Если меня спросят, что такое в мире красота

      Хайтама не было неделю, а Кавех за это время успел стать приёмным сыном Тигнари и Сайно. Не официально, конечно. Зайдя в деканат, чтобы наконец-то написать заявление на отчисление, он столкнулся там с Сайно, который перебирал какие-то папки вместо отсутствующего секретаря.       — Обратная сторона должности старосты курса, — только и сказал он.       Кавех взял бумагу и стал писать. В первом экземпляре он допустил ошибку в собственной фамилии, второй показался слишком кривым, и только на третий раз заявление его удовлетворило. Он каллиграфически расписался и зашёл в кабинет декана.       Кавех так долго решался, почти всю ночь в сильнейшей тревоге репетировал в голове речь, составлял аргументы не звонить родителям, а декан просто принял бумагу и подписал, а потом вернул её Кавеху и сказал, куда ещё нужно пройти и поставить печати.       — Вы будто рады от меня избавиться, — сказал он, усмехнувшись.       — В некотором роде. Ты парень способный, но толку с тебя как с яка яиц. Яки очень полезны, но в других аспектах, а для яиц есть птицы.       — Технически... — начал Кавех, но вовремя себя остановил.       — Что?       — Ничего-ничего. Значит, я ставлю три печати и возвращаю это в деканат?       — Да, но ты долго распотягивал, многих уже не найдешь сегодня. Завтра проставишь.       Когда Кавех вышел, Сайно уже заканчивал.       — Не хочешь со мной пойти на обед? — спросил он. Кавех согласился. Он действительно был очень голоден, да ещё и недавно получил последнюю стипендию, так что был готов сходить в кафе. Он был уверен, что они идут в кафе, пока Сайно вдруг не свернул на улицу с небольшими частными домиками и не остановился перед одним из них. Кавех очень растерялся, когда им открыл Тигнари в очень милом фартуке и удивлённо посмотрел на него.       — Бездна, Сайно не сказал, что мы идём к тебе. К вам... — Кавех посмотрел на Сайно взглядом человека, пережившего серьёзное предательство. — Мог бы и предупредить, — а потом на Тигнари. — Наверное, мне лучше уйти.       Тигнари улыбнулся и махнул рукой.       — Не переживай, проходи. Это действительно было немного неожиданно, но не страшно, я как раз приготовил рис с грибами.       Кавех усмехнулся, разуваясь и оглядываясь.       — Я думал, вы живете в грибнице.       — Я работаю над этим, — спокойно ответил Тигнари.       Проходя по дому, Кавех обратил внимание на обилие комнатных цветов. При этом каждый листик каждого даже самого маленького из них был свежим и ярким. У Кавеха же на первом курсе засохла фиалка. Горшок с сухими стеблями наверняка так и стоит в его прошлой комнате.       Дом в целом был очень уютным и светлым, рис вкусным, а разговор приятным, и так вот вышло, что Кавех стал приходить к ним на обед каждый день. Тигнари искренне интересовался тем, как у Кавеха прошёл день и учил его, какие цветы можно размножать, оторвав листок понравившегося экземпляра. Однажды они даже вместе высаживали тот самый хлорофитум, который фигурировал в проекте Кавеха. Сайно же показал ему несколько приёмов для самообороны и рассказал целый сборник несмешных анекдотов. Однажды Кавех пришёл в тот момент, когда Тигнари перебирал вещи, которые уже не подходили, и ему перепали штаны, несколько футболок и толстовка. Кавеху было очень неловко в тот момент, но его базовые вещи действительно выглядели уже достаточно плохо, а денег на покупку новых не предвиделось. Родители прислали письмо, в котором говорили, что Кавех может заниматься, чем хочет, но спонсировать они это не намерены. Вероятно, слишком сильна была их уверенность в том, что без их денег Кавех долго не продержится и станет покладистее.       О Хайтаме они поговорили однажды. Кавех спросил, как он себя чувствует, а Тигнари лишь пожал плечами.       — Я его не трогаю, он ведь взрослый человек.       — Он сказал, что это на несколько дней, а уже пять прошло, — сказал Кавех, доедая пюре. На стряпне Тигнари у него даже желудок перестал болеть и, не к столу будет сказано, кишечник лучше заработал, что очень хорошо повлияло на эмоциональный фон. Порошок и кристаллы давали чувство любви и энергии, по которым Кавех скучал, но сейчас ему было держаться намного легче. Ему нравилось чувствовать себя здоровым, пусть всё ещё он часто ощущал и бессилие, и тоску, и тревогу, и скуку. Они были будто другими. Не столь бесконечными.       — Значит, ему захотелось остаться там еще. Ему каждый день привозят продукты, мне бы уже сказали, если бы он их не забирал.       Сайно в это время мыл посуду.       — Может, ему нужна помощь? — слегка обеспокоенно спросил Кавех.       — Тогда он о ней попросит, — Тигнари же писал методичку к следующему семестру, чтобы потом передать её печатницам. Кавех слышал, что в Академии появились компьютеры, но к ним пока никого кроме специально обученных людей не пускали. Однако сейчас Тигнари отложил ручку. — Я понимаю, что ты хочешь ему помочь, но он взрослый человек, который может сам о себе позаботиться. Далеко не всегда и не всем нужна помощь в тех ситуациях, в которых в ней нуждаемся мы.       — А если, — Кавех чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы даже не смутиться, — я скажу, что просто скучаю по нему и хочу поскорее увидеть.       Тигнари улыбнулся.       — Тогда расскажешь ему об этом, когда он вернётся в общежитие.       — Слушай, а как вы познакомились и начали встречаться? — с интересом вдруг спросил Кавех, бросив взгляд на Сайно. Тот сразу же выключил воду и сказал что-то вроде того, что ему нужно идти сортировать мусор. Тигнари посмотрел ему вслед и покачал головой.       — Ему неловко, — шепнул он Кавеху, а продолжил громче. — Я тогда был в отношениях с тьютором их группы и постоянно крутился рядом, конечно. Мы с Сайно просто болтали, иногда играли в Призыв Семерых, он же оказался рядом, когда я проходил через разрыв с тем парнем, и в какой-то момент я начал чувствовать, что его отношение ко мне меняется. Начались эти ужасные попытки в флирт, какие-то прикосновения. Я игнорировал, потому что не хотел терять его дружбу, но я в жизни не рассматривал его как человека, с которым могу быть в отношениях. А потом у нас была какая-то вечеринка костюмированная, я, честно говоря, не помню по поводу чего, но он оделся в костюм гриба.       Кавех и Тигнари засмеялись.       — Клянусь, как только я его увидел, то сразу понял, к чему всё идёт. Я сказал друзьям, что я никогда в жизни не буду с ним. Это было не насмешливо, надо мной тоже много кто с курса посмеивался, меня скорее очень раздражало его непонимание того, что мне это не интересно и что мне придётся ему публично отказать, ещё и когда он в таком уязвленном костюмом состоянии. В общем, я не смог ему отказать, просто потому что знал, к чему это приведёт. Решил, что мы сходим в какой-нибудь бар и там я скажу, что ничего не выйдет. А он меня повёл в лес. Если честно, я думал, что там он меня и убьёт или ещё чего-то сделает, потому что он был ну очень серьёзным и целенаправленным в тот вечер. Но мы всё-таки хорошо общались, так что я не видел каких-то объективных причин не доверять. И он меня привёл на полянку и просто сказал ждать. И минут через пять там появилось целое семейство ежей. Вот прям штук пять. Они так фыркали забавно, и он сказал, что часто ходит на них смотреть. Я тогда сильно сидел на энергетиках, но мой любимый перестали привозить в Сумеру. Тогда как раз случился переворот в Инадзуме, были какие-то проблемы с поставками, а он мне банку как раз его достал. Я посмотрел на Сайно