Я в полном (бес)порядке

      «Уебу» - с каким-то особенным наслаждением думает Кира, давясь желанием поддаться на провокацию. «Я ему просто у-е-б-у. Легче разок разбить хлебальник, чем потом опять сталкиваться с этим дерьмом»       У Киры вместо мозгов – комок туго сплетенных нервов, которые сейчас шипят и извиваются, скопище змеиное. — Хочешь презент? Или ты не пацанка? – хмырь ухмыляется, отсчитывая секунду её здравомыслия.       И Кира готова сделать шаг вперёд, да из-под руки вдруг выныривает Лиза. Андрющенко становится препятствием, разделяющим Медведеву и чистый агрессивный порыв отхуяривания. — О, дружбанчик… - Лиза качнулась вперёд на носках и одним резким движением порвала пакет.       Таблетки посыпались на пол, частично на ковёр. Прежде чем хмырь успел опомниться, Индиго наступила на них своими мощными зимними ботами на платформе, и пару раз ощутимо прыгнула, измельчив заманчивые таблетки в порошок. — Какого хуя…! – наконец, обрел он дар речи. — Слышь, пизданутый, - Лиза больше не улыбалась, смело и зло двинувшись вперёд. – Я прямо сейчас ментов вызову. Скажу, что ты ёбанный нарколыга, который до нас домогался. Если у меня будет особенно херовое настроение – придумаю ещё парочку причин, собрав которые, ты получишь поездочку в тюрягу. Понял?       В этот конкретный момент на вопрос «Кто тут папочка?», Кира бы твёрдо ответила: Индиго. Настолько взбешенной и собранной она Лизу помнит лишь однажды, в самом начале, когда после слов «Мин сине яратам» с запястья Андрющенко сорвалась выброшенная цепь, разбившая экран.       И парень пятится назад, трусливо, как побитая собака, но спиной тоже поворачиваться опасается: Лиза сейчас хуже ебанутой бешеной твари, вот-вот в затылок вгрызется.       Кира обретает дыхание и обхватывает Андрющенко за плечи, не позволяя продолжить преследование. Затаскивает обратно в номер (применяя силу) и захлопывает дверь, разразившись нервным смехом.       Киру пиздец трясет от ситуации. И, знаете, что самое херовое? Она счастлива. Конкретно в этот момент до безумия блядски счастлива, что за неё, типо… Заступились. За неё никогда не заступались. Всю жизнь между Кирой и «кем-то» даже родные подсознательно выбирали кого-то. И, даже зная объективные причины, Медведева сгорала от внутренней ярости. — Ты… Блять, Лизок, у тебя, типо, не было мысли, что это я позвала его…? – Кира боялась ответа. Очень и очень боялась, поставив всё своё хрупкое состояние на зеро. — Ёбнулась? – с искренним удивлением спрашивает Андрющенко. – Прямо в отель, пока я ещё не ушла? Слушай, Медведева, я, конечно, никогда не употребляла… Но что-то мне подсказывает, что ты бы нашла способ поумнее не спалиться.       Кира закрывает глаза, продолжает улыбаться, как умалишенная. — К тому же… - Индиго разминает пальцы. – Я, вроде как, верю в твои изменения. Лиза ей верит. Верит. Это глупо, но Кире хочется сдавить в объятиях Андрющенко, до хруста в ребрах. Сделать что-то болезненно-нежное, хоть отчасти передающее спектр чувств. — Как же хочется догнать его и уебать, - выдыхает Лиза сквозь сжатые губы, как-то особенно сипло.       Андрющенко редко демонстрировала откровенную агрессию (хотя словами могла размазать нихуёво). Именно поэтому такие моменты обретали ценность: в них Кира видела уровень самоконтроля Лизы. Видела и завидовала. Лизок вслух выпалила своё желание, а вот сама Кира едва не устроила это в реале. — Расслабься, Индиго, - криво усмехается Кира. – Я, это… Спасибо.       Благодарить сложно. Благодарить непривычно. За благодарностью следует неловкость, а потом – расставание. — Поздно уже. Двигай спать, - Кира первой предлагает прощание, опережая неминуемые события. — А ты? – интересуется Лиза, вернувшись на кровать. — У меня чутка бессонница, - честно признаётся Медведева.       Улыбка становится кривой и жалкой, когда она поясняет: — Я сейчас на лечении… Ну, от своего дерьма. Короче, побочка – бессонница.       Кира не хочет подсаживаться на снотворное и точно знает, что неудобства – временные. Отдыхать можно и с открытыми глазами. Андрющенко смотрит на неё, закатывает глаза и предлагает: — А давай фильмы, сериалы, обзоры всю ночь смотреть… Честно – не хочу спать. Лучше уж с тобой останусь.       «Ты бесконечно зеваешь и глаза трёшь, лгунья. Ты просто волнуешься за меня» - думает Кира, но вслух не говорит. И они вместе ложатся на кровать (плечом к плечу), включая планшет с фильмами. Их просмотр длился часов шесть, не меньше и за это время Медведева много пометок сделала.       Лиза странно шутит. Лиза хмурится, когда увлекается просмотром. Лиза тыкает её локтем в плечо, когда искренне взволнована. И после каждого фильма она задвигает длинную нудную речь о смысле и мотивах героев. Нонсенс в том, что Кире с ней интересно. Иногда она толком не слушает Индиго, тупо следит за её мимикой, жестами и тогда Медведевой спокойней, чем во сне. Под конец их внезапного марафона Андрющенко несколько раз засыпает, прислонившись к Кире. — Мои хорошие, я… Не спала несколько ночей. Сами понимаете, нервная вышла фанка. Но было классно! Вы – очень крутые! – позже запишет Лиза кружок в телегу.

