Восстание Магов. Прижатые к земле

Десять, двадцать, тридцать и, наконец, сорок — Вильгельм создал стройную формацию из стальных клинков у себя над головой. Продолжать удерживать их оказалось не настолько простой задачей, но, хоть несколько из них и опустились, но всё равно не касались земли. Для достижения такого мизерного прогресса ему потребовалась пара недель ежедневных занятий, а ведь он даже и двинуть ими до сих пор не мог. Они лишь нелепо дрожали в воздухе. — Вдох, выдох, успокойся, Ви, всё в порядке, — успокаивал себя и настраивался он — Теперь тебе лишь нужно раскрыть их истинный потенциал. Раскрыть их истинный... потенциал! Его дыхание резко участилось, а пальцы на руках сомкнулись. В этот момент он почувствовал уже привычное покалывание: будто небольшой заряд тока прошел вдоль его руки, от плеча и до кончиков пальцев. Отлично, это значит, контракт работал. В его голове явно возник образ клинков, по которым схожим образом прошелся ток, тщательно анализирующий и раскрывающий их структуру. Четче всего он представлял идеальную симметричную линию, делившую все мечи пополам. Было время начинать: линия светилась всё ярче, пока её вспышка не заставила Вильгельма раскрыть глаза, в тот же самый момент он разомкнул пальцы, а в ответ на это уже и все сорок висящих в воздухе клинков поделились пополам. Не для всех этот процесс прошел идеально, но теперь над его головой уже роилось не менее восьмидесяти стальных орудий. — Первый этап — завершен! — отчитался перед самим собой Вильгельм. Теперь его ладони начали сжиматься в кулак, но этому явно что-то противилось: он четко ощущал, что натягивает какие-то незримые нити. Это чувство уже говорило о начале второго этапа. Чем сильнее он тянул, тем сложнее становилось сжать кулак: его пальцы находились уже в паре миллиметров друг от друга, но Вильгельм явно понимал, что именно этот путь будет для него самым длинным и мучительным. Однако прошло лишь мгновение, и нити были порваны, а его руки из-за инерции понесло дальше. «Крест нового создания»! Если бы это был какой-то героический прием, то Вильгельм бы точно назвал его именно так! Одинокие половинки клинков же в это время вновь обрели свои вторые составные части, и каждый из них вновь уже представлял собой прежнюю версию. — Второй этап — завершен! Начало третьего! — уже сильно измученным голосом сумел произнести для себя Вильгельм. Удержать восемь десятков клинков, что сейчас витали в воздухе, на данный момент для него уже представлялось непосильной задачей. Рано или поздно, они все равно упадут. Но он может управлять этим падением! Сейчас стальные конструкции были его звездами в небе, с чьей помощью он и надеялся сокрушить своего соперника в лице Лео. — "Так, во время тренировки я могу удерживать их от силы десять минут, после чего полностью теряю боеспособность. В бою это время явно сократиться, в худшем результате, почти вдвое. Значит, мне стоит разработать такой план, который позволил бы победить максимум минут за семь. Если поднажму, то удастся перебороть волнение своим собственным упорством и выиграть эту парочку минут!" — рассуждал про себя Вильгельм. Тут начиналась его настоящая тренировка на сегодня: да, он уже сильно устал и сильно вымотался, но падать от бессилия было еще ой как рано! — Сегодня попробуем такой подход! — прокричал он и выпустил клинки вперед. Этот грохот из спортивного зала Леонард мог слышать даже снаружи. Вильгельм явно снова разошелся. Ради этих тренировок он уже давно перестал посещать какие-либо занятия и видеться с Лео и учителем. Он занимал это помещение с раннего утра и покидал его уже под сумерки. Раз за разом наблюдая за подобным упорством, Леонард лишь ловил себя на мысли, что сам не смог бы так себя выдрессировать. Даже сейчас, когда они оба поклялись стараться изо всех сил, он лишь вяло двигал ручками, повторяя уже давно заученные формации. — Первая, вторая, третья... — протяжно произносил он, пока клинки, подчиняясь ему, выписывали пируэты в воздухе. Он до сих пор не мог поверить, что сможет использовать их в бою. Особенно в бою против друга. Лучшего друга. Клинки прекратили вращение, уставились на землю и последовательно вонзились в неё. Лео будто иголки вернул на прежнее место. В его голове до сих пор продолжали полыхать различные мысли, никак не позволяя ему сосредоточиться. Хоть Лео и отказывался верить словам Вильгельма, но всё равно не мог