по-другому, но всё ещё не был уверен. А он просто взял и в лоб мне сказал: давай поцелуемся. Даже не спросил. А потом сам так смутился. В общем, я дал ему шанс второго свидания и остался после него у него на ночь. Было слишком поздно, в общежитие бы меня не пустили, а он уже тогда снимал квартиру. И он постелил мне в гостиной даже без моих дополнительных просьб, что меня тоже подкупило. А на следующий день к нему приехала родня из Мондштадта с кучей вина из одуванчиков. В общем, мы сильно перебрали и, когда остались наедине, всё случилось. И после этого я оставался у него сначала, бывало, на пару дней, потом мог неделями жить и в конце концов мы окончательно съехались, а когда я защищал диплом и спросил у зала, если у кого-то ко мне вопросы, он поднял руку и спросил, не хочу ли я стать его мужем. Он сидел в футболке с грибами, и как я мог отказать? Мы потом правда поссорились, потому что я уже говорил, что не люблю всю эту публичность. В общем, ждём принятия закона, чтобы расписаться официально.       Кавех разве что не запищал от умиления.       — Вы такие милашки! — он посмотрел на Тигнари и вздохнул, а потом откусил кусок от лежащей на столе моркови. — Я хочу встречаться с Хайтамом, как думаешь, какой костюм мне надеть?       Тигнари пожал плечами и отодвинул от Кавеха морковь, которую приготовил для кроликов из вивария.       — Мне стало намного проще воспринимать свои чувства к Хайтаму, когда я себе признался, что хочу с ним встречаться, но основную проблему это не решило.       — Почему бы тебе тоже просто не позвать его на свидание?       — Он не станет соглашаться просто из вежливости.       — Кави, — Тигнари тоже наклонился к нему чуть ближе, — я абсолютно уверен в том, что ты ему симпатичен. Он просто не тот человек, который будет сильно обращать на это внимание. Это ты романтик.       Сердце Кавеха забилось чаще, но внешне он просто усмехнулся.       — Вы все мне это говорите. Что я романтик.       — А разве это не так? — в который раз Тигнари пожал плечами. — Пойдёшь со мной кормить кроликов?       — А можно? — у Кавеха сразу глаза заблестели.       — Можно, если почистишь столько же моркови, сколько только что съел.       — Я не согласен с тобой, — Сайно вернулся на кухню, когда Кавех дочищал морковь.       — Мм? — Тигнари оторвался от листов.       — Я думаю, что звать Хайтама на свидание — плохая идея. Ещё же так мало времени прошло с их знакомства. Не думаю, что он действительно проникнется, а второго шанса первого свидания не будет.       — Имеет смысл, — задумчиво сказал Тигнари. — Подожди, ты что, подслушивал?       — Нет... Нет, просто мимо проходил в этот момент.       Кавех постучал пальцем по переносице.       — Проблема в том, что мы уже переспали.       Сайно и Тигнари одновременно подняли брови вверх.       Хайтам вернулся неожиданно. Кавех в этот момент стоял в сарвангасане и удивлялся тому, откуда у него под кроватью столько пыли.       — Доброе утро, — спокойно сказал Хайтам, ставя рюкзак на кровать.       Кавех встал на ноги и посмотрел на часы.       — Уже час, — он потянулся. — Тебя долго не было.       — Я увлёкся перепиской с одним профессором из Ли Юэ. Он прислал рецензию на одну из моих статей, и мы начали общение. У меня уходило часов по пять в день на то, чтобы написать ему достаточно развернуто.       — Подожди, ты пишешь статьи? — удивлённо спросил Кавех. — И письма профессорам? Я, конечно, давно понял, что ты умный, но... Звучит, будто ты, знаешь, очень умный.       — До мистера Чжун Ли мне очень далеко. Беседы с кем-то давно не увлекали меня настолько сильно. Он должен завтра прилететь в Сумеру.       — Вот как, — внезапно настроение Кавеха опустилось до абсолютного нуля, а размышления о том, чтобы позвать Хайтама на свидание стали казаться настоящей глупостью. Куда уж ему?       — Не хочешь пойти со мной на встречу с ним? — спокойно спросил аль-Хайтам, разбирая рюкзак.       — Что? — Кавех так и застыл в классической "кошечка выгибает спинку". — Куда?       — Мы договорились о встрече в Пуспе. Я подумал, что тебе тоже может быть интересно его послушать.       — Снова зовёшь меня объектом для отвлечения ненужного внимания?       Хайтам усмехнулся.       — Там мне бы наоборот хотелось внимания побольше.       Кавех и эту фразу расценил не в свою пользу. Он лёг на пол и махнул рукой.       — Цыц, я в шавасане.       От встречи он, однако, не отказался. Всё время до кафе Кавех рассуждал о том, что впервые в жизни идёт на встречу с каким-то учёным дедом, а когда увидел того самого Чжун Ли, то почти сразу и спину выпрямил, и волосы поправил перед первой попавшейся зеркальной поверхностью.       — Здравствуйте, мистер Чжун Ли, — а пахло то от него как!       Сидя между ними двумя, Кавех чувствовал себя одновременно самым счастливым и самым несчастным человеком на планете. Что Хайтам, что Чжун Ли были одними из самых красивых мужчин, что он встречал, от тембра их голоса по спине пробегали мурашки, а движения их пальцев вызывали самые неприличные ассоциации, но если у кого-то из них и будет секс этой ночью, то Кавех точно не приглашён. Это и делало его несчастным, но оплакать своё горе он решил завтра, сегодня предпочтя полностью отдаться наслаждению предоставленным подарком судьбы.       Однако очень быстро он уверился в том, что секса не будет ни у кого. Нет, Кавех очень любил совершенно случайные факты из разных областей науки, просто обожал, когда Хайтам начинал предложение со слов "это интересно, что... " и мог, увлёкшись, перелопатить очень много статей и даже отправить несколько писем специалистам, но в какой момент их разговор перешёл к клоакам спинокроков? Кавех мог поучаствовать в разговоре, когда они обсуждали Хадж-нисут и сделал достаточно дополнений, когда они разговаривали о быте древних сумерцев, но сейчас Кавеху хотелось плакать от абсурдности ситуации.       — Вот, как мы знаем, рядом с клоакой у спинокроков находятся железы, которые и выделяют этот запах. Из-за аварии на одной из фабрик по переработке резины мы имеем целое поколение спинокроков с резко сниженным обонянием. Из-за этого они просто не находят себе партнёров и не размножаются, что почти фатально для их вида, учитывая недавний правительственный закон по контролю популяции спинокроков. Их количество и так сильно сократилось. Полагаю, из-за этого мы можем в скором времени наблюдать значительное увеличение популяций рыб, размножение паразитов, полной смены биоценозов и повышение заболеваемости гильментозами.       — Это всё звучит очень тревожно, — Чжун Ли дождался, пока всем разольют ещё по рюмочке чачи (то, благодаря чему Кавех выдерживал этот вечер). — Но, я полагаю, что Вы очень недооцениваете стремление природы к саморегуляции. Думаю, что, после произошедшего, в данной популяции окажется очень много спинокроков без пары, что позволит чуть менее удачливым особям из других популяций при их случайном столкновении быстрее себе найти партнёра, так что бить тревогу пока рано, но наблюдать за ситуацией, конечно, стоит. Я бы рекомендовал искусственно интегрировать некоторое количество здоровых спинокроков к тем, что остались без обоняния.       — Отлично, предлагаю выпить за спинокроковую течку, — нетерпеливо сказал Кавех, который уже с минуту крутил рюмку в пальцах.       