Любовь, победившая смерть

Тем временем, в Москве в областной больнице лучик солнца упрямо заставил Трофима Савельева сползти с кровати. Именно сползти, а не встать. С утра он себя чувствовал ещё сквернее, чем вечером. К головокружению и головным болям добавилась ещё и неимоверная тошнота. Раньше бы можно было сразу поставить вердикт – алкогольная интоксикация, но теперь Трофим точно знал, что с ним. Лучевая болезнь. С ней шансов ноль и, вероятнее всего, скоро он встретится там, на Небесах и с родителями, и с племянницей. «Лучше бы я один отмучился, чем Полинка так рано из жизни ушла..»- думал Трофим (насколько в том состоянии мог, конечно). На тумбочке рядом с кроватью стоял завтрак, принесённый медсестрой, к которому Савельев даже и не притронулся. Более того, как только он посмотрел на еду, как его тут же настиг приступ невероятной тошноты, который сменился рвотой. Мужчина едва успел по стенке доползти к умывальнику, который стоял тут же в палате. Спустя мгновение послышались характерные блюющие и откашливающие звуки. Умывшись одной трясущейся рукой (второй он пытался держаться за фарфоровую чашу умывальника), Савельев посмотрел на своё отражение в зеркале. Нет, даже не на отражение – на больную тень. Круги под глазами, бледная, даже зелёная кожа. -Ну и рожа у тебя, Шарапов…- прохрипел тот, держась за умывальник, чтобы не упасть. Именно в этот момент Трофим был даже рад, что уехал из Станицы именно в этот момент. Раз уж болезни было не избежать, лучше всего просто кончиться сейчас в больнице, чем обременять родных, на которых сейчас и так свалилось слишком много бед. -Доброе утро. Как Вы себя чувствуете?- услышал Трофим за своей спиной голос своего лечащего врача. Спасительницы, которая, собственно говоря, и спасла его жизнь почти сутки тому назад. Зачем только, спрашивается?... Ну да ладно, это лирика и дело, как говорится, поправимое со временем – мрачно пошутил про себя Трофим и повернул к собеседнице серо-зелёное лицо. Та мигом напряглась.- Что с Вами? Вам плохо?- спросила его врач, мигом подойдя к Трофиму, взяв его руку и закинув себе на плечо, чтобы помочь ему дойти до кровати. -Да так, бывало и лучше…- прокашлявшись, сказал Трофим, массируя свободной рукой переносицу. Затем, его спасительница наконец-то дотащила пациента до кровати, уложила его, затем, начала измерять пульс. -Понятно. Есть аритмия. Сегодня же отправим Вам на ЭКГ. Сейчас ещё измеряем давление.- сказала врач, открывая на ход тонометр и закрепляя рукав на руке у Трофима. Он ни с чем не спорил, просто не было на это сил. «Делайте со мной, что хотите. Всё равно жизнь мне не мила, да и что там от неё-то осталось?...» -А в этом есть ещё какой-тот смысл?- мрачно пошутил Трофим, которому врач протянула стакан воды и он сделал несколько глотков. -Есть. За свою жизнь надо сражаться до последнего. Сейчас медицина движется вперёд, тем более, после Чернобыля начали стихийно появляться новые методы лечение. Я сама изучаю этот вопрос, поэтому… -Зачем Вам всё это надо?- спросил Трофим хриплым голосом, склонив голову немного на бок.- Вы же меня почти не знаете. Вернее, совсем не знаете. -Во-первых, мне это нужно потому, что я отвечаю за Вас. И дело здесь не только в клятве Гиппократа…- начала женщина, прощупывая лимфоузлы больного и делая какие-то заметки на своей папке-планшетке. -Мы в ответе за тех, кого приручили?- грустно улыбнулся Трофим. «А ведь обо мне так заботились в последний раз в детстве. Мама..»- с грустью подумал он. -Можно сказать и так.- сказала женщина, вздохнув, а затем, сокрушённо покачала головой, что не предвещало ничего хорошего для Трофима.- Кстати, Вашу просьбу я выполнилась, телеграмму отправила. -Спасибо Вам большое…- облизал Трофим побелевшие губы. – И… -О том, что Вы в больнице, уже тем более, о Вашем диагнозе я ничего не сказала. – неодобрительно добавила врач, поправив на переносице очки.- Хотя, я этого и не одобряю… -Так надо. Я не хочу, чтобы со мной возились, чтобы жалели. У них и так много бед, забот. И без меня.