не проверить то, что его друг сказал. Однако наблюдение за учителем ничего не принесли: Константин всё также продолжал быть всё таким же неуклюжим взрослым, который изо всех сил старается ради своих учеников. Только вот его лицо уже давно не покидала такая грустная и ранящая поддельная улыбка, которую он не снимал со своего лица. Он всегда был таким, когда с его учениками что-то случалось. Но раз за разом, как и все остальные, он находил силы выдохнуть и улыбнуться по-настоящему. Сейчас же, всякий раз, когда он пытался это сделать, то Лео легко мог разглядеть всё ту же печаль в глазах Константина. Кажется, и он выдохся. Время шло, а ситуация вокруг никак не утихала, а лишь набирала обороты. За столь короткое время этот приют покинуло уже столько учеников. И вряд ли кто-нибудь из них найдет путь обратно. Конечно, никто еще до сих пор не решался оформить для Отто, Анны или Лизы свои могилки, но всё явно вело к этому. Да, Лео уже давно не верил, что даже Отто еще жив и вернется. Ведь совсем недавно совсем рядом с ними прогремел невероятный взрыв: огромный огненный столп, высотой в пару сотен метров вознесся прямо к небесам и озарил ту ночь. К тому же, как говорил учитель, это было вовсе не совместное заклинание сотни другой элитных магов огня, а творение всего одного человека. Хотя можно ли называть человеком того, кто обладает подобными силами? А ведь он еще был и не единственным: иначе одна из сторон уже давно бы проиграла. Сейчас, по заявлениям Константина, генералы обеих сторон лишь испытывали своих новых невероятных бойцов на поле боя, не щадя жизни рядовых магов, а скорее используя их как пушечное мясо. Если такое наращивание сил продолжится, то это может сулить всему миру лишь одно — скорый конец. А потому единственной надеждой стала бы один единственный огрех с той или иной стороны, что бы позволил другой одержать победу в одном бою. Большего было бы и не надо, ведь если у одной стороны останется такое оружие, а у другой — нет, то всё будет кончено. В любом случае прольется немало крови, но, по крайней мере, не вся кровь мира. Лишь половина. Но, неужели, ни Лео, ни кто-либо другой не может остановить это безумие? Если ему удастся приблизиться хоть на шаг к той невероятной силе, что сейчас сокрыта в лучших бойцах Империи или Союза, то, может быть, он сможет изменить этот кровавый исход? Но тогда надо бить прямо в корень проблемы, корень, что зарыт так глубоко, что большинство из тех, кто сейчас сражается, уже давно позабыли о нём. Для них причины и следствия, начало резни и её неминуемый конец, уже давно перемешались и слились в один большой комок боли и ненависти. И этот ком лишь рос и рос, поглощая всё больше невинных жизней. Таких, как у детей этого приюта. — Если я не могу взять сил, дабы остановить своего друга, то возьму их из ненависти и страха перед этим жестоким и несправедливым миром! — вдруг решил для себя Лео и поднял клинки с земли своим новым потоком магии — Я заставлю их ответить! Услышав этот последний возглас своего любимого сына, Константин на этот раз не решился потревожить его. Его учительское нутро так и хотело вновь остановить Лео от таких мыслей и попытаться изгнать эти дурные мысли из его головы. Но глядя на ситуацию вокруг здраво, он отлично понимал, что, скорее всего, в этом мире ему не удастся выжить иначе. Да, это принесет ему одну лишь боль. Да, это окончательно разрушит его сердце. И, да, ради этого, он пожертвует всем. Константин уже давно это понял, и готов был стать этой жертвой для него. — Я не тот, кто имеет право просить прощения, ибо уже давно сам выбрал для себя иной путь, — с такими словами он скромно удалился прочь от своего ученика, и лишь звуки звенящей стали были ему напутствием. Однако на половине пути его прервала неожиданная встреча. Один из имперских магов снова предстал перед ним, но на этот раз он даже не остерегался дневного света. — Давно мы вот так с вами не встречались, Константин, — заявил Наблюдатель, чье лицо было скрыто за маской, а все его тело окутывали фиолетовые ткани — Но, признаться честно, я, как никогда, рад этой светлой встрече. Тон его, как и всегда, был спокоен, а два красных глаза, искусно выгравированных на его бледной маске с такой же силой пронзали всё тело и поглощали всё внимание Константина. Он отлично знал, зачем этот маг пришел, и от того, уже давно накопившийся груз сожалений и обид тянул его