覆水难收 |Верни меня домой

Блуждая в потёмках по квартире, стараясь ничего не задеть, мужчина словно в пьяном бреду доходит до спальни Ван Ибо. — Ибо, — легонько постучал по деревянной поверхности двери с мыслью что парень уснул. С каждой тишиной на зов внутри словно что-то обрывалось. Постучав ещё несколько раз чуть громче, он решается заглянуть внутрь. «Его нет», — чувство пустоты внутри сменилось тревогой, — «уже так поздно, где он может быть?». Расхаживая из стороны в сторону, не находя себе места мужчина не обратил внимания как устало сел на диван. В голове творилась полная неразбериха. «Нужно позвонить», — судорожно схватив телефон, он впервые включил его за всё это время и принялся раз за разом набирать номер друга, но ничего кроме длинных гудков, оставшихся без ответа, не было. Измотанный тяжёлым днём, он так и задремал на диванчике с телефоном в руках. И проспал бы так до утра, или до следующей жизни, в которой всё могло быть проще, если бы не посторонний шум, прервавший чуткий сон. С трудом открыв глаза, мужчина прислушался, пытаясь определить источник шума. К его сожалению, это был всего лишь ветер, который нагонял тёмные тучи, перекрывающее звёздное небо. «Неужели пойдёт снег», — на мгновение удивился мужчина, — «где же ты…», — но затем его мысли опять заполонил Ван Ибо. Прошло уже несколько часов, но он всё ещё не вернулся. В глубокую ночь всё что оставалось Сяо Чжаню — ждать. С осознанием этого пришло и понимание того, что не мешало бы принять душ, ведь как никак он с дороги. Приведя себя в более-менее человеческий вид, мужчина вернулся в общую комнату и решительно был настроен остаться спать на диване, чтобы не пустить момент, когда друг вернётся домой. Во второй раз сомкнуть глаза было труднее. Лёгкая дремота и освежающий душ перебили всё желание спать. Ближе к утру, ему всё же удалось ненадолго погрузиться в сон, пока его снова не разбудил какой-то грохот. — Бо-ди, — сквозь сон пробормотал мужчина, реагируя на внешний шум, — это ты? — он попытался открыть глаза, но яркий ламповый свет слепил. — Мг, — шуршал Ибо на кухне. — Ты вернулся, — на душе стало немного спокойнее от осознания, что с ним всё в порядке и он дома. — Ты вернулся, — безэмоционально повторил Ибо. — Я звонил тебе, — Сяо Чжань приподнялся посмотреть, что делает Ибо, но сумел разглядеть лишь его спину. — Знаю. Что ты хотел? — Бо-ди, — спросонья мысли путались ещё сильнее. — Сяо Чжань, — резко перебил его юноша, выключая свет на кухне, — я устал и хотел бы пойти отдыхать, — его тон был ледяным от чего у мужчины мороз по коже прошёлся. Таким отстранённым он никогда его не видел, словно сейчас перед ним стоял не его Ибо, а совершенно чужой человек, который отказывался даже взглянуть в его сторону. — Ибо, — окликнул его Сяо Чжань, когда тот проходил мимо, направляясь к себе. — Что? — юноша машинально остановился, но не повернулся. — Мне нужно кое-что тебе сказать, — выпалил мужчина, поднимаясь с дивана. Напряжение между ними только росло и возможно это не лучший момент, но Сяо Чжань больше не мог откладывать этот разговор. — Я устал и хочу пойти отдыхать, — повторил он ранее сказанные слова с таким же холодом. — Где ты был? — внезапно спросил мужчина, не понимая, что именно подтолкнуло его к этому вопросу: беспокойство, мысль о том, что он больше не является частью жизни Ибо, или ревность. — Всё что тебе необходимо знать, — обдумывал парень каждое своё слово, — дай мне неделю, и я больше не буду причинять тебе дискомфорт своим присутствием, — последние слова дались ему крайне тяжело. — Что ты хочешь этим сказать? — машинально выпалил мужчина. — Сяо Чжань, — буркнул тот по привычке, и не намереваясь больше слушать друга скрылся за дверью, как можно громче щёлкнув замком, давая Сяо Чжаню