Любовь, победившая смерть

-Мам, к тебе можно? - уже стоя на пороге палаты, спросил Трофим, он стоял в дверях, опустив голову, как когда-то в детстве, когда батя ругал его за полученную двойку или порванные в игре штаны. Люба очень обрадовалась, увидев сына, ей о многом нужно было с ним поговорить, но вместе с тем, она боялась этого разговора, зная, какой у Трофима горячий характер. -Сынок... Проходи, конечно... - пряча от него глаза, сказала Люба, Трофим быстро подошёл и сел на стульчик, стоящий рядом с Любиной кроватью. Повисла неловкая пауза, они оба боялись начать разговор. -Прости меня... - не сговариваясь сказали они оба, Трофим взял мамину ладонь в свои руки и поцеловал, из глаз его полились слёзы. Да, он взрослый парень, мужчина, но сейчас он ни секунды не стыдился того, что плачет перед мамой. -Мать, мама, ты прости меня, пожалуйста, я такой дурак... Я второй раз в жизни делаю тебе очень больно... Тогда, когда психанул по поводу паспорта и с письмами от Марты, гори они синим пламенем! Ничему меня жизнь не учит... Я сожгу их, завтра же сожгу, за околицей! - пообещал парень, стуча себя по коленям.- Что мне эти её слова о любви? По сути, пустой звук... Я понял, что в этих её словах нет искренности и того, чего я ожидал увидеть, услышать, почувствовать. Знаешь, мам, всё это стало сейчас таким...-Трофим тщательно подбирал слова, все так же опустив глаза от сжигающего его душу стыда. -Пустым и не важным... Для меня сейчас важно другое, то, что у меня, у нас с Жанной есть ДОЧЬ и по-настоящему любимая девушка, которая подарила мне ребёнка! А она, Марта... Какая-то призрачная иллюзия, мираж, который растворился в воздухе как только я к нему приблизился... Я понял, что мы совсем разные люди, правда я осознал это, когда уехал в Германию, пожил там с Мартой, но как будто бы не своей, чужой жизнью, ЕЁ жизнью. Мне не понравилось так жить, размеренно, вымеряно, по расписанию. Я так не могу и не хочу, я привык к другой жизни. В общем, мать, ты была права - признал Трофим,впервые за это время посмотрев ей в глаза. - Ничего хорошего из того, что я пытался сделать сам, не получилось. Знаешь, я не посмею просить тебя о прощении прямо сейчас, чтобы ты забыла все обиды, которые я тебе нанёс и простила меня сию минуту, но хотя бы попытайся простить меня за всё... За то, что я снова тебя обидел... Я знаю, как больно тебе сделал, когда я уехал, когда погнался за призрачной любовью...-сын всё говорил, говорил, но глаза его ничего не выражали, словно он пересказывать какой-то малоинтересный сюжет, а Люба смотрела на него с улыбкой. Ей было радостно, что сын сам понял, осознал, признал свои ошибки и сам же заявил о том, что хочет всё исправить. Она так сильно боялась и не хотела отпускать сына в эту Германию, на вражескую землю, неизвестно куда, неизвестно с кем... Не зря же говорят, где родился там и пригодился... Ведь по сути, эту девушку, Марту никто не знал, даже дед Опёнкин боялся ей доверять и доверяться... А Трофим между тем, всё продолжал рассуждать. -Только вернувшись на Родину, я понял, что ЗДЕСЬ моя жизнь, рядом с родными людьми, с вами, с Жанной и Любочкой! - Люба отметила про себя, что при упоминании о невесте и дочери взгляд Трофима потеплел, глаза заблестели, она и сама была счастлива, что эта его блажь насчёт иностранки прошла, едва начавшись. - Мать, ты не представляешь, как я счастлив, что они у меня есть! Я поверить не могу, что у меня есть ДОЧКА! Я отец! Отец самой лучшей девочки в мире! -Сынок, я как раз и хотела поговорить с тобой о детях... Надо бы деду с Олей помочь, чтобы у них Илюшку-маленького не забрали... Это единственный человечек, который будет держать батю на этом свете. И только ты способен помочь мальчику остаться в родной семье, помоги им в память о Полине. Трофим округлил глаза, взгляд его был безумным. Он даже не понял, что от него требуют. Что это за бред? Как он примет чужого ребёнка? -Что значит, воспитывать ЧУЖОГО ребёнка? - вскочив с места практически