Восстание Магов. Прижатые к земле

Следующая неделя прошла для Лео в бешеном темпе: число израненных каменных столбиков снаружи приюта росло в геометрической прогрессии, но стоит еще учитывать и тот факт, что некоторые из них и вовсе теперь навсегда оказались похоронены на этом поле боя нашего героя в сражении против самого себя. Скрежет стали уже давно засел у него в голове и отказывался её покидать, не позволяя ни на миг забыться или отвлечься. Он довел свое использование формаций до бессознательного уровня контроля: более ему даже не нужно было произносить их название, тело всё делало само. Даже новейшие формации быстро вплетались в этот изумительный строй. Конечно, он старался с подобным не перебарщивать, ведь на данный момент понимал, что уже не успеет создать новый прием достаточно хорошо его отточить. Но в то же время в его голову одна за одной лезли бесчисленные идеи применения его стиля в бою, а тело отвечало, почти мгновенно воссоздавая задумки в жизнь. Однако и дальше так продолжать было нельзя: его тело серьёзно истощилось, ведь за последние три дня он не ел ничего, кроме пары кусков хлеба и овощей, активно утоляя свою жажду неимоверным количеством потребляемой воды. Лишь оставшись наедине с этим жестоким миром, он начал понимать, как мучительно им не хватало сейчас их прежнего заботливого и доброго учителя. Для Вильгельма же то был не повод для сожалений, а лишь еще одна причина продолжать двигаться дальше. Он нарастил первоначальное количество клинков до пяти десятков и научился проводить операцию деления и воссоздания для одиночных клинков более одного раза. Также число осколков при таком применении значительно возросло. «Операция: Обратный рост» — так он прозвал это заклинание. Но на одних атакующих, а именно такими и оказались все его приемы, связанные с клинками, было недостаточно для успеха. А потому он не постеснялся прибегнуть к основам: он пока еще не мог найти эквивалент формации Лео, при которой клинки кружили вокруг него, отражая все атаки. Вместо этого он использовал призываемые им земляные барьеры. Они отлично поглощали удар, и их легко было создавать, только манны на это расходовалось много. Только вот Вильгельм в любом случае не намеревался постоянно их создавать или долго поддерживать, полагаясь, по большем части, исключительно на свою физическую подготовку, в которой всегда обгонял не только Лео, но даже учителя и Отто. Порой. Однако изнурительные тренировки научили их не только этому. В один из дней, оба поняли, что у них есть еще одно оружие. А потому решили снова встретиться. После столь пафосного и эмоционального расставания это сделать оказалось непросто, но долго думать не надо, чтобы понять, что если они противопоставят Константину командное взаимодействие, то получат серьёзное преимущество. В тот момент их новые приемы еще не были до конца разучены и нуждались в дополнительной одиночной практике, а потому было решено создать синергию из уже известных им обоим заклинаний. — Вильгельм, я тут подумал, а ты сможешь и с моими клинками такой же трюк провернуть? — предложил первым Лео. — В качестве первоначальной версии назовем этот прием «Альтернативное создание и разрушение», — уверенно ответил друг. — Ты даже еще не попытался, а уже название придумываешь? Не рановато ли? — удивился Леонард. — Для меня в заклинании главное — это его название! Если его хорошо подобрать, то и скорость применения повысится, а затраты на это — понизятся! Лео хотел было ему возразить, но магия, о которой они знали, и вправду работала именно подобным образом. И если Вильгельму проще изначально ориентироваться на название, то ничего в этом зазорного нет. — Вот только не слишком ли оно длинное? Как насчет простой и понятной «Альтернативы»? — Неплохо, — с улыбкой сказал Вильгельм — Это я про шутку. Не знаю, имел ты это в виду или нет. Но а название для заклинания должно, по