Любовь, победившая смерть

Поскольку Любе на днях предстояло операция, она попросила Колю пригласить к ней в палату священника из расположенного неподалёку храма, женщине очень хотелось поговорить с батюшкой о том, что она видела там, за чертой жизни... Как к этому относиться? Что это значит и может ли повлиять на их дальнейшую жизнь. Прочитав все необходимые молитвы, Люба с нетерпением ждала батюшку, сидя у окна, то и дело поглядывая на больничный двор. Наконец, во дворе она увидела Колю, который шёл и разговаривал с высоким, широкоплечим мужчиной, который, честно говоря, мало напоминал священнослужителя, Люба представляла себе седого, сгорбленного, умудренного жизнью старика, каким был батюшка в их станичном храме, а не такого, как она отметила про себя, "мордоворота" в священнической рясе. -Да уж... - недовольно поморщившись, проворчала Любаша и в ту же секунду в её палату вошли Коля и этот батюшка, Люба все так же смотрела на священника с недоверием. -Вот, Любаша, это отец Серафим! - представил Портнов-А это моя жена, Любаша! Отец Серафим взглянул на женщину и расплылся в добродушной улыбке: -Здравствуйте! - и тут же стал выкладывать на стол иконы, книги, крест и кадило. -Здравствуйте! - с некоторым напряжением в голосе поздоровалась Люба, что не ускользнуло от уха Николая, он подошёл к супруге и обнял её за плечи, Люба с улыбкой погладила его руку и прижалась к ней щекой. -Ну что ты, Любаш? Не стоит так переживать! Мне сказали, что отец Серафим очень хороший и добрый человек! Вы сейчас поговорите и ты меня поймёшь! А сейчас я должен вас оставить. - спохватился Коля, как только священник зажёг свечи, Люба сидела в некотором оцепенении, она не хотела отпускать от себя мужа, но Коля мягко освободил свою руку и вышел из палаты, оставив батюшку и свою жену наедине. -Помолимся! - взмахнув кадилом, пробасил священник, Люба робко встала со своего стульчика и опустила голову... После исповеди и Причастие, Люба решила поговорить с батюшкой о том, что с ней произошло. ... -Батюшка, понимаете, я..Не знаю я, как это сказать, в общем, я была на том свете ... - всё так же, не поднимая головы, сказала Люба, она не увидела, каким ошарашенным взглядом посмотрел на неё отец Серафим, а Люба продолжала говорить. - Я видела своё тело внизу, когда поднялась под потолок, а потом... Потом увидела виноградники, такие, как в нашей станице, и меня по ним водил мой дедушка, дед Михась. Он показал мне, что ждёт меня и мою семью в будущем, не чётко, конечно, но я видела и внучку, и сына с невесткой, и ещё там бегали дети, много детей! А ещё... Ещё я видела свою маму и младшую сестрёнку, дочь моего папы от второго брака. В общем, тогда, когда я её видела ТАМ, она была ещё жива, но находилась в тяжёлом состоянии после облучения. Позавчера моя сестра умерла и... Я считаю СЕБЯ виноватой в смерти Полины, понимаете? Ну, точнее, в том, что я, побывав ТАМ, осталась жива, а Полина, у которой совсем недавно родился ребёнок, сын, УМЕРЛА... И теперь мне стыдно перед отцом и перед его женой, что я продолжаю жить, а Полинки уже нет на свете... Стыдно и страшно... Она ведь такая молодая, красивая, только что стала мамой и вдруг эта авария на Чернобыле. Её муж был ликвидатором и она поехала к нему, когда узнала об этом взрыве! Батюшка прокашлялся, подбирая слова. -Знаете, как говорят, на всё воля Божья и то, что Господь оставил Вас на земле, в этом тоже есть свой смысл, Высший смысл, а то, что Ваша сестра умерла, значит, Господь увидел, что у неё не было никаких шансов на жизнь, Он забрал вашу Полину, облегчив и её страдания, а ведь лучевая болезнь-это всегда большие страдания, и жизнь её близких, и не нам судить Его решения. Не корите себя, лучше молитесь об упокоении её души и, если Вам так будет легче, дайте обет, что каждый день будете делать какое-то доброе дело в память о сестре. Вы сказали, что у Вашей сестры остался ребёнок, так вот и направьте все