Если меня спросят, что такое в мире красота

      Предложение было настолько неожиданным, что Кавех взял время подумать. И сам этому удивился. Он ощущал ответственность по поводу работы, оценивал возможные финансовые трудности от поездки и даже переживал за собственные чувства — он был уверен, что аль-Хайтам зовёт его как друга, но обстановка совместного отдыха на берегу моря для человека влюблённого совсем не станет благоприятствующим для избавления от этой самой влюблённости фактором, скорее даже наоборот, заставит воспылать то, что раньше не пылало. Размышляя об этом, Кавех вдруг ясно осознал, как вырос за последнее время. Буквально полгода назад, если бы его позвал к берегу моря человек, которому он даже банально симпатизировал, Кавех рванул бы к нему, игнорируя любые собственные неудобства, и был бы еще страшно благодарен за этот подарок судьбы. Всё, лишь бы ощутить хоть толику собственной нужности в этом мире. Сейчас он всё ещё был наивным, импульсивным и склонным тонуть в других, но учился выбирать себя и лучшее для себя, а не то, что кажется таковым в моменте, но в будущем разрушает только сильнее.       И всё-таки, сидя в комнате, он пытался придумать аргументы к тому, чтобы ехать, не называя при этом аль-Хайтама главной причиной. "Я устал и мне нужно отдохнуть, смена обстановки благоприятно на меня повлияет, я получу вдохновение от архитектуры другого города, в конце концов, другая кухня". Но за последнее время у него набрался некоторый опыт рефлексии, а обманывать себя с ним намного сложнее. Стоя собакой мордой вниз и чувствуя все мышцы спины и ног, Кавех понял, что сегодня медитативного эффекта йоги добиться не получится. Даже сейчас все мысли были заняты возможной поездкой. Хуже всего было то, что ему даже обсудить это было не с кем, все близкие друзья разъехались без возможности связаться с ними в ближайшее время.       В итоге, ближе к вечеру он сам позвонил аль-Хайтаму по оставленному им номеру и сказал, что приедет через пару дней, когда подберёт все дела, а новый стажер сможет взять его смены. Сказав об этом, Кавех ощутил спокойствие и именно в этот момент окончательно убедился, что принял правильное решение.       Засомневался же он в этом в тот момент, когда тащил на спине тяжеленный от книг рюкзак.       — Дурацкий аль-Хайтам, ух! — в который раз возмутился Кавех, давая себе передышку. Когда он в очередной раз поставил рюкзак на землю, его подхватила девушка из тех, при виде которых он не просто терялся, а превращался в одну из статуй, какую ему придётся сделать в следующем году.       Его сейчас пытаются обокрасть, а он может сказать только "укради и мою девственность", хотя товар уже ощутимо потрёпанный.       — Аль-Хайтам, говоришь? — спросила девушка.       — Д-да, — неловко произнёс Кавех, пытаясь взять себя в руки.       — В рюкзаке книги, получается?       Он кивнул.       — Я Дэхья, мы когда-то работали с ним вместе.       Кавеху оставалось только в который раз удивиться тому, как это к Хайтаму всегда липли такие красивые люди. Нилу, эта девушка, да и он сам в конце концов.       — И ты в него влюбилась, да?       — Ха, — она поправила лямку, держа рюкзак всего на одном плече. Кавеху хотелось удариться о стену. — Скорее уж он в меня. Ходил за мной, предлагал поступить в Академию, говорил, что в ней не хватает таких как я.       А вот это уже что-то новенькое. Кавех даже остановился и упёрся руками в бока, намереваясь обвинить девушку во лжи, но вскоре ему пришлось быстро засеменить, поправляя на плече сумку со своими вещами — Дэхья не просто не подумала остановиться, но даже не заметила, что остановился сам Кавех.       — Очень на него не похоже, — всё же сказал он, нагнав неожиданную спутницу.       — Возможно, — она пожала плечами. — А ты его откуда знаешь?       — Я его сосед по комнате.       — Кавех, получается? Я представляла тебя чуть мужественнее, но в целом похож.       