Любовь, победившая смерть

Сегодня Портнов пришёл на работу, что называется, через силу, все его мысли были там, в больнице, с Любашей, но он понимал, что и колхозные дела надо решать, иначе показатели упадут и вышестоящие власти замучают проверками, ещё чего доброго, лишат их колхоз "Завета Ильича" гордого звания "Лучший колхоз района", этого Николай не хотел допустить, поэтому сегодня, чуть забрезжил рассвет, он пришёл на работу, чтобы успеть разобраться с накопившимися делами до обеда, а потом вернуться в город, к Любаше. Врачи говорят, что ее состояние стабилизировалось, поэтому ни сегодня-завтра Любу должны перевести в другую больницу, в онкодиспансер, для проведения операции. Голова у Николая шла кругом, он снял телефонную трубку, набрал Потапова. -Потапов, зайди! - скомандовал председатель и привычным движением положил трубку на рычаг, спустя несколько секунд на пороге кабинета появился Эрнест. Увидев Колю впервые за несколько дней, он не знал, что говорить. Портнов выглядел очень уставшим, но счастливым, глаза его блестели. -Здравствуй, Николай! - как всегда, комкая в руках фуражку, заговорил Потапов. - Прими мои... - на секунду агроном впал в ступор, соображая, какие подобрать слова в данной, конкретной ситуации - поздравления! Как дела у супруги? Как Любовь Васильевна... - снова замялся Потапов- себя чувствует? -Знаешь, как говорят, самое главное , чтобы все были живы и здоровы. А остальное купим, ну а не купим, и так обойдёмся.-с грустной улыбкой ответил Портнов. Сейчас действительно, для него самым важным делом было вылечить Любашку, а потом уже думать о том, как построить новый дом... -Вот что, Эрнест, передай сельчанам, чтобы все через час собрались в актовом зале, у меня к вам будет важное заявление. -Понял, Николай Петрович, всё понял! - с этими словами Потапов скрылся за дверью. Любаша... Как она там, одна, без него - размышлял Николай, с грустью глядя в окно, ему так хотелось быть сейчас рядом с ней, с любимой женой, но ведь и колхозные дела никто ж не отменял... ...Час спустя председатель вошёл в актовый зал, где его ждали все жители посёлка, завидев Портнова, все как один, встали со своих мест, женщины скорбно опустили головы, а мужчины сняли свои картузы. Председатель молча оглядел всю эту скорбящую толпу, затем поднялся на сцену и сел за стол. -Эй, вы чего мне тут как на поминках? - весело спросил Николай -Вы что, ещё не в курсе? Эрнест, ты что, не сказал никому?-обратился Портнов к незадачливому агроному, сидящему справа от него. Потапов растерянно почесал затылок. -Как же, сказал! Я Василию сказал, а он уже сам пускай решает, кому и что говорить! По залу пронёсся гул, люди стали в недоумении шептаться, хотя по селу уже ходили разного рода сплетни, это вернуло Николая к тому, зачем он, собственно, и собрал всех своих односельчан. -Товарищи! Я хочу внести ясность, понимаю, что вы там себе уже нафантазировали Бог знает чего, НО! Я хочу сказать, что моя супруга, Портнова Любовь Васильевна действительно ЖИВА! Сейчас она находится в районной больнице, но скоро наша Любаша снова вернётся к нам, выйдет на работу, в общем, будет ЖИТЬ! В зале на несколько секунд воцарилась тишина, а затем все в едином порыве вдруг начали аплодировать, женщины почему-то стали плакать, в следующий момент толпа ринулась на сцену, мужики подхватили Николая на руки и начали качать и выкрикивать боевое "Ура! Ура! Урааааа!" Все-таки, хорошие у них в станице люди, дружные, сплоченные. Три дня назад они точно так же, все вместе, вместе с овдовевшим Николаем всей Станицей оплакивали Любашу, а сегодня вместе с ним смеются и радуются её чудесному воскрешению! * * * Устав от практически постоянного лежания, Люба решила пройтись хотя бы до окна, там, за окном было такое красивое небо, напротив росло большое дерево, кажется, это был клён. Люба улыбнулась своим мыслям, вспомнила, как писала в юности в своих девичьих дневниках слово КЛЁН в столбик и напротив каждой буквы было написано "К" -Клянусь "Л" -Любить "Ё" -Его "Н" -Навечно", да она была уверена, что их с Трофимом любовь будет длиться вечно, всю жизнь, она, наивная еще