Из крови и пепла

Как и предполагалось Достоевский одержал победу на выборах десятого сентября, дела пошли в гору, он продолжил заниматься благотворительностью, но уже поскромнее и за пределами Урала. Его план удался, в лице народа Фёдор стал настоящим посланником Бога. Спустя год ряды крыс мертвого дома значительно пополнились, штаб квартира возобновила свою работу, однако, чтобы не замарать кристально чистую репутацию Достоевского, управление было передано человеку по имени Сигма, молодой парень, на несколько лет младше Дазая. По словам Фёдора, Сигма потерял память и не знает кто он, откуда появился, сделав его управляющим он будет охранять организацию ценой жизни, потому что это всё, что у него есть. Несмотря на огромные достижения Достоевского, жизнь в поместье кардинально поменялась в худшую сторону, половина его жителей находились в постоянном напряжении и подавленности. Гоголь чувствовал себя невообразимо одиноким, даже частые походы в бар и театр не компенсировали его пустоту внутри. Накахара стал раздражительным, огрызался с Дазаем по поводу и без, начал чаще курить, чтобы сбежать от навязчивых мыслей, вместе с Николаем ходил по клубам, находиться в поместье стало невозможным, словно оно его душило. Насчёт Дазая, он почти выучил русский язык, Фёдор загружал его учебниками по истории и политологии. Большинство времени Осаму был сильно занят, то учёбой, то ребёнком, на Накахару не хватало времени, иногда в дни, когда они не ссорились, Дазай приходил ночевать к Чуе, чтобы хоть как-то компенсировать свой холод. В один из дней Достовский решил разрядить обстановку и сводить всю семью в Михайловский театр на балет. Семья в составе Достоевского, Дазая, Гоголя, Гончарова, Накахары сели в лимузин и тронулись с места. Всю дорогу они просидели в тишине, кто-то выпивал бокал шампанского, кто-то курил, а кто-то просто смотрел в окно, никто не решался прервать неловкое молчание. Зайдя в театр, Достоевский взял программку на предстоящий спектакль и бинокли. Фёдор провёл их в забронированную ложу первого яруса. Спектакль начался, все были увлечены происходящим на сцене, Достоевский с братьями часто ходили сюда и лично знают несколько актёров, потому по дороге купили цветы, чтобы вручить их им. Дазай и Накахара с интересом рассматривали стены и потолок, театр был произведением искусства. Во время антракта все пошли в буфет, Николай сопроводил Чую в туалет, тем временем Иван и Фёдор решили перекусить эклерами, вернувшись, они увидели как Осаму шёл под руку с какой-то девушкой и мило улыбался, эта сцена не могла не вызвать ревности у Чуи, остаток спектакля он нервно смотрел в бинокль. После того как спустили занавес, Фёдор и Николай сходили за кулисы, чтобы передать цветы актёрам и поблагодарить за хорошее выступление, остальные же ждали в машине. Достоевский предложил прогуляться по городу, не часто они вместе выбирались. Они выбрали Английскую набережную, атмосфера вроде была не такая мрачная как раньше, Дазай зашёл в кофейню и купил несколько напитков, для себя, Фёдора, Чуи. Гоголь повеселел, он взял холодные руки Достоевского в свои, чтобы согреть. Некоторые люди похоже узнали депутата и стали оглядываться на эту компанию. — Кажется мы привлекаем много внимания, нам лучше вернуться, пока здесь не появились журналисты или что-нибудь ещё, — отметил Дазай. — Да, давайте вернёмся домой, — сказал Фёдор и все вернулись в лимузин, водитель тронулся с места и поехал обратно в поместье. Вернувшись в поместье, Фёдор задержал Дазая у входа, чтобы поговорить. — Слушай, ваши отношения, конечно, не моё дело, но тебе стоит поговорить с Чуей по душам. Вся его одежда пропахла куревом, ты и сам заметил, что с ним что-то не так, раз завёл себе любовника, то заботься о нём соответствующе. — И без тебя знаю, ладно, пойду поговорю с ним, — Дазай постучался к Накахаре, тот лежал на постеле и снова курил. — Кто там? — устало спросил Накахара. — Это я, пришёл поговорить. — Может хотел рассказать мне о том как мило флиртовал с девушкой в театре? — Что? С чего мне с ней флиртовать, она подвернула ногу и упала на меня, я всего лишь помог ей дойти до скамейки. Я хотел спросить о том, что с тобой происходит, сколько ты уже скурил в этом месяце? Твоя комната похожа на кальянную, уходишь с Гоголем в клуб, возвращаешь через два дня и отсыпаешься после тусовок. — Это с тобой что-то не так, весь день игноришь, а потом приходишь ночью весь пропитанный духами Фёдора, обнимаешь и делаешь вид, что соскучился. Я прихожу к тебе, ты постоянно занят, но находишь время, чтобы сходить с ним на ужин. Мы не трахались уже два месяца, то ты устал, то мы ссоримся. Знаешь, это я устал, а не ты. Я устал просиживать штаны здесь, я устал от такого отношения к себе! — Ты понимаешь, что ревновать меня к партнёру по работе это уже слишком. Может я был немного холоден из-за занятости, но не более. Не думаю, что ты не удовлетворен половой жизнью, на прошлой