Кавех хотел было возмутиться, но много ли это имело бы смысла с учётом того, что совсем недавно к нему обратились "девушка"?       — Откуда ты знаешь? — спросил он, вновь поправляя сумку со своими вещами и перехватывая чемодан. — Я вот и не догадываюсь, кто ты. Точнее не догадался бы, если бы ты не представилась, он тебя никогда не упоминал.       — Такой уж он, аль-Хайтам. Он может и забыть о человеке, если тот пропадет из его поля зрения, но если вы были друзьями, то, стоит тебе появиться снова, он будет вести себя так, будто вы расставались максимум на неделю, — она огляделась в поисках выхода к своему самолёту. — У тебя через сколько вылет?       — Через два часа. Не смотри так, я очень редко летаю, боюсь опоздать.       Она пожала плечами, но в глазах читалась насмешка.       — Ты так и не ответила на мой вопрос.       — Слушай, разве это всё имеет значение? И вообще, мне уже пора. Пойдём сдадим багаж, и я пойду на посадку.       Кавеху оставалось только покориться. Не допытывать же ту, что спасла его спину.       В самолёте Кавех просто уснул и весь полёт прошёл весьма неплохо, если не считать того факта, что пару раз он просыпался из-за того, что через него какой-то грузный мужчина несколько раз выходил в туалет.       Ближе к посадке Кавех подвел глаза и тяжело вздохнул, захлопывая зеркальце. Сейчас он встретится с аль-Хайтамом спустя несколько недель разлуки. Это совсем немного, но сердце всё равно билось быстрее при мысли об этом. При мысли об отпускном Хайтаме. Хотя едва ли он сильно отличался от Хайтама студенческого. Кавех старался не строить слишком сильных ожиданий.       Впрочем, в день прилета Кавеха действительно не было ничего необычного, да и Хайтам был такой же как всегда. Встретил его, они обменялись последними новостями, а в доме после короткой экскурсии разошлись по разным комнатам. Да, это, пожалуй, было необычно. Своя комната. А вечером они пошли ужинать в ближайшее кафе. Признаться, стряпня Нилу была куда лучше. А потом Кавех, уставший с перелёта, рано уснул даже не окунувшись в море.       Странности же начались на следующий день. С самого утра аль-Хайтам начал очень настойчиво пытаться выдворить Кавеха из дома, что вызывало много вопросов, особенно с учётом того, что он сам его пригласил. Кавех, упорно не желающий покидать новое пристанище, сломался в тот самый момент, когда Хайтам упомянул рынок с огромным количеством дешёвых цацек и сувениров для туристов. Он как раз осознал, что у него и плавок то нет, поэтому мольберт пришлось отставить.       Поход на рынок оказался изматывающим не меньше перелета. Во-первых, из-за количества людей, а, во-вторых, из-за постоянного перекатывания в голове мыслей о том, почему Хайтам так сильно не хотел его компании сегодня. Вчера ведь всё хорошо было. Они даже смеялись и часто улыбались, беседуя, а сегодня вот такое. Кавех даже решил обратно не на такси ехать, а пройтись пешком, чтобы дать Хайтаму больше времени одиночества. Из-за этого вернулся он весь потный, пыльный и уставший. Именно в таком виде он был, когда к нему вышел Хайтам не в классическом, конечно, костюме, но в виде более чем парадном. Белая рубашка, пусть и с закатанными рукавами, классические серые штаны, зелёный ремень. Кавех едва слюнями не начал капать, но очень быстро собрался и даже успел расстроиться.       — Ты... Ты если тут с кем-то, надо было так и сказать, я бы переночевал где-то.       — Нет, я тебя жду, — спокойно ответил Хайтам, пропуская Кавеха в дом. А тот обратил внимание на то, что аль-Хайтам начал время от времени ударять себя пальцем по бедру — верный признак, что он нервничает. Всё это было очень странно. Неужели соврал? Но для чего?       Кавех проскользнул в дом и пошёл в сторону своей комнаты, но замер на середине пути. Дверь из кухни вела на террасу, а на террасе стоял столик со свечами. Больше он ничего не смог разглядеть из-за стекла и сумерек.       — Ты ведь точно кого-то ждёшь, — Кавех звучал грозно, но лишь для того, чтобы скрыть в голосе дрожь отчаяния. Неужели кто-то смог так быстро покорить это ледяное сердце? Правду говорят, что любовь приходит неожиданно. Ему стало очень интересно посмотреть на этого человека.       — Уже не жду, — так же спокойно ответил Хайтам, а Кавех посмотрел на него обеспокоенно.       — О нет, ты так старался, а тебе отказали?! — он даже кулаки сжал, только вот, к собственному стыду ощутил, будто камень с сердца упал. А Хайтам улыбнулся.       — Я неправильно выразился. Уже дождался.       Кавех нахмурился, пытаясь соединить факты.       — Но свечи выглядят совсем не сгоревшими. Ты устроил кому-то очень быстрое свидание? В твоём стиле.       — Ты готов поверить во что угодно, но не в то, что я устроил свидание для тебя?       Кавех несколько секунд обдумывал услышанное, а потом рванул к себе в комнату со словами, что скоро вернется. Однако вышел он не то чтобы очень быстро. Хайтам дважды стучался, сначала в его комнату, потом в ванную. Когда Кавех наконец-то показался, свечи сгорели на половину. Но оно того стоило. Теперь он соответствовал виду аль-Хайтама. Под прозрачной рубашкой на теле виднелась цепочка на талию, а сверху рубашки была надета портупея из таких же цепочек с ненавязчивыми стразами. Широкие белые штаны наверняка бы просвечивали бельё, но оно не просвечивалось, что заставляло прийти к некоторым выводам.       Подходя к Хайтаму, Кавех поправил аккуратный пучок с кучей заколок сзади. Что он не стал делать, так это макияж. На тот случай, если они решат искупаться. Дневная жара сменилась приятной ночной прохладой, но вода в море наверняка была ещё очень тёплой. Они сели за стол и впервые со времени их знакомства повисшая тишина была именно неловкой.       — Ты очень красиво выглядишь, особенно в сравнении с тем, каким был, когда мы познакомились, — всё-таки начал Хайтам и взял в руки салатник. Кроме стрекотания сверчков, шума лёгких волн и очень отдалённого звука музыки ничего не перебивало тишину, и звон тарелки вышел обезоруживающе громким. Но Кавех был действительно голоден, так что в этот же момент потянулся к мясу. Он знал, что Хайтам сделал всё сам, успел запомнить его кулинарные привычки. И зачем выгонял из дома? Не то дурак, не то романтик. Хотя возможно ли быть вторым, не ощущая себя первым хотя бы раз? Но Кавех всё равно воспринимал это всё как какой-то спектакль, поэтому сказал игриво:       — Мне кажется, у меня появился слишком большой живот.       — У тебя прекрасный животик, не наговаривай.       И это стало последней каплей. Кавех, который очень упорно избегал мыслей о мотивах Хайтама, за счёт чего мог себя сдерживать, залился краской и спрятал лицо в ладонях. Голос его звучал глухо.       — Я не могу, Хайтам, перестань, это что, какой-то розыгрыш? Если да, то это очень жестоко! — Кавех все-таки убрал руки от всё ещё горящего лица. — Почему ты всё это делаешь и говоришь. Я давно смирился с тем, что влюблён в тебя, но сейчас мне кажется, что это становится похоже на любовь, и это пиздец как страшно.       Кавех потянулся к вину, наполнил бокал и выпил половину залпом. Хайтам поступил так же, отзеркаливая его движения.       — Давно влюблён? — он поднял брови, а Кавех допил оставшееся вино и махнул рукой, мол, не спрашивай, а потом вспомнил, что перед ним ведь Хайтам.       — Не спрашивай. Потом об этом поговорим. Я хочу знать твои мотивы.       — Моя вина в том, что ты не веришь, что это действительно обычное свидание, — Хайтам откинулся на спинку стула, постоянно переворачивая вилку то зубцами вверх, то зубцами вниз. Кавех же складывал и разворачивал салфетку, и оба не замечали буйства собственных рук, зато чужие действия самую малость раздражали. — Но правда в том, что я тоже в тебя влюблён.       Они одновременно перестали мучить предметы и столкнулись взглядами. Хайтам, для которого рекордом было пять секунд зрительного контакта, сейчас продержался не менее десяти, прежде чем отвёл взгляд.       