Через час, когда Кавех был в значительном подпитии, а его спутники внезапно перешли на лиюэйский, возле их стола вдруг образовался бандитоватого вида рыжий парень. Явно из Снежной, Кавех больше ни у кого не видел таких красивых веснушек. Было сложно угадать, что ему понадобится от их академического столика. Ограбление иностранца богатого вида? Кавех уже нарисовал в голове весы, на одну чашу которых положил спасение чести и достоинства Чжун Ли, а на другую себя самого. Именно в этот момент незнакомец приобнял профессора за плечи и что-то у него спросил. Тот качнул головой и показал на часы. Рыжий незнакомец кивнул и выпрямился, а после посмотрел на остальных присутствующих с лёгким прищуром и кивнул им.       — Мой спутник не знает сумерского, — мягко сказал Чжун Ли. — Это Аякс. Мы путешествуем вместе.       Кавех опрокинул в себя рюмку, даже не дожидаясь тоста.       — Привет, — выдал он с акцентом и протянул руку.       Аякс выдал нечто среднее между вежливой улыбкой и закатанными глазами, но руку пожал. Хайтам заговорил с ним на снежнийском бегло, но вызвал не больше интереса. Аякс выглядел очень скучающим. Они перебросились ещё несколькими фразами, а ничего не понимающий Кавех осушил ещё несколько рюмок, после чего решил встать в туалет и снова вспомнил, что из-за таблеток его планка по количеству алкоголя опустилась резко вниз. Он сильно ударился об стол и даже сдвинул его с места, пошатнулся и упал обратно на диван. Возможно, если бы он не пытался сфокусировать взгляд перед собой, то заметил бы тяжёлый взгляд Хайтама.       На лице Аякса впервые показалась улыбка, но не особо добрая. Она говорила скорее что-то вроде "слабак". Очевидно, в Сумеру ему не нравилось.       — Могу доставить его по адресу, — раскачиваясь с пятки на носок, предложил он.       Хайтам посмотрел на Аякса с подозрением.       — Тут и так скоро закрываются. Я сам всё сделаю.       Аякс лишь пожал плечами и посмотрел на Чжун Ли, а потом показал на свои наручные часы.       — Я их провожу. Заодно прогуляюсь немного. Мне бы очень хотелось подвести к какому-то логическому завершению обсуждение наборов посуды короля Дешрета и её отличий от посуды других правящих династий.       Аякс вздохнул.       — У меня отпуск не резиновый. Ещё несколько таких крюков, и мы точно до моей семьи не доедем.       — Завтра улетим, я тебе обещаю.       Кавех даже шататься перестал, когда Аякс поцеловал Чжун Ли руку и ушёл.       — Он Ваша прислуга? — спросил он невнятно. — Простите, Вы выглядите, как какой-то император.       Чжун Ли изогнул бровь.       — Это мой муж.       Кавех обречённо застонал и посмотрел на аль-Хайтама.       — Это случилось опять.       Хайтам попросил Кавеха заткнуться. Кавех же по секрету (даже почти шёпотом) сказал, что сейчас "случится конфуз, если он не окажется в уборной", но другими словами. Пришлось сопровождать, а потом ещё и упрашивать сесть, а не совершать подвиги стоя. В общем, с горем пополам они вернулись к Чжун Ли. Кавех начал активно извиняться за своё поведение. Хайтам снова попросил его заткнуться и уже пожалел, что не отправил с Аяксом. Желательно, в какую-нибудь лесополосу. Чжун Ли сказал, что всё в порядке, и он видел ситуации и похуже.       — Маленькая подготовка перед прилетом в Снежную, — добавил он, когда они вышли на улицу. Хайтам уже просто поднял Кавеха на руки. Идти было не очень далеко. К третьей просьбе заткнуться тот прислушался, хотя и выглядел очень обиженным.       — Не нужно с ним так резко, он очень приятный юноша. Просто не рассчитал свою норму. Вы мне говорили, что покажете его рисунки, — он снова перешёл на лиюэйский.       — Да, покажу в общежитии. Могу я задать вопрос?       — Конечно, спрашивайте.       — Я и подумать не мог, что Вы семейный человек. Это не мешает освоению знаний?       Чжун Ли внимательно посмотрел сначала на задремавшего Кавеха, потом на аль-Хайтама и снова на Кавеха.       — Пока Вы молоды, Вам кажется, что времени может не хватить, что оно так быстро утекает, но, как ни парадоксально, чем старше становишься, тем больше возможностей начинаешь видеть. Да, отношения забирают какие-то время и силы, но они открывают и новые горизонты. Как минимум, возможность постоянно смотреть на мир под чужим углом, что выливается в постоянные конфликты. Я говорю не про ссоры, а просто столкновение взглядов, и во время них понимаешь, что какие-то вещи не так однозначны, как казалось раньше. Да и сердцу не прикажешь, а беспокойное сердце не даст голове усваивать знания с прежней горячностью. Я никогда специально не искал отношений, но и не отвергал их, когда появился человек, который смог меня покорить. Возможно, когда-нибудь мы расстанемся, и это тоже совершенно нормально и совсем не превратит время, что мы провели вместе в бессмыслицу. В общем, не мешает, если вы уважаете друг друга и умеете разговаривать.       А потом Хайтам случайно ударил Кавеха головой об косяк. Не сильно, конечно, но тот всё-таки проснулся. Ненадолго, правда, слишком уж ядерным было сочетание таблеток с крепким алкоголем.       Проснулся Кавех ближе к полудню с сильной болью в голове и правой руке, которую умудрился отлежать. К его большому удивлению, Хайтам ещё спал. Кавех скинул одеяло и растерянно посмотрел на себя. Голый. Очень плохой знак. Посмотрел на Хайтама. Вроде, в пижаме. Очень странный знак. И тогда он на тумбочке заметил записку рядом с наполненным водой графином.       Кавех,       Зная твою драматичность и надеясь, что ты меня ещё не разбудил (так как мы просидели с мистером Чжун Ли до шести утра не буди меня, я буду спать до вечера!) — ты голый, потому что встал часа в три, сказал, что тебе жарко, разделся и лёг обратно. Используй это время для продуктивной самоэкзекуции. Не шуми!!! Твой пристыженный твоим поведением сосед, аль-Хайтам.       Борясь с желанием повеситься от позора или же начать планомерно кидать самые тяжёлые книги Хайтама, чтобы разбудить его, а потом сказать "ой, я случайно", Кавех выпил воды и решил сходить к Тигнари за его целебным супом, хотя и пообещал себе бывать у них реже. А, доедая вторую тарелку, он вдруг вспомнил, что на сегодня у него назначено первое в жизни собеседование.       Так и потекли дни. На работу Кавеха взяли. Он обладал невероятным талантом нравиться всем бабушкам, а владелица той пекарни, куда он устраивался, как раз была очень милой старушкой с необыкновенными кулинарными способностями. Более того, она очень помогала женщинам с детьми, у которых покупала выпечку и выставляла на продажу у себя. При этом нельзя было сказать, что посетителей было так много, что он зашивался. Выдавались окошки, в которые получалось рисовать и готовиться к зачётам. В совсем уж свободные минуты он предавался мечтам о Хайтаме. За это время между ними больше не случалось таких интимных моментов, как на крыше, но ещё несколько раз они всё-таки переспали, так и не поцеловавшись. В последний из них Кавех умудрился даже отломать полку над рабочим столом, так что нельзя сказать, что Хайтам не делал успехов. А еще он часто стойко выслушивал внезапные истерики или просто возмущения Кавеха и даже говорил какие-то слова поддержки. Иногда соглашался, иногда осаждал, говоря, что в данной ситуации не прав сам Кавех. А ещё помогал договариваться с самыми несговорчивыми преподавателями.       Кавех так и не решился заговорить о своих чувствах. Почему-то время всегда казалось неподходящим. То он слишком уставший, то начинало казаться, что интерес к Хайтаму стал угасать, то появлялись мысли о том, что это будет совершенно бессмысленное излитие чувств, которое всё равно ни к чему не приведёт. А потом у Хайтама началась сессия, и это показалось совсем уж неуместным. Но нельзя сказать, что он и совсем не оказывал Хайтаму знаков внимания, просто они были чуть менее классическими, чем это было принято. Кавех поддерживал порядок в комнате, ходил за покупками и сопровождал Хайтама на каких-то конференциях, подсказывая, когда его стимминги становились слишком заметными для окружающих. Один раз он даже пересилил себя и согласился не перекрашивать стены, хотя даже краску и колер уже купил. Это действительно было очень сложно принять, а их диалог минут тридцать состоял всего из двух фраз: «Привыкнешь» — «Не привыкну».       