- сказал едва слышно Трофим и не было понятно, что же было в его голосе- просто горечь или же с нотками обиды?.. Затем, он повернул голову к собеседнице и постарался улыбнуться. – Кстати.. Вы обо мне знаете уже многое, а я вот о Вас- практически ничего. Как Вас зовут? Как зовут мою спасительницу? Женщина же опустила глаза и едва заметно улыбнулась. -Вера.- ответила она. – Вера Ивченко.. -Вера…- Трофим снова не сдержал улыбку. –Знаково… Мне сейчас как раз хотелось бы поверить в то, что всё будет хорошо.. Очень хотелось бы… -А Вы верьте!- улыбнулась Вера, сжав руку своего пациента.- Верьте и всё непременно будет хорошо! Мы ещё поборемся! И непременно победим! -Спасибо Вам.. За всё спасибо…- сказал Трофим и устало закрыл глаза. По его щеке внезапно потекла слеза. * * * Когда закончилась, если так можно сказать, официальная часть поминок, на которой присутствовали все жители их Станицы, и огромная семья Григорьевых, и без того, измученные и измотанные, добрались, наконец, домой, они решили собраться за столом узким, семейным кругом, который сейчас и так насчитывал не менее пятнадцати человек, малышей, давно уже уснувших, занесли домой, а взрослые, накрыв нехитрый ужин, расположились во дворе дома Григорьевых. Жанна и Василиса хлопотали у стола, расставляя посуду и миски с едой, им то и дело пыталась помочь Люба, но ей не позволяли ничего делать. -Ну что же я, калека какая-то, что ли? – возмутилась женщина и схватила со стола поднос, на котором стоял кувшин с виноградный соком и стаканы, но в глазах её тут же потемнело, Люба пошатнулась, чем сильно напугала мужа и сына, они моментально подскочили к Любаше, и подхватила под руки, усадили на лавку. -Ну что же ты делаешь, Любань? – с укором сказал Коля. – Ты ведь знаешь, что тебе нельзя напрягаться… Женщина и сама испугалась, она посмотрела на мужа испуганными глазами, вцепилась пальцами в рукав Колиного пиджака. -Мне уже надоело быть такой старой развалиной, я устала чувствовать себя калекой, с которой все кому не лень сдувают пылинки. Я не хрустальная ваза, я казачка! Коля поцеловал жену в макушку. -Казачка, конечно, ты казачка, я не спорю, но Любаш, ты же должна понимать, что иногда нужно давать себе расслабляться, не всё время же коней на скаку останавливать, да в горящие избы входить… – после этих слов Любу заметно передернуло, Коля и сам понял, что сморозил глупость. Из дома вышли Василий и Ольга, их сопровождал Илья, парень держал обоих родителей за руки, под локоток, осторожно усадив за стол сначала маму, потом отца, Илья присел рядом с Колькой Савельевым. -Ну что, давайте помянем нашу Полечку… Николай, разливай! – распорядился Григорьев, зять кивнул и начал разливать по стаканам водку, женщины отказались, прикрыв свои стаканы ладошками. -Я не буду… – тихо сказала Оля. -Мне нельзя. – поддержала Жанна – Я кормлю ребёнка. -А я выпью! – неожиданно для всех сказала Люба. Коля посмотрел на супругу с тревогой и удивлением. -Любаш, может быть, тебе не надо? -Нет, надо! – стояла на своём Люба. – Немного, половинку рюмочки. Я расслабиться хочу, Коль… Мне только пригубить. Николай ещё раз с тревогой посмотрел на жену и налил водку в рюмку, которую протянула ему жена. -Достаточно – кивнула Люба, после чего поставила рюмочку на стол. Убедившись, что у всех налито, слово взял Василий. -Ну давайте, что ли, помянем…-отец посмотрел на фото младшей дочери, стоящее на противоположном конце стола. -Нашу Полечку… Все присутствующие выпили, стали закусывать, только Люба с грустью смотрела на фото сестрёнки. -Полечка… Сестрёнка моя… Родная моя девочка… Прости меня, пожалуйста… – женщина впала в истерику, она вскочила с места, резко выбросив свою ложку на середину стола, люди вздрогнули от неожиданности и во все глаза смотрели сейчас на Любу. -Оленька, батя… Простите меня за то, что не я там, в могиле, не я, а ваша общая дочь… Да, я была там, на краю, практически переступила черту жизни, но… Но меня вернули обратно… Вернули ценой жизни ВАШЕЙ дочери… То, что я сейчас скажу, прозвучит жестоко, особенно для тебя, Оль, прости меня за эти слова, но… Я с самого начала, с тех пор, как вернулась с того света, знала, что Полинка умрёт… Меня