свои силы и молитвы на то, чтобы Господь помог этому ребёнку найти новую, любящую семью. -Какую семью? - испугалась Люба, она ведь до этого не задумывалась о судьбе племянника, но эти слова здорово её отрезвили, заставив глубоко задуматься - У Ильи есть семья- это мы! Дедушка, бабушка, два дяди, тётя, двоюродные брат и сестра. Он не сирота! - пересчитав всех членов семьи говорила Люба. -По человеческому закону, Вы правы, он не сирота, а вот по закону СССР... Поэтому помогите племяннику обрести семью, которая будет его любить и заботиться о нём. Знаете, в Евангелии от Луки Господь говорит такие слова:И кто примет одно такое дитя во имя Мое, тот Меня принимает. Вы подумайте об этом. - отец Серафим встал и начал собирать вещи в небольшой чемоданчик, вслед за ним встала и Люба. -Спасибо Вам, батюшка... - со слезами на глазах проговорила она и опустила голову- Вы мне очень помогли! Так легко на душе стало! Благословите меня, у меня будет серьёзная операция. Батюшка перекрестил Любу и возложил свои руки на её голову, давая тем самым благословение. -Я помолюсь о Вашем здравии! До свидания! -До свидания! - прошептала Люба и в слезах упала на кровать, обливаясь слезами, как только священник скрылся за дверью. Слова батюшки очень сильно взбудоражили её сознание. * * * После обеда Ольга снова уснула. Сил не было практически ни на что. Она хотела было лично искупать Илюшу, но снова началось головокружение, снова была рвота, Ольга опять не съела ничего из приготовленного заботливой Жанной, а, поплакав, кое-как выпила чая со старой чашки с отколотой ручкой. Любимой Поленькиной. Жанна не знала ещё об этом, а Ольга попросила нарочно. Да, она отлично понимала, что тем, чтобы изводить себя, она не добьется ничего хорошего, но пока иначе не могла… Боль сидела глубоко в ней и она пока не хотела от неё избавляться. Ей казалось, что если она будет держать это в себе, то задержит таким образом доченьку на этой земле подольше. Да, возможно, это жестоко и эгоистично, но иначе она не могла. Не могла поверить, что её кровинка, которая была у неё под сердцем, которая засыпала на её руках, которой она заплетала косички, сейчас уже в земле, она ушла из жизни раньше матери. И это было самое страшное. Затем, ей приснился сон. Странный сон. Когда-то Оля узнала от своей матери Антонины страшную правду. Она это рассказывала не ей, отцу. О том, что её очень сильно не любила мать. Неизвестно, чем же Антонина, милая и искренняя, верная и любящая Тонечка не угодила своей матери, но почему-то она всю жизнь была недовольная дочерью, более того – проклинала её. И Антонина очень боялась, что это могло отразиться на её семье, ведь материнские проклятия всегда самые сильные. Поэтому, мать Ольги всегда боялась, что это может отразиться на её детях. Ольге приснился старый дом её нелюбимой бабушки. Он всегда стоял на отшибе и к нему все боялись подходить. Маленькими их даже пугали бабСяней, которая могла легко наказать их за непослушание. Одна к её тёмной избе она ни за что не подходила. А во сне пришла. Сама. Без напоминаний и указаний родителей. Когда она вошла, в доме было тихо. -Бааб Сянь..Баааб Сянь…- протянула она, осторожно ступая по скрипучему деревянному полу. Она отлично знала, что третья половица от двери всегда скрипит и этот звук раздражает бабушку, но неосторожно встала туда ногой. Девочка вздрогнула. В комнате, с которой доносились весьма странные запахи, прозвучала какая-то возня. -Кто там ещё?- спросила старушка, кряхтя, направляясь к двери. -Баб Сянь, это я, Оля..- звонко сказала Олечка. -Ааа, ты?- сказала старушка с неким разочарованием. –Ну что же, заходи. Оля боязливо прошла в комнату, которая была наполнена всякими запахами. Бабка сидела за столом, на котором были набросаны всякие травки. В руке у старухи были гадальные карты, которые она никогда не выпускала из рук, а на столе рядом лежало семейное фото Савельевых. Батя, мать и Оля с Трофимом. Но самое удивительное, что на этом фото они уже были взрослыми, им было лет по двадцать. Уже там во сне, Ольгу невероятно удивило это. -А где Трофим?