моему, пылать жизнью и смыслом! Так что не страшно, если оно получится длинным, у меня никогда проблем с длинными названиями чего-либо проблем не было! Хорошо, пусть будет «Альтернативным созданием и разрушением». Важнее было опробовать его: Лео запустил перед своим другом одиночный клинок, специально снизив его скорость, позволяя тому сконцентрироваться. Но тот почти мгновенно поделился на две части, которые с ускорением рванули по тому же направлению, через мгновение достигнув стенки спортивного зала. Значит, первый этап прошел успешно. Вильгельм сам удивился себе, когда почти за мгновение успел полностью проанализировать структуру чужого меча и так быстро к ней адаптироваться. Видимо последние изнурительные тренировки не прошли задаром. Хотя вряд ли можно натренировать подобное. Неужели и у него был какой-то скрытый талант? — Не стесняйся, запускай их побыстрее, да побольше! — расхрабрился на фоне своего успеха Вильгельм — Я, кажется, гений! Лишь усмехнувшись, Лео сразу перешел к следующей ступени и направил вперед свою первую формацию. Её скорость всё также не была молниеносной, но вот характер движения серьёзно отличался. Однако, Вильгельм, быстро понял, что к чему, а потому продолжил атаку своего друга, обрушив на незримого врага дождь из осколков, после первоначального замаха клинков. Тут уже и Леонард решил вступить в игру: он мысленно приказал этим осколкам вернуться в его танец, и они послушно повиновались, создавая уже третью атаку из-за спины цели. Как только эти осколки приблизились к нему, то неожиданно из них сформировались уже новые клинки, которых хватило бы на два одновременных удара первой формации. Заметив это, Лео лишь с разгоравшимся внутри него задором бросил мимолетный взгляд на своего друга, давая понять, что готов к новой атаке. Под исход того дня они оказались измотаны в разы сильнее, чем при индивидуальных тренировках, хотя давно уже верили, что им не раз удалось превзойти собственные лимиты до этого. Оказывается, даже этот потолок можно было пробить. Конкурируя меж собой в этой, казалось бы, совместной тренировке, они лишь сильнее и сильнее наращивали свои собственные потенциалы, стремясь превзойти друг друга. И это казалось им оптимальной формой взаимного обучения: они были очень близкими друзьями и уже давно нашли в себе множество похожих, связывающих их сейчас, черт. А потому в этих тренировках они старались уже найти в себе то, что их отличает, и в чем каждый из них лично сможет превзойти другого. Формации Лео были изящны и точны, но Вильгельм с легкостью компенсировал это своей огромной зоной поражения и непредсказуемостью осколков. Не стоит врать и отметить тот пункт, что напоследок той тренировки, хоть они уже и остались без последних сил, манны и пяток, но всё равно рискнули устроить небольшой спарринг. Тем более обоим было нужно слегка выпустить пар после всего, что между ними произошло: — Уверен, что не поцарапаешься, танцор? — хоть и постоянно поддерживая дыхание, но с задиристой насмешкой произнес Вильгельм — Не думаю, что балет можно танцевать в порванной одежде. — Постоянно столь самонадеянно атакуя, ты рискуешь не заметить атаки из слепой зоны! — копируя выражение своего друга, ответил Лео — Я покажу тебе, что от одной грубой силы толку не будет! — Оправдание для слабаков! — ответил на это Вильгельм и запустил первую атаку. Исходом того матча оказалась, вполне предсказуемая, ничья, ибо в один момент оба бойца просто потеряли сознание от изнеможения. А уже утром доказывали друг другу, кто из них и как мог бы победить в том сражении. Со стороны это всё могло походить на ожесточенную ссору, но они оба отлично понимали, что это всё, лишь столь необходимое им сейчас, глупое ребячество. Поглядев они в тот момент на себя со стороны, точно рассмеялись бы. Так и надо, пусть у них сохранится такое чистое и забавное воспоминание. Ведь только собрав достаточно