Восстание Магов. Прижатые к земле

Опять мы прерываемся на интересном моменте, дабы вспомнить о каком-то отвлечённом моменте? Верно. Зачем? Ну, как по мне хотя бы, это произведение — та еще удавка. Давит и давит, постоянно наваливая на героев и читателей одни только боль, потери и скорбь. А ведь жизнь, в общем своём естестве, отнюдь не такая штука. Да и что вообще такого особенного и выделяющегося (с негативной стороны, как не странно) может быть в небольшой позитивной главе, созданной дабы ненадолго развеять нависшие над героями тучи? Еще с раннего утра Бог с помощью какого-то шестого чувства (или скорее седьмого, ведь место шестого в этом мире уже заняла магия) понял, что этот день выдастся для него, скажем так, «немного необычным». — И почему в этом Богом забытом учреждении нет нормального парикмахера? — вдруг пробубнил про себя Бог, «прихорашиваясь» перед зеркалом в своей комнате — Эти чертовы длиннущие волосы так и лезут мне в глаза и рот! Отплевавшись от накопившихся за время сна волос в его ротовой полости, Бог, наконец, решил одеться и выйти наружу. Хотелось бы мне, конечно, в красках расписать еще и этот процесс, ведь совсем недавно ему из-за очередной странной хотелки выдали в качестве одежды плащ черного цвета, который, по мнению Бога, отлично подчеркивал его смотрящую на всех с высока, надменную натуру. Или тот фасад, за которым она настоящая на самом деле скрывалась. У плаща этого были и значительно удлинённые рукава (да, это не простая накидка в стиле героя из книг) и подол, что сложно было не заметить с первого же взгляда, но Богу скорее понравилась такое внимание к деталям, нежели его оттолкнули многочисленные швы на поверхности. Но знаете что? Мы опять отвлеклись от сути. Да, упоминать о том, как он пару минут в восторге крутился вокруг зеркала, с разных сторон разглядывая свой перештопанный наряд, я не буду. Не вижу смысла и дальше бессмысленно дискредитировать самого старшего из наших юных героев. Ему ведь, как-никак, надо подавать среди всего этого общества пример целомудрия и рассудительности. — О, поглядите какой довольный ходит! — вдруг окрикнул Бога на его пути в столовую Винсент — Сидит он на тебе вполне не плохо, но не думаю что это причина так нелепо ходить тут, виляя «хвостиком»! Поначалу разум Бога зацепился в этой очередной колкости Винсента отчего-то отнюдь не на основном и очевидном до боли посыле: — «Когда он говорит „хвостик“, то имеет в виду тот скоп моих волос, что так и трепыхается туда-сюда или все же подол плаща? По сути именно подол находится ниже, а потому в качестве хвостика животного он подойдет больше. Но если взять в расчет вариант с...». — Эй, грубо вот так и брать и открыто игнорировать того, кто вообще-то тут старше тебя по званию! — возмутился таким поведением Бога Винсент. — А что вы хотите, чтобы я ответил на столь ребяческие заявление в очередной раз? — умело пользуясь возможность скрыть свое внезапное погружение в чертоги разума, возразил Бог. — То, что сегодня капитан Чарльз припас для нас с тобой крайне непростую работёнку! Только после того как Винсент успел уже с веселым и радостным голоском произнести это на всеуслышание, он понял, что оказался воспринят совершенно неадекватно. Нет, чего еще возьмешь с мальчишки, каждый визит к Чарльзу которого сопровождался тем или иным поворотным моментом в его мировоззрении? Именно, только угрюмое лицо и очевидную первичную реакцию по типу: — «Что, уже опять работать?» Смысл и значение слова «работать» в контексте данной ситуации можно воспринимать с множества различных взглядов и углов, но я этого делать не стану, а лишь умело увильну в сторону, сказав, что выбрана эта фраза была исключительно в качестве простого и понятного всем