- спросила бабуля, снова взяв в руки карты. -Бабуль, так он же уехал. Навсегда. Не помнишь, что ли?- спросила Оля, вздёрнув от удивления плечиками. -Пусть возвращается. Скорее. Мать с отцом его ждут. Девчонке юной должен он путь указать.- сказала женщина, раскладывая карты. Не просто карты, а карты Таро. Раскладывала и бормотала себе под нос что-то непонятное. То ли молитву, то ли какой-то стих. По телу Оли прошёл ток. Губы задрожали. -Какой девчонки,бабуль?- дрожащим голосом спросила она. -Сама знаешь, какой.- коротко ответила баба Сяня и тут на стол громом легла последняя карта. Роковая карта. Смерть. -Нет!- вскочила Ольга, с криком поднявшись на кровати. Она ещё не поняла, где сейчас находится. Только потом перед ней встали абрисы родной комнате в доме Григорьевых. Спустя минуту её озарило.. Она вспомнила свой сон, Трофима. Трофим, Трофимка, братик- сердце болезненно кольнула. «С ним случилась какая-то беда. Большая беда…»- подумала женщина, держа руку возле сердца. «Мать с отцом его ждут…»- вспомнились слова бабушки. –Только не Трофим.. Только не Трофим…- думала Ольга, заламывая руки…- «Помоги ему Боже..» * * * После завтрака Люба взяла в руки книгу и прилегла на кровать, она подумала, что если не удастся почитать, так хоть поспит немного, ей с самого детства после Причащения всегда хотелось спать, но будучи дома и здоровой, ей удавалось перебороть себя, ведь нужно было помогать матери и деду по хозяйству, а сейчас, лёжа в больнице, когда все утренние процедуры и лекарства были приняты, Люба решила поспать. Она открыла книгу, пролистала несколько страниц, затем отложила её на тумбочку и моментально уснула. Сон её был на удивление лёгким, как в детстве. Ей снилось лето, тёплый июльский вечер, совсем недавно прошёл дождь и воздух сейчас был насыщен запахом озона, Люба явственно почувствовала этот запах во сне, а ещё ей снилась Полинка, она была очень красивая, с распущенными волосами и в своём любимом голубом сарафане, девушка держала на руках сына, Илюшку, который был там, во сне примерно такого же возраста, как и Любашка, девушка явно торопилась, она все время оглядывалась по сторонам, словно искала кого-то, кому можно передать ребёнка, следом за ней в винограднике появились Трофим с Жанной и Любочкой, девочка смеясь подбежала к Полине и потянула ручки к Илюшке, будто зовя его играть, Полина очень обрадовалась, увидев Жанну, она крепко обняла малыша, поцеловала сына в щёчку, затем опустилась на колени и поставила Илюшку на землю. -Беги, малыш! Беги к маме, сыночек! И прости меня за всё... ...Раздался негромкий стук в дверь, Люба открыла глаза и огляделась по сторонам, приходя в себя от сна. -Кто? - вытирая мокрые от слёз глаза, спросила Люба, в приоткрывшейся двери показазалась голова Василисы. -Это я! Ой, я тебя разбудила... - улыбка на лице девушки мгновенно сменилась маской разочарования. Вот вечно она не вовремя приходит... Всю жизнь так... -Ну что ты, доченька, всё хорошо! - попыталась успокоить её Люба. - Ты мне лучше скажи, как дома дела? Как дедушка? А Оля? -Плохо, мам... Тётя Оля всё время плачет, страдает, почти ничего не ест и не встаёт с постели, за Илюшкой нам помогает ухаживать Жанна! Кстати, мам... Как я в ней ошибалась! Какая она замечательная, мамуль! Люба смотрела на Василису, на свою маленькую девочку с нескрываемой гордостью! Как же повзрослела её дочь! А ведь ещё совсем недавно она была против того, чтобы брат встречался с Жабой Борисовной... -Вот видишь, а ты обзывала её Жабой! - с упрёком сказала Любаша, Василиса изменилась в лице, в глазах девушки заблестели слезы. -Ну мааааам, не напоминай, мне и так стыдно... - шмыгнув носом, тихо проговорила Василиса. Она ведь уже давно так не думает, да, одно дело, когда ты видишь строгую и требовательную