понять, что диалога не будет. — Ван Ибо, — голос Сяо Чжаня был похож на мольбу, на которую так никто и не отозвался. В этот момент внутри Сяо Чжаня что-то сломалось. Конечно, он ожидал подобного, но искренне верил в то, что всё поправимо, что всё было не зря и имело значение не только для него, и вся проделанная работа над принятием себя, принятием чувств — не зря. «Или зря?» — предполагать подобное и понимать, как быть при таком раскладе — совершенно разные вещи, — «Нет. Нет. Нет», — мужчина отказывался принимать это чёртово «нет», — «я поговорю с ним, когда проснётся. Я обязан сказать, что чувствую», — «за» и «против», «да» и «нет» смешались в один клубок, который распутать было не так уж и просто. Он словно ходил по кругу снова и снова возвращаясь в исходную точку. — К черту, — прошептал он, поднимаясь с дивана и направляясь к двери Ибо, — я знаю ты не спишь, — постучал мужчина несколько раз, — и если ты не забыл, у меня есть ключи от каждого замка в этой квартире, но я не хочу так поступать, — постучал он ещё, — Ибо, открой. — Что тебе нужно? — отозвался юноша, не открывая двери, стараясь сохранять спокойствие в своём голосе. — Ты хочешь съехать? — несмотря на последний отчаянный шаг, мужчина всё же не хотел рубить с плеча и пытался плавно подвести к тому, что нужно именно ему. — Так будет лучше, — в голосе Ибо чётко отражалась неуверенность, которую он так старательно пытался скрыть. — Бо-ди, — Сяо Чжань сменил гнев на милость, — тебе вовсе не обязательно это делать. Ты никогда не доставлял мне дискомфорта, несмотря на то что я абсолютно не умею уживаться с чужими людьми. Как бы всё не начиналось, и чтобы не происходило мой дом — твой дом. Это неизменно, и я никогда бы не попросил тебя съехать, если ты…если ты действительно этого хочешь, то мне очень… — Очень что? — едва ли слышно поинтересовался Ибо, когда понял что голос мужчины затих. — Я не хочу тебя терять, — наконец-то признался он. Такой маленький шаг, но сколько сил понадобилось чтобы сделать его. — О чём ты хотел поговорить? — звук щелчка дверного замка раздался одновременно с этими словами, как бы юноша не желал, он не мог сопротивляться. — Бо-ди, — слегка дрожащая рука легла на дверную ручку, лёгкий поворот и Сяо Чжань переступил порог комнаты погружаясь в темноту — свет не горел. Ибо отошёл от двери, всё так же, как и до этого стоял к нему спиной. Конечно, мужчине хотелось видеть лицо Ибо. Пытаться уловить его эмоции, но всё же это лучше, чем мгновение назад. Лёгкий ком подобрался прямо к горлу. Говорить в пустоту было легче. — Посмотри на меня, — мягко произнёс он, подходя ближе к юноше. — Говори, — Ибо не шевелился. — Тот вечер, — сколько бы раз Сяо Чжань мысленно не подбирал нужные слова сейчас они все улетучились, но больше не было времени думать наперёд, необходимо было действовать, ведь такой возможности в будущем может больше и не быть, — прости, — всё что он смог произнести надломленным голосом. — За что ты извиняешься? Это ведь я… — голос предательски дрожал, и он не смог закончить свою фразу, стараясь не выдавать своих эмоций. Вне зависимости на сколько сложно ему было последние недели, и как трудно было решиться сделать первый шаг по итогу испортив всё, он не хотел, чтобы кто-то знал, что это его ранило. — В самую первую нашу встречу я что-то почувствовал, словно лёгкое дуновение летнего вертка, которое обжигает кожу. И с каждым днём это чувство росло, становилось сильнее. Раньше мне не приходилось испытывать подобное. Было сложно понять, что это за чувство, а ещё сложнее принять. И даже когда я осознал, что мои чувства выходят за рамки нашей дружбы, сознаться в этом мне бы никогда не хватило смелости. Всё казалось таким иллюзорным, ненастоящим. И даже когда ты открылся я всё равно