девчонка, думала, что Трофим останется любовью всей её жизни, но жизнь оказалась мудрее, показала, кто на самом деле готов был пронести любовь к ней через всю жизнь. Коля, её Коленька, человек, который любил её с детства, вспомнила, как Коля ездил с ней в морское училище, к Трофиму и вдруг почему-то ей вспомнился тот вопрос, который Люба задала тогда Коле: -Ты хоть знаешь, как это- любить? Так, чтобы руки-ноги немели, а губы шептали только его имя... Глупая, она и сама тогда не знала, что то, что чувствовала к Трофиму было чем угодно, страстью, ослеплением, но только не любовью. Не настоящей любовью. И только недавно Люба поняла и осознала, что любовь, которую она искала в юности с Трофимом, обрела и испытала уже в зрелом возрасте, с Колей, точнее, к Коле. Вот теперь-то она любит так, что руки-ноги немеют, а губы шепчут только его имя... Сев на кровати, Люба ощутила сильное головокружение, ну ещё бы, столько времени лежать почти не двигаясь, посидела немного, пока палата не перестала кружиться, затем решила осторожно встать с кровати, едва не упала, ведь Люба была ещё очень слаба, но решила дойти всё-таки, до этого окна, буквально, окна в мир. Сейчас-то её мир ограничивался только кроватью и тумбочкой, а там, на улице, в городе, вокруг Любы кипела жизнь. -Движение-жизнь! - сделав несколько глубоких вдохов, сказала она самой себе-Вставай, Любка, вставай! Нечего тут разлёживаться! Ты же казачка, ты не должна сдаваться! Поднялась на ноги, колени затряслись и Любаша чуть не упала, но устояла, вцепившись в спинку кровати, вспомнила, как учились делать свои первые шаги Трофимка, Василиса, ведь сейчас по сути, Люба сама была таким же маленьким ребёнком, который только встаёт на ножки в попытке пройти несколько шагов, постояла несколько минут, просчитывая количество шагов, которые придётся сделать, чтобы приблизиться к заветному окну, сделала неуверенный шажок, всё ещё не отпуская спинки, ещё один-оперлась на тумбочку, третий, четвёртый, с каждым новым шагом появлялось всё больше и больше уверенности, Люба выпрямила спину, вздохнула, осталось ещё немного, смотря прямо перед собой, на то дерево, она шла, шлёпая босыми ногами по полу. Сделав ещё шесть шагов, Люба дошла до своей цели, вцепилась пальцами в подоконник и заплакала. -Получилось! Слава Богу, получилось! * * * Когда солнце клонилось к закату, а яркое зарево свидетельствовало об окончании ещё одного дня, в доме Григорьевых царила тишина. Все чувствовали себя уставшими, но эта усталость была, честно говоря, довольно-таки приятной. Сегодня в колхозе Николай сообщил благую весть для односельчан о том, что его любимая ЖИВА! Да, он несомненно ожидал радость, несомненно ожидал, что люди поддержат их, порадуются, но не ожидал именно такой реакции, именно такой искренней радости. Когда мужики подняли Николая на руках, то ему показалось, что они могут уронить его в любой момент. Ещё не хватало было загреметь с гипсом на соседнюю койку рядом с женой, когда он так был ей нужен! На самом же деле, это были просто шутки и Портнов был безмерно благодарен всем за такую волну поддержки. Особенно, Потапову, который заявил, что может и дальше взять на себя все дела колхоза, пока Николай Петрович будет находиться возле супруги. Женщины, как на паломничество, начали приносить в дом Григорьевых сразу же после собрания разнообразные вкусности, с требованием, чтобы Николай потом передал всё это супруге. Это было ещё не всё. На столе, стоящем в центре дома Григорьевых, лежала огромная папка, на завязочках с громогласной надписью «ДЕЛО». Только «дело», которое таилось в этой папке, было светлым и хорошим – буквально за пару часов, когда новость о чудесном воскрешении Любови Васильевны разнеслась по всей округе, этой новости радовались не только взрослые, но и детки, маленькие воспитанники Любаши, которые, узнав и поняв из разговоров взрослых о том, что их любимая воспитательница ЖИВА, что она на самом деле не умерла, а ОЖИЛА, как Спящая Красавица или Белоснежка, нарисовали ей целую кучу рисунков, которые велели Николаю передать для их любимой Любови Васильевны. Впрочем, Коле это было только в радость-подарить положительные эмоции любимой. -Мне кажется, что такими темпами мы в Любушкиной палате картинную галерею сделаем! – шутил Николай, просматривая рисунки. Да, они были детскими, совсем неумелыми, зато какими искренними, полными любви и детской чистоты. Поэтому, Портнов, как и остальные члены семейства, был полностью уверен в том, что эти положительные эмоции подарят Любаше ещё больше сил для выздоровления. -Коль, вот ещё Любашке пара блузок, кофточки, ночнушка! Надо же ей ходить в чём-то!