учительницу, зубрилу, а как человек, Жанна была очень милой, доброй, и трогательной. Теперь на её плечи легла забота не только о своей дочери, но и о незнакомых людях, о мальчике, оставшемся без матери... И Жанна заботилась об Илюшке с большой любовью, так, словно бы это был её сын. -Жанна заботится об Илюшке как о родном! И Любочка не отходит от малыша, всё время гладит его, целует, даёт ему свою пустышку! Так смешно смотреть, как Любаша подходит к Илюшиной кроватке, вынимает соску изо рта и пытается дать её Илюшке! Даже такая маленькая девочка и та понимает, что этот мальчик остался без мамы... Пытается заботиться о нём, по мере своих сил и возможностей... Я смотрю на малышей и сердце кровью обливается... - совсем по-взрослому сказала Васька. * * * В этот день Вера пришла на работу рано утром. С рассвета зарядил проливной дождь, хотя, обещали снова жару. Наверное, доходят-таки жалобы в небесную канцелярию- усмехнулась она, вспомнив, как вчера на работе все поголовно сетовали на погоду. Скинула плащик, надела белый халат. Сегодня у неё было очень много работы, но почему-то ни о чём не хотелось думать. Вернее, была одна мысль, идея, которая не покидала её ни на миг. Такой уж был характер у доктора Веры – если уж её захватывали какие-то размышления, какая-то идея, то она должна была довести её до конца. И сейчас все её мысли занимал Трофим Савельев. Конечно же, как пациент, а не как мужчина. О личном женщина не думала уже давно. Были на то свои причины, весьма весомые причины… Жизнь сделала её прагматиком, во многом даже циником. Поэтому, как бы это жутко ни звучало, Вера потеряла веру. Веру в людей и в любовь. Была за её плечами своя история, о которой знали не многие. А сама доктор Вера об этом, собственно говоря, и не распространялась, потому как отлично знала о том, что есть люди, которым в жизни повезло значительно меньше, чем ей. В своей профессии она довольно-таки часто видела человеческую беду и знала, где грань между простыми жизненными неприятностями и самым настоящим отчаянием. А отчаяние она видела нередко. И искренне хотела помочь всем, кто оказался так или иначе в беде. Как вот сейчас её пациент Трофим Савельев, брат её подруги из училища. Не просто подруги. Когда-то Оленька Савельева сыграла не последнюю роль в её жизни. Она всегда была, как светлый ангел, приходя на помощь всем, кто этого требовал. Именно эти слова были сказаны в клятве Гиппократа, которую они давали на выпускном, но для Ольги это были не просто слова. Она и правда была готова прийти на помощь всем и каждому. Да и Вере, в свою очередь, тоже пришла.. В момент, когда сама Вера думала, что её жизнь уже закончилась. Что уже не для чего и не для кого жить. Схватила в охапку, усадила на диван, дала пощёчину, чтобы успокоить, потом долго поглаживала по голове, словно маленькую.. «Помни, у тебя я есть, даже если ты совсем одна…» - сказала Ольга тогда подруге, а ведь Вера и правда была готова раз и навсегда поставить крест на своей жизни. Но именно целительные слова подруги помогли ей обрести в жизни новое дыхание. А теперь и сама Оля оказалась в беде… Её брат умирает. Да, именно умирает – в случае лучевой болезни при современной медицине может спасти только чудо. Трофим обречён. Если не сейчас этот произойдёт, то через день, неделю, месяц. Медицина не может сказать, сколько ему отмерено, когда радиация нанесёт окончательный удар по его организму. Медсестрички доложили с утра Вере о том, что ночью Савельев плохо спал, снова была рвота, под утро пошла носом кровь. Симптомы с каждым днём становились сложнее, серьёзнее, иммуностимулирующие и капельницы с витаминами были просто детским лепетом по сравнению с тем ужасом, который пожирал тело Трофима. Действовать. Надо действовать. Раз уж она дала клятву спасать жизнь пациенту, значит должна её придерживаться. Дрожна действительно помочь этому мужчине, жизнь которого в буквальном смысле висела на волоске. После утреннего обхода Трофим уснул. Во время осмотра Вера с ужасом заметила синие пятна на теле у пациента. Это было плохим, очень плохим признаком. Значит, радиация начала поражать кровь. Тут надо было действовать радикально. -И что мы будем делать с Савельевым?