалку. Работы предстояло не мало, но и спешить было некуда. На хрупком энтузиазме парень принялся за дело. Обычно уборка расслабляет и помогает не думать о лишнем, но только не в случае Сяо Чжаня. Пока руки были заняты, мозг совершенно бессовестно продолжал генерировать различные моменты и диалоги, как ему казалось, из прошлой жизни. Именно так он назвал тот период времени, до того, как все поделилось на «до» и «после». Мужчина изо всех сил пытался гнать мысли прочь, стараясь лишний раз не обращать внимания. В особенности избегая тех вещей, которые могли напомнить ему о «до». Когда ты не варишься в этом кипящем котле день и ночь позволяя себе забыть — ты можешь идти дальше. Но забыть не значит, не значит… Иногда что угодно, любая мелочь, может растормошить тот ил что осел в глубинах твоей души. И тогда ты снова почувствуешь эту тяжесть в груди. Да, в этот раз он быстро осядет, но, если продолжить коломутить воду, он не осядет никогда. В этих стенах он не оседал. «Само пройдет», — как всегда думал он. В конце дня мужчина на удивление, чувствовал себя бодрее, чем, когда просто проводил весь день в постели. Тело немного ломило от усталости, но есть хотелось сильнее. Заказав доставку, Сяо Чжань отправился в душ. Второй раз за день! Еду доставили почти сразу, как только он закончил с ванными процедурами. Ужин был не богатым: острая лапша и пару кусочков говядины. «Может, действительно, не все так плохо» — парень в очередной раз блуждал в своих мыслях, из которых его вырвал неожиданный сигнал телефона. Сяо Чжань достал телефон из кармана. Это было сообщение от его двоюродной сестры — Лин Мин. «Привет! Мне нужно кое-о-чем с тобой поговорить. Я заеду завтра в десять, скинь свой адрес». На какое-то мгновенье парень опешил, но тут же принялся набирать нужный адрес, понимая если промедлит еще хоть минуту, то уже вряд ли сделает это. Он примерно догадывался, о чем хочет поговорить его милая сестричка, но не стал уточнять это в сообщениях. Обменявшись еще несколькими сообщениями, они пожелали друг другу доброй ночи и на этом диалог закончился. Сложно было обозначить уровень их отношений. Лин Мин приходилось мужчине не кровной сестрой. Дядя, брат отца, женился на женщине с ребенком. Впервые он познакомился с сестрой, когда ему было лет девять, а ей пять. Это был обычный ужин в кругу семьи и близких родственников. С тех пор они виделись примерно раз в месяц, но всё что позволял возраст — просто играться. Им было велело вместе, но Сяо Чжань никогда не ловил себя на мысли что скучает по забавам с младшей сестричкой. Когда ему исполнилось пятнадцать, дяди не стало. Под конец весны мама Лин Мин привезла её к родителям Сяо Чжаня. Ей больше не к кому было обратиться за помощью. Так на половину осиротевшая малышка Мин осталась на всё лето в Чунцине, пока её мать решала все важные вопросы после смерти супруга. В Чунцине всегда очень жаркое лето, но то выдалось по настоящему адским. Палило так что не продохнуть. Даже кончиком пальца шевелить не было желания. Но Чжань-Чжань изо всех сил старался развлекать маленькую Лин Мин, чтобы та не тосковала по дому и хоть немного отвлеклась от потери. Лин Мин очень быстро надоедали однообразные игрища, и Чжань-гэ приходилось каждый раз придумывать что-то новое. Его всегда удивляло от куда в таком маленьком, хрупком теле столько энергии. К концу лета, перепробовав все развлечения на свете, они стали каждый день играть в различные видеоигры. Что устраивало их обоих. С наступлением осени жара не спала, но в душе немного похолодало. Начался новый учебный год. Лин Мин вернулась домой, а Чжань-гэ впервые почувствовал приобретённую с кем-то связь. Он скучал. С тех пор они виделись крайне редко, примерно пару раз в год. А когда Сяо Чжань поступил в один из престижных университетов Пекина, то и вовсе общение сошло к нескольким поздравительным сообщениям в год. Он не мог сказать, что сейчас их общение сильно изменилось. Они оба повзрослели и шли своими жизненными дорогами, которые крайне редко пересекались. Лин Мин всегда могла обратиться к Сяо Чжаню за помощью, хоть и делала это крайне редко и зачастую её просьбы касались каких-то мелочей. Сейчас помощь понадобилась мужчине, о которой он конечно же сам просить не стал бы. Ей пришлось взять инициативу в свои руки. Несмотря на отсутствие постоянного общения, девушка была тем человеком, который старался поддерживать Чжань-гэ. И ей не нужно было вдаваться в подробности. По правде говоря, они были и не нужны. Девушка просто видела, что дела обстоят плохо и решила не позволить ему утонуть в собственном болоте. Стать той поддержкой, которой он стал для неё, когда ей было одиннадцать. — В десять, так в десять, — парень, уставши плюхнул на кровать и потянулся за сигаретой. Выходить на балкон он не собирался, его и так всё устраивало.

«Может, действительно, не все так плохо».

Дым снова наполнил комнату, а окурок зашипел о тонкую бледную кожу.

«Всё еще плохо».