-суетилась Ольга, принеся зятю стопку вещей из своего гардероба. Женщина ведь отлично понимала, в каком положении Люба, ведь все вещи Портновых сгорели при пожаре, поэтому решила таким вот образом помочь подруге. -Олька, ты наш спаситель! Это как нельзя кстати!- сказал Николай и даже чмокнул тёщу-ровесницу в щёку, от чего Оля премило улыбнулась –Спасибо тебе! -Я бы с тобой тоже поехала, но с Васей хочу побыть…- сказала Ольга, которая очень сильно беспокоилась за физическое и моральное состояние мужа. -Да, понятное дело, Оль! Побудь пока с Василием Михалычем, вы сейчас ему нужны, как никогда! - подмигнул Коля Ольге, а та даже вздрогнула. «Откуда Колька-то о моей беременности знает? Я же ему не говорила вроде бы!» - подумала было она, но тут Николай уточнил.-Думаю, на вас с Полинкой и Илюшкой мы с уверенностью можем оставить отца и тестя!- просиял Николай и они с Ольгой по-дружески, по-родственному обнялись. Их сердца пели, а глаза горели. Они знали, что всё преодолеют и что всё будет хорошо. Именно в этот момент двери распахнулись и в гостиную Григорьевского дома вошёл Троша, который сиял, как начищенный золотник, но, вместе с тем, был очень расстроен. -Ух ты, почти все в сборе!-сказал довольно он, хотя, голос уже не был вовсе самоуверенным, а даже каким-то растерянным.- А у меня для вас есть новости! -Надеемся хорошие? – немного встревоженно спросила Ольга. -Очень хорошие!- Трофим живо заскочил на стул и сел на него, заложив ногу за ногу.- Мне удалось работу найти! При этом, практически сразу, сходу, с первого раза! -Да иди ты!- ахнул Василий, даже не представляя, как в этот момент он был похож на своего покойного отца. – И где же? -На винзаводе, у… У Трофима Николаевича.- сказал Трофим и его голос был полон уважения к своему тёзке, которое укрепилось после их сегодняшнего разговора. -Ничего себе! Вот это новость! – обрадованно сказала Оля, которая знала, была уверена, что её братик не может не выручить этого парнишу, своего кровного сына. -Это ещё не всё. Другая новость о том, какая же это должность.- Трофим поджал губы, собираясь с мыслями. Во-первых, он и сам ещё не мог поверить в то, что это всё происходит именно с ним, а во-вторых.. Он не хотел выглядеть хвастунишкой, к тому же, эта должность ему попалась уж никак не упорным и честным многолетним трудом. -А вот теперь ещё интереснее! Что за должность-то такая?- спросил Василий у внука, даже не ожидая, что они услышат через минуту. -Он мне сходу предложил стать директором завода. Так сказать, продолжить дело после него.- сказал Трофим и в его глазах был немой вопрос родственникам –что же делать и как же быть? – Мол, сказал, что я наследник и всё такое…А Колька малой ещё, мол, оболтус… -А чего ж это он уходит-то, на покой? Не дай Бог, помирать собрался?- хотел было пошутить Николай, но тут же прикусил язык, осознав, насколько это сейчас неуместная и даже жестокая шутка. -Да нет. Сказал, мол, уезжает из Станицы. Надолго. И хочешь оставить после себя меня. Ну, как бы как его наследника. Старшего из наследников.- сказал Трофим, немного сконфуженно посмотрев в сторону Николая, боясь, что сказанное может задеть его. -Уезжает? Надолго? А почему я этого не знаю?- удивлённо спросила Ольга, приложив руку к своему животу. «Когда же жизнь перестанет преподносить нам сюрпризы?» - в тот миг подумала она. -Не знаю.Я передаю вам только то, что сам услышал. Ну и я согласился. Надо же новую жизнь начинать да Станицу родную поднимать.- оптимистически сказал Трофим и сам даже не заметил, как сказал это в рифму. Парень улыбнулся. Теперь он точно знал, что новая страница жизни будет насыщенной и счастливой для всех них… -Странно. Мне Трофим ничего не говорил..