встретили там дед Михась и мама, и дедушка меня выгнал, сказал, что ему не я нужна, а младшая внучка… Теперь ты вправе меня возненавидеть за то, что я осталась жить вместо твоей дочери, Оль… Вы ВСЕ – Люба обвела стол рукой – можете меня ненавидеть… -Любаш … Любаша, успокойся… – Коля попытался схватить жену за руку, но она резко вырвала её. -Я спокойна! Разве ты не видишь? Моя сестрёнка умерла, а я… Я живая… Это я виновата в смерти Полинки… Я! – с этими словами Люба со всей силы дёрнула край скатерти, вся посуда, стоящая на столе, со звоном полетела на землю. К родителям подскочил Трофим, он резко схватил мать за плечи и развернул лицом к себе, Люба обмякла и повисла на руках сына, потеряв сознание. * * * После обеда Трофиму поставили капельницу с глюкозой. Дело в том, что из-за невероятной тошноты он почти что ничего не ел, а измождённому организму нужна была подпитка. Хоть бы какая-то. Вера сказала, что на днях должен был состояться консилиум по поводу его случая. Впрочем, что уж там обсуждать-то? Всё уже и так ясно, понятно. Путь ему заказан. Скоро он встретится и с Полиной, и с батей, и с матерью. Наверное, и правду бабушка когда-то говорила ему о проклятье, которое висит над родом Савельевых – все, как один, рано уходят из жизни, вот только… Не распространилось бы это на его Кольку. Вот тут-то Трофим действительно пожалел о том, что уехал. Что оставил сына наедине с жестоким миром. «Чёртов, слепой эгоист!» - ругал он сам себя.- «Всю жизнь только о себе и думаешь! А каково сыну? Васька, Портновы – это одно.. Но ведь пацану отец нужен!» - думал он. Но, впрочем… Вдруг это к лучшему? Если учесть нынешнее состояние Трофима, возможно, это и хорошо. Ведь, по сути, сыну пришлось бы возиться с отцом, пока нет… Его врач не говорила Трофиму об этом, но мужчина отлично осознавал, что ему осталось недолго. Это было видно по глазам его доктора Веры. Трофим повернул голову к тумбочке, на которой лежали его личные вещи. Их по просьбе Савельева принесла ему медсестра. С этого дня, после постановки диагноза практически все заходили в палату к Трофиму в защитных масках, словно бы он был прокажённым. Впрочем, это практически так и было. Радиация – практически главная зараза этого времени. На прикроватной тумбочке лежал его кошелёк, в котором Трофим носил, наверное, самое большое его сокровище – семейное фото Савельевых. Антонина и Николай вместе с детьми, своей гордостью, Трофимом и Ольгой. Все молодые, счастливые, с горящими глазами. Они тогда не знают, что их ждёт впереди. Свободной от капельницы, трясущейся рукой Трофим взял фото в руки и на его глазах появились слёзы. -Бать,мам… Простите меня.. Простите непутёвого… Знаю, что Вы возлагали на меня гораздо большие надежды.. Но я не оправдал.. Ты, прав, бать… Ничего толкового с меня не вышло… Ничего не удалось создать, уберечь…Я всю свою жизнь гонялся за призрачными идеалами, страдал, неизвестно от чего, поддавался каким-то ненужным амбициям…Эгоизму… Считал,что моё мнение едино правильное…Делал больно другим…-Трофим всхлипнул, закрыв лицо руками. Он боялся, что кто-либо может увидеть его слабость. Именно в тот момент в его палату вошла Вера с папкой в руках. Трофим тут же хотел было спрятать фото в тумбочку,но рука его дрогнула и фото полетело мимо, на пол. – Чёрт…- только и сказал он. -Не волнуйтесь, я подниму…- сказала Вера, отложив папку в сторону, и тут же подняла фото, протянув его Трофиму.-Это… -Это моя семья. Я, отец, мать, сестрёнка.-проворчал Трофим, проведя рукой по глазам, чтобы его врач не увидела его слабости. Он же мужчина, мужик, казак – и ревёт, как баба.. Ну куда это годится? Тем временем, Вера задержала фото в своих руках. -Это Ваша сестра? – спросила она, смотря то на фото, то на самого Трофима. Так вот почему он показался ей знакомым. Она посмотрела на Олю. Ольгу Савельеву, свою бывшую однокурсницу из училища. Лучшую студентку на курсе, у которой все всегда списывали лекции, и свою подругу, с которой они потеряли на долгое время связь. -Да, моя сестра.. Оленька…- Трофим бессильно откинул голову на подушку и сглотнул тяжёлый ком, сжавший его горло. – Она самая лучшая, самая добрая… Единственный, кроме сына, родной человечек для меня, который остался здесь на этой земле.. -Тогда, может быть, стоит ей сообщить о том, что с Вами произошло?