не мог поверить в то, что это может быть реальным. Я испугался и не был готов, — никакие красивые слова не заменят искренности, — мне и сейчас страшно, что всё может рассыпаться как карточный домик, — мужчина перевёл дыхание, —тогда я сбежал как последний дурак в надежде, что это поможет мне, но с каждым днём без тебя я лишь всё больше убеждался в том, что… Бо-ди, — с нежностью позвал его парень, кладя руку на дрожащее плечо, — посмотри на меня, пожалуйста, — он аккуратно развернул его и обхватил лицо руками глядя прямо в глаза, — я люблю тебя, — слёзы сами хлынули по лицу, — прости что сделал больно, — он притянул его к себе заключая в объятия. — Чжань-гэ, — прошептал он еле слышно, прижимаясь сильнее к мужчине, — ты такой дурак, — уткнулся он ему в плечо скрывая слезы. — Не плачь, прошу, — Сяо Чжань немного отстранился, не размыкая объятий, чтобы взглянуть на Ибо, — я рядом, — произнёс он вытирая слезы с его с лица. — Ты тоже, — неловко улыбнулся Ибо. — Это слезы счастья, — и облегчения, которое он испытал, когда понял, что больше не нужно носить всю тяжесть в себе. — Думаю, что вначале для меня действительно всё было в шутку, то есть мне нравилось, как мы общаемся, но я не придавал этому значения, до той ночи, когда впервые уснул у тебя, — признался Ибо, чувствуя что ему тоже необходимо выговориться, — не знаю что именно тогда во мне изменилось, но я больше не хотел быть один. Я хотел быть с тобой. Из нас двоих я всегда казался более смелым, но это вовсе не так. Вся смелость исчезла, когда для меня это перестало быть шуткой. Я старался не подавать виду и вести себя как обычно, но играть становилось сложнее, и ты стал вести себя странно. Тогда я сделал то, что сделал. В крохотной надежде что это может быть взаимно, а если нет, то мог что-то придумать, выставить себя дураком сказав, что пошутил. Твоя реакции не была чем-то неожиданным, но утром найдя оставленную записку… — Ибо, — Сяо Чжань не дал ему закончить, приподнимая его подбородок и следом нежно целуя, словно всё то, что было «до» больше не имело значения, — я рядом. Я твой, только твой, — шептал он ему в губы. Ибо не заставил себя долго ждать, и тут же ответил на поцелуй притягивая мужчину ближе к себе, углубляя поцелуй, словно сливаясь в одно целое. Их первый настоящий поцелуй такой трепетный, волнительный, ненасытный перекрывающий доступ кислороду. Нежные пьянящие касания пробуждали самые сокровенные желания. Чувства, которые копились в них долгое время наконец-то могли получить разрядку. Больше не было необходимости сдерживать себя, усмирять все те желания, что копились в них месяцами. Хотелось всего и сразу, быстро и страстно, но из-за банального незнания и неумения получалось всё неуклюже и до смешного нелепо. Вцепившись друг в друга чуть ли не зубами, до крови кусая чужие мягкие губы, между поцелуями умудряясь прошептать какую-нибудь глупость. Ни у того, ни у другого не было опыта в подобной практике, поэтому они, как могли, старались оттянуть миг полного единения, прекрасно понимая, что сегодня не ограничатся одними поцелуями. Слишком долго они это ждали, пусть и не осознавая. Воздух в комнате, казалось, нагрелся до предела, но всё равно холодил обнажённую кожу. Стараясь казаться как можно увереннее, мужчина, ласково проведя руками по гладкой спине Ибо слегка подтолкнул его на кровать. Когда тот плюхнулся на постель, Сяо Чжань слегка сжал узкие бедра и приспустил черные джинсы. Жёсткая джинсовая ткань поддалась не сразу, но все-таки мужчина ловко стянул их вместе с нижним бельём, задев болезненно чувствительный от возбуждения член партнёра. Ибо недовольно поморщился от неприятных ощущений, но мягкие губы мужчины уже обхватили чуть солоноватую головку, исследуя языком маленькую