неделе ты оставил пятьдесят тысяч в стриптиз клубе. — Ты что следил за моими тратами и маршрутом? Чтоб ты знал, я не снимал проституток, просто заплатил за танец и оплатил наши с Гоголем напитки, потому что он забыл кредитку в машине. Неужели ты настолько сильно не доверяешь мне? — А как я могу тебе доверять, когда ты постоянно по клубам шастаешь, неизвестно, что ты там принимаешь и чем занимаешься. — Потому что это место душит меня, я уже год сижу здесь, я выучил русский, прочитал десять книг, я скоро с ума сойду! Обкурившись, я хотя бы не думаю о том, что зря согласился перейти на эту сторону. — А зачем согласился, мог бы спокойно себе жить где-нибудь за границей. — Я согласился, потому что ты был единственным человеком, который бы спас меня от самого себя, а я единственный о ком ты будешь думать, когда опять всё потеряешь. Я пришёл сюда из-за тебя, но тебе всегда было похуй на меня и на мои чувства! Можешь и дальше играть в семью с Фёдором, но я так больше не могу, — Чуя сжал кулаки и зубы, ещё немного и из него выльются слёзы обиды и разочарования. — Ты всё неправильно понял, я всё объясню. — Что ты объяснишь? Тебе нельзя верить, ты постоянно врёшь. Признай, что политические интриги интересуют тебя больше чем я. Мы знакомы уже почти десять лет, но я всегда был на втором месте, для тебя было важнее встретиться с Одассаку, чем придти помочь мне, ты ни разу не сказал мне «спасибо» за спасение твоей жизни. Тебе важнее обсудить дела с «мужем» и поиграть в семью, чем уделить мне время. — Не смей вмешивать сюда Одассаку. Наши с Фёдором дела повлияют на судьбу всего мира, почему ты просто не можешь этого понять. — Это ты не можешь понять, потому что правда глаза режет. Ты так часто врёшь, что уже начал принимать ложь за действительное. Как я мог думать, что у нас может быть что-то больше, чем секс, ничего не изменилось, я так и остался для тебя красивой подстилкой, — он опустил голову и зарыдал, стараясь не издавать звуков, ненависть и отвращение к себе заполнило его. Дазай не знал, что делать, он в первые видит партнёра в таком состоянии, вид Чуи заставил почувствовать себя полным куском дерьма, которым он являлся, он потянулся к нему, чтобы обнять, но Чуя отказался. — Не все твои друзья из портовой мафии мертвы, — сделав паузу, он продолжил, — Озаки-сан жива. — Что? — Чуя отвлёкся от своих чувств, и словно озверел, — ты знал, всё это время. Все это время! Ты! — Накахара покраснел от злости, быстрыми шагами подошёл к нему и прошёлся кулаком по его челюсти. — Ненавижу тебя, –выплюнув слова, он отвернулся, разочарование и обида-единственное, что он чувствовал последние пару недель. — Думаю нам нужно пожить отдельно некоторое время, отдохнуть от всей этой ситуации. — Единственные здравые слова, сказанные твоим лживым ртом. Я возвращаюсь в Японию, спасибо, что испортил мне жизнь. Дазай вышел, Чуя стал собирать чемодан, взял пару костюмов, рубашку, водолзаку. Зашёл в ванную чтобы умыться и привести себя в порядок, он распустил волосы и расчесал, собрал средства гигиены сложил их в чемодан, надел шляпу и вышел из комнаты, попросив дворецкого подогнать машину и отвезти его в аэропорт. Он уехал, ни с кем не попрощавшись, весь дом слышал их ругань, поэтому в этом не было надобности. Дазай сидел на кухне, выпивая второй стакан Jack Daniel's и выдыхая дым от Parliament. Он успел сотню раз прокрутить в голове последние слова Накахары: «спасибо, что испортил мне жизнь». — «Рядом со мной всегда кто-то страдает, чтобы я не делал, я никогда не буду достоин своей жизни, ведь погубил слишком много чужих. Сто тридцать восемь убийств, триста двенадцать вымогательств и шестьсот двадцать пять мошеннических действий, я никогда не отмоюсь от этих преступлений. Травмировал Акутагаву, сломал Чую, из-за меня погибло агентство». Осаму налил третий стакан и закурил вторую сигарету, мысли поплыли от никотина и спирта. — Кажется ваш разговор плохо прошёл, он вернётся? — подошёл Фёдор и сел напротив. — Я не знаю, думаю через месяц или два. Сказал, что я испортил его жизнь, хах, по другому и быть не могло. — В этом поместье пора завязывать с алкоголем, если так и продолжиться, то через пол года мой погреб будет пуст. — Прсото дай мне расслабиться в последний раз, после я завяжу с выпивкой. — Хорошо, — Фёдор поднялся к себе в комнату и стал готовиться ко сну, он надел ночную рубашку, зашёл в ванную, умылся, сделал гигиенические процедуры и вернулся в спальню, на его кровати уже лежал уставший Гоголь. — Коля, что ты здесь забыл? — Не могу заснуть, можно я сегодня буду с тобой, знаю, что не любишь, когда нарушают твоё личное пространство, я могу уйти, если хочешь. — Всё хорошо, ложись со мной. Растроен из-за ухода Чуи? — Фёдор, лёг рядом с братом, тот обнял его. — Да, он стал мне настоящим другом, жаль, что всё так обернулось. — Не волнуйся, они помирится, спи давай, — Фёдор поглаживал белокурые волосы Николая и они вскоре заснули.