примера. Но давайте не будем разводить ненужной полемики и просто вернёмся обратно к Богу и Винсенту: — Нет, нет, ты меня, очевидно, не так понял! — быстро начал оправдываться Винсент — Конечно, я по первой тоже Чарльза не так понял, стоило мне только услышать его запрос. Но позволь поведать тебе об одной забавной причуде нашего «старшого». Оказывается, Чарльз приглашал Бога и Винсента на курс экспресс занятий по... готовке? — Стоп, что? — было первой реакцией на все это Бога. — Тут скажу лишь, что эта вещь, на самом деле, достаточно интимная для нашего старого вояки, — расплылся поначалу в теплой улыбке Винсент — И я имею в виду интимная совсем не...! — Я понял, продолжай, — лишь вздохнув, прервал очередной дурацкий позыв Винсента Бог. — Так вот, заметил я это еще во времена, когда Чарльз был гораздо ближе к своему уже привязавшемуся прозвищу «капитана», нежели чем сейчас, — начал свой рассказ Винсент — Как то он сварил нам с другими смелыми Союзными вояками такую вкусную похлебку, что мы решили запустить целое расследование, дабы узнать, как так вышло. Думали на многое, но естественно и предполагать не могли, что вся тайна заключалась в том, что еще до войны Чарльз был поваром. — Военным поваром, не случаем ли? — усмехнулся Бог. — Естественно! — тоже улыбнулся Винсент — Служил коком на корабле в Восточном море Империи. Как его закинуло сюда, чуть ли не в самый центр Империи спрашивается — большой вопрос, но не в нём суть. Хотя стоп, в чем же суть тогда? Я же всё уже рассказал и не заметил, ха! Всегда мне просто так и продолжало казаться, что скрывается за всем этим нечто большее! — Знаешь, Винсент, а мне вот тоже всегда казалось, что за этим твоим вечным ребячеством всегда скрывалось что-то большее! Поначалу Винсент удивился, услышав это высказывание, так как оно было произнесено с таким надменным тоном, коим Бог до этого еще не обладал. А потом, наконец, понял, что они с Богом оказались уже у самых дверей столовой кухни, а прямо перед его носом стоял сам Чарльз во плоти! — Ой, ой, чего вы так, ха-ха?! — лишь издавая нервные смешки, пытался скрыть свои слова Винсент — Я же так, просто задумался и совсем не старался выставить вас в каком-то «неблагоприятном» свете, хе-хе! — Да плевать мне на это! Подумаешь, дуростью какой-то по молодости занимался! — уверенно ответил ему Чарльз. — Но вам же тогда было разве что на пару годиков поменьше, чем сейчас..., — почти пискнул в ответ Винсент. — Знаешь, Винсент, и ты юноша тоже, — немного покраснев, поспешил оправдаться Чарльз — Вам в свои юные года еще пока не понять, что на деле даже пара лет уже серьёзно могут изменить человека, особенно с учетом того...! Чарльз быстро понял, что этот их невинный разговор уходит совсем не в то русло, а потому поспешил осечь себя и быстро перейти к уже важному для него сообщению: — Кхм-кхм, кхем-кхем! — только перед этим хорошенько откашлявшись — Собрал же я вас здесь совсем не для этих забытых уже даже древними народами историй! А собрал потому, что сегодня на всю эту прорву наглых вояк и ораву обслуживающего персонала готовить еду будем мы! — Мы?! — быстро пришли в себя от этой информации Винсент и Бог. Именно. Оказывается, что заведующая всем здесь и уже ставшая всем столь близкой и чуть ли не родной «тётя из столовой», постоянно стоявшая у стойки, вчера неудачно упала и серьёзно подвернула ногу. А так как на ней кроме того стояла еще и вся кухня, вместе с многочисленными поварами, то в их работе возникли серьёзные задержки и простои. — Информация быстро дошла до меня, даже чересчур быстро, я бы так сказал, — продолжал объяснять ситуацию парням Чарльз — И не видя никакого другого решения, а поверьте, я долго раздумывал, как над выйти из этой, по