прорезь. — Чжань-гэ, ты… — Тсс, — шептал он — просто расслабься. Сяо Чжань погружал член Ибо в горячий плен своего рта постепенно, сначала лишь головку, боясь, что будет неприятно, но нет, наоборот, чувствовать тяжесть на своём языке и слышать тихие стоны — блаженство, распаляющее сильнее, заставляющее желать большего. Поняв, что для первого минета брать на всю длину не получится, мужчина доходил лишь до половины. Но и этого было достаточно, чтобы белоснежные простыни сминались под длинными пальцами Ибо. Тяжёлое дыхание, стоны, переходящие в хрипы, испарина на висках и прилипшие ко лбу волосы. Было легко потеряться во времени. Прошла пара минут или часов, неизвестно, прежде чем мужчина вернулся к пухлым сладким губам, сплетаясь горячими языками. Накрывая его тело своим. Обжигающие прикосновения словно выжигали на коже какое-то клеймо, заставляя шипеть и глубоко вдыхать горячий воздух, который со стопроцентной вероятностью будет обжигать лёгкие. Томный, медленный поцелуй скрывал за собой нервную дрожь во всём теле и раскрепощал, подкидывая воображению соответствующие картинки. Не зная, куда деть руки, парни ласкали друг друга везде, куда могли дотянуться. Но в один момент Ибо перехватил руку мужчины и, разорвав поцелуй, взял три пальца в рот, смачивая слюной. Обводя языком каждый палец, юноша наслаждался, разглядывая лицо Чжань-гэ, нависшее над ним. Его глаза с расширенными от волнения и возбуждения зрачками, приоткрытый рот, который так и манит просунуть в него язык. Хотелось запомнить каждую чёрточку, пересчитать каждую ресничку. — Я хочу тебя, — хрипло прошептал Сяо Чжань, — хочу тебя всецело. Выпустив пальцы изо рта с характерным причмокиванием, Ибо раздвинув шире ноги, потянулся пальцами мужчины к тугому колечку мышц. — Уверен? — хотел убедиться юноша. —Да, Бо-ди, — простонал мужчина, вздрагивая от влажных пальцев Ибо, которые ласкали его. Ему никогда раньше не приходилось делать что-то подобное, и сам до конца не понимал, что творит, но сейчас всё чего он хотел это Ибо, на всех возможных уровнях: метальных и физических. Слиться с ним в единое целое, стать этим единым целым. Протолкнув один палец, Ибо, кусая губы, внимательно следил за реакцией Сяо Чжаня. Как между его бровей залегла морщинка от того, что он чуть сморщился; как приоткрыл рот, стараясь дышать размеренно; как он двигался ему навстречу. Негласным образом Ибо досталась активная роль и он очень хотел соответствовать. Вложить всю нежность и осторожность в свои действия. Отвлекать лёгкими поцелуями. Губы. Скулы. Шея. За первым пальцем добавился второй, за вторым третий. Было не больно. Лёгкий дискомфорт, но никак не боль. Стоны и вздохи заполнили комнату и были прерваны лишь шелестом обёртки от презерватива. Раскатав тонкий латекс по всей длине, Ибо, устроившись между разведённых ног Сяо Чжаня, посмотрел на парня и, получив утвердительный кивок, медленно вошёл, раздвигая девственные стенки. Сяо Чжань не чувствовал боли, но неприятное распирающее ощущение внутри не давало ему покоя. Он чётко ощущал каждое движение Ибо огненными всполохами, пронизывающими нижнюю часть тела и вздрагивал каждый раз от слишком сильного рывка, стараясь не стонать в голос. Тонкие музыкальные пальцы, с выпирающими косточками фаланг, вцепились в хлопковые простыни, безжалостно сминая податливую ткань. Ибо аккуратно придерживал бедра Сяо Чжаня, пытаясь преодолеть сопротивление горячих стеночек, игнорируя собственные не очень приятные ощущения от сдавливающих его член со всех сторон пульсирующих мышц. Ибо все ещё продолжал входить, плавно двигая тазом, а тонкие спицы наслаждения уже пронизывали позвоночник Сяо Чжаня. По венам текло удовольствие, отзываясь горько-сладким привкусом крови на языке. Сяо Чжань притянул Ибо ближе, стараясь