таких, им удастся сразиться с тьмой в подвале и победить её. Назначенный день настал. Ни Лео, ни Вильгельм не могли заснуть этой ночью, так как в их, уже почти ничего не соображающих от усталости, головах витали одни и те же отвратительные и болезненные мысли. Даже видимое волнение обоим удержать было тяжело: у Лео, как обычно, тряслись его руки, а Вильгельм раз за разом безуспешно поправлял свой шарф, только сильнее запутываясь в нём. По пути в подземную лабораторию везде горел свет, когда они спускались туда. Но тот еле еле спасла это жуткое место от всепоглощающего покрова тьмы. Учитель, нет, Константин их явно уже поджидал. А потому они оба прошли этот путь в абсолютной тишине, лишь кивнув друг другу на входе. Глаза бегали из стороны в сторону, стремясь найти какую-либо незримую угрозу или подвох, но, видимо, Константин хотел встретить их уже внутри этого проклятого места. А ведь они совсем не тренировались для боев в таких узких, полутемных и склизких коридорах. Кто знает, как бы всё прошло, если бы он застал их здесь? Но раз он хочет напрямую с ними встретиться и не боится этого признать, то он получит своё. Как только они потянули за ручки двух половинок входной двери, то в их глаза сразу же забил дневной свет. Да такой яркий, что пришлось на мгновение прикрыть глаза рукой. Попривыкнув к новому освещению после пары минут проведённых в полутьме на пути до сюда, их взору предстала невиданная ранее картина. И первым же чувством для них стало отвращение: помещение под эту лабораторию оказалось достаточно просторным, свет, что ослепил их, был вызван огромными фонарями, направленными сейчас прямо на них, а за могучим столом, грозно стоящим посреди комнаты, их уже приветствовал он: — А я уж думал, что не дождусь вас, дорогие! — после первых же слов, покинувших рот этого отвратительного создания, Лео понял, что перед ними совсем не их прежний учитель. А лишь тот, кто нагло пытается его сейчас пародировать — Я так рад, что вы сами решились прийти сюда и позволить мне покончить со всем этим! — Подобный вздор оставь при себе, Константин! — прервал эту нелепицу Вильгельм — Это мы покончим с твоими злодеяниями! Константин ничего не ответил, лишь вопросительно взглянув на Леонарда, явно ожидая какой-то реакции и от него. — Чем ты тут всё это время занимался, Константин? — лишь с так же грубо и холодно спросил его Лео. — Значит, теперь уже просто Константин... — начал он в ответ — Как формально! А как же всеми вам ранее любимое «учитель»? Хм? Лицо прежнего учителя с каждой сказанной им фразой искажалось в какой-то причудливой и нелепой гримасе, что не выражала ни капли прежних чувств. — Лео, видимо, тут говорить и думать нечего, — отвращенный всем этим, обратился к своему другу Вильгельм. — Но почему! Почему же вы всё это делали и скрывали! — внезапным криком души решил пронзить отмершее сердце учителя Лео — Неужели не было никакого иного пути? Или вы просто с самого начала планировали лишь использовать нас? Лео сам не верил тому, что сейчас говорил, а потому его выражение на лице лишь сильнее темнело и печалилось с каждым произнесённым им словом. Но он не мог не попытаться сделать это! Он готов был узнать любую правду! — Наивные детишки! Наш мир взрослых для вас еще слишком далек, хотя вы уже и успели так сильно вырасти. Или думали так — многозначительно начал Константин — Если вы всё так и не поняли, то мне не о чем с вами разговаривать. А если просто боитесь это признать..., то неужели не думаете, что уже слишком поздно?! Стоя прямо перед бездной отрицать существование этой тьмы?! Разозлившись не на шутку, Константин более решил не поддерживать диалог с этими двумя и тут же запустил против них свою атаку. Им обоим до этого момента удавалось лишь мельком заметить, как и какие заклинания использует их учитель, а потому они не решались подстроить свой план боя под эти знания, а потому этот