Delusional

Куникудзуши дал ему один день. Один день, чтобы докопаться до истинных намерений местной верхушки, а Итэр понятия не имеет, с чего начать. Остается лишь сидеть на месте, дожидаясь подходящего момента, и это ожидание оборачивается для него настоящей пыткой. Пару раз он порывается отправиться блуждать по резиденции, надеясь влипнуть, как он любит, во что-нибудь интересное, но вид мирно посапывающей Паймон его останавливает. Что будет, если она проснется, и не обнаружит его рядом? Что будет, если ей станет хуже?.. Даже слезы и панику Паймон пережить нелегко, и уж тем более он не может оставить ее в таком уязвимом положении в одиночестве. Если в резиденции и правда происходит что-то странное, им лучше держаться вместе. Итэр прикрывает глаза, как ему кажется, всего на минуту, а когда открывает — Паймон напротив уже сонно потирает глаза, потягиваясь. Какое облегчение, что она в порядке.       — Паймон уснула? — растерянно переспрашивает его подруга, явно еще не до конца проснувшись. Она недовольно хнычет, когда Путешественник зажигает лампу, и прикрывает руками глаза.       — В чае было снотворное, — поясняет Итэр, хлопая себя по щекам, чтобы отогнать сонливость. — Куникудзуши, так его зовут, всех усыпил.       — Да как он посмел?! — моментально заводится Паймон. — И почему ты такой спокойный?! Итэр пожимает плечами. Он и сам не знает, почему поступок Куникудзуши не вызывает у него того же глубокого возмущения, что и у Паймон, а лишь чувство настороженности — местный принц попросил у него помощи, но это еще не значит, что он не навредит им.       — Ты слишком добрый, — фыркает Паймон, и Итэр закатывает глаза, прекрасно зная, что это вложенные в ее уста слова другого человека. — На твоем месте Паймон уже давно бы…       — Он сказал, что знает что-то о моей сестре, — тихо, но решительно перебивает Итэр. — И что если я помогу ему — он поможет мне.       — И ты вот так просто поверил?! — округляет глаза Паймон.       — Нет. Ему придется привести более убедительный аргумент. Но пока что… Нам с тобой нужно повнимательнее приглядеться к окружающим. Удивленный взгляд сменяется заинтересованным, и Паймон подлетает чуть ближе, готовая слушать план.       — Он говорит, здесь нам не помогут. В любом случае, мы и так не собирались задерживаться надолго, и даже если он блефует, от этого ничего не потеряем, — вслух рассуждает Итэр, поднимая глаза к потолку. — Только вот осмотреться не помешает. Я не доверяю ему.       — Раз ты так считаешь… — Паймон выглядит явно растерянной. — Так какая помощь ему нужна?       — Он хочет сбежать. Что тоже странно… Для сына сегуна.       — Сына кого?! Итэр вновь замолкает, в который раз прокручивая в голове диалог с Куникудзуши. Что-то было не так, что-то он упускал, но никак не мог ухватиться за нужную ниточку. К тому же, диалог в саду, который они случайно подслушали, явно не играл Куникудзуши на руку.       — Мы договорились встретиться завтра ночью в саду, и я собираюсь прийти, — объявляет Итэр, стягивая сапоги и забираясь на футон. Паймон подлетает, устраиваясь рядом, и Путешественник слабо приобнимает ее рукой. — А тебе будет лучше остаться здесь.       — Ни за что! Вдруг с тобой что-нибудь случится? Паймон переживает!       — Все будет нормально, — мягко заверяет ее Итэр, зевая. — А я приготовлю тебе что-нибудь, хочешь? Паймон моментально переключается на еду и начинает перечислять, чем хотела бы поужинать, но ее голос звучит уже далеко, слова сливаются в одно, и вскоре Итэр, изнуренный сегодняшним днем, проваливается в сон.