слиться с ним, раствориться. Время остановилось, в мире существовали лишь неровные толчки и отчаянное биение двух сердец. Сминая чужие губы в поцелуе, Ибо двигался медленно, чтобы мужчина мог привыкнуть и расслабиться, но и самому юноше было тяжело сдерживаться. Узость и жар вокруг его члена просто выбивали из реальности, разрывали на мелкие кусочки, без возможности срастись заново. И лишь когда Сяо Чжань стал подаваться бёдрами навстречу, Ибо чуть увеличил темп и закинул ноги брюнета себе на талию, тем самым меняя угол проникновения. Обоим стал понятен смысл фразы «звёздочки перед глазами», когда головка члена прошлась по простате, вырывая у обоих сладких стон. С каждым толчком всё громче, приятней. Глаза в глаза, нервная ухмылка, руки, скользящие по мокрой напряжённой спине. Подушки уже давно съехали с кровати на пол, а простыни смялись. Внизу живота скрутился огромный узел, требующий срочной разрядки. Толчки, срывающиеся с заданного ритма, стали сильнее и хаотичнее, а поцелуи агрессивнее, жёстче, стараясь выплеснуть всё то напряжение, что скопилось. Сяо Чжаню не пришлось к себе прикасаться, чтобы кончить, потому что его стояк, трущийся между их животами, чувствовал себя вполне комфортно. Несколько толчков и оргазм накрыл его с головой, пачкая животы белой тёплой субстанцией. Ибо догнал друга, пряча лицо в изгибе шеи сразу же, как только тот сжался вокруг него. Финальный стон и тяжёлое дыхание — единственное, что разрезало тишину. Перевернувшись на бок, Сяо Чжань лишь улыбнулся и притянул юношу за шею, чтобы ещё раз ощутить вкус его нежных губ. — Люблю тебя Бо-бо, — улыбался мужчина. — Люблю тебя Чжань-Чжань, — поцеловал он его в уголок губ. Какое-то время они просто лежали в объятиях наслаждаясь моментом, наслаждаясь друг другом. Восстанавливая сбитое дыхание, и набираясь сил перед тем, как принять душ и сменить постельное белье.

***

Маленькие лучики солнца вежливо блуждали по комнате играя на бледной коже. «Ещё чуть-чуть», — поморщился Сяо Чжань желая упиться по настоящему счастливым утром, которое уже вовсе и не утро, в объятиях любимого. Мужчина проснулся первым в удивительно потрясающем настроении. Ибо же всегда любил поспать подольше. Нежно проведя по растрёпанным волосам Ибо, Сяо Чжань запечатлев лёгкий поцелуй на его щеке, аккуратно, стараясь не разбудить юношу, встал с кровати. После утренней рутины недолго думая Сяо Чжань решает сходить в продуктовый магазин, с конкретной целью — «Сяомянь». «Это глупо», — смеялся он про себя выбирая необходимые продукты. Ему и раньше нравилось готовить особенно для Ибо, но сегодня мужчине действительно хотелось приготовить ту самую дурацкую лапшу. И вовсе не потому, что недавно обсуждал это с госпожой Сяо, а потому что так подсказывало ему сердце. С улыбкой на лице, которая была способна затмить даже самое раскалённое летнее солнце, витая в облаках, не обращая внимания на болтовню тётушек Сяо Чжань с трепетом сжимая в руках пакет с продуктами, словно это драгоценность с детским нетерпением дожидался лифта. Когда двери лифта наконец-то распахнулись на его этаже он поспешил скрыться в квартире. Оставив пакет на кухне, и убедившись что Ибо всё ещё спит, и у него есть достаточно времени чтобы неспеша подготовить всё как следует, он вернулся к неразложенным продуктам. Как и учила его мама в детстве первым делом необходимо приготовить основную заправку и горячую заправку, и лишь потом отварить пшеничную лапшу. Приучить Ибо к острому вкусу его любимых блюд было не сложно и сейчас нарезая всевозможные пряности Сяо Чжань не скромничал, добавляя специй столько сколько было необходимо. Приятный пряный аромат заполонил пространство. — Доброе утро, Чжань-гэ, — из-за дверного проёма показался юноша. — Ты сегодня рано, — улыбался