- растерянно сказала Ольга. Она понимала, что должна поговорить с братом по душам, что нужна ему… * * * "Час от часу не легче" - подумала Оля, услышав от племянника новость о том, что ее брат решил уехать неизвестно куда, неизвестно зачем. Вот так всегда, чуть что, её старший брат постоянно пытался убежать от проблем, но от себя-то не убежишь... Надо выяснить, что случилось на этот раз - с этими мыслями Ольга шла в дом брата, в родительский дом. Женщина зашла в дом и буквально остолбенела, увидев разбросанные повсюду бумаги и вещи, среди этого хаоса сидел явно выпивший Трофим. -Ой, Олька, привет! - поздоровался брат и попытался подняться на ноги, но у него ничего не вышло, мужчина остался сидеть на полу. -Так это правда? - оглядевшись по сторонам поинтересовалась Ольга - А я подумала было, что Троша не так понял или ошибся - Оля в сердцах кинула в брата полотенце, висевшее на спинке стула. - Зачем? Куда ты едешь? Трофим поднял голову и уставился на сестру шальными глазами. -Подальше отсюда! От вас подальше! А это - мужчина обвел руками пространство вокруг себя - процесс взросления! Она мне сказала, что мне надо повзрослеть! Распрощаться с этими, как там их? С иллюзиями, вот! Говорит, прошла любовь, "Я другому отдана и буду век ему верна"! - неожиданно процитировал Трофим,он поднял с пола фотографию, на которой была Люба. "День изюминки", в тот день Трофим вернулся из плена домой, думал, ждёт его Любаша, жил мыслями о ней, о том, что как только приедет, позовёт Любашу замуж, а она, оказывается, не дождалась его... Трофим потряс фотографией в воздухе - Не дождалась она меня! Он разорвал фотографию на мелкие кусочки и подкинул эти обрывки вверх, прямо над головой. -Не могу я тут жить, понимаешь, Ольк? Рядом с ней, с Колькой... Знаешь, как это больно, когда из груди сердце вырывают! Ольга подошла к брату, села на пол рядом с ним, положила свою голову Трофиму на плечо. -А Колька где? Он уже собрался, что ли? - спросила сестра. -Колька? А при чем тут Колька? У него выпускной класс, пусть дома сидит, экзамены сдаёт.- Трофим выдохнул перегаром, от чего Оля почувствовала сильнейший приступ тошноты, она вскочила на ноги, стараясь дышать как можно глубже и чаще, отчего её ноздри смешно раздувались, как в детстве, когда Трофим обижал маленькую Олю и она бежала жаловаться маме на старшего брата. -Ты что, с ума сошёл? Ты себя послушай! Уехать, оставить ребёнка одного! Он что, сирота? При живых родителях? Ладно, Анфиска, она та ещё стерва, напрочь лишённая материнского инстинкта, там пробы ставить негде, но ты-то! Ты же здравомыслящий человек, ты мой брат! Ты - Трофим Савельев, а Савельевы так просто, без боя не сдаются! Вспомни нашего отца, он практически до последнего своего вздоха защищал свою землю, он боролся, бился за колхоз, за свой народ, который был в его подчинении. А ты... Ты... Да ты трус и слабак! Эгоист! МНЕ плохо, Я уезжаю, так, что ли? - не справившись с нахлынувшими эмоциями, Оля расплакалась, села на сундук, обхватив голову руками. - Нарцисс! Эгоистичный нарцисс! В кого ты такой, Троша, а? Я не могу понять... Трофим внимательно посмотрел на сестру, пожал плечами. -В мать! Она, вон, тоже не посмотрела на то, что у неё есть дети, внуки, у тебя Полинка маленькая была, мой Колька тогда только что родился, а мать что сделала? Она утопилась, Оль! Не утонула, а у-то-пи-лась! Батя умер, мать потеряла смысл жизни и всё, привет семье, детям, внукам! Ну, а я только уезжаю. Когда-нибудь я вернусь, но именно сейчас мне нужно уехать, душу свою проветрить, понимаешь? Господи, как он может быть таким жестоким? Так плохо, даже грязно отзываться о матери, о родной матери, женщине, которая носила их под сердцем, которая ночей не спала, когда её дети болели... Всю себя мама отдавала любимой семье, мужу и детям, а теперь этот человек, Оля не может больше называть его своим братом, смеет оскорблять маму, память о ней... Она подошла к Трофиму и влепила ему звонкую пощёчину. -А это тебе за маму, скотина! - крикнула Оля и в слезах вылетела из дома.