Кавех задул свечи. Свет на кухне тоже был выключен, так что их освещали только луна и гирлянды на террасе. Гирлянду Кавех тоже пошёл и выключил, шлепая по доскам босыми ногами.       — Я тебя очень плохо вижу, — сказал Хайтам, когда Кавех вернулся. А тот начал медленно раздеваться.       — Пойдём искупаемся?       Он нервничал, и пуговицы никак не поддавались. Хайтам подошёл к Кавеху и помог ему. Рубашка упала в ноги со звоном портупеи, обнажая подтянутое тренировками тело Кавеха.       — Ты пытаешься избежать разговора? — спрашивая, Хайтам избавился от своей рубашки. Их тела были так близко, что они могли ощутить жар друг друга. Кавех положил ладонь на грудь Хайтама. Хотел быстро убрать, но тот накрыл её своей.       — Просто я совершенно не знаю, как себя вести. Как реагировать. Я уже убедил себя, что у нас ничего не получится.       Хайтам мягко убрал свободной рукой прядь с лица Кавеха.       — Ты ведь был таким довольным, когда собирался на наше свидание.       "Наше свидание". От одного этого сочетание сердце заходилось.       — Я думал, это что-то вроде шутки. Даже не шутки, а твоего очередного своеобразного понимания общественных традиций. "Дружеское" свидание. Но вот я вышел и осознал, что это слишком очевидно не дружески даже для тебя. Я очень растерян, потому что я хочу дать волю своим чувствам, буквально еле сдерживаюсь, но мне всё кажется, что я что-то не так понял. Я будто во сне. Такого не могло со мной случиться в реальности.       Аль-Хайтам вместо ответа мягко наклонился к Кавеху и поцеловал его. Кавех же сразу же прильнул к чужому телу. Он зарылся свободной рукой в волосы Хайтама и позволил себя неумело целовать, не перенимая инициативу. Колени дрожали так, как дрожали последний раз, наверное, в школе.       Хайтам отпрянул, а Кавех инстинктивно потянулся за ним, но быстро себя одернул.       — Я хочу предложить тебе стать моим парнем. Ты всё правильно понимаешь. Не нужно себя сдерживать, — сказал аль-Хайтам, мягко улыбаясь.       Кавех широко распахнул глаза и почувствовал, что не может сделать и вдоха. Ему потребовалось секунд пять, чтобы снова вдохнуть и компенсаторно появилась одышка. — Но...       И после этого "но" Кавех весь обратился в слух, замерев. Какое ещё "но"? Резко захотелось задушить Хайтама за безусловную способность говорить неподходящие вещи в неподходящий момент?       — Но? — Кавех поднял брови.       Аль-Хайтам задумчиво потер подбородок.       — Наверное, нужна небольшая предыстория.       Кавех же обречённо застонал и упал обратно на стул.       — Давай, добей меня, — он откусил кусок мяса, подпирая голову рукой. — Размозжи об асфальт сразу после того, как вознёс к небесам. У асфальта эмоций нет.       Прожевывая кусочек, он запил его ещё вином и догнался тарталеткой. Очень вкусно, между прочим. Хайтам же подошёл к нему сзади и положил руки на плечи, чем слегка усмирил, а потом тоже выпил еще вина. Бутылка очень быстро подошла ко концу.       — Ты мне совсем не веришь.       — Верю, — Кавех на несколько секунд запрокинул голову, — но не в этом вопросе.       Он наклонился, чтобы поднять рубашку и накинуть её на плечи, но Хайтам не дал этого сделать, перехватывая запястье с браслетами.       — Это очень длинная предыстория, но без неё будто бы... Ладно, — Хайтам вздохнул и снова сжал плечи Кавеха. — Но подумай хорошо, потому что я не уверен, что буду тебе хорошим парнем. Я много размышлял об этом, но психотерапевт — я сходил к нему в Ли Юэ по совету Бай Чжу — мне сказал простую истину — я должен предложить, а ты человек взрослый, и сам можешь решить, нужен я тебе или нет. Мне не стоит делать этого за тебя.       Кавех, который сейчас усиленно жевал чиабатту, с трудом сглотнул кусочек и отпил последние глотки вина. Хотя тут скорее подошло бы слово "хлебнул". А потом встал с громким "собираюсь тебя обнять! Лови". Хайтам не понял, что ему нужно ловить, но потом быстро интуитивно подхватил под ягодицы Кавеха, который уже начал его целовать сам.       