Самым же важным событием этих месяцев для Кавеха стало позволение Хайтама закидывать на него ноги. Первый раз это случилось, когда они сидели на его кровати и обсуждали внезапную свадьбу одной из одногруппниц Хайтама (на самом деле он тоже любил сплетни, когда было настроение для разговоров). Хайтам прилег и закрыл глаза, анализируя доводы Кавеха в пользу того, что она наверняка беременна, а Кавех, прижавшись спиной к стене, не задумываясь, положил ноги на ноги Хайтама. Никто из них не обратил на это внимания сначала. Когда Кавех понял, что произошло, сразу начал извиняться, но Хайтам сказал, что ничего страшного, и он может остаться так сидеть. С тех пор время от времени Кавех пользовался своей маленькой привилегией и однажды даже получил очень короткий массаж ступней. Короткий, потому что начал дергать ногой от чувства щекотания и случайно зарядил Хайтаму по подбородку.       В режиме ежедневной работы и учебы поддерживать связь с друзьями было затруднительно, но и Нилу, и Тигнари с Сайно и многие другие периодически наведывались в пекарню, брали несколько булочек и обсуждали последние новости. Один раз зашёл Бай Чжу, к которому Кавех ходил уже значительно реже. Всё так же опираясь на трость, он попросил кружку зелёного чая, а, уходя, бросил что-то в стаканчик для чаевых. Там была небольшая открытка с написанной от руки фразой "я очень тобой горжусь, с нашей первой встречи прошло уже четыре месяца". Кавех подумал, что писал наверняка не сам Бай Чжу, слишком уж каллиграфичные были буквы. Или он просто притворялся, когда выписывал рекомендации?       Кроме того, туда была вложена бумажка с последними его анализами. Всё пришло в норму, и Кавех внезапно осознал, что уже чуть меньше четырёх месяцев он не употреблял и уже неделю спокойно существовал без антидепрессантов, хоть и ловил иногда головокружения из-за отмены препарата. Это так его поразило, что он даже принёс небольшой тортик и съел его с Хайтамом, не признаваясь, что за повод.       Но потом пришла пора расставаться. Только на летние каникулы, конечно, но всё-таки. Большинство разъехалось по домам. Хайтам улетел в Ли Юэ на встречу с Чжун Ли, с которым продолжил переписку, пусть и не столь активную, Сайно выпустился, и они с Тигнари на всё лето уехали работать в какой-то детский лесной лагерь. Кроме Кавеха в общежитии осталось ещё несколько человек, с которыми он иногда играл в призыв семерых или обсуждал совершенно пустые темы.       Ближе к концу июня к нему зашла комендантша и сказала, что его к телефону. Последнее время Кавеху стали очень настойчиво звонить родители, и он просто попросил передать, что его сейчас нет на месте. На третий заход за последние двадцать минут она сказала, что больше передавать этого не будет. Да и сам Кавех устал от её постоянного стука. Схватив трубку, он ответил достаточно резко:       — Ну что ещё?       — И тебе привет, — на той стороне был аль-Хайтам. Как же Кавеху хотелось накричать на комендантшу, но он сдержался, чтобы не выдать слишком сильную взволнованность.       — Прости, я подумал, что это моя мама в очередной раз звонит.       — Слушай, я сейчас в Порт-Ормосе, и смогу снять дом только с двумя спальнями. Не хочешь приехать ко мне? Он на первой береговой линии, тебе точно понравится. Только книг мне привези.