- мягко спросила Вера, всё также смотря то на фото, то на Трофима. Так вот кого он ей напоминал всё это время… Подругу студенческих лет. Теперь она отлично понимала, что не может смолчать, что должна сообщить Ольге о том, какая беда случилась с её братом и заодно, деликатно спросить, что же с ним случилось. С Трофимом лично она не хотела заводить эту тему потому, что понимала, насколько сложное его состояние. -Нет… Нет..- отрицательно замотал головой Трофим. – Не сейчас, только не сейчас. У Ольги и так беды хватает. Она похоронила дочь, нашу Поленьку… Не до этого сейчас ей… После этой новости тело Веры словно бы пронзал ток. Она вспомнила добрую и светлую Олю, которая была всегда и во всём помочь каждому. У неё было всегда большое сердце, мечты об огромной, искренней и взаимной любви, семье, детках, поэтому, было даже страшно представить, как она переживает сейчас эту ужасную потерю. -Вы.. Вы только не волнуйтесь..- сказала подавленная Вера, утирая слезинку.- Отдыхайте.. Мы поставим Вам капельницу, а Вы постарайтесь пока уснуть, хорошо? -Да… Конечно… Спасибо Вам…- сказал Трофим и бессильно закрыл глаза. * * * Люба проснулась среди ночи от головной боли и гула в ушах, полежала так несколько минут, пока глаза не привыкли к темноте, вдруг увидела у окна какой-то странный силуэт, будто человек спит, сидя на стуле, положив голову прямо на подоконник. Приглядевшись, Люба поняла, что это Коля. Женщина стала вспоминать, как снова очутилась здесь, в своей палате, она ведь ещё совсем недавно была на похоронах Полины, потом были поминки, спор с Колей насчёт рюмки водки и... Люба больше ничего не смогла вспомнить. Может быть, оно и к лучшему... Её мучила жажда, горло пересохло до боли. -Мммм-простонала Люба, в ту же секунду проснулся Николай, он подлетел к кровати жены, потирая глаза. -Любаш, что? -Во...ды! - выдавила из себя Люба через боль в горле. Коля тут же налил в стакан воды и протянул его супруге. Осушив содержимое этого стакана, Люба улыбнулась. -Спасибо тебе, не дал жене умереть! Коля нахмурился, взял Любашу за руку. -Даже в шутку не смей так говорить! А умирать я тебе больше не позволю! - Коля поцеловал Любину ручку, она другой рукой погладила его голову. -Коленька, какой же ты у меня серьёзный! Я же просто пошутила! Если тебе не нравится, я больше так не буду. -Да уж, пожалуйста, именно так больше не говори! Даже в шутку! -Хорошо, я поняла! - пообещала Люба. - Кстати, Коль, а что я опять здесь делаю? -Продолжаешь лечение - без лишних эмоций произнёс Коля и встал со стула, подошёл к окну и закурил, смотря вдаль, что, в общем-то, не предвещало ничего хорошего, это означало, что Коля собирается с мыслями, обдумывает что-то серьёзное. Обычно Люба старалась не трогать мужа в такие моменты, но сейчас ситуация складывается так, что нельзя было не вмешаться. -Что-то случилось, Коль? - на всякий случай, шёпотом спросила Люба, Николай повернул голову. -Любаш, я не знаю, как тебе сказать - подошёл к ней, присел на стульчик, поцеловал руку. - Операцию назначили через пару дней. Люба резко изменилась в лице. -Как? Так скоро? Почему? - спала она вопросами,затем на пару секунд замерла. -Страшно, Коль... По Любиной щеке покатилась предательская слеза, но Коля стёр её своей рукой. -Не надо бояться! Ты же у меня герой! Настоящая казачка! Разве ты когда-нибудь чего-то боялась? Не помню, когда такое было. Мы с тобой всё перенесём! Ты главное не переживай, ладно? А я всегда буду рядом с тобой! - удивительно, но сейчас, наверное, впервые в жизни, Николай не верил в то, в чём убеждал жену. На мужчину словно вылили ушат ледяной воды. Да, очевидно, что этой операции не избежать, но Николай не предполагал, что это будет так скоро и так страшно. Наверное, он боялся не меньше, чем сама Любаша. * * * На следующий день после похорон дочери Ольга слегла. Не в прямом смысле, в переносном. Она всё время лежала, практически