ему мужчина самой нежной улыбкой на свете. — Без тебя плохо спиться, — Ибо подошёл к мужчине сзади, обвивая его талию руками, — что ты готовишь? — Иди умойся, — развернулся к нему Сяо Чжань, — я как раз заканчивал, — чмокнул он его в нос. Юноша послушно отправился в ванную, а тем временем Сяо Чжань в уже вскипевшую воду опустил лапшу. Когда та была готова вслед за ней пошли листовые овощи. «Не больше минуты», — отсчитывал необходимое время мужчина, снимая с плиты лапшу, — «осталось промыть и можно сервировать», — улыбка не сползала с его лица. — Ты как раз вовремя, — заметил мужчина появление Ибо, — садись, — поставил он на стол готовое блюдо, — надеюсь тебе понравиться. — Выглядит вкусно, — любое блюдо Чжань-гэ было для него словно пища богов. — Это сяомянь, — Сяо Чжань сел напротив Ибо, — моя мама часто готовила её отцу на завтрак, даже когда времени совсем не хватало, потому что знала как сильно она ему нравиться. Когда был совсем маленьким, я не понимал почему для неё это так важно, но немного позже попросил её научить меня готовить её. — Тебе она тоже нравиться? — Я всё ещё был ребёнком, и она отказывалась учить меня ссылаясь на возраст, мол для меня это будет сложно, предлагая научить чему-нибудь другому, но я продолжал наставать на своём, — делился мужчина, — тогда она спросила почему я выбрал именно это блюдо, — Сяо Чжань сделал паузу. — И почему? — внимательно смотрел на него Ибо. — На что я ответил: «Однажды, когда выросту, буду так же, как и ты готовить её для тех, кого люблю». — Чжань-гэ такой романтичный, — смутился юноша, — ты почти никогда не рассказывал о своей семье, — добавил он, цепляя палочками лапшу. — И ты тоже, — последовал его примеру мужчина, кладя в рот небольшой кусочек куриного мяса. —Родители развелись, когда мне было семь, — решил поделиться юноша, — я рос с матерью, но дела складывались, мягко говоря, не очень. Отец всячески избегал своих обязанностей, позже его лишили родительских прав. — Если ты не хочешь, то тебе не обязательно, — перебил его Сяо Чжань, видя как спала улыбка с лица Ибо. — Всё нормально, — ответил он, продолжив, — когда мне исполнилось шестнадцать, мать положили в больницу с бредовым расстройством, которое прогрессировало. Как предполагали врачи образовавшемся на почве постоянного стресса и всего к нему прилагающемуся. Ко всему она выпивать любила. — Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через такое, — Сяо Чжань опустил свои палочки и протянул руку через стол накрывая ею руку юноши. — Оставшееся время до совершеннолетия я провёл в интернате. Её хотели лишить родительских прав, но не стали лишь потому, что я был достаточно взрослый, подающий надежды и они не хотели портить мне жизнь. Сразу после окончания школы и сдачи экзаменов я приехал в Пекин. — Вы сейчас не общаетесь? — Это невозможно, — коротко ответил он, не желая вдаваться в подробности, возвращаясь к поеданию сяомянь, — вкусно. — Рад что тебе понравилось, — улыбнулся мужчина, — и, кажется, я достаточно тебя натренировал чтобы ты вот так просто ел сычуаньские блюда. — Просто раньше не приходилось иметь с ними дело, — его взгляд стал живее то ли от согревающего тепла Сяо Чжаня рядом, то ли от неистово острого бульона, который он отпил. — Если ты не против, я хотел бы задать один вопрос, — осторожно произнёс мужчина. — М? — Почему ты так поздно вернулся? — возможно, не стоило подымать эту тему, но мужчине было слишком любопытно и боязно. — А это…подработка, — неуверенно ответил Ибо. — И что за подработка в такое время? — Чжань-гэ, снимать квартиру одному довольно затратно, и я всеми способами пытался заработать хоть что-то, чего могло бы хватить на первое время, но подробнее я не могу тебе рассказать. — Мне это не нравится, — обычно мужчина