Держать не такого уж и лёгкого парня было непросто, и Хайтам кое-как усадил его на столик, сдвигая тарелки его же телом. Кавех слегка отпрянул и настойчиво попросил поцеловать его в шею. Хайтам коснулся чужой, уже слегка загоревшей шеи почти невесомо и сразу услышал требовательное "сильнее". Его поймали в ловушку из ног и на затылок слегка давили. Покорившись, он стал целовать чужую шею настойчивее, и Кавех тихо стонал, особенно когда понимал, что от поцелуя останется засос. Это их первые ласки после того, как он перестал принимать антидепрессанты, и сейчас чувствовал, насколько быстрее и сильнее возбуждается чем раньше. От таких не слишком затейливых поцелуев он уже ерзал по столу и царапал Хайтаму шею и грудь, а потом и вовсе был готов поплыть, ощутив, что его штаны пытаются расстегнуть. Раньше такой инициативности не замечалось.       Штаны упали на пол, и Кавех из них вышагнул, а Хайтам опустился на колени. Его руки лежали на талии с одной лишь цепочкой, а щекой он прижался к бедру Кавеха и прикрыл глаза.       — Если меня спросят, что такое в мире красота, я покажу им тебя.       И Кавех почувствовал, как нежно целуют его бедра и колени.       Сзади него было огромное море, а перед ним целый океан в одном человеке.       Чужие губы коснулись голени, и Кавех слегка склонил голову, расслабив ногу, которую держал Хайтам в своей руке. Внутри всё сжалось. Он никогда не думал, что Хайтам может быть таким. Что же случилось?       Кавех притянул его к себе. Хотелось посмотреть в глаза, но он знал, что это вызывает у Хайтама очень сильный дискомфорт, поэтому вместо этого он уткнулся лбом в его плечо, не упуская возможности расправиться с чужим ремнём.       — Я не ожидал, что ты можешь быть таким чувственным, — Кавех был уже слегка пьян, что распаляло ещё больше.       — Я уже некоторое время хотел так сделать, но сдерживался, — Хайтам водил руками по спине Кавеха и иногда, не устояв, спускался ниже и сжимал его ягодицы. — Я видел твой интерес, но считал, что я тебе не пара. Тебе нужен кто-то... Не с эмоциональным диапазоном табуретки, как ты однажды сказал.       Кавех усмехнулся этому воспоминанию очередной ссоры и поцеловал Хайтама в губы.       — А я помойка из эмоций, помнишь? Может, на двоих мы и будем нормальными людьми.       — Я действительно сказал так грубо?       — Ага, я потом пол-ночи не мог уснуть.       — Прости.       — Я подумаю.       Кавех расстегнул ширинку Хайтама и накрыл рукой его пах, слегка сжимая.       — Я так скучал по твоему члену.       — Надо же, я хотел предложить тебе быть сверху сегодня. Я постепенно готовился к этому несколько недель.       Кавех отпрянул и восхищённо посмотрел на Хайтама, а потом почти сразу схватил его за руку и потащил в дом, в его спальню. На ходу умудрился во что-то врезаться, но почти не обратил на это внимания. А завтра наверняка будет синяк. Хайтам же пытался на ходу ловить спадающие штаны.       — Снимай трусы, — уверенно сказал Кавех, толкнув Хайтама к его кровати. К огромной кровати. Тут можно дать волю... Всему. В отличие от кроватей в общежитии. И бельё такое новое, пахнущее прохладной свежестью.       Кавех не выдержал и сам упал спиной на постель, поворачивая голову к Хайтаму. Тот уже стягивал с себя штаны и бельё.       — Сними, пожалуйста, браслеты. Ты будешь ими очень звенеть.       Кавех хмыкнул, снимая их.       — Я нахожу это очень сексуальным.       — Ты же знаешь...       — Да-да, — он кинул браслеты на прикроватный коврик и уставился в потолок. Внезапно его лицо стало очень взволнованным, и он закусил губу. — Мой парень не любит раздражающие звуки, а почти все звуки раздражающие.       — Твои стоны не раздражают, — раздевшись, аль-Хайтам подвинулся к Кавеху и коснулся губами его груди. — Пока ты не стонешь от количества заданий к просмотрам.       — Ты стал намного более открытым с нашего первого раза, — Кавех опустил на него взгляд, поглаживая по спине. — Да и вино идёт тебе на пользу.       Он приподнялся на локтях и посмотрел на Хайтама игриво.       — Я хочу, чтобы ты стал на колени и показал, как готовился это время.       На трезвую голову или с другим человеком Хайтам, возможно, несколько смутился бы, но сейчас он лишь покорно стал на колени и упёрся грудью в кровать, раздвигая пальцами ягодицы.       — Какой ты, — Кавех закусил губу и поднялся. — Поебывал себя в отпуске, да?       Не удержавшись, он шлепнул Хайтама несколько раз подряд, удовлетворённо слушая его стон. В позапрошлый раз они выяснили, что Хайтаму это нравится. Не сам шлепок, но чувство жжения после и розовые пятна, разливающиеся по коже. Кавех тоже находил это настолько возбуждающим, что даже сделал целую коллекцию скетчей отшлепанных ягодиц Хайтама акварелью.       И в следующую секунду, даже не раздумывая особенно, он наклонился и провёл языком по нежной коже.       — Можешь убирать руки. До скольки пальцев ты дошёл?       — Три, а потом стал с игрушкой, — хрипло ответил Хайтам и достал из-под подушки тюбик смазки, кидая его назад.       Кавех сразу выдавил немного на ладонь и, наклоняясь снова к Хайтаму, обхватил рукой его полувставший член, надрачивая, а языком в это время толкнулся, стараясь издавать как можно меньше так любимых им самим причмокивающих звуков. Мышцы и правда поддавались легко. Хайтам был не только подготовлен, но и расслаблен, а значит доверял. Кавех улыбнулся и легко куснул его за ягодицу, а Хайтам сжал белоснежное одеяло, глубоко дыша.       Продолжая вылизывать его и толкаться, Кавех чередовал дрочку со шлепками и время от времени произносил какие-то грязные фразочки. Он тяжело дышал, и голос его стал ниже, с придыханием, будто в выпитом вине было какое-то любовное зелье.       — Сделаешь мне как-нибудь эротический массаж? — спросил он, переворачивая Хайтама на спину. Тот был возбуждён не меньше и сразу широко развёл ноги, готовый принять в себя горячую твёрдую плоть.       — Сделаю, — ответил он, притягивая к себе колени, открываясь, заманивая. Хайтам был в этом намного хуже Кавеха, но захлестнувшее желание опускало всё едва не до животных инстинктов.       Кавех с трудом оторвался и встал с кровати, открывая окно. Цепочка на его талии блеснула в свете луны, а в комнате сразу начал ощущаться бриз и зазвучали волны.       — Я хочу, чтобы тебя слышала эта прекрасная ночь и это бескрайнее море.       И они занялись сексом намного менее изощрённым, но самым чувственным из всех их разов. Кавех двигался сначала медленно, наслаждаясь тем, как крепкие пальцы цепляются за его спину, а бедра сдавливают ребра, а потом стал двигаться резче, не давая Хайтаму передышки. Ему нравилось наблюдать, как мечется и задыхается под ним Хайтам, изнывая от постоянной стимуляции, от которой невозможно убежать. От этого изнывал и Кавех, особенно в те моменты, когда Хайтам одновременно просил остановиться и молил о большем, не стесняясь даже ясной ночи, которая слышала каждый его всхлип и их последний общий стон, после которого животы заблестели каплями спермы.       Кавех упал сверху и поцеловал Хайтама, почти сразу толкаясь в его рот языком. Они покинули кровать лишь для того, чтобы попить, а после пошли на второй круг и в конце у обоих тряслись колени. Наверное, стоило пойти спать, но терять такую ночь не хотелось, и они решили искупаться.       Время было слегка за полночь, но вода всё ещё оставалась тёплой, хотя песок уже остыл. Шагая по нему, они вдруг посмотрели друг на друга и замерли. Каждый, смотря на удовлетворенное уставшее лицо, на покрытое засосами, царапинами и спермой тело во всём естестве, на лобковые волосы, на животы и на грудь, на бёдра, на невозбужденные члены, на родинки и шрамы, какие было видно в свете луны и звёзд, на выпирающие косточки и складки другого, подумал о том, насколько же красивый человек стоит напротив него.