Из крови и пепла

Прошло три недели со дня ухода Чуи, Дазай как и обещал бросил пить, с того дня не сделал ни одного глотка, лишь изредка курил, когда мысли не давали покоя. Засыпать одному было настолько тоскливо, что он пару раз ночевал в комнате Накахары. Он сидел на стуле в его комнате, смотря на кровать, вспоминая как они наслаждались друг другом год назад и как поссорились совсем недавно, Дазай вспоминал его напряжённое лицо, когда они засыпали вместе. Всё это каким-то образом подействовало на него, он стал осознавать, что сильно обидел Чую, в один из тоскливых ночей он решился позвонить ему, попросил вернуться, чтобы поговорить, но тот сказал, что ещё не готов и сразу же отключился. В ту ночь Дазай не смогу уснуть и в следующую ночь тоже, он закурил, ему стало душно из-за бинтов на руках. Он распустил ткань, скрывающую множество шрамов, осмотрел свои уродливые руки и захотел оставить новый шрам, как напоминание об этой ситуации. Он вернулся к себе в комнату, нашёл лезвие от бритвы в ванной, аккуратно сделал короткий, но глубокий надрез, таким образом, чтобы не повредить вены или сосуды, кровь струйкой полилась в раковину, через пару минут он всё прибрал, снова забинтовался, «подышал» и обратно в свой «чехол». Это отняло достаточно сил учитывая, что он не спал больше суток, Дазай дошёл до кровати и отключился, едва его голова коснулась подушки. Накахара вернулся в Россию, попросил Гоголя встретить его в аэропорту и пожить в его квартире несколько дней, пока не соберётся с силами и не согласиться поговорить с Дазаем. Чуя вместе с Николаем поселились на время у него, Гоголь заварил чай и стал расспрашивать друга. — Ну рассказывай, я волновался, как ты? — Путешествие немного взбодрило меня, я был в Италии, как видишь закупился люксом, это ненадолго отвлекло, но я подумал, что пора уже решить эту проблему, поэтому вернулся, встречусь с ним на неделе. Кстати как он, ты заметил какие-нибудь изменения в его поведении или я один страдаю от этого? — Я пару раз видел, как он часов в три-четыре утра сидел на кухне и продолжал смотреть в одну точку, ходил подавленный, я его редко видел, он либо учился, либо спал, но могу с уверенностью сказать, что он не остался равнодушным. — Прости, что не звонил тебе все это время, я почти уверен в том, что Дазай поставил мой телефон на прослушку. Как у тебя дела, я заметил, что ты стал более замкнутым и отстранённым, что происходит? — Мне неловко об этом говорить. — Так, а подробнее можно? — Кажется я влюблен в одного человека, но он не знает об этом, потом что никогда не полюбит меня, мне так одиноко, не могу смотреть ему в глаза, я либо краснею, либо глаза начинают слезиться. Это человек правда мне очень нравится, но он к сожалению никогда об этом не узнает. — Я даже не знаю, что сказать, ты можешь попробовать поговорить с ним, у меня никогда не было нормальных отношений, как видишь, я уже лет десять страдаю из-за Дазая и ничего не могу с этим поделать. — Если я расскажу ему о своих чувствах, он возможно больше не захочет разговаривать со мной. — А кто это, я его знаю? — Лучше покажи новые вещи, ты хоть сувенир мне привез?! — А как же иначе, я купил классную блузку, думаю она тебе подойдёт… Накахара и Гоголь решили устроить модный показ, чтобы развеять тоску по возлюбленным, весь день они провели вместе, составляя разные образы. На следующий день Чуя написал Осаму сообщение, где указана дата и место встречи со словами «не разочаруй меня». Они должны были встретиться за углом Казанского собора в семь вечера. Чуя довольно долго собирался, лишь на выбор одежды он потратили около часа. Он решился одеться так, чтобы всё обратили на него внимание, он надел кожаный костюм тёмно красного цвета, чёрную атласную блузку, чёрные кожаные перчатки, чёрные ботильоны на каблуке, новую тёмно красную