никогда не высказывался грубо в сторону действий юноши, но думая о ночных работах, с хорошим доходом, о которых к тому же нельзя говорить волей не волей он вспоминал о своём бывшем друге, который примерно так же скрывал то, чем занимается. Сложить два плюс два не составляло труда, и даже если это не как не связано с бандой Синь Юна, то всё равно ничего хорошего из себя не представляло, — и раз вопрос с жильём прояснили, я не хочу, чтобы ты этим занимался, — высказался Сяо Чжань давая понять Ибо, что прекрасно понимает о каком виде работы идёт речь. — Хорошо, — Ибо кивнул в знак согласия с возлюбленным, — если тебе так будет спокойнее — хорошо. Но взамен ты пообещаешь мне что впредь не будешь сбегать от меня, и если что-то произойдёт мы как взрослые люди поговорим. — Прости, больше такого не повториться. Ты самое ценное что есть в моей жизни, и я не допущу чтобы что-то случилось. — Не извиняйся, мы оба повели себя как полные придурки. К тому же уже всё прояснили, — жизнерадостно улыбнулся Ибо, в подтверждение того что теперь всё в порядке, — или есть что-то что бы ты хотел обсудить? «Например от куда у тебя черт возьми взялся презерватив, которым ты воспользовался», — подумал Сяо Чжань, но озвучивать свои догадки вслух было бы чем-то максимально странным. Хоть Ибо и был младше него на шесть лет, всё же являлся взрослым парнем, но от одной мысли, что он мог спать с кем-то другим желудок связывало в тугой узел, — «это не моё дело», — успокаивал себя Сяо Чжань, понимая что полноценно они с Ибо вместе только с сегодняшней ночи. И если это продолжит его терзать, то он спросит, но позже. — Бо-ди, а что за конверты в прихожей? — невзначай поинтересовался мужчина, вспомнив про странную стопку запечатанных конвертов, на которые он наткнулся по утру. Он не собирался озвучивать этот вопрос, но это первое что выдало подсознание, после того как он понял, что несколько секунд молча пялился в пустую тарелку под лапши думая о том спал ли с кем-то Ибо. — Черт, — выругался Ибо, — тебе нельзя… Скажи что не трогал их, — голос юноши стал взволнованным словно его подловили за чем-то неприличным. — Что нельзя? — Сяо Чжань вопросительно посмотрел на юношу и тот не мог устоять перед его взглядом, — Я не трогал, но если не расскажешь, то мне придётся удовлетворить своё любопытство самостоятельно, — после такой реакции мужчине действительно стало интересно что же в них такого, хоть и до этого они не вызывали никакого интереса. «Наверное, какая-то рассылка или счета», — первое о чём подумал мужчина, увидев их, но ему было настолько всё равно что он даже не удосужился посмотреть, что внутри, — «может они вообще Ибо», — никаких опознавательных знаков на них не наблюдалось. — Чжань-гэ, ты будешь смеяться, — лицо залилось румянцем. — Общею, — показал мужчина три пальца в знак подтверждения своих слов, — не буду. — Это мои, — сознался Ибо опуская взгляд, — я писал их когда ты уехал. Мне нужно было как-то выразить свои чувства, и я писал дурацкие письма. Хотел выбросить, но так и забыл на тумбе в прихожей. — Всё ещё хочешь их выбросить? Или могу их прочитать? — мягко просил Сяо Чжань. — Нет. То есть, — не знал как сказать Ибо, — если хочешь оставь их у себя, но не открывай. Оставь как есть и, если вдруг настанет такой момент, когда ты усомнишься в правильности своего выбора — открой. — Не усомнюсь, — уверенно произнёс Сяо Чжань зная с каким трудом он пришёл к решению и как много для него это значило. Как много для него значил юноша сидящий прямо перед ним, — но хорошо, будь по-твоему. Никогда прежде Сяо Чжань не чувствовал себя так хорошо. Словно в него вдохнули жизнь, которую, казалось, до этого момента он и вовсе не жил. И он сделает всё на свете лишь бы это чувство никогда не заканчивалось.