истине, критической ситуации, я предложил поварам свою кандидатуру. — Кандидатуру кого? — вопросил Бог. — Поначалу шеф-повара, конечно же! — Только вот все они, очевидно, разбежались, стоило только этим бедолагам на себе испытать нечеловеческие методы работы с ближайшими подчинёнными, нашего капитана, — с надменной усмешкой продолжил за капитана Винсент, явно выделяя в качестве текущих «ближайших подчинённых» себя и Бога взглядом. — Эх, только и умеешь, что пореветь без толку, Винсент! — быстро возразил Чарльз. — Но ведь тогда наше участие в этой очередной «операции капитана Чарльза» становится очевидным! Никто больше не сможет работать с вами вместе над чем-то столь неравнодушно скрывающимся в вашем сердце, как мы! — продолжал язвить Винсент. Чарльз аж закатил глаза, стоило ему только вновь вступить в очередной равный диалог со своим «ближайшим подчинённым». Но затем он немо взглянул сначала на Бога, который, ясно как день, до сих пор не конца понимал, что вообще здесь происходит, а затем на Винсента, который хоть и скрывался за столь умелыми речами, но всё равно понимал, какой исход его ждёт. — Так, что, работать-то будем? А то этим голодным ртам не на кого больше сегодня положиться? — заявил он, после всего этого. — Выбора ведь у нас нет, так? — задал риторический вопрос Бог напоследок. — Учись, Винсент, учись..., — лишь одобрительно качая головой и глядя на Винсента, высказал Чарльз ему. Работать с Чарльзом оказалось, правда, той еще задачкой. Очень скоро вся столовая забилась не только голодными людьми, но еще и толпой зевак, которая никак не могла оторвать глаз от наивных попыток этого нелепого трио сделать что-то адекватно вместе: — Нет, Винсент, ты не понимаешь, эти яйца надо нагревать при температуре на полградуса меньше! — упрекнул Винсента Чарльз. — Но тут нет такого деления! — еще не до конца разобравшись в управлении магическим артефактом по нагреву (плитой, если говорить на нашем языке), ответил Винсент. — Ты маг огня, чёрт тебя дери! — уже не сдерживался Чарльз и даже треснул по бедному артефакту — Сам должен огнём управлять, а не эту штуку использовать! — Но я не то чтобы особо силен во всех этих градусах и тому подобных! — Да кто тебя только учил-то? — Успеешь тут чему-то по уму научиться, пока вокруг ходят и плюются в тебя грязью! Причем как формально, так и буквально! Пока яростные перепалки между Винсентом и Чарльзом то и дело вспыхивали на пустом месте, Бог лишь тихо сидел где-то у себя в углу кухни, либо принимал «заказы» и выдавал положенные завтраки, обеды и ужины нуждающимся за стойкой. И если когда он сам приходил сюда раньше и рад был возможности «заказать» для себя какое-то особое блюдо, то теперь эта функция лишь из раза в раз приводила к очередной ссоре двух буйных взрослых за его спинами: — Кто это заказал салат со спинным мозгом яркой рыбы?! — чуть ли не проревел как-то Чарльз — Это же безвкусная фуфта! Все те мямли, что навязали столовой включить это блюдо в основное меню, у меня так хорошенько попляшут, стоит мне только выйти отсюда! — Ты просто готовить его не умеешь, не так ли, Чарльз? — никак не мог упустить возможности вставить свой комментарий по поводу этой ситуации Винсент. Только услышав очередной шум и гам, возникший позади стойки, заказавший для себя столь «изысканное» и «отнюдь необычайно прекрасное» блюдо «индивид» попытался быстро ретироваться как можно дальше и даже аннулировать свой заказ. Но было уже поздно: — Нет, нет, я то приготовлю! Только вот ты, Винсент, определённо опять всё запорешь! — А какая разница, блюдо всё равно ведь «безвкусная фуфта»! — Нет, я серьёзно уже не думаю, что хочу этот салат..., — так и пытался скрыться бедный заказчик. — К сожалению сегодня в нашей