этап должен был быть для них самым сложным. Важно было как можно быстрее и с минимальными потерями в манне и силах распознать приемы Константина и выработать тактику защиты. Хотя глупо было надеяться отделаться лишь этим: гораздо реалистичней было верить, что они не окажутся серьёзно ранены в этот момент. А может он и вовсе успеет раздавить их. Три огромных каменных шипа возникли, казалось, из ниоткуда и устремились в сторону друзей. Те, рванули в разные стороны и сразу привели ранее скрытее клинки в боевую готовность. Сейчас их единственной защитой против атак Константина были их собственные боевые заклинания: начать решил Вильгельм, выпустив в сторону врага один единственный клинок. Учитель позволил ему подойти ему ближе, будто не заметил, пока тот не вспыхнул ворохом стальных осколком прямо перед ним. Благо для него, призвав мощный поток воздуха вокруг себя, ему удалось потушить этот стальной фейерверк. В это время прямо перед его лицом уже оказался Лео, атакующий своей первой формацией. С каждой секундой клинков в воздухе вокруг него становилось все больше, а потому Константин решил слегка отступить, подготовив для прикрытия мощный огненный поток: когда всё его тело было уже почти повернуто в другую сторону, он резко повел дальнюю руку наперерез движению и призвал из неё мощное и горячее заклинание. Лео такое явно пришлось не по вкусу, а потому он тоже вынужден был отдалиться. Однако делал он это отнюдь не просто так, он открывал путь уже новому стремительному натиску Вильгельма. Тот выскочил прямо перед ним и запустил вперед трио из клинков. Константин отлично понимал, что если клинков так мало, то это значит, что Вильгельм снова заставит их разлететься на части. Как только предсказанное им произошло, он призвал изогнутую каменную плитку, которая полностью поглотила все осколки. Но, только он направился вперед, намереваясь контратаковать, то заметил, что в плиту оказались вонзены уже полноразмерные клинки. Лишь благодаря сохранившейся с армии реакции ему удалось избежать последующего удара избежавших заточения, раскрутившихся стальных карателей. Но хоть ему и удалось избежать удара, он вновь вынужден был потерять инициативу и лишь терпеливо ожидать очередного удара. С фланга! Лео снова настиг своего учителя, ведя за собой клинки для последующей атаки. Тому оказалось непросто избежать сразу всех ударов, а потому первую кровь в этом бою пролить удалось именно Лео и Вильгельму. Но, то была лишь пара царапин, рано еще было радоваться. Как только Константин восстановился после удара, то сомкнув ладони в хлопке, заставил пол под ним подняться, порождая из образовавшейся трещины огромные каменные шипы, которые одновременно унесли его в сторону от нападавшего. Но уже на новом месте его поджидала очередная атака от Вильгельма: на этот раз клинков оказалось больше, но принцип атаки остался прежним. Не в силах так быстро скоординироваться, после предыдущей поездки на куске от пола, ему пришлось вновь уходить в блок и пропускать незначительные надрезы. — И кому вы думаете, это всё зашивать придется?! — нелепо вопросил Константин, переводя дыхание. Два друга воспользовавшись этим, лишь переглянусь, и уверенно запустили новую атаку. На этот раз сталь угрожала Константину уже с обоих флангов. Но он отчетливо понимал, что это лишь обманка: на самом деле, из-за разницы в дальностях атаки, Лео постоянно вынужден был выступать против него в ближнем бою, пока Вильгельм готовил свои атаки издали. Уже в следующее мгновение атака превратилась в линейную: Лео прибавил скорости для последнего рывка, а Вильгельм вновь скрылся за ним. Но, прочитавший этот прием Константин не намерен был снова принимать удар: он призвал прямо за спиной у ничего не подозревавшегося и смещавшегося Вильгельма огромную каменную стену и с силой потянул её на себя. Прижав обоих незадачливых нападающих он, не боясь их клинков, притянул