***

Гудзи Яэ пугает. Она улыбается, но отчего-то Итэр чувствует себя разобранным на мельчайшие кусочки и изученным вдоль и поперек. Эти хитрые лисьи глаза видят его насквозь, от них нельзя убежать, спрятаться, прикрыться своей дежурной улыбкой или болтовней Паймон.       — Я слышала о том, что произошло на церемонии, — звучит четко, как только за спинами стражи с глухим звуком закрываются тяжелые двери. — Наш мышонок заигрался в бога, и вы даже никого не предупредили? — Яэ Мико улыбается, неодобрительно покачивая головой, ей почти что все равно, и только странный блеск в глазах выдает заинтересованность. Итэр ерзает на месте и переводит взгляд на Паймон — та напряженно молчит, и в этот раз полагаться приходится лишь на себя. Чего еще от нее ждать, если большую часть она проспала? Ему предстоит сделать выбор, и Итэр понимает, что уже сейчас должен принять сторону.       — Мы не хотим проблем, — довольно расплывчато отвечает он, внимательно наблюдая за реакцией Гудзи Яэ. — Если уж мы заговорили об этом… То почему подобное вообще произошло? — он не хочет звучать грубо, но не может позволить вот так атаковать себя обвинениями.       — Ты не представляешь, с кем собираешься связаться, — Яэ Мико не отвечает на его вопрос, но довольно быстро переходит к сути. Она читает его, словно раскрытую книгу, и Итэру это не нравится. — Что он пообещал тебе и что попросил взамен?       — То, чего не могут мне дать остальные?.. — звучит так неуверенно, что Итэр готов провалиться под землю, но остается лишь вжиматься в кресло, надеясь, что скоро этот диалог закончится. Спасаясь от пристального взгляда, Итэр пытается сконцентрировать внимание на чем-нибудь еще, но даже страшная маска, украшающая противоположную стену, давит на него, заставляя в напряжении впиться в ручки кресла.       — И ты решил, что выбрать его сторону будет надежнее? — она чуть приподнимает в насмешке брови, кажется, еще немного — и Яэ Мико откровенно рассмеется над глупостью Путешественника.       — Нет, — Итэр делает глубокий вдох и медленно выдыхает. — Поэтому мы и говорим сейчас. Я слышал, вам нужна моя помощь. Ему тоже — вот и оцениваю, из чего я извлеку больше выгоды, — эти слова даются тяжело, все-таки, привычка помогать каждому встречному даже в ущерб себе никуда не делась. Паймон рядом взволнованно и резко вздыхает, но так ничего и не говорит. Несмотря на то, что обычно именно она предлагает их услуги, наверное, даже до нее начало доходить, насколько Итэр устал от пустых поручений. Он находит в себе мужество посмотреть прямо Гудзи Яэ в глаза. Так угадывать ее мысли даже немного легче.       — Куникудзуши опасен, — наконец произносит Яэ Мико, и ее голос звучит куда серьезнее на этот раз. — Что бы он ни пообещал вам, это обман. Сегун потратила много времени и сил на то, чтобы разобраться с последствиями того, что он натворил, и нам не нужны очередные созданные им проблемы. Здесь, в резиденции, он под контролем, и это все, что тебе нужно знать, Путешественник. Итэр откидывается в кресле, складывая на груди руки. Новая информация не то, чтобы удивила его, но то, что взаперти Куникудзуши держат не просто так, было самым логичным и ожидаемым объяснением. Только вот Яэ Мико он не доверял в той же степени, что и сыну сегуна. По-хорошему, ему бы просто покинуть резиденцию, не ввязываясь в этот конфликт, но, кажется, уже было слишком поздно, да и призрачная надежда расспросить Куникудзуши о сестре…       — Если вы рассчитываете на мою поддержку… — Итэр не знает, как завести разговор о его непосредственном участии в политической жизни Инадзумы. Он не привык отказывать людям, и уж тем более Яэ Мико — она явно из тех, кому не отказывают в принципе. — То я уже назвал свою цену. Я хочу поговорить с сегуном Райден.       — Это невозможно, — моментально отрезает Яэ Мико, и Итэр в досаде поджимает губы. — Но я… Могу выслушать твою просьбу вместо нее. Видно, что Гудзи Яэ колеблется, предлагая это. Итэр оборачивается на Паймон, та в одобрении кивает, подталкивая его говорить.       — Моя сестра-близнец… — медленно начинает он, и от одной лишь мысли о Люмин в горле встает ком. Глубокий вдох, чтобы продолжить. — Пятьсот лет назад, после начала бедствия в Каэнриах, мы пытались покинуть этот мир, но Неизвестная богиня забрала… Забрала ее у меня. Может быть, вам что-нибудь известно?       — А ты старше, чем кажешься, — вздыхает Яэ Мико, нарушая воцарившуюся мертвую тишину, и Итэр нервно усмехается. Ему часто это говорят. — Но, боюсь, у меня нет ответа на твой вопрос, в то время я была еще слишком молода, чтобы присутствовать лично, — она качает головой, и сердце Итэра падает куда-то вниз. Очередное «Не знаю» и «Я не могу помочь». Он не слышит, что еще говорит Яэ Мико, полностью погружаясь в свои мысли, и приходит в себя лишь когда Паймон трясет его за плечо с обеспокоенным видом.       — Мы предоставим вам доступ к библиотеке резиденции, — добавляет Яэ Мико, словно пытаясь его задержать, но Итэр уже направляется к двери. Усталость последних дней будто разом навалилась на плечи, и ему срочно требовался отдых.       — Я покину резиденцию завтра утром, — не оборачиваясь, объявляет он, но Яэ Мико ничего не отвечает. Похоже, этот ответ устраивает их обоих.