вниз, так и заставляя преклониться. Однако, сохраняя хоть чуточку самоуважения и концентрации, он оставался недвижим. — Легион почти готов, остался последний элемент, — сухо произнес Константин. — Это нам уже прекрасно известно, дорогой учитель, — ответил маг в маске — Я здесь совершенно по другому вопросу. И вы прекрасно его знаете. А потому, может быть, уже перестанете снова бессмысленно тратить наше драгоценное время и расскажете всё? То была явная угроза с его стороны. А судя по последнему заявлению, Наблюдатель, явился сюда отнюдь один. Почувствовать или заметить их он сейчас не мог, но Константин уже явно просчитал вероятные позиции, на которых те могли находиться. — Так как этот последний, то я бы хотел взять себе еще немного времени и доработать его и весь комплект Легион в целом, вы не против? — пояснил он. — Сколько? — лишь с нескрываемым раздражением спросил имперский маг — Максимум, что вам сейчас позволено, так это затянуть сдачу проекта еще на две недели. Не более. Двадцать уже пришли в движение. — То-то и видно... — лишь избегая основной темы разговора, произнес Константин. — Вы вообще меня слушаете? — лишь с таким же выражением спросил Наблюдатель — Хотя чего еще ожидать от того, кто до сих пор продолжает играть в учителя. — Это вовсе не игра, — лишь сумел ответить Константин и кинул в сторону мага пару капсул. — А, эти? — тот поймал их, но взглянул с явным отвращением и выпустил из рук — Они нам больше ни к чему. Всё-таки, только вы оказались способны создать именно то, что нам нужно. Даже недослушав до конца, Константин развернулся и начал удалятся от имперских магов, желая как можно скорее вернутся в приют и покончить со всем этим раз и навсегда. После секундной задержки Наблюдатель лишь развел руками в недоумении и так же отправился восвояси. Константин никогда бы ранее не позволил подобному случиться, но теперь ему было глубоко плевать на тот факт, что встреча произошла без прежней скрытности. Ему надоело скрывать и обманывать. И виной тому послужил он, и он один. Его дорогой и единственный сын, что вновь к нему вернулся — его любимый Лео. Теперь, ради него, он готов был закончить Легион! Лео решил устроить небольшую передышку: ему казалось, что он настолько перегрелся, что даже его волосы хотели подышать. А потому он распустил свою косу, крепко сжимая резинку в руках. Он мог поклясться, что видел, как исходит пар из его тела. Было то свидетельством напряженной работы его паранормального двигателя в виде магических путей или же физического в виде сердца, он сказать не мог. Вокруг него лишь молчаливо томились каменные столбики разных форм и размеров, все изрезанные и поломанные. Сегодня он решил использовать их в качестве мишеней, главной гордостью среди которых была почти пяти метровая по высоте глыба, сурово истерзанная им за последний час. Он жадно опустошил остаток воды в своей ручной бутылке, которую приучился носить на каждую тренировку, чтобы не умирать в одиночестве от жажды. Однако с её вкусом что-то было не так: какой-то дурной привкус засел у него во рту, а затем уже перенесся и на все прочие органы чувств. Даже магические поры отреагировали. — Дурной знак... — произнес про себя Лео и решил направиться в сторону источника этого странного чувства. И, правда, по пути ощущение лишь усиливалось, явно давая понять, что в деле замешаны маги. При том, ему казались знакомы эти остатки манны. И они направлялись в сторону приюта. — Учитель был здесь, но был не один, — сделал для себя четкое заключение Лео. Всё, как и в ту злополучную ночь, когда пропала Лиза! Однако вокруг ничего не говорило, что произошла схватка. Да и никаких следов Вильгельма тоже не было. Тогда это просто была очередная встреча учителя с теми имперскими магами. Но что им снова от него понадобилось? Не решаясь и дальше раздумывать на эту тему, Лео лишь направился уже в сторону приюта по следам своего учителя. И в этот раз его никак не покидало дурное чувство тревоги. Всё нутро говорило ему, что он не хочет знать, что скрывается за этими следами. — Почему же на этот раз они действуют настолько открыто, а я так волнуюсь? — спрашивал себя Лео, припоминая, что тогда, пару недель назад, утром, он нашел лишь крупицы присутствия этих магов из Империи. Он старался одна за одной отгонять плохие мысли, но чем сильнее он приближался к приюту, тем лучше понимал, что это вовсе не дурь в его голову