шляпу, волосы распустил, накрасил ресницы. Приехав на место, Чуя огляделся по сторонам, Дазая ещё не было, он волновался перед встречей поэтому решил закурить, в отличии от Осаму он никогда не умел скрывать свои эмоции. Через пару минут подошёл Дазай. — Если бы не эти волосы и шляпа я бы никогда не смог узнать тебя. Ты прямо чёрная вдова, стоишь словно в фильме, вот только я пока ещё жив. — Это комплимент или насмешка? — Ты прекрасно выглядишь, Италия пошла тебе на пользу, ты даже помолодел. — Ты постарел, одни мешки под глазами, бессонница? — Неужели я настолько плохо выгляжу? — Нет. Давай прогуляемся, мы ведь здесь, чтобы поговорить. — Давай договоримся не перебивать друг друга, не повышать голос, не оскорблять и говорить честно. — Согласен. С чего начнём? — они пошли вперёд — Я бы хотел извиниться. Прости, что всегда смеялся над твоими шляпами и прости, что игнорировал тебя последние несколько месяцев, мне стоило уделять тебе больше времени. — Прости, что вспомнил Одассаку, я знаю насколько он был важен для тебя. Мы знаем друг друга десять лет, но у меня ощущение, словно передо мной незнакомец, я совсем тебя не знаю, однако меня ты знаешь слишком хорошо, знаешь мои слабые места, мой любимый сорт винограда, мои страхи. Ты действительно испортил мне жизнь, всё пошло под откос со дня твоего ухода из мафии. Я больше не мог использовать порчу, у меня не было других отношений, кроме наших редких встреч в мотеле, я каждый раз чувствовал себя использованным, ты бросил меня тогда и я не вынесу этого ещё раз. — Я не знаю что сказать, мы бы могли попробовать начать всё заново. — А есть ли смысл начинать всё с начала? Всё будет повторяться до тех пор пока кто-нибудь из нас не умрет или не решиться закончить отношения. Я не знаю, что нас удерживает рядом друг с другом, мы никогда не признавались друг другу в любви, может оно и к лучшему. — Ты прав, я никогда не говорил, что люблю тебя, я вообще никому не говорил такие слова. Что ты чувствуешь ко мне, ты хочешь быть со мной? — Дазай остановился и посмотрел ему в глаза. — Я… Я хочу и дальше жить с тобой под одной крышей, засыпать на одной кровати, парить над городом, помнишь как мы летали в юности? Я люблю тебя, Дазай, — Чуя отвернулся, чтобы не показывать слёз, было тяжело произнести эти слова, которые так давно жаждали вырваться наружу, повезло, что тушь была водостойкой. Дазай решил не упустить шанс и всё же обнять его, Чуя крепко сжал его и уткнулся в плечо, от него так приятно пахло ликёром и табачной дымкой, от него пахло самим собой, не было и намёка на парфюм Достоевского. Однако счастье длилось не долго, начался ливень, всё-таки уже октябрь, на улице значительно похолодало, Дазай снял свой плащ и накинул на них сверху. — Я припарковал машину недалеко отсюда, пошли за мной, быстрее. — Ты сам приехал? Кто пустил тебя за руль, тебе же даже мотоцикл доверить нельзя. — Да ладно тебе. Кстати вот она, садись. — Э-это же Maserati Quattroporte, ее точно не было в гараже Достоевского. — Полный привод, четыреста тридцать лошадиных сил, ну как тебе? — Чёрт, она шикарна, глазам не верю, я сижу прямо внутри неё. Постой, ты специально купил именно эту машину, чтобы мне завидно было?! — Вообще-то я купил её тебе, взамен той, которую подорвал. — Что-то не верится, прекрати издеваться. — Я серьёзно, она твоя. Я попробую измениться, хочу прожить остаток своей жизни достойно, а не как кусок дерьма, который ломает чужие жизни. Я не знаю, что такое любовь, но я знаю, что нуждаюсь в тебе, я пришёл к тебе без бинтов, ты единственный кто видел эти шрамы, даже Фёдору их не показывал, я доверяю тебе. — Этот шрам совсем свежий, ему не больше недели, — чуя стал рассматривать его руку, он не раз видел её, но каждый раз подмечал, что шрамов становилось больше. — Расскажи мне, чего ты от меня ждёшь и мы будем