их как можно ближе и поразил сокрушительной атакой каменных шипов из под земли! Этим резким и просчитанным заранее ходом он в один миг перевернул ход сражения: сейчас уже Лео и Вильгельм вынуждены были набирать дистанцию и уходить в глухую оборону, восстанавливаясь от полученных ран. Лео еще кое-как успел увести шипы из под себя клинками, а вот его другу пришлось принять удар: и хоть они вошли не глубоко, но рана всё равно была серьёзной. Заметив это, Леонард решил как можно скорее приковать внимание учителя именно к себе, первым ускорившись в его сторону. Константин был готов, а потому заранее призвал мощный крученый поток воздуха из центра своих перекрещенных рук, дабы сбить летящие в него клинки и серьёзно замедлить и сбить Лео. Но заметил свою ошибку он лишь в тот момент, когда почувствовал, как в его ноги начинают вонзаться ранее незамеченные им мечи. Оказавшись скованным, он всё равно попытался податься назад, лишь чтобы обнаружить там еще свору клинков, нависавших над ним. Чтобы избавится от ненавистных стальных карателей, ему пришлось распустить созданный вихрь, разведя руки в стороны в одном порыве. Это дало столь необходимый момент Лео, чтобы скрыться из виду и подготовить уже следующую атаку. Однако, неожиданно для обоих, еще больше времени намеревался выиграть Вильгельм, вновь направивший против учителя град своих клинков. На этот раз их было еще больше, а потому, если Вильгельм смог бы и их превратить, без серьёзных нагрузок для себя, в осколки, то не имело смысла начинать бой, посылая всего один такой. Нет, сейчас он явно планировал что-то другое, и Константин это видел. Вот оно! Клинки поделились лишь надвое, а потому их поток увеличился незначительно, а главное — очень предсказуемо. Константин развел ранее перекрещенные под своим животом руки в стороны, и помещение залил огненно яркий свет двух огромных огнемётов, одно перекрестие которые расплавило всё наступление Вильгельма! Внезапно, слева и справа от него, возникло еще две громадных каменных стены, а по направлению рук учителя можно было явно предположить, что сейчас они схлопнутся и раздавят его! Но и в этот миг он не испугался: да, внешне могло показаться, что он закрыл глаза, а значит боялся, но на самом деле, он лишь сконцентрировался на последних каплях стали тех клинков, что запустил вперед ранее. Если он сейчас сумеет создать из них вновь те же клинки, а Лео их подхватит, то такую атаку Константин точно не просчитает! Образ этих спасительных клинков ясно возник у него в голове, а у Лео на глазах. На подсознательном уровне понимая, чего от него хочет его друг, он на секунду приостановил подготовку прежней атаки, и использовала её дабы вонзить раскалённые клинки в спину учителя! Эта атака заставила последнего скорчиться от боли и, казалось, прервать атаку. Но из последних сил, уже обрушившись на пол и опираясь на него одной из рук, ладонь оставшейся он вытянул вперед и сжал в кулак. Осколки до этого обрушившихся стен по сторонам от Вильгельма совершили предначертанное: от такого серьёзного удара он почти тут же потерял сознание от боли, заработав множественные переломы. Не выдержавший этого зрелища Леонард в полете устремился к Константину пока клинки сверху и снизу от него образовали огромную пасть стального капкана. Но Константин лишь явно разыгрывал перед ними муки боли, а потому той же рукой, что ранее сжал в кулак, он сейчас отмахнулся от стальной ловушки Лео, вновь заставив поток сковать движения своего сына. Окончательно встав с колен, он устремился освободившейся рукой прямо к горлу бывшего ученика, пока за ней следовала очередная волна огромных каменных шипов. Однако Лео, даже находясь под мощным потоком и вот вот готовый быть порванным шипами, не растерялся и призвал свою защитную вращающуюся формацию, придав схожее вращение и своему телу, еле еле соприкасаясь сталью своих клинков с каменными