***

      После сближения идёт новое расставание. У Киры много дел, у Киры куча незакрытых гештальтов. Она, если честно, с ног сбивается и из сил выбивается. Ей не хочется становиться «ещё одной медийной сучкой из Пацанок». Хочется быть кем-то большим, ибо амбиций у Киры дохуя – и больше. Розенберг советует Медведевой утрясти все с Наташей (матерью эту суку называть до сих пор тяжко) и с бывшими… Тоже.       Кира, которая на всю страну кричала о том, что она абьюзер, дико стремалась встречаться с теми, кто стал жертвой её… Её. Но встреча, в итоге, проходит нормально. Медведева извиняется, тонет в сожалениях. Успевает подумать о том, что в Нижнем всё ещё неплохо, а потом Наташа тонет в своей алкашке, устраивая новый пьяный дебош.       Ненависть поглощает Киру. Она тратит силы на то, чтобы успокоить суку, а потом и бабулю с дедулей. Клянется, что перевезёт их в лучшее место, но они до сих пор не хотят. В Москву Медведева возвращается на крайней стадии морального истощения. Никаких днюх. Никакого алкоголя. Никакой ёбанной Крис с её неумением исполнять обещания. Ни-че-го.       Кира несколько недель игнорировала и Лизу. Причина, вероятно, крылась в этих чёртовых «гаремных» пейрингах из телеги. Медведева чувствует себя странно: её собственничество орёт благим матом, когда Андрющенко улыбается и искренне веселится с другими.       Вытравить из себя абьюзера – пиздецки трудная задачка. Кире давно кажется, что нельзя им с Индиго общаться, просто потому что минус на плюс – всё равно сраный минус, сечёте? Кто из них, кто – непонятно. Но когда выгорание Киры после родного города достигает пика, когда она бездумно колесит по Москве в час ночи… Медведева сама приезжает на её адрес. Руки трясутся, доставая телефон. Наркоману нужна Её Доза. — Блять… Блять, Лиз, возьми трубку.