вместе работать над отношениями, научи меня любить. — Мне сложно верить твоим словам, но попробую. Я просто хочу, чтобы ты рассказывал мне обо всём, а не держал в себе или скрывал, чтобы не забывал о моём существовании даже во время работы, я хочу, чтобы приходя ко мне, от тебя не пахло хвойными деревьями, я хочу сходить на нормальное свидание. — Хорошо, в следующий раз обязательно сходим куда-нибудь. Прокатишься на тачке? — Конечно, вылезай с водительского места, — Дазай и Накахара поменялись местами, Чуя нажал на газ и всего за каких-то четыре секунды разогнался до ста километров в час. Он давно мечтал купить эту машину и прямо сейчас сидит на десяти миллионах рублей, с кожаной обивкой. — Ты в курсе, что у тебя стояк? — с ухмылкой сказал Дазай. — Я удивлен, что ты спокоен, это же Мазерати, чёрт возьми, её невозможно не хотеть. — Хочешь отсосу тебе прямо в ней. — Вот видишь, у нас опять всё сводиться к интиму. — Но ты ведь хочешь этого? — Дазай, дело не в том, что я хочу этого, а в том, что ты ничего кроме секса не хочешь. Ты любишь моё тело, а я тебя, в этом вся разница. — Я люблю тебя не за тело, ты особенный, Чуя, один на миллион. Я лишь хотел доставить тебе удовольствие на заднем сиденье твоей любимой тачки, когда ещё выпадает такой шанс? — Хорошо, уговорил, только найду парковку. Через пять минут Чуя припарковался напротив какого-то торгового центра и сел на заднее сиденье, оперевшись спиной об дверь, Дазай сел сверху и стал целовать шею, поглаживая внутреннюю сторону бедра, решив не тянуть время, он спустился вниз, расстегнул ширинку на его кожаных брюках, приспустил боксеры и обхватил головку члена. Стал водить языком по длине словно облизывал леденец, увлажнив орган, взял его во всю длину, глотка Дазая удивительно вместила в себя все семнадцать сантиметров Накахары, он продолжал сосать иногда проводя языком по яйцам. Стоны Чуи стали громче. — Ха… Ах-х, мгх. — Я проглочу, будет жалко испачкать машину в первый же день, — Дазай ускорился и вскоре его рот заполнился спермой, — тебе надо пить больше ананасового сока. — Это был лучший отсос в моей жизни, — Чуя стал поправлять одежду. — А ты хотел отказаться, — Дазай откинулся на кресле. — Что будем делать дальше? Мы снова вместе? — Да, дорогой. — Не называй меня так, ты всегда так обращаешься к Фёдору, лучше зови меня «любимый» или просто по имени. — Раз уж ты выдвинул мне несколько требований, будет справедливо если и я поставлю условие. — Какое? — Прекрати ревновать меня к нему, мы просто друзья, целовались только в день свадьбы и всё, даже не обнимаемся. Если от меня пахнет его духами, то лишь потому что мы сидим в одном кабинете, где он каждое утро использует их. — Хорошо, я постараюсь привыкнуть к этому. Пусть мы и помирились, но я ещё не успел до конца принять всё это, мне нужно некоторое время. — Если мы нашли компромисс, может пришло время вернуться в поместье? — Да, поехали, — Чуя пересел вперёд и позвонил Николаю, — Собирай вещи, дружище, мы возвращаемся домой      , — Чуя впервые назвал это место своим домом, взял Дазая за руку, завёл машину и включил навигатор. Через час они приехали в поместье, заехали в гараж, Чуя был готов спать прямо внутри машины, но тоска по любимому была сильнее любви к этой красотке, зайдя внутрь через заднюю дверь, они сразу же поднялись на второй этаж, по пути в спальню увидели Фёдора, который вышел их встретить. — С возвращением голубки. Вижу вы помири… — Достоевский не успел договорить, как его перебили. — Не сейчас, Фёдор, поговорим завтра. Я занят, — Осаму с Чуей быстро проскользнули в его спальню, поскольку комнату Накахары не убирали с его ухода. Чуя снял с себя одежду и одолжил футболку у Дазая, тот сделал тоже самое и они легли в кровать, Чуя прижался к нему всем телом, шатен поправил одеяло и стал гладить рыжего по голове.