столовой действуют правила «Никаких отказов и возвратов» и «Не анонимного заказа». Так что прошу, оставьте своё имя здесь и.... Поначалу Богу вроде и нравилось так злорадствовать над бедными и ничего не подозревающими посетителями, но сейчас уже даже это не могло обратно вернуть ему улыбку на лицо, после всего произошедшего на этой кухне за день. А потому у стойки заказов он стоял с абсолютно каменным лицом, а его веки то и дело стремились упасть на глаза. — Фух, ну и денёк, конечно, выдался у нас с вами! — выдохнул уже под самый вечер Чарльз. — Каким только чудом мы ничего из сервиза не разбили? — удивлялся Винсент. — Я что по твоему совсем какой-то неуравновешенный? — оскорблено вопросил Чарльз. Бог на этом моменте лишь разошелся в беззвучной улыбке: если бы не его магия воздуха и постоянный надзор, то уже от половины этой бедной кухни ничего бы не осталось. А они о тарелках беспокоятся! — Признаться честно, я верил, что мы тут мило с вами посидим и потолкуем о чём-то важном и занятном под тихое закипание очередной порции чая, а вышло всё совсем как-то безумно! — честно высказался на счет ситуации Винсент. — Зато как насыщенно! — также старался закрыть глаза на все произошедшие за этот день «ужасы» Чарльз — Я так хорошо себя даже на тренировках в последнее время не чувствовал! — Так капитан вдруг начала тренироваться? Интересно..., — заметил Винсент. — А что с вас двоих взять! — вдруг почти удушил Винсента и Бога в своей крепкой хватке Чарльз. Или как он говорил «слегка обнял» — Вы двое уже совсем скоро такими темпами уж чересчур далеко от меня убежите с вашим внезапным напором! А хоть я сам и старый, только вот кости у меня еще молодые и совсем не против небольшой очередной встряски! — Ненароком и себя не записал в нашу «Десятку», что ли? — вдруг задал нескромный вопрос Винсент. — А даже если и так? Неужто сильно бы удивился, а, Винсент? — усмехнулся Чарльз, при этом совсем не нарочно красуясь подвижностью и мощью мышц спины — Только вот выбираю не я, а шишки сверху! Для них я — лишь простой «невежа» и «работяга». Покажу результаты, вот тогда, может, и слушать начнут! — Но неужели вы и правда согласились на такой подход? — вдруг втесался в разговор и Бог, уже давно находясь под совершенно противоположным впечатлением от Чарльза — Вы и сами за ту еще «шишку» сойти сможете, да и вряд ли они вас знают и до сих пор признают и держат за то, что вы им хорошо подчиняетесь. — Не боится ведь малой так дерзко выражаться! — усмехнулся Чарльз — Но чёрт тебя дери, а ведь не скрыть от тебя ничего, получается! Умным стал и всегда докопаться сможешь! — Так что же там? — поддержал интерес Бога уже и Винсент. — Скажу кратко, зато четко и понятно: Экспериментальный Рейлган, — произнес вдруг отчего-то уже знакомое Богу и Винсенту имя Чарльз — Тот еще безумный малый. Именно из-за него все правила войны изменились, и была впервые создана эта система «Десяти». — И какие у нас вообще тогда шансы ему противостоять? — произнес вопрос Винсент, хотя висел на языке он и у Бога. — А вот из-за всего этого переворота мне и пришлось тихо присесть здесь, если я хотел действовать по своему посреди его почти что «полной диктатуры». Только, думаю, итак ясно, что на деле он никем не правит.... — А лишь задает те самые правила, — продолжил за него и окончил эту мысль и долгий день Бог. — Чёрт, вспомнил меня кто-то, что ли? — ощутил вдруг Рейлган странное покалывание в правой руке — Надеюсь, хоть не гадости снова говорят. После этого она натурально разделилась на части (даже отдельные фаланги пальцев разъединились меж собой), сродни какой-то машине, нежели человеку, сияя изнутри каким-то инородным человеческому телу огнём, а затем автоматически собралась обратно.