лезет. А частички мозаики собираются у него в голове. Не признавать этого означало лишь одно — идти против самого себя. Но почему? Почему всё так должно было обернуться?! Достигнув приюта, он продолжил свое преследование уже тайком. Следы вели его в подвал, в место, которое своим видом всегда так и кричало о какой-то тьме внутри. Лео верил, что сумел её побороть, развеяв свои глупые детские выдумки по его поводу. Но сейчас что-то заставляло его верить, что он просто еще не видел всей картины. И вот вот та дверь, что скрывала от него эту бездну, должна открыться. Однако на её пути, внезапно, оказался Вильгельм. — Значит, и ты сюда пришел, да? — явно перегораживая ему путь, спросил он у Лео. — ... — Лео не знал, что ответить, а потому сначала лишь стоял в некоем смущении и замешательстве — Только не смей утверждать.... — А я и не буду! Ты сам всё увидишь, когда придет время — прервал его Вильгельм, говоря крайне загадочно и непонятно — Но, прости, сейчас я тебя туда пустить не могу. — К чему это всё? Почему ты так решил?! — почти срываясь на крик, заявил Лео. — Тихо, ты, тихо, — успокоил его Вильгельм — Хоть учитель сейчас и находится еще глубже, но всё равно может нас услышать. — Еще глубже? — Да, с тех пор я каждый день тут бродил, но лишь пару дней назад обнаружил, что есть еще один, ранее скрытый проход, ведущий дальше. — Ранее скрытый? Хочешь сказать, что учитель сам.... — Да, думаю, он уже устал всё скрывать, — снова прервал его Вильгельм, а хотя скорее договорил за него — Он сам хочет, чтобы мы его раскрыли. Но сдаваться так просто он не собирается. Лео лишь до боли в ладони сжал кулак, пока его пальцы впивались в кожу. Так он безнадежно пытался проверить реальность происходящего, отказываясь верить ни Вильгельму, ни уже самому себе. Но, то было лишь глупое детское желание, а скорее прихоть. В его голове, к этому моменту, уже успела сформироваться полная картина, и, глядя в глаза Вильгельму, он видел, что тот смотрел на ситуацию в точности также. — Значит, ты намерен сражаться? — из последних сил выдавил что-то из себя Лео. — Я — да. Остается лишь один вопрос, Лео, — это было так странно: хоть улыбка и не сходила с его лица, но глаза Вильгельма были наполнены кровью. Кровью его решимости, той, которую Лео никогда не видел, и не ожидал увидеть в нём ранее — Что будешь делать ты? Он не мог ответить. Трус. Нет. Он не хотел отвечать. Клинки сами возникали вокруг него и тут же беспомощно падали наземь. Даже представить эту картину ему было больно. А надели он её движением и предвидь последующие события, то вовсе сейчас упал бы без сил. Хотя, не заметно для себя, он уже давно обрушился на колени, и сейчас лишь тупо прожигал своим пустым взглядом пустоту. — Эта неделя для нас последняя, Лео, — голос друга вырвал его из этого неадекватного состояния и вновь мгновенно, жестоко и грубо вернул в реальный мир — Я не думаю, что Константин еще раз покажется наружу, а потому нам остается лишь.... — Но как ты можешь так спокойно об этом говорить?! — еле сдерживая слезы, вопрошал Лео, нелепо распластавшись по полу. — Я-то тут спокойно говорю?! — Лео вдруг заметил хрипотцу и невероятные тики нервозности в его речи — Думаешь, что я опустился из-за боли настолько, что уже могу смело поднять руку на того, кому жизнью обязан?! Да у меня уже сейчас руки опускаются! Всё тело Вильгельма начало дрожать, а сам он явно сглатывал подступающие к горлу ком слез. — И ты искал во мне поддержки? — пораженно спросил у него Лео. — Именно! Ведь я уже говорил тебе, говорил тебе, что я такой как и все, обычный, никчемный слабак! — уже не в силах сдерживаться прокричал в ответ Вильгельм — Я старался набраться сил, набраться ненависти, но меня не хватило! Чем дольше я об этом думал, тем сильнее мне это всё разбивало сердце! Мы ведь совсем не о таком мечтали, не к такому стремились! А в конце концов оказались ни на что не способны, лишь прятались и бежали от произошедшего, оправдывались и оправдывались, и уже настолько устали просить прощения, что и забыли, кого просим! — Значит, мы положим конец нашим мечтам... — одной фразой сокрушив целый поток, произнес Лео, уверенно встав на обе ноги — Мы разрушим, тот любимый и дорогой нам приют, что построили в наших сердцах. Сожжем его до основания. Похороним всех наших любимых и друзей. А потом.... — Я не смогу жить с этим дальше, Лео! — не в силах дослушивать его завопил