закричал Трофим, чем очень напугал мать. -Как ты себе это представляешь? Чтобы я воспитывал чужого малыша?! -Ну, а что здесь такого? - спокойно спросила Люба. - Тем более, это не совсем чужой ребёнок, это твой двоюродный брат! Или ты такой же как твой папаша, Савельев? Этот трус тоже никогда не принял бы в свою семью чужого малыша или женщину с ЧУЖИМ ребёнком! А вот представь, что Любашка была бы не твоей дочкой, но при этом ты любил бы её мать. Как тогда быть? Наверное, ребёнка в детдом, а ты бы жил с её мамой, так, что ли, получается? А нашу семью вспомни? Коля взял меня в жены, ЗНАЯ, что я ношу под сердцем чужого ребёнка. Он спас нас с тобой от позора и насмешек! А если у бати с Ольгой заберут внука, ты представляешь, что будет с дедом? Ты что, хочешь, чтобы дедушка ушёл вслед за Полей? Трофим выскочил из палаты даже не дослушав, хотя слова матери глубоко запали в его сердце, но с другой стороны, сейчас он был в смятении, мысли его путались, мужчина даже не заметил, как доехал до дома, но он не стал заходить домой, а сразу пошёл на работу, сегодня на винзавод должно было прийти новое оборудование. Но все мысли его сейчас были не о том, что нужно ставить новые станки, все его мысли занимали слова матери. Как же он сможет принять в свою семью НЕ СВОЕГО ребёнка? - думал он, прохожаиваясь между рядами с бутылками.-Да, этот мальчик его двоюродный братик, но воспитывать его как своего сына Трофим не намерен! Ни при каких обстоятельствах! -Трофим Николаевич, я Вас, вернее, тебя везде ищу! - в винодельне появилась запыхавшаяся секретарша, Райка. - Трофим, там отец твой пришёл, ждёт тебя в твоём кабинете. -Спасибо, Рай, я иду... - с какой-то грустью оглядевшись по сторонам, Трофим направился в кабинет. Николай ходил по кабинету и с гордостью разглядывал грамоты и кубки, полученные винзаводом и лично Трофимом Савельевым. Дверь в кабинет открылась и на пороге появился Трофимка. -Здравствуй, бать! - пожав отцу руку, Трофим сел в кресло и жестом пригласил отца присесть, Николай присел напротив сына. -Ну как ты тут? Осваиваешься? - ударив ладонями по мягким подлокотникам. Трофим не услышал, он всё так же был в глубоких раздумьях. -Сын! - громко крикнул Портнов, пытаясь привлечь к себе внимание, Трофим испуганно посмотрел на отца, как когда-то в детстве, когда дети, в числе которых был и Трофим, оборвали одну из яблонь в саду деда Опёнкина. -Прости, бать, ты что-то сказал? - переспросил Трофим. -Ты чё такой рассеянный? Что-то случилось? - встревожился отец. -Да мы сами с Жанной разберёмся... - взяв из пачки сигарету, отмахнулся сын. -Ну хорошо, не хочешь-не говори... Только я же вижу, что что-то не так. Точно не хочешь с батей поделиться? Что у вас с Жанной произошло? -Ещё не произошло, но может произойти. - начал говорить Трофим. - Я сейчас был у матери, она предложила... Она предлагает... Короче, мать сватает нам с Жанной в сыновья Илюшку! Предлагает усыновить ребёнка Полинки и Егора. Коля расплылся в улыбке, думая о жене. Надо же, ей самой бы до себя, а Любаша как всегда, о других думает! Все-таки, донесла до сына эту мысль! Не самая плохая идея, кстати, но он точно не станет помогать сыну и будущей невестке с оформлением документов. -Ну, а ты-то сам чего думаешь? - спросил Портнов. - Что ты ответил матери? -Пффф... Да никогда в жизни я не смогу принять в свою семью ЧУЖОГО ребёнка! - Трофим нервно встал и подошёл к окну. - Ни за что! И ты можешь не стараться меня уговаривать! Я своего решения не изменю. Вот скажи, бать, ты бы так смог? Николай хмыкнул, заметив, что сын задал немного нелогичный вопрос. И он всего лишь одной фразой сумел поставить сына на место. -А я смог! - стуча пальцами по столу, спокойно ответил Портнов, Трофим повернул к нему покрасневшее от стыда лицо, затем сел в кресло и обхватил руками голову. -Бать... Прости меня, бать... Я не подумал... - нервно заговорил Трофим, пытаясь ослабить галстук на шее - То есть, я привык считать ТЕБЯ своим отцом, я без "задней мысли" это