Delusional

      — Паймон! — взволнованно зовет Итэр, ничуть не боясь показаться слишком шумным. — Просыпайся, мы уходим! Прямо сейчас! Дыхание все еще сбито от бега — медлить нельзя, и чем раньше они окажутся за стенами резиденции, тем спокойнее. Итэр в спешке перебирает вещи, зажигает лампу и окидывает взглядом комнату.       — Паймон?.. По спине прокатывает лёгкий холодок. Не могла же она в самый неподходящий момент полететь его искать?.. Ох, Паймон, знал ведь, плохая идея оставлять ее совсем одну. Тяжёлый вздох — и Итэр выходит на улицу, повязав сумку вокруг пояса. Вокруг все та же ночная тишина, и привлекать к себе внимание самую малость опасно: приходится идти молча, полагаясь лишь на зрение. Паймон не могла далеко уйти, в худшем случае она сейчас кружит по лабиринту в саду, откуда он только что вернулся. Странно лишь, что они не встретились по дороге, Паймон обычно жутко громкая, и пропустить ее довольно сложно. Но ни пять, ни десять минут поисков не дают результата. Итэр бродит по саду, и с каждой секундой тревога в груди разгорается все сильнее. Теплый прием вдруг оборачивается напряжением: слыша шаги вдалеке, Итэр не идет навстречу с просьбой о помощи, а инстинктивно пригибается, скрываясь в зарослях за одним из камней. Мимо проносится сразу несколько солдат.       — Мы обойдем северную часть, а вам остаётся проверить внутри еще раз, — слышит он, прежде чем отряд удаляется, оставляя его незамеченным. Патруль? Но что патруль мог забыть у гостевого домика? Когда шум стихает, Итэр короткими перебежками подбирается ближе к лабиринту. Ему везет на этот раз: стражи здесь нет, а луна скрылась за облаками, снижая видимость. Впрочем, светящиеся пластины на груди и запястьях сейчас совсем некстати. Что ему вообще делать? Где искать Паймон и, самое главное, как выбраться из этого места? Ответ сидит у него в подсознании, но до самого конца Итэр не хочет в него верить. Все инстинкты твердят, что решение, что он собирается принять, опасно, но в то же время это его единственный выход… Сам того не замечая, Путешественник вновь оказывается в центре сада. На этот раз он уже не плутает по дорожкам, словно слепой котенок, но, как и ожидалось, ни Паймон, ни Куникудзуши поблизости нет.       — Ну конечно, ты вернулся. Итэр вздрагивает, оборачивается и неосознанно заводит за спину руку, готовый призвать оружие.       — О, поверь, до этого не дойдет, — Яэ Мико появляется будто из воздуха, едва различимая в темноте. Она подходит ближе, и ее глаза сверкают так ярко, что Итэру становится не по себе. Он сжимает рукоять меча лишь для надежности и делает шаг назад.       — Где Паймон? — ровным голосом спрашивает он. — Мы собираемся уйти. Прямо сейчас.       — Не знаю. Может, твой новый друг ответит? — насмешливо отвечает она, пальцами играя в воздухе с едва заметным электрическим зарядом, но смотрит словно мимо него. — Ну же, мышонок, не стесняйся, покажись нам. Итэр следит за ее взглядом и замечает еще одну тень чуть поодаль. Куникудзуши выходит на поляну, останавливаясь между ними, но выглядит подавленным. В глаза сразу бросается, как подрагивают его руки и в каком напряжении тело — все в нем кричит, насколько он боится Яэ Мико, и все равно загораживает собой Итэра.       — Верни то, что украл, — голос Гудзи Яэ неожиданно звучит твердо и холодно, без игривых ноток и веселого подтона, с которым она говорила всего минуту назад.       — Нельзя украсть то, что и так принадлежит тебе, — тихо, но так же решительно отвечает Куникудзуши, и следом за его голосом вдалеке раздается раскат грома.       — Ты даже не можешь найти ему применение, — Яэ Мико делает шаг навстречу, и Куникудзуши выставляет вперед руку. Фиолетовое свечение, треск электро… Итэр не видел у него глаза бога, но на всякий случай встает в оборонительную стойку, все еще не до конца уверенный, чью сторону принять безопаснее.       — Ошибаешься, — зло бросает Куникудзуши, обрушивая молнии всего в метре от гудзи. — Как видишь, я вполне способен управлять этой силой! Итэру казалось, такого человека, как Яэ Мико впечатлить невозможно, но прямо сейчас на ее лице отображается удивление, граничащее с испугом. Он чувствует энергию электро, собирающуюся у ног Яэ Мико явно раньше Куникудзуши, который весь сейчас переполнен яростью. Недолго думая, Итэр хватает его за запястье и тянет наугад прямо через кусты, к выходу, пользуясь секундой замешательства.       — Мне все равно на твое прошлое, если мы выберемся отсюда, — бросает он через плечо. — Только помоги мне забрать Паймон.       — Она в безопасности, — Куникудзуши сжимает его руку в ответ, поворачивая в другую сторону. — Сначала я думал похитить ее в качестве шантажа, а видишь, как все удачно обернулось!       — Когда ты успел? — не без раздражения фыркает Итэр, вызволяя свою руку из холодных пальцев, но тревога внутри понемногу успокаивается. С бега он переходит на шаг и оборачивается, проверяя, не гонится ли за ними Яэ Мико.       — Я работаю не один, — с почти гордой усмешкой отзывается Куникудзуши, останавливая его рукой и жестом показывая пригнуться, сам же высматривает что-то впереди. — Вот же… Сукины дети… Приготовь меч. Впереди виднеются острые копья солдат, и их больше, чем ожидалось. Внутренности обдает неприятным холодом.       — Я не хочу проливать кровь, — предупреждает Итэр, все ещё не до конца веря, что действительно собирается помочь сбежать потомку сегуна. Разве это не считается государственной изменой?       — Даже если на тебя нападут?       — Будут проблемы.       — Будут, — соглашается Куникудзуши и срывается вперед, резко дернув Итэра за собой. Над их головами снова проносится раскат грома, а следом начинает накрапывать дождь.       — Паймон точно в порядке? Она довольно пугливая, — встревоженно спрашивает Итэр, когда они останавливаются у стены бани, прячась от одного из отрядов, но Куникудзуши лишь отмахивается, высматривая путь для отступления. — Что ты украл? — не отстает Итэр, чем вызывает раздраженный вздох.       — Ты можешь немного помолчать? Я хочу вытащить нас отсюда.       — Я думал, это моя работа.       — Твоя работа — прикрывать меня сзади.       — Ладно, — Итэр кивает, убирая с лица мокрые пряди. Маленький дождь превратился в настоящий ливень: одежда промокает почти сразу же, неприятно облепив тело. Он может только представить, как тяжело передвигаться самому Куникудзуши с этими огромными рукавами.       — Здесь есть какой-то обход, или нам придется ломиться в самую толпу? — хмыкает Итэр, и Куникудзуши даже поворачивается, чтобы бросить на него возмущенный взгляд.       — Если бы был, мы бы к нему и пошли, — недовольно ворчит он. «Закрыть ворота!» доносится издалека, и Куникудзуши резко оборачивается в сторону звука.       — Сейчас, — решает он, и они снова срываются на бег. Видимость почти нулевая: в дождь сложно ориентироваться, а двор освещается лишь парой фонарей. Может, оно и на руку — их сложнее заметить — Итэр покрепче сжимает скользкую даже в перчатках рукоять меча и молча следует за Куникудзуши. Их всего двое, и он сильно сомневается, что если они попадут в окружение, им удастся выйти отсюда живыми. Ну, скорее, только ему — вряд ли кто-то посмеет тронуть сына сегуна.       — Вон они! Я их вижу! Налетают откуда-то сбоку, и Итэр едва успевает выставить меч, чтобы заблокировать удар. Он отскакивает назад, теряя Куникудзуши из виду, но времени искать его нет — к нему уже слетается несколько солдат. Итэр не хочет причинять им вреда, но эти люди горят идеей убить его, так что он делает глубокий вдох и пускает тонкую линию электро, пронизывающую их по цепной реакции. Недостаточно, чтобы убить, но достаточно, чтобы причинить боль. Выиграв немного времени, он поднимает голову, надеясь вернуться к Куникудзуши. Вспышки электро мелькают совсем рядом, так что Итэр спешит туда, уворачиваясь от оружия и пользуясь анемо, чтобы отбросить в сторону пытающихся его задержать. Когда свет фонаря падает на лицо Куникудзуши, Итэр замечает ту самую неживую улыбку, что напугала его в саду. Он смеется, откровенно глумясь над солдатами, но этот смех заглушают раскаты грома и шум битвы.       — Ворота! — кричит Итэр, надеясь что Куникудзуши его услышит, и едва не оказывается сбитым с ног копейщиком. Он отшвыривает его от себя, по чужим губам читает ругательство — Куникудзуши машет ему, зовя за собой.       — Не дыши! — кричит он, тормозя у самых ворот и перебирает пальцами, бормоча себе что-то под нос.       — Чего? — начинает было Итэр, когда подбирается ближе, но замирает от резкой боли в боку.       — Говорю, закрой нос и рот! — шипит Куникудзуши, оборачиваясь, и вдруг на его лице отражается ужас. Он смотрит куда-то ниже глаз Итэра, и Итэр медленно переводит взгляд туда же, замечая так нелепо торчащую из бока стрелу. Он падает на одно колено, оперевшись на меч, и касается струйки крови. Вот же черт.       — Гребаная тэнгу, — рычит Куникудзуши, когда Итэр поднимает на него растерянный взгляд, как бы спрашивая: «И что теперь?». Путешественник не сразу замечает, что они больше не в окружении. Может, от боли, а может от шока голову чуть ведет, и идея прилечь становится почти навязчивой. Куникудзуши наклоняется, говорит ему что-то, заглядывая в глаза, но Итэр не слышит — почти невесомый, он опускается на землю прямо в сиреневый туман, что клубами стелется у ног Куникудзуши, и закрывает глаза.