- спросила задумчивая медсестра Ниночка, которая по просьбе Веры дежурила возле постели больного. Сама же Вера вчера поспешила домой к дочке, которая заболела. К своему солнышку, единственному светлому лучику в жизни. -Не знаю…- задумчиво сказала Вера, постукивая ритмично карандашом по журналу учёта пациентов на посте регистратуры. – С утра я забрала результаты анализов Савельева из лаборатории и ничего там утешительного, честно говоря… -Надо вызывать спецбригаду и переводить его в Чернобыльскую?- спросила медсестричка, на что Вера лишь утвердительно покачала головой. -Боюсь, что это единственный выход. Но это позже, сейчас мы должны максимально стабилизировать его состояние, ведь до Чернобыльской его надо ДОВЕЗТИ, а это на другом конце Москвы, поэтому...- женщина сокрушённо поджала губу. -Это да...-вздохнула медсестра, в глазах которой сияли грустные огоньки.- Но родственникам его надо бы сообщить... Мало ли что... -Как аз этим я и думаю сейчас заняться...- задумчиво сказала Вера. – Нин, ты сейчас в перевязочную? Я подежурю, если что... -Да, у меня там двух пионеров привезли... В футбол играли, у одного трещина в руке, во второго в ноге...- сказала девушка, встав со своего места. -Вот обормоты..- тихо засмеялась Вера, но в глазах её застыла грусть или даже боль. Детские шалости и игры она считала самым что ни есть настоящим счастьем, а ведь не все родители ценят это… Только те, кто боролся за жизнь своего малыша с самого рождения… Который просил свое маленькое чудо заплакать, чтобы как можно скорее раскрылись лёгкие.. Для которого первые шаги ребёнка были самой большой победой в жизни… «Многие люди не умеют ценить того, что у них есть… Не умеют…»- с болью подумала Вера, которая в это же время взяла в руки лист бумаги и ручку. На бумагу ложились строчки.. «Здравствуй, дорогая подруга… Пишу тебе с не очень хорошими новостями…" * * * -Потапов, что это такое?! Как это понимать?! - кричал председатель, честно говоря, оставляя дела колхоза на Эрнеста, Николай Петрович не мог себе представить, каких дел здесь успеет наворотить завхоз. Коля пришёл в самое настоящее бешенство, когда увидел один из участков с элитными сортами винограда. -Ну сколько раз можно повторять, что виноград гибнет от того, что его корни накрывают опилками! Ты же мне элитные сорта винограда чуть не загубил! - кричал покрасневший от возмущения Николай Петрович. - Стареешь ты, Потапов, всё забываешь, путаешь... Сколько лет-то тебе уже? -Семьдесят два. - почесав затылок, буркнул Эрнест,потупив взгляд в землю, словно провинившийся пионер. -Вооот! Видишь? Тебе не кажется, что в этом возрасте ты уже должен сидеть дома, помогать жене по хозяйству и дочери с уроками? - спросил Портнов, на что завхоз лишь пожал плечами. -Да я как-то не знаю, Коль, сколько себя помню, в вашем колхозе проработал, Савельеву, первому нашему председателю помогал, светлая ему память, да и с тобой уж сколько лет бок о бок тружусь... А теперь что же, за борт меня? А по сути, за что? Я же помочь тебе хотел!Удобрения новые привёз из района, я ж как лучше хотел! -А сделал только хуже! Ты посмотри на это! - Николай подвёл Эрнеста к высохшим кустам винограда и показал рукой на весь ряд, где рос сорт Каберне. Листья винограда пожелтели и стали закручиваться, Николай Петрович с досадой оторвал один листочек от куста и потряс им у носа Потапова. - Ты же мне обещал, что всё будет в порядке! А на деле что выходит? Кот из дому, мыши в пляс? Ты же знаешь, что я не могу разорваться, у меня жена в больнице лежит, у Любаши операция скоро, я должен быть с ней рядом, а колхоз на кого я оставлю? Эрнест, чувствуя свою вину и пытаясь переключить