спросил... Прости меня! -Знаешь, сын, я предполагал, что когда-нибудь скажу тебе эти слова, послушай меня и не перебивай. Если ты любишь женщину, ты примешь и её, и её ребёнка, если он у неё будет. Чего далеко за примером ходить? Посмотри на меня, я всю жизнь любил твою маму, но она выбрала не меня, твоего родного отца, но Трофим пропал где-то на Кубе и вернулся домой когда тебе было уже пять лет, а тогда, почти сразу после того, как пропал корабль, на котором находился твой отец, Любаша узнала, что беременна тобой, да, может быть, я в какой-то степени воспользовался ситуацией, но ты родился в полной семье, в нашем с Любашей законном браке, у тебя при рождении были и мать, и отец. Ты стал мне сыном, настоящим, родным сыном, которого я люблю и которым горжусь! И ты точно так же в конечном итоге полюбишь этого ребёнка как своего, как будто он или она твой сын или дочь. И ещё запомни одну древнюю истину: Чужих детей не бывает! Подумай об этом, сынок! * * * Изящная женская рука опустила письмо в глубины почтового ящика. Оно упало туда с тихим таинственным шелестом, покорно готовясь выполнить свою трепетную миссию и доставить вести другому человеку. Печальные вести для близкой подруги Веры Ольги Савельевой. Простите, теперь уже Григорьевой. Вести о том, что её брат в беде, что он страшно болен и ему необходимо лечение и уход. Уход до того времени, пока он не… Именно эту мысль Вера не смогла-таки закончить, а сглотнула давящий комок слёз и закрыла рот дрожащей рукой. Казалось бы, почему её душа так сильно болит за какого-то рядового пациента? Но именно Трофим, Трофим Савельев в краткие сроки стал невероятно важным для женщины. Это была влюблённость, симпатия? Вера не знала, как это объяснить. На любовь, как ей казалось, она была уже не способна, долгое время всё внутри было мертво. Скорее это была жалость, сочувствие к человеку, который был сейчас, как и она сама, совершенно один на всём белом свете. Хотя, именно про прошлое и жизнь Трофима они ещё толком и не разговаривали с мужчиной по той простой причине, что у него на это совершенно не было элементарных сил. Постоянные тошнота и рвота, носовые кровотечение, то повышенное, то пониженное давление, температура, которая только за эту ночь прыгала как минимум два раза – когда уж тут светские беседы вести? С каждым днём, с каждым часом Трофим становилось всё хуже- радиация и лучевая болезнь медленно пожирали, убивали клетки совсем ещё не старого организма. Вера понимала, что простым больничным лекарствам с таким случаем не справиться, что нужны препараты более мощные, а сейчас их в больнице не было, доставать их надо через высшие чины. Именно им в Союзе открыты практически все двери. И Вере казалось, что Трофим мог знать таких людей. Именно за этот шанс он должен ухватиться, как за соломинку, чтобы выкарабкаться. Хотя… Это в его состоянии считалось бы чудом. Вернувшись в больницу и узнав от медсестёр, что Трофим спит после плановой капельницы, Вера поблагодарила коллег и направилась в палату Савельева. Мужчина на то время уже не спал, а просто лежал с полузакрытыми глазами. Впрочем, и глаз-то у него уже практически не было видно из-за тёмных кругов. Мужчина начал облизывать губы и Вера поднесла к его губам стакан с водой, чтобы мужчина сделал несколько глотков. -Спасибо..- сказал Трофим, облегчённо выдохнув. Вода для него сейчас была самым что ни есть настоящим спасением, ведь это было единственное питательное вещество для мужчины, от которого его не тошнило. -Как Вы себя чувствуете?- спросила Вера, присев рядышком з пациентом и начав измерять ему пульс. Вера заметила на теле у Трофима тёмные пятна, а это ничего хорошего не предвещало. Радиация убивает организм. Медленно, но верно убивает. -Как будто бы внутри всё выпотрошили, потом засунули назад кое как…- сказал Трофим, приподнявшись на подушке, в чём ему помогла Вера. Честно говоря, Савельев думал, что уже сходит с ума, но он постепенно начал находить в своей спасительнице черты