Из снега.

Аякс оказывается на кровати, в расстёгнутых штанах и уже без рубашки, громко дыша полной грудью. Его кожа тёплая, вся покрыта очаровательными веснушками и несколькими светлыми шрамами, которых едва покусывают холодком ледяные пальцы Альбериха. Лучник тихо смеётся, откидывая голову назад. —Знаешь, ты выглядишь ужасно сексуально, когда с серьёзным лицом размахиваешь передо мной мечом,—Не унимается Чайлд, глядя на Кейю через прикрытые веки и касаясь его щеки ладонью, поглаживая кожу большим пальцем,—Думаю, я бы хотел, чтобы именно ты меня прикончил однажды! Ха-ха! —Дурак совсем?—Прыснул со смеху Кейя, звонко целуя рыжего в губы. —Ты ведь любишь меня! Кейя ничего не отвечает. Они оба прекрасно знают ответ. "Думаю, я бы хотел, чтобы именно ты меня прикончил однажды! Ха-ха!"—Эта фраза отзывалась болью в висках Альбериха, пока он ютился на широкой тёплой груди Аякса, перебирая краешек наволочки из льна в пальцах. Дыхание становится тяжелее, а в глаза тысячью кинжалами вонзается свет солнца. Уже давно перевалило за полдень. —Прикончить...—Бормочет мечник, едва смыкая губы, и ловко поднимается на руках, присаживаясь на кровати и заглядывая в румяное лицо парня, убирая с него светлую, выбивающуюся из ярко-рыжих волос прядку. —Что?—Открыв один глаз, спрашивает Аякс, потягиваясь, словно большой довольный кот, принимающий солнечную ванну. Честное слово, этому лису не хватало больших рыжих ушек и пушистого хвоста. Альберих бы с удовольствием его расчёсывал каждый вечер...—У меня что-то на лице? —Да так...Ничего. Кейя встаёт с кровати. Смуглая кожа блестит в окутывающем её солнце, а волосы плавной мягкой струёй спадают на плечи и лопатки, морозными узорами обводя укусы и бордовые следы на коже, похожие на боевые гематомы. Любой бы решил, что парень вернулся с поля боя. За тяжелой дверью, на дереве которой были вырезаны сюжеты народных сказок, слышались лёгкие шаги. Казармы во всю жили, даже не подозревая, где прячутся два их ненаглядных солдата. —Какой план на сегодня?—Спрашивает Кейя, заплетая волосы в тонкий низкий хвостик и натягивая на подтянутое тело бесчисленное количество одежды. Казалось, что фатуи собираются на бал маскарад, а не на службу стране. —Чищу оружие...Пьеро особенно строг ко мне в последнее время,—Громко зевая, Аякс встряхивает головой, неряшливо переодеваясь: пропускает пуговицы, кое-как накидывает шарф и совсем не поправляет брюки. Кейя вздыхает, качая головой, и подходит к лучнику, приглаживая мех на накидке, застёгивая пуговицы и всевозможные заклёпки. Приводит возлюбленного в порядок, на что Чайлд неловольно фыркает, дуясь, как капризный ребёнок,—А потом к семье. —К родным?—Спрашивает Кейя, улыбнувшись и вскинув брови, будто удивлялся поведению Аякса. —К родным. Пойдём со мной, мама по тобе скучает...—Рыжий парень улыбается и берёт руку возлюбленного в свою, касаясь губами тыльной стороны. Альберих словно светился, за его спиной сотни солнченых лучей плясали хоровод,—Ты точно не из самой Селестии прибыл? Шутку Кейя не оценивает, хмуря тонкие брови и отправляя Чайлду щелбан. Он отстраняется. —Балбес...Пошли уже, нас наверняка ищут. Смеясь, Аякс приобнимает Кейю ещё разочек, только после этого подходя к двери и толкая её наружу. За пределами комнаты действительно кипела жизнь: агенты бродили тудая-сюда, в спешке собираясь, простые разведчики нервно переговаривались. Залитый радужным светом витража коридор походил на улей, где день и ночь хлопотали слегка неуклюжие торопливые пчёлки. Парни перекладываются. У обоих в глазах читается непонимание, они понимают плечами и, посмотрев друг на друга ещё один, последний на следующие пару часов раз, расходятся в разные стороны. Кейя оборачивается на внезапный лязг и тихо смеётся, когда замечает за спиной Капитано, что всучил Аяксу груду нечищенного металла. Слышались несчастные вопли и тихое хныканье рыжего. Засмотревшись на страдания возлюбленного, Альберих не замечает, как сталкивается плечом с кем-то. Стук каблуков, резкий запах духов и это холодное, полное презрение цоканье. —Роза... —Смотри куда идёшь, одноглазый!—Язвит девушка и откидывает назад светлые локоны. —Это ты смотри, ведьма!—Показывая язык, отвечает ей Альберих и складывает руки на груди. Розалина не любила Кейю с самого его появления здесь. Причин было много, но все они оставались для парня тайной, покрытой мраком, стало банально легче считать, что у Синьоры каждый день планеты не в той фазе, в которой она могла бы вести себя дружелюбно. Хотя в детстве, когда он только присоединился к армии Царицы, зная от силы слов пять на их языке, он искренне восхищался Розалиной, повторял некоторые её повадки и даже(!!) пытался подружиться. Девушка возмущённо охает и сжимает руки в кулаки, с яркостью в глазах смотря на юношу перед собой. Для неё он был обычным выскочкой, которому лишь повезло не замёрзнуть в лодке насмерть. —Ты...Ты!—Она замахивается, сводя тёмные брови у аккуратно носа. Одним Архонтам известно, что именно она хотела сделать, пока рука(вдвое, если не втрое больше) Капитано не остановила её. Он сжимал запястье девушки без особой злобы, но с предупреждением. В его молчании слышался упрёк. Четвёртый почти сразу отпускает Синьору. Девушка, тихо фыркнув, спешит удалиться, кинув на Альбериха очередной недовольный взгляд, однако в ответ получает лишь непонимание и лёгкое разочарование в смуглом лице. "Вот же бессердечная ведьма!"—Думает Кейя и дует щёки, отвернувшись. Уже вошло в привычку то, что с Розалиной они были кошкой и собакой, что вечно дрались и шипели друг на друга. И если раньше все, включая Кейю, ссылались на детское поведение и непривычную обстановку, то сейчас всё было гораздо серьёзнее. Погрузившись в свои мысли, Кейя даже успевает забыть, что рядом стоит ещё один Предвестник, поэтому испуганно дёргается и закрывает себя руками, когда тот подаёт голос. —Пьеро попросил тебя провести тренировку у новобранцев. Многие из них выпусники приюта, постарайся не ударить в грязь лицом... —Из них будут те, кто... —Да. Поедут в экспедиции. Сердце защемило от одного слова "экспедиция". Кейя кивает. Часы за пределами стен отбивают ещё один час, когда он, неловко попрощавшись с Капитано, от одного вида которого у юноши до сих пор стыла кровь, спешит покинуть казармы. Он выходит на ту же площадку, где утром они с Аяксом тренировались в фехтовании. Совсем ещё юные, задорные и гордые ребята стояли перед ним в двух шеренгах, обращая свои горящие и удивлённые глаза на Альбериха. Начался гул. Они прекрасно знали, кто перед ними находится, а потому не могли сдерживать восторг и волнение, выпрямляясь, как струны на лире.