***

Просыпается Итэр с трудом и глухо стонет от боли: сначала тяжестью отзывается голова, а когда он пытается сесть — еще и тело.       — Лежи, — доносится сбоку, и Итэр узнает в этом голосе Куникудзуши. Постепенно он приходит в себя: его тянет обратно в сон, но мозг изо всех сил борется с сонливостью. Их слегка покачивает, а в лицо бьют солнечные лучи — спустя несколько мгновений до Путешественника наконец доходит, что они в повозке. Но как?.. Он молча рассматривает навес, а потом поворачивает голову в сторону уходящей вдаль дороги. Солнце уже встало, а Резиденция мелькает где-то вдалеке. Сколько же он проспал? И как им удалось выбраться? Итэр поворачивает голову в другую сторону, готовый задать первый вопрос, но Куникудзуши его перебивает:       — Я не уверен, что ты готов воспринимать сейчас информацию.       — Я в порядке, — хрипит Итэр, кашляет и осматривается в поисках своей бездонной сумки: где-то должна быть фляга с водой. Куникудзуши хмыкает и обнимает свои колени, наклоняясь вперед.       — Говорил же, закрыть нос и рот, а ты не послушал меня, — почти разочарованно выдыхает он, но тут же возвращает себе недовольный тон: — И мне пришлось тащить тебя самому! Итэр находит флягу и жадно пьет, смутно припоминая последние события. Туман, вспышки электро, стрела… Точно, стрела. Он опускает взгляд на свой бок, но на удивление замечает лишь аккуратно наложенные бинты.       — Ты умеешь?.. — Итэр не заканчивает, вновь глядя на Куникудзуши, чем вызывает у него самодовольную ухмылку.       — А то. Я спас тебе жизнь. Дважды. Ты теперь у меня в долгу.       — Это и близко не было смертельным ранением, — ворчит Итэр и все же садится, морщась от боли. — А где ты взял…       — В твоей сумке, — пожимает плечами Куникудзуши. — Занятная вещица, это из-за моря? Я тоже хочу себе такую.       — С другой планеты, — фыркает Итэр, и Куникудзуши склоняет голову набок с почти детским любопытством.       — Что ещё за «планета»?       — Не бери в голову, — вздыхает Итэр, опираясь спиной о стенку повозки. — Лучше расскажи, как нам удалось сбежать и куда мы едем.       — В Татарасуну, — со странной решимостью отвечает Куникудзуши, но без карты Итэру это название ничего не говорит. — Этот человек, — он показывает за спину, явно имея в виду повозчика, — отвезет нас к берегу.       — За нами нет погони? Куникудзуши отрицательно качает головой.       — Сейчас отправить некого. Я усыпил солдат на некоторое время, но рано или поздно Сегунат объявит нас в розыск.       — Постой… Что значит усыпил?       — Кстати, нужно купить новую одежду, — игнорируя его вопрос, продолжает Куникудзуши, и Итэр только замечает, что его рукава и руки запачканы кровью. Возможно, его собственной, пока Куникудзуши возился со стрелой, а возможно это кровь буквально только что нажитых врагов. — У тебя есть деньги?       — Я не собираюсь тебя спонсировать, — при всем своем плачевном состоянии возмущенно отвечает Итэр. — А свою одежду я менять не буду.       — На твоей ни пятнышка, — с едва скрытым интересом замечает Куникудзуши, явно ожидая пояснений.       — Древняя магия, — Итэр пытается загадочно усмехнуться, оставляя поле для размышлений, правду он говорит или все же шутит. Куникудзуши хмурится и смотрит на него так пристально, будто этим взглядом заставит рассказать больше.       — Все равно, ты привлекаешь внимание, Путешественник, — сдавшись, кривит нос он. — Здесь такое никто не носит. Кроме тебя.       — Я останусь в своей одежде, — более твердо повторяет Итэр. Черта с два он расстанется с тем, что служит почти единственным напоминанием о Люмин. Он переводит взгляд снова на дорогу и утыкается носом в шарф — ее подарок — позволяет себе на секунду подумать о доме, чтобы успокоиться. Они молчат, каждый погруженный в свои мысли, и Путешественник вдруг остро ощущает, насколько же ему не хватает болтовни Паймон.       — Моя подруга, Паймон, там, где ты сказал? В Та… Татарасуне? Куникудзуши кивает, но ничего больше не говорит.       — Надеюсь, она в порядке, — вздыхает Итэр, представляя, как одиноко ей сейчас. Он лишь надеется, что Паймон объяснили, что совсем скоро он заберет ее, и они продолжат свое путешествие — от мысли, что придется приготовить ей целый стол еды в качестве моральной компенсации, уголки губ сами приподнимаются в слабой улыбке.       — Что тебя так насмешило? — тут же фыркает Куникудзуши.       — О, просто… — Итэр улыбается чуть сильнее, — Думаю о том, что мне придется простоять у огня целый день, чтобы заслужить прощение Паймон за то, что мы так долго в разлуке. Наверное, она всем там уже мозг вынесла своими вопросами, где я, — по-доброму усмехается он, но Куникудзуши лишь закатывает глаза, стирая с лица улыбку.       — Избавь меня от праздных разговоров, — холодно отрезает он, и Итэр неловко поджимает губы. Ладно, понял, никакой дружбы. А ведь он просто пытался задать оптимистичный настрой…       — Нам нужно обсудить все условия моего найма, — куда официальнее произносит он. — Куда мы направляемся, какой у тебя план, и мое непосредственное участие в нем. А, и самое главное — оплата…       — Я спас тебе жизнь, — подчеркивает Куникудзуши, перебивая. — Это и было оплатой.       — Нет, не спас, — упрямо отвечает Итэр. — В первую очередь, я ввязался в это не по своей прихоти. Если бы я остался в резиденции, этого бы не случилось. Из-за тебя я теперь в розыске, а у меня еще много незаконченных здесь дел.       — Если бы я оставил тебя там, тебя бы казнили, — обиженно бурчит себе под нос Куникудзуши, и Итэр только открывает рот, чтобы возразить, как повозка вдруг резко тормозит, а снаружи слышится возня и чужие голоса. Говорят на инадзумском — Итэру тяжело разбирать слова отсюда, так что он вопросительно смотрит на Куникудзуши. Судя по его лицу, ничего хорошего их не ждет.       — Сегунат отдал приказ проверять все повозки, — тихо поясняет он, надевая соломенную шляпу, что все это время лежала у его ног, и накидывает на Итэра какую-то тряпку, отдаленно напоминающую покрывало. Итэр отползает в тень и отворачивается к стене, надеясь что солдат не заметит ни его светлых волос, ни слишком дорогих одежд Куникудзуши. Запачканных кровью, к тому же.       — Кто такие, куда едете и с какой целью? — спрашивает солдат грубым, но сонным голосом. Краем глаза Итэр видит, как Куникудзуши опускает шляпу пониже.       — Мы рыбаки, возвращаемся в деревню Конда после рабочей недели. Этот вот, — Куникудзуши кивает в сторону Итэра, добавляя странный акцент к своей речи, — уже налакался и спит как убитый. Вот же пьяница, а мне ещё отчитываться перед его матерью.       — Н-да… — лениво тянет солдат, но отходить не спешит. Явно внимательно осматривает каждый уголок, но из интересного здесь только сети и прочие рыболовные снасти. — Ну ладно, ребятки, счастливой дороги… Хотя, еще один вопрос… — Итэр в напряжении замирает, боясь шевельнуться. — А у вас не осталось бутылочки саке?       — Говорю же, этот дурень все выпил! — Куникудзуши несильно толкает его ногой, и для правдоподобности Итэр недовольно мычит, натягивая ткань повыше.       — Ну и черт с вами, — солдат отмахивается, слышатся удаляющиеся шаги. Когда повозка возобновляет движение, Итэр в возмущении поворачивается к Куникудзуши. Шляпу он так и не снял, но, на удивление, улыбка на его лице кажется почти добродушной, если игнорировать некоторую издёвку.       — Почему это я — пьяница? Лучше придумать ничего не смог?       — Ох, прости, наверное, нужно было сразу ему рассказать, что ты Путешественник, ну знаешь, тот самый, в розыске, — фыркает Куникудзуши. — Нам повезло, что попался какой-то разгильдяй, который сам еще не просох от вчерашнего.       — Перо свое спрячь, — ворчит на это Итэр. — В глаза бросается, слишком дорогая вещь для рыбака, или кто ты там. Всего на секунду на лице Куникудзуши отражается печаль, он опускает взгляд на украшение и крутит его в пальцах прежде чем спрятать под одежду.       — Это подарок моей матери, — тихо рассказывает он, и звучит необычно грустно. — Но ты прав… Оно заметное. Итэр кивает, не зная, что еще должен сказать. К счастью, Куникудзуши сам переводит тему.       — Если тебе нужна мора, у меня ее достаточно. Ну… У моих друзей, но я заплачу тебе.       — Мора и информация, — подчёркивает Итэр. — Ты обещал рассказать о моей сестре, помнишь?       — Да, — Куникудзуши прикрывается шляпой. — Я помогу тебе, если ты поможешь мне. Такой был уговор. Я обрету такие знания, что тебе точно что-нибудь придется по вкусу.       — Обретешь знания?       — Это… Часть плана, долго вдаваться в подробности. Но даже если я не смогу помочь, в чем я сомневаюсь, один мой друг знает побольше.       — Твой друг… — с подозрением тянет Итэр. — Звучит сомнительно, но… Куда деваться. Сейчас мы едем к морю, а дальше?       — На лодке на соседний остров. Но перед этим нам нужно на рынок за одеждой, — Куникудзуши приподнимает руки, показывая рукава, будто до этого не было очевидно, что ему следует переодеться.       — Я до сих пор не понимаю, зачем наследнику сегуна сбегать невесть куда, ради… Чего?       — Я не наследник, — качает головой Куникудзуши.       — Но разве… Даже если и так, жизнь там…       — Я должен был им стать, но сегун посчитала меня слишком слабым для этой роли, — он хмурится, все еще не глядя на Итэра. — Она ошиблась. Это мое предназначение, я как никто другой подхожу, я был создан для этого. Итэру не по себе. В голосе Куникудзуши проскакивает одержимость, и ему это не нравится.       — Но разве нациями правят не Архонты?       — Я могу стать им. Итэр удивленно приподнимает брови, а потом нервно усмехается, но не похоже, чтобы Куникудзуши шутил.       — О чем ты говоришь? Нельзя ведь просто так взять и вдруг стать богом.       — С этим — можно, — из рукава Куникудзуши достает сияющую фигурку, нет, целую шахматную фигуру, смутно напоминающую… — И я не смертный… Вроде тебя, — с отвращением добавляет он.       — Так вот что ты украл, — пораженно выдыхает Итэр. Не удивительно, что Яэ Мико испугалась его. Не удивительно, что он так легко расправился с солдатами. Куникудзуши крутит гнозис на свету, рассматривая со всех сторон.       — Это мое по праву рождения, — отрезает он, пряча его обратно в рукав, и отворачивается к дороге. Итэр молчит, осознавая сказанное. Во что он только влип…       — Это выходит, ты…       — Довольно, — прерывает его Куникудзуши капризным тоном избалованного ребенка. — Меня утомили разговоры с тобой, я собираюсь отдохнуть, — и опускает пониже шляпу, будто отгораживаясь окончательно. «Не очень-то и хотелось», — думает сказать Итэр, чтобы дать свободу своему возмущению, но лишь молча отворачивается к стене. Им предстоит долгая дорога, и вместо того, чтобы ссориться с тем, кто без пяти минут как внес себя в список богов, он предпочитает вздремнуть. Бок противно ноет под повязкой, но Итэр снова погружается в сон, и боль почти растворяется в этом приятном чувстве забытия.