глыбами проехался по ним спиной и оказался за спиной у Константина. Не медля ни секунды, он поразил сталью обе ноги и обе руки врага. На этот раз учитель обрушился уже по настоящему, но будучи поглощенным неудержимой жаждой крови и страхом, Лео пронзил Константина еще нескольких клинков прямо в спину. Изогнув её от дикой боли, тот лишь, не силах более даже держаться на четвереньках, распластался по полу. Но и этого было недостаточно: для пущей надежности Лео также приковал робу, покрывавшую того. Оказавшись абсолютно обездвиженным и теряя контроль над своими руками из-за сильной кровопотери, Константин теперь был вынужден лишь молить Лео: — Постой, не убивай меня! Взгляни на своего друга! Он же при смерти! Этот вопль заставил Лео вдруг одуматься и устремиться к Вильгельму, который находился в схожей ситуации. Лео лишь приподнял его тело и попытался кое-как привести в чувства. Друг долгое время не отвечал, но болезненный кашель выдавал в нём оставшуюся искру жизни. — Чёрт! Нет! Вильгельм, только не сейчас! — заливаясь слезами, молил Лео, пока его взору, по последнему щелчку пальца учителя предстали, скрытые ранее внутри контейнеров образы. То были клинки, но отнюдь не простые: их образы Леонарду были уже знакомы. Лишь в первом контейнере был клинок, чей образ он точно не мог описать, но зато, глядя на другие, отлично понимал кому тот соответствует. — Отто.... Анна... и Лиза, значит, всё это время вы были здесь... — опустошенно вытянул из себя эти имена Лео, не веря глазам. Анне и Лизе должны были соответствовать клинки уже из второго и третьего контейнеров: Лео сразу же узнал в них свои прежние подарки двум. Клинок Лунной принцессы и Зуб мудрого дракона. Оба они были из одно и того же злосчастного произведения и их варианты в капсулах точно соответствовали представлениям Лео. — Это мой подарок тебе, Лео... — из последних сил пытался что-то прохрипеть Константин, чье легкое явно оказалось пробито — Имперские маги, наивно полагали, что сумеют забрать его себе, но я с самого начала готовил его именно для тебя! Это мой многострадальный Легион! То, ради чего я решил пожертвовать всем! Сдирая с себя робу и несмотря на реки крови, исторгающиеся его, противящемуся всяким подобным движениям организмом, он сумел найти силы подняться и раскрыть содержимое последней капсулы: — Но он еще не завершен до конца, дорогой Леонард! — с этими словами, ни то от приступа смеха, ни то боли, залился кровью изо рта Константин, напоследок пронзая своего сына жуткой улыбкой мертвеца — И ты сам знаешь, что должен сделать! Он звучал так, будто так всё и было им предначертано и просчитано. Но Лео отказывался в подобное верить. Он схватил почти обрушившегосястарика за шкирку и с непреодолимой ненавистью взглянул в его почти пустые глаза: — Нет! Ты и твой проклятый Легион сгорите тут заживо! — с этими словами он отбросил Константина в сторону и, хотел было, вновь вернутся к отошедшему от шока другу. — Но они все еще живы! — услышал вдруг Лео последние возгласы безумца — Разве ты не слышишь их зов?! Не веря в то, что происходит, Лео уткнулся взглядом последовательно в каждый из клинков, пока они медленно приближались к нему. В его голове же, странным и непреодолимым образом, возникали «их» образы: Отто, Анна и Лиза будто тянулись к нему подобным образом. — Прочь, прочь! Не смейте ко мне приближаться, вы! — лишь беспомощно отмахивался от них Лео, не в силах более держаться на ногах. — Не противься им! — но тут его за руку схватил и произнес Вильгельм — Я тоже чувствую это! — Что ты сделал! Отвечай! Сейчас же, глупый старик! — переходя почти на визг, обращался к Константину Лео. — Думаешь, зря я писал и берег этот дневник, дурень? — лишь указывая на стол, произнес обессиленный Константин — Но, у тебя явно не найдется сейчас времени его читать, пока ты держишь угасающего друга на руках. — Не слушай его, Вильгельм! Ты еще