внимание Портнова, тут же ухватился за тему здоровья жены председателя как за спасительную соломинку. Знал его слабое место. -Как операция? Какая ещё операция? - округлив глаза спросил Потапов. -А вот так, Эрнест... Любашке моей нужно делать операцию и чем раньше её проведут, тем лучше для Любаши. Иначе опухоль может переродиться из доброкачественной в раковую... Нам нельзя тянуть, понимаешь? Промедление смерти подобно... -Да ты чтоооо? - видно было, что завхоз сильно расстроился, не зная, что сказать, Потапов снова решил "блеснуть интеллектом" - Я не знал, что у Любови Васильевны рак... При этом Николай Петрович побледнел и пошатнулся, но Эрнест вовремя подхватил его за локоть. -Типун тебе на язык, Потапов... Даже думать не смей! * * * Все мысли Жанны в последнее время занимал маленький Илюшка, двоюродный братишка Трофима, девушка в буквальном смысле не могла спокойно есть и спать, она смотрела на этого мальчика и сердце её сжималось от жалости к ребёнку, оставшемуся круглым сиротой... Конечно, у Илюши есть бабушка и дедушка, которые души не чают во внуке, единственной частичке их дочери, их Полины, но они вряд ли смогут обеспечить мальчику достойную жизнь. Сейчас в доме были только Оля, которая уснула после завтрака, Василиса, Илюшка и Жанна. Василий с Ильёй и Трофимом что-то делали в конюшне, и за ними сегодня увязалась Любаша, которая ходила за папой по пятам. -Жанн, мне придётся взять этот маленький "хвостик" с собой, ты не будешь против? - взяв дочь на руки и чмокнув её в щёчку, спросил Трофим. -Не буду. - тихо, чтобы не разбудить спящих Ольгу Николаевну и Илюшку, ответила Жанна. - А пока вы гуляете, мы с Васькой хотим прибраться и приготовить что-нибудь на обед. Собрав дочку и проводив компанию из дома, девушки принялись за уборку на кухне. -Неужели, правда, Илюшку отправят в детдом? - качая мальчика на руках и целуя его пухленькую ручку, с грустью спросила Жанна у Василисы, которая в этот момент стояла на стуле, пытаясь протереть пыль с буфета. На днях Григорьевы ждали решения комиссии из органов опеки, поэтому этот вопрос стоял в их семье очень остро. От этого вопроса девчонка чуть было не рухнула с табуретки, чем изрядно напугала свою новую подругу. -Василиса, аккуратнее! - вскрикнула Жанна Борисовна. -Понятное дело... - с грустью посмотрев на маленького братика, спящего на руках её будущей снохи, ответила Васька. - Дедушке с тётей Олей вряд ли разрешат оставить внука под своей опекой... А они этого не переживут... Ты же видишь, как их подкосила смерть Полинки? На тётю Олю без слёз смотреть нельзя, дедушка ходит мрачнее тучи... А если ещё и Илюшку у них заберут, дедуля тогда точно умрёт... Да и тётя Оля в лучшем случае с ума сойдёт... Так жалко их всех... Дедулю, тётю Олю, Илюшку... - Василиса заплакала от своих рассуждений, она спустилась со стула, присела на него и вытерла нос рукавом кофты. Малыш, словно почувствовав, что решается его судьба, вдруг начал реветь, громко, с надрывом, чем очень напугал девушек, Жанна тут же вскочила и стала качать его стоя, но это не помогало, Васька все так же продолжала сидеть и только беспомощно хлопала глазами, не зная, что делать. -Васька, принеси бутылочку с молоком, она там, в Илюшиной кроватке. - прижимая малыша к себе, крикнула Жанна, догадавшись, что малыш голоден. Василиса скрылась в комнате, но она никак не могла найти эту самую бутылочку, хотя уже всю кроватку буквально выпотрошила. Принесла соску-пустышку, Жанна попыталась дать её мальчику, но он сразу же её выплюнул, закатившись новой волной истерики. Эти минуты показались Жанне вечностью, Василиса то и дело выскакивала из комнаты, сообщая, что не может ничего найти. От отчаяния Жанне в голову пришла шальная мысль. -Ну что же ты плачешь, мой маленький? - она уже не понимала, как можно успокоить ребёнка, поэтому расстегнула несколько пуговиц на своей блузке, вздохнула и дала Илюшке свою грудь. Малыш тут же успокоился, но ещё продолжал вздрагивать от рыданий. -Жанн, я тут наш…-послышался голос Василисы, но она тут же затихла, увидев картину. Жанна кормила малыша, Илюшка, всегда шустрый и голосистый Илюшка спокойно лежал у неё на руках и смачно сосал грудь Жанны. Видя эту умилительную картину Жанна лучисто улыбнулась. Она на миг вспомнила, как казалось бы, совсем недавно её Любашка была такой вот крошкой, лежала в маминых объятиях кушала молочко. -Где баобабы вышли на склон… Жил на поляне розовы слон..