ничего не ела, даже от питья отказывалась. Единственное, что немного приводило её в себя – так это плач маленького Илюшки. Ольга периодически вставала к малышу, укачивала её, даже сама кормила, но в тот момент, когда она держала малыша на руках, она едва сдерживала рыдания. Больно было смотреть на убитую горем мать, которая потеряла своё самое большое сокровище – свою доченьку, свою Полинку, свою кровиночку. -Мне всё в доме напоминает о ней…- поделилась как-то Ольга с Жанной, которая сейчас вместе с Любашей практически дневала и ночевала у Григорьевых вместе с Трофимом, чтобы помогать несчастной Ольге с внуком, ведь сейчас ей было практически ни до чего. Глава семьи, Василий ходил мрачнее тучи, периодически держась за сердце. На его висках прибавилось седины. Он словно бы постарел лет на двадцать. – Я не верю, что она ушла. Просто вот не верю и всё… Она… Словно бы уехала… Уехала, но обещала вернуться….- всхлипнула убита горем мать, повернув взгляд на стол, где стояло фото улыбчивой Полинки в чёрной траурной рамке. Рядом стояла свеча и лежал ломтик хлеба на наполненной водкой рюмке. -Ольга Николаевна, поспите… Постарайтесь уснуть..-приговаривала Жанна, поглаживая несчастную и опустошённую Ольгу по руке. -Да какой там сон, Жанночка? - хрипло спросила Ольга, смотря красивыми заплаканными глазами куда-то в пустоту.-Некогда мне спать… Илюша маленький… Его покормить надо, укачать, пелёнки поменять, если что.. -Но ведь для этого есть я… Вы не волнуйтесь, я присмотрю за маленьким.. И покормлю, и перепеленаю, и укачаю, если нужно..- сказала Жанна, которая успела уже очень привязаться к этому несчастному малышу, который так рано остался без родителей. Всякий раз, смотря на него, женщина испытывала невероятный страх, думая о том, что на месте Илюши могла оказаться и её Любаша. Ведь в больнице её много чем пугали, да и роды были непростыми. Илюша сейчас очень плакал, скучая по мамочке, которая больше никогда не возьмёт его на руки, не расцелует пухленькие щёчки, не увидит его первого шага, не порадуется за первый зубик. Именно думая о ситуации с Полиной, даже не ситуации – трагедии, женщина мысленно просила прощения у Судьбы за то, что порой довольно часто сетовала на неё. А ведь в мире есть столько беды.. -Не знаю.. Это ведь неудобно… У тебя Любаша… Тебе надо ещё и о ней заботиться…- растерянно сказала Ольга, не в силах даже оторвать голову от подушки. Похороны, поминки отняли у неё практически все силы и женщина даже не находила сил для того, чтобы покушать, не говоря уже о том, чтобы заняться какими-то повседневными делами. -Ну что Вы? Я всё успеваю. И с Любашкой,и с Илюшей. Как говорится, где один малыш, там всегда найдётся место и двум.- ободряюще улыбнулась Жанна.Честно говоря, она очень прикипела сердцем к этомумальчикуи Илюша, кажется, тоже принял её, ведь только она брала на руки мальчика, он сразу же успокаивался. Трофим даже шутил по этому поводу, что просто ребёнок слышит педагога и с ранних лет понимает, что с учителем шутки плохи, за что получал от Жанны знатные оплеухи. В этом и была сила семьи Портновых-Григорьевых- даже в самые сложные жизненные моменты они находили в себе силы двигаться дальше ради семьи и любимых. -Жанночка, я даже не знаю, как благодарить тебя…-искренне призналась Ольга, взгляд которой был сегодня ещё более отсутствующим. Сердце мучительно ныло, предчувствуя беду. Нет, дело тут было не в Поленьке и даже не в Илюше. Почему-то весь день Ольга думала о своём брате, о Трофиме. Ей снился очень тревожный сон. Будто бы брат куда-то уезжает, она ругается с ним. На вопрос, куда он собрался, Трофим заявил, что хочет … Навестить родителей и племяшку. Именно от этого Ольга испытывала самый что ни есть настоящий ужас. Она на интуитивном уровне чувствовала, что с Трофимом что-то происходит, что с ним случилась какая-то беда.. -Ольга Николаевна, Вам плохо? Может быть, воды?- спросила Жанна, сжав руку женщины. -Нет. Нет.. Не надо… Не надо воды, Жанночка… Не надо…- прохрипела Ольга, прижав руку к груди.- Просто какое-то непонятное предчувствие… Я не могу его объяснить…