выкарабкаешься! Мы же обещали! — не в силах связать что-то дельное лишь уверял его Лео. — Нет, ничего мы такого не обещали, дурень, — из последних сил удерживая веки и передвигая языком, произнес Лучший Друг — Уж в последние-то мои минуты, можешь хоть не врать самому себе? Хоть то был и упрёк, но на лице Вильгельма расплылась теплая и успокаивающая улыбка. Но видя её, Лео лишь сильнее стремился закопать себя как можно глубже, и заставить свои ноги унести себя отсюда как можно дальше. — Учитель, хотите сказать, что если окажусь в той капсуле, то смогу стать таким же клинком и продолжу быть рядом с Лео? — неожиданно спросил Вильгельм. — Именно, — лишь расплываясь в последней болезненной улыбке, промолвил Константин в ответ. — Нет, Вильгельм, тебе ни к чему это делать! Мне не нужна такая сила! Кем я по твоему стану, если воспользуюсь этим проклятым оружием?! — окончательно срываясь, вопросил Лео. — Другом. Моим Лучшим Другом, — из последних сил выдавил из себя Вильгельм. Леонард рванул к чертовому дневнику и начал с диким порывом листать страницы, желая найти то, что поможет ему пережить всю эту боль. То единственное, что может спасти сейчас его друзей. — Знаю, что ты ищешь, но я сам не знаю, как достать души твоих друзей из Легиона, — будто пробудившись еще раз от вечного сна, промолвил учитель. — Их души? Они еще там, внутри?! — Всё не так просто, чтобы я мог тут тебе сейчас объяснить, но вспомни, мы же теперь живем в «прекрасном» мире магии! А с ней чего только не возможно! Того, что находится внутри может быть вполне достаточно, чтобы в будущем спасти их, не думаешь? — Ты лишь еще раз пытаешься принудить меня использовать это оружие! — воскликнул в ответ Лео, но больше ему уже никто не ответил. Вместо этого он увидел, как Вильгельм сам, из последних сил залезает в это чертого устройство, желая стать новой причиной вечных страданий для Лео! — Но почему?! Почему ты веришь этому старому идиоту?! — удерживая его, восклицает Лео. — Видимо, я также, как и он, просто привык верить в чудеса! — по-детски улыбнувшись, вытянул из себя Вильгельм — Если до сих пор не можешь решить, то тогда просто пообещай мне, нет, нам всем, что изо всех сил постараешься нас спасти! Будет тебе контракт, договор, да как хочешь! Просто, я ведь тоже хочу.... — Как эгоистично с твоей стороны... — стараясь улыбнуться, но до сих пор сжимая из последних сил руку Вильгельма и заливаясь слезами начал произносить Лео — Это будет клятва! Взамен на вашу силу, я клянусь, что спасу вас всех! И как бы мне не было трудно, я буду раз за разом вставать! Раз за разом сжимать зубы и идти вперед! Пока вы все снова не увидите свет солнца! Признаться честно, Вильгельму эта клятва не нравилась, он ненавидел себя за то, что заставил своего друга сделать, но сейчас он был не в силах что-либо сказать Лео. Он отлично осознавал, сколько боли избранный им путь принесет ему в дальнейшем. Он так же искренне боялся, что эта новая мечта и вовсе может погубить столь дорогого ему друга. Но, почему-то, даже осознавая всё это, Вильгельм до последнего верил, что одновременно, именно такой выбор поможет Лео не просто выжить в этом мире, но и найти в нём счастье. А потому он лишь надеялся, что, в конце концов, его Лучший Друг не забудет и про кое-кого еще в погоне за своей целью. Наблюдая, как капсула закрывается, Леонард мог лишь бессильно уткнуться в неё своим носом, в надежде разглядеть хоть что-либо, но вместо этого тот остаток сил, что до сих пор поддерживал его хоть в каком-то адекватном состоянии, стремительно покидал его, погружая тело в сон. Он не знал, мог ли сам верить той клятве, что только что произнес. Но вместо этого он знал другое — он вовсе не тот, кто имеет в данном случае сомневаться в этих словах. Это его новая мечта, та, ради которой он поклялся жить, та, что поведёт его отсюда после того, как он простится с этим местом раз и навсегда.