***

      — Путешественник, эй, Путешественник! — Паймон парит перед лицом Итэра, размахивая ручками и пытаясь привлечь его внимание. Кажется, он слишком долго вглядывался в книгу, чтобы это дало повод для беспойства. Итэр вздыхает, закрывая книгу, и убирает ее обратно на полку. Какой в этом смысл? Сколько ни читай учебников по истории, едва ли хоть в одном окажется хотя бы намек на нужную информацию. Читать на инадзумском тяжело, несмотря на способность Итэра к изучению языков и схожесть с диалектом Ли Юэ. Вся надежда на Паймон, но она сейчас больше занята тем, чтобы привести Итэра в чувства. После очередного отказа у него, как и всегда, опускаются руки — он знает, нужно лишь немного подождать, и удастся вернуться в прежнее состояние, но сейчас в голове крутятся мысли лишь о том, что он в безнадежной ситуации, и вынужден скитаться по миру в поисках Люмин до конца своих дней, надеясь случайно наткнуться на нее. Может, она погибла? Может, покинула этот мир, отправившись дальше без него?.. Итэр резко машет головой, отгоняя эти мысли. Он бы почувствовал, если бы что-то случилось. Что-то внутри подсказывало, что она рядом, нужно только посмотреть внимательнее…       — Уже поздно, может, нам пора передохнуть? — предлагает Паймон, явно надеясь отвлечь его каким-нибудь делом, что обычно срабатывало. — А еще Паймон ужасно проголодалась! Давай перекусим?       — Ты права, — Путешественник трет глаза и окидывает взглядом проделанную работу: последние несколько часов они только и делали, что листали книги, пока за окном не стемнело. — Вернемся в комнату, и отдохнем… — он старается улыбнуться, зная, что Паймон на это поведется, как и всегда. Готовка и правда помогает ненадолго забыть обо всем произошедшем сегодня, а вкус любимого медового цыпленка Паймон даже поднимает настроение. Итэр поглядывает на часы, считая минуты до полуночи.       — Я все же поговорю с ним. Побудешь здесь одна? Только никуда не улетай, хорошо? Лицо Паймон тут же принимает обиженный вид, и она даже опускает обратно в тарелку ножку цыпленка.       — С тем… Хамом? Паймон думала, мы решили утром уехать!       — Ну, да, — неуверенно тянет Итэр, поднимаясь на ноги. — Но переговорить с ним не будет лишним, я быстро, — обещает он и направляется к раздвижным дверям. Паймон не удерживает его: может, дело в цыпленке, а может, видя его отчаяние, она решила просто не делать ситуацию еще хуже, и Итэр правда удивлен, что дело не дошло до небольшой истерики.       Сад встречает ночной свежестью и стрекотом цикад. Итэр бесшумно скользит вдоль уже знакомых рядов цветочных кустов, освещаемых луной, вслушивается в каждый лишний шорох, боясь потревожить кого-то из стражи. Вскоре он слышит плеск фонтана, поворачивает у него направо, минует странную скульптуру в виде тануки. Совсем неподалеку видна крыша чайного домика, значит, он уже рядом. У знакомых кипарисов Итэр останавливается и внимательно осматривается, ища взглядом в темноте своего загадочного собеседника.       — Не думал, что ты и правда придешь, — раздается совсем рядом, и от дерева неподалеку отделяется тонкая фигура. Итэр различает лиловые одежды и золотое перо, свисающее с шеи.       — Как и я, — настороженно замечает он. Куникудзуши останавливается на достаточной дистанции и вдруг усмехается.       — Ну что, каковы успехи? Убедился в моих словах?       — Во-первых, — Итэр делает небольшую паузу, и даже в темноте успевает уловить перемены в настроении нового знакомого. Он складывает на груди руки, выравнивается, и больше не кажется таким расслабленным, как раньше. В темноте эмоций не различить, но Итэру достаточно одного языка тела. — Меня предупредили о тебе. О том, что безопаснее держать тебя здесь.       — Тогда ты слишком глуп, чтобы говорить мне об этом и вообще приходить сюда, — недовольно фыркает Куникудзуши в ответ.       — Нет, — качает головой Итэр. — Я говорю о том, что кто-то знает, что ты собираешься сбежать, и знает об этом не от меня. Да тебя будут так охранять, что к тебе и на метр не подойдёшь.       — То есть… Ты согласен помочь? — звучит со скрытой за недоверием надеждой, так что все впечатление от него, что Итэр выстроил в своей голове, немного рушится.       — Я этого не говорил, — подчеркивает он. — Во-вторых, что еще за последствия, с которыми пришлось разбираться сегуну? Что ты сделал? Куникудзуши выглядит… Смущенным? Он отводит взгляд, и немного выжидает, явно собираясь с мыслями.       — Я… Не помню, — тихо признается он. — От меня скрывают правду, но я чувствую… Чувствую, что чего-то не хватает. Моя мать, видимо, считает, что безопаснее будет, чтобы я обо всем забыл, но я ощущаю влияние тех событий на себя, я уже не тот, что раньше, так что… Мне нужно знать.       — И ты надеешься найти ответы за пределами резиденции… — хмурится Итэр, и Куникудзуши кивает. Не похоже было, чтобы он врал, и что-то в его голосе цепляло искренностью, но что было странно, так это то, насколько легко он рассказал всю свою историю первому встречному. — Ладно, тогда последний вопрос… Куникудзуши перебивает его, резко вскидывая руку в предупреждающем жесте. Итэр замолкает, озадаченно осматриваясь. Вокруг тишина, сверчки и шелест листьев, что вообще… В следующую секунду он уже оказывается в кустах, и Куникудзуши зажимает ему рот ладонью, быстро шепнув «Не шуми». Что значит не шуметь?! Руки у Куникудзуши необычно крепкие для его комплекции и слишком… Холодные. Первый инстинкт «бить и убегать» постепенно отступает, но Итэр недовольно мычит, цепляясь за чужую ладонь и пытаясь убрать ее от своего рта.       — Да тихо ты, — шипит ему на ухо Куникудзуши, и теперь уже и Итэр улавливает звук приближающихся шагов. Говорят двое: мужчина и женщина, но они явно не одни.       –… Остановить, пока не слишком поздно, — произносит женщина, и в ее голосе Итэр узнает Яэ Мико. Переводит вопросительный взгляд на Куникудзуши, но тот лишь слабо качает головой.       — Я не до конца согласен с вашим решением, госпожа, — отвечает мужчина. — Как и моя сестра, я считаю подобные меры… Излишними, если вам интересно мое мнение.       — Если у вас есть предложения, как еще можно удержать его на нашей стороне, так и быть. Я готова их выслушать. Они останавливаются чуть поодаль, достаточно, чтобы можно было различить голоса, но недостаточно, чтобы заподозрить, что их подслушивают. Итэр боится даже вздохнуть, чего не скажешь о Куникудзуши: его дыхание ровное и, кажется, он не испытывает той же паники, что испытывает Итэр.       — Я предлагаю придерживаться старого плана. Мы не предусмотрели, что он решится пойти на контакт… Придется усилить охрану, а что касается Путешественника… — Итэр напрягается, услышав свое упоминание. — Я хочу поговорить с ним лично.       — Он уже назвал свои условия, и я отказала ему.       — Неужели его просьба настолько невыполнима?       — Сегун не станет с ним говорить, и вам это прекрасно известно. А что касается той, кого он ищет… Они оба молчат, и Итэр уверен, что если бы не присутствие Куникудзуши рядом, он выпрыгнул и заорал бы: «Что тебе известно? Что с той, кого я ищу?»       — Путешественник знает, как выглядит сегун? — вновь говорит мужчина.       — Даже не думайте предлагать устроить маскарад. Это невыгодно для репутации Инадзумы и просто смешно.       — Хм, как жаль… А если поощрить его встречи с нашим кукольным мальчиком?       — Если мы последуем вашему плану, господин Камисато, то потеряем обоих. Я не удивлюсь, если они уже планируют побег.       — Удерживать их силой звучит не лучше. Голоса становятся громче, пока не раздаются совсем близко, а потом снова отдаляются, стихая вовсе. К счастью, их не замечают, продолжая прогулку вглубь сада, и солдаты, стуча копьями, следуют за ними. Только тогда Куникудзуши отпускает его рот, и когда Итэр переводит на него взгляд, то замечает… Странное выражение торжества. Куникудзуши улыбается почти пугающе, но довольно быстро напускает на себя безразличный вид. Они молчат еще пару минут лишь для надежности, а потом Куникудзуши встает, отряхивая одежду от грязи.       — Ну что, слыхал? — усмехается он.       — Не понимаю, что тебя так веселит, — ворчит Путешественник, поднимаясь и осматриваясь. Кажется, Яэ Мико с этим господином уже ушли, но соблюдать осторожность все же стоило.       — Я не мог даже мечтать о таком удачном стечении обстоятельств! Ты все слышал сам: из резиденции тебя никто не выпустит, тем или иным способом, — он издает злобный смешок, и Итэр устало вздыхает. Ни дня, чтобы он не ввязался в какую-нибудь историю. — Они знают, что мы говорили, значит, это вопрос времени, когда усилят мою охрану… Действовать будем быстро, сегодня на рассвете.       — Подожди-подожди, — Итэр машет руками, останавливая его поток мыслей. — С чего ты взял, что я собираюсь тебе помочь? И что еще за кукольный мальчик? На лице Куникудзуши проскальзывает удивление, а секундой позже — зарождающийся гнев.       — Тебя собираются запереть здесь. Ты что, согласен с этим?! — он явно начинает выходить из себя, сжимая кулаки и делая шаг вперед.       — Собираются, но, — возражает Итэр, отступая назад, — я найду способ, как выбраться отсюда, но что касается тебя… Ты и сейчас меня здорово пугаешь, а выпустить тебя из резиденции все равно что выпустить тигра из клетки. Ты даже не помнишь, за что Архонт так наказал тебя.       — О, так я тебя пугаю! Зачем же ты тогда пришел? — зло шипит Куникудзуши, подходя еще ближе. Итэр пятится назад, пока не упирается спиной в ствол дерева. — Твоя сестра. Разве ты не хочешь узнать о ней?       — Возвращаясь к этому разговору… Откуда мне знать, что ты не лжешь? Куникудзуши хватает его за плечи, и Итэру кажется, будто от его ледяных пальцев вдоль кожи пробегаются маленькие заряды электро — должно быть, слабый ответ его собственной силы на подобное. Челюсть Куникудзуши дрожит от напряжения, а в глазах — настоящая ярость. От него все еще веет странной неестественностью, но Итэр справляется с этим чувством, беря себя в руки.       — Мне как минимум пятьсот лет, — медленно произносит он. — Если ты поможешь… Если я верну себе воспоминания, я вспомню что-нибудь. Я заставлю мою мать говорить с тобой.       — Все еще слабый аргумент, — тихо фыркает Итэр, надеясь вытянуть из внезапно откровенного Куникудзуши что-нибудь еще. Его сердце колотится, как бешеное, но голос ровный. Грудь чуть покалывает от рвущегося наружу электро — одно резкое движение, и Путешественник призывает оружие.       — Это лучше, чем ничего! — звучит так отчаянно, а в синих глазах напротив плещется мольба. Куникудзуши отпускает его, отходя в сторону, и отворачивается, прикрыв рот рукой. Итэр медленно выдыхает, наблюдая, как худые плечи чуть подрагивают то ли в плаче, то ли в неожиданном приступе смеха, и, честно говоря, ему хочется как можно скорее вернуться в гостевой домик к Паймон, чтобы покинуть это место раз и навсегда. Если это план, как уговорить его — он с треском проваливается. Куникудзуши затихает, а Итэр поднимает глаза к небу, мысленно взывая к богам помочь принять ему верное решение. Нужно подумать. С одной стороны — Яэ Мико, планирующая удержать его в резиденции любой ценой в личных интересах сегуната. С другой — Куникудзуши, что даже не помнит, что такого сделал, чтобы его заключили здесь, как птицу в клетке. Яэ Мико ничего не знает о Люмин. Куникудзуши… Тоже, но собирается помочь. Стоит ли рисков такое шаткое обещание, которое так легко нарушить, если вернуть себе воспоминания о содеянных злодеяниях? Будь здесь Паймон, она бы помогла направить мысли в нужное русло…       — Возможно, тебя держат в резиденции для твоего же блага, — в конце концов решает Итэр, и от отказа внутри не по себе. Он медленно отходит, но никакой реакции не следует: Куникудзуши выглядит подавленным, и даже не оборачивается, когда Путешественник уходит. Он гонит от себя жалость, сочувствие и синдром спасателя. Завтра утром — прочь. Прочь, как можно скорее, пока не стало слишком поздно, пока у него еще есть шанс избежать своей ненавистной «участи героя».