- запела Жанна своим нежным и тонким голоском, который был таков только у неё. Даже в школе она всегда отличалась таким вот голосом и ей говорили, что ей не литературу надо было в старших классах вести, а работать в детском садике и читать деткам сказки. -Я тут… Смесь принесла..- проворчала Василиса, которая, честно говоря, была в огромном шоке от увиденного. -Да нет, Вась, спасибо, уже не надо..-шёпотом сказала Жанна и улыбнулась. -А…А как это?- спросила растерянная девушка. – Просто я думала… -А молоко кормящей женщины подходит практически всем детям… Когда я лежала с Любашкой в роддоме, я тоже кормила одного малыша, одна роженица заболела и вот…- сказала Жанна, со знанием дела поглаживая малыша по спинке и нежно улюлюкая с ним. Во дворе послышался шум, мужские голоса и оглушительный плач Любаши, Жанна вздрогнула и повернув голову к окну, увидела, что посреди двора стояла Любашка и горько плакала, к ней подошёл папа. -Ну что такое случилось? - спросил Трофим и поправил шапочку на голове девочки. -Мама... Мами!- потребовала Любаша и внимательно посмотрела на отца, он подхватил дочь на руки и занёс в дом, открыл дверь и застыл на пороге, не понимая, что происходит. Его Жанна кормила маленького Илюшку. Трофим посмотрел на неё с восхищением и даже присвистнул. -Неееее! - закатилась в истерике Люба, сидящая на руках отца, она стала ещё громче реветь и выгибаться, чем напугала неопытного в этих делах Трофима. - Мама! К брату подошла Василиса и тут же забрав у него Любашку, унесла её в другую комнату, на ходу придумывая, чем бы развлечь племяшку, девушка много раз помогала маме в детском саду, каждый раз выдумывая всё новые и новые игры,поэтому идея пришла моментально, как только она увидела на полу игрушечный кораблик. -А смотри, что у меня есть! - девушка показала малышке белый кораблик, девочка внимательно посмотрела на тётю. - Давай поиграем? Где корабль будет плавать? А вот здесь! Василиса взяла со стола графин и налила воду в широкую тарелку, - Смотри, Любаш! Плыви, кораблик, и привези нам аленький цветочек! Да? -Дяяяяааа... - протянула Любаша, наблюдая за тем, как Василиса водит кораблик по воде и иногда, окунув пальцы в тарелку, брызгает водой на Любашу, от чего малышка заливисто смеётся, от слёз не осталось и следа! -Даааааа, кораблик наш плывёт! А мы с тобой – юные моряки-испытатели, даа??- протянула Василиса, поцеловав Любашку в каштановую макушку. Уже было заметно, что её тёмные, как и у родителей волосики, когда немножко подрастут, будут кудрявыми, вьющимися, как и у бабушки. Тем временем, в комнату вошёл Трофим, удивлённо смотря на сестру и дочурку. За этот не особо длинный срок даже он уже привык к тому, что у Любаши весьма-таки сложный характер и если уж его строптивая барышня «заводила песню», то это надолго. А тут она успокоилась за настолько короткий срок. -Обалдеть! Как тебе это удалось?- ошалело прошептал Трофим. Именно прошептал – он очень сильно боялся нарушить идиллию, которая воцарилась между Жанной и малышом. -Ну так, у нас ведь с Любашей симпатия с первого взгляда!- с улыбкой и неподдельной гордостью сказала Василиса, чмокнув племяшку в макушку, на которой она ещё с самого утра лично завязала два очаровательнейших хвостика. -Мы только к дому приблизились, Любашка увидела Жанну с Илюшкой - и в слёзы!- почти что пожаловался Трофим, который, честно говоря, был совершенно обескуражен внезапной истерикой дочки.