Вильгельм. — А потом мы продолжим, продолжим жить и нести эту боль в наших сердцах! — Лео пытался продолжать, не смотря ни на что, пока его взгляд все сильнее застилала пелена слез. Он схватил своего, обрушившегося на четвереньки, друга за плечо, с силой нажимая на него, дабы привести в чувство. Затем он поднял его на ноги и пронзительно взглянул в глаза. — К черту тебя! — не в силах выдержать на себе этот взор, Вильгельм лишь отмахнулся от него и снял руку с плеча — Обязательно было всё до такого доводить, а? — Я не позволю тебе нести это бремя в одиночку, Вильгельм — лишь с той же уверенностью произнес Лео — Мы создавали эти мечты вместе, а, значит, лишь вместе нам и суждено их здесь похоронить и начать снова. — Тогда, ни в коем случае не покидай меня! — нелепо схватился за него и обнял Вильгельм — Ведь я, в отличие от тебя, не видел пути дальше, а потому, если останусь один, то закопаю себя вместе с остальными! — А ты не думаешь, что это всё немного эгоистично? — с внезапной ухмылкой спросил Лео — Если бы мне такое сказала Анна, я бы еще понял. А ты у нас вроде вон какой лоб вырос. Не стыдно вот так бросаться и мне в курточку плакаться? — Извини, — лишь вытерев слезы и сопли, кое-как произнес Вильгельм — Но, хочешь сказать, если я не девушка, значит, должен всегда вести себя сдержано? — Нет, я лишь хочу сказать, — хлопнув его по спине, сказал Лео — Что я заставлю тебя найти свой путь, а не подарю свой! — Тогда через неделю? — усмехнувшись, спросил Ви. — Будешь готов раньше, приходи, — ответил Лео. Им серьёзно повезло, что удалось закончить этот разговор на такой позитивной ноте. Однако оба понимали, что даже если бы они отсюда вышли все в слезах, соплях и на коленях (а ведь они были близки), то всё равно вынуждены были вернуться. Лео вдруг заметил, что его правая рука до сих пор что-то инстинктивно сжимала. Увидев внутри ладони знакомую резинку. Каким-то странным образом, как только он сделал это, то будто ощутил её касание. Но если раньше он лишь с болезненно отбрасывал руку в сторону, то сейчас схватил её за руку и повел вперед за собой. Его лицо вновь наполнилось теплой улыбкой, и он заплел себе косу, что она так любила. Вильгельм же по пути назад всё никак не мог унять жар, пока вдруг не ощутил на своей шее любимый красный шарф. С силой вцепившись в него, он начал прокручивать в своей голове все те незабываемые моменты, что подарила ему та, которая на него этот шарф впервые и нацепила. Это было так нелепо, носить такой теплый шарф осенью, но сейчас он был себе из прошлого благодарен, ведь в этом шарфе оказалось записано куда больше приятных воспоминаний, чем если бы он наткнулся на него лишь зимой. Вспоминая тепло их улыбок, шелковистость волос и чарующую мягкость при касаниях, оба не могли поверить, что им теперь придется навсегда смириться с тем, что они больше никогда не будет дано прочувствовать их еще раз. Но боли и страха в сердце больше не было, их место заняло одно, известное всем до боли в груди, чувство. Главное сейчас было его не потерять, а донести до самого конца. Ведь когда они закончат, а их окружит тьма, лишь этот свет внутри спасет их от этой бесконечной ночи. Оба понимали, что света должно хватить, чтобы самостоятельно осветить себе путь, ведь никто не гарантировал, что оба смогут выбраться живыми из этой передряги. А если сгинуть предначертано обоим, то путь так оно и будет. Но поддаваться этому жалкому искушению они не намерены. Ведь ни один из них не намеревался уходить, не преодолев собственную слабость, что иначе будет вечно душить их даже в посмертии. Константин же одиноко сидел за своим столом в подземной лаборатории в окружении трёх закрытых капсул, в которых легко можно было разместить тело человека. Он сидел и, из последних сил борясь с нахлынувшими на него усталостью и отчаянным бессилием, без устали писал. Писал то, что назвал "Дневником". То, что намеревался оставить ему, если погибнет. Но он не намеревался уходить просто так: его сыну нужен был полный комплект Легион, а для этого ему не хватало еще одной части. Которая, однако, сама вскоре должна была прийти сюда. Дело было за малым. Дело было за малым... Не выдержав, он, наконец, обрушился в сон, с силой приложившись щекой о поверхность стола. Пока на его лице застыла не то невинная улыбка, не то огорченное лицо младенца, что сейчас расплачется. Пора было положить всему этому конец.