Принцесса и белый рыцарь

— Вы когда-нибудь целовались, сир Джейме? — принцесса Рейенис задумчиво подпёрла кулаком подбородок и подняла на него внимательный взгляд сиреневых глаз. Джейме постарался не перемениться в лице, хотя под пытливым взором почувствовал, как теряется и не может найти подходящего ответа. Голова его была пуста, как недра кладовой после зимы, поэтому он просто кивнул. Не таращиться же на принцессу дальше, разевая рот. Рейенис сощурила глаза и только усмехнулась. Кто бы что ни говорил о её схожести с матерью, покойной принцессой Элией, взгляд у неё был дедов: тяжёлый, требовательный, отрицающий всякую возможность отказа. И хотя сама принцесса, ещё юная, задорная, беззаботная, и весёлая, ничем боле не походила на того старика, что, сгорбившись на троне, взирал на всех безумными глазами, когда она смотрела на Джейме, тот чувствовал тревогу, леденящую руки. И ладонь его опускалась на меч. Эйерис давно пал от его руки, но до сих пор не оставлял его, преследуя не в муках совести — Джейме нисколько не сожалел о содеянном, — во взгляде внучки. Быть может, если бы он коротал так много времени с принцем Эйегоном или при короле, то видел бы тень безумца и в них. Но его приставили к принцессе. И как бы мила она ни была, он с опаской глядел на неё, держа руку на мече, ощущая в воздухе запах жареной плоти и слыша в лёгком перезвоне смеха каркающий гогот. — Не один ведь раз, правда? — Рейенис усмехнулась не как дед — жёстко и злобно, скорее как принц Оберин — лукаво и ехидно, но не презрительно, чуть мягче. Она словно заранее знала, какой ответ получит. И Джейме не стал поддаваться ей в этой игре. В конце концов, он был её рыцарем и телохранителем, а не пажом или фрейлиной. Пусть их она мучает своими расспросами, он же здесь не для её развлечения. Даже если ей рассказали… Нет, это едва ли возможно. Тогда бы она не смотрела на него с весельем, искрящимся в глазах, и озорной улыбкой, а злилась бы, презирала, написала бы отцу. Не играла бы с ним. — К чему эти вопросы, Ваше Высочество? — как можно вежливее произнёс он, хотя зря старался — сестра частенько говаривала, что вежливости более обучены голодные худые львы с их Утёса, нежели он. Но принцесса Рейенис оскорбляться не стала. Если что-то и задевало её по-настоящему, кроме грубых слов о её матери, она никогда не подавала виду, готовая скорее рассмеяться над неуместной шуткой, чем пожурить за неё. Она сверкнула в его сторону весёлым взглядом. — Сестрица Арианна хочет украсть ваш первый поцелуй. И я поставила сто золотых драконов на то, что ей это не удастся, — пожалуй, чего-то такого Джейме и стоило ожидать, потому он только хмыкнул в ответ, скрывая за этим шумный вдох. Вот дурак, а он уж было наложил в штаны, подумав, что ей донесли о его ночи с Серсеей. — Поэтому я и спрашиваю, сир, вы вправду целовались? От этого зависит благосостояние короны! Джейме выдавил нервную улыбку. Рейенис не отрывала от него взгляда, игриво накручивая локон на палец. Губы её изгибала игривая полуулыбка, но Джейме всё равно не мог избавиться от мыслей о её деде. Он качнул головой. — От этого зависит не благосостояние короны, а ваше собственное благосостояние. Не следовало вам заключать спор на столь крупную сумму, — укорил принцессу Джейме. И она рассмеялась, откинув голову назад. Чёрные кудри, не прибранные даже лентой, в беспорядке заскользили по её плечам. — Я не заключаю споров, если не уверена, что выиграю, — сказала она после и, глянув на Джейме, вздёрнула подбородок, словно бы полная гордости за себя. Ошибок признавать она не умела. Сущее дитя! Ей минул уже четырнадцатый год, а она всё ещё оставалась той непокорной и неугомонной девчушкой, из-за которой ему приходилось гоняться по Красному Замку, то догоняя её саму, то её кота. В самые худшие дни, когда стены замка пропахли дымом и гарью, а перед глазами мелькали всполохи зелёного огня, это было его утешением. — Вот как? — изогнул бровь Джейме. Внутри него снова заскреблась тревога, вызванная воспоминаниями о ночи в покоях Серсеи несколько недель назад. Ведь знал же, не стоило идти к сестре — ничего хорошего из этого не выйдет. Вот и не вышло, даже если принцессе осталось неведомо, где побывал её белый рыцарь во время их остановки в Штормовом Пределе. Не стоило и вовсе заезжать туда. Но принцесса Рейенис предложила ему навестить сестру, раз уж они всё равно плывут мимо в Дорн, и Джейме… не смог отказать самому себе в желании увидеть Серсею. Глупец. — Вы слишком красивы, чтобы быть непорочным, сир. Рейенис ему подмигнула. И Джейме стало полегче на сердце — она не знала. Нет, он бы выдержал, если бы ей стало известно обо всех тех ночах с Серсеей, которые он проводил ещё до своего обета королевского гвардейца. О том, как предлагал сестре сбежать в Эссос за несколько дней до её свадьбы со Станнисом Баратеоном, уже будучи на службе в гвардии. О том, как он целовал её девять лет назад на турнире в Хайгардене, а шесть лет назад — в Королевской Гавани. О том, как представлял её каждую ночь, засыпая в Башне Белого меча. О том, почему у её детей были золотистые волосы. Любое наказание, которое выбрала бы ему Рейенис за это, он бы принял, не проронив ни слова. Но не за ночь в Штормовом Пределе, которая перечеркнула всё, что было у них с Серсеей и в которую он не изменил своим обетам королевского гвардейца — впервые, когда рядом была сестра. — Я бы на вашем месте точно таковою не была. Напротив, наслаждалась бы тем, как мужчины млеют от моей красоты и вожделеют меня. Джейме тихонько хмыкнул. — Вы напрашиваетесь на комплимент, моя принцесса? — уточнил он с усмешкой. Рейенис вовсе не была дурнушкой и при всём своём сходстве с матерью была красивее её, ярче и живее. Больше походившая внешностью и остротой языка на своего дядю, Красного Змея. –Я не слишком хорош в светских беседах. — Может быть, и напрашиваюсь, — Рейенис откинулась на спинку своего кресла, с притворной обидой закусила губу да гневно свела брови на переносице. — А вы его зажадничали, сир! И даже не поделились со мной, понравилось ли вам целоваться. Как невежливо. Я всё расскажу отцу! Ох, лучше бы его назначили стражем Эйегона. Тот был отнюдь не таким озорником. По крайней мере, когда рядом с ним не было его сестрицы. Она расхохоталась при виде его усталого выражения лица. — Простите мне мои шутки, сир Джейме. Порой я забываюсь. Вы проводите меня в сад? Только будьте осторожны, Арианна вышла на охоту. Джейме кивнул. И Рейенис поднялась из плетёного кресла. Проходя мимо него к выходу, она пошатнулась, видимо, поскользнувшись, и начала падать. Джейме едва удалось подхватить её, обняв за талию. Годы службы сделали его более внимательным и ловким. Рейенис вцепилась в его руку и вскинула лицо вверх. Её глаза блестели весельем, и, прежде чем Джейме понял, что она собирается сделать, принцесса его поцеловала — легко коснулась губами его губ и тут же отстранилась. Настолько целомудренно, насколько должен быть настоящий первый поцелуй. У Джейме он таковым не был: страстным — да, глубоким — да, нежным — да, но никак не целомудренным и лёгким. Рейенис выбралась из его объятий — маленькая притворщица. И виновато, но вместе с тем лукаво улыбнулась, разведя руками в стороны. — На всякий случай! Теперь Арианне точно не украсть у вас первый поцелуй, — Джейме рассерженно нахмурился. Нет, зря король отказался пороть принцессу. Пара розг этой наглой девчонке явно не помешала бы. Интересно, будь на его месте Селми, она бы и к нему полезла с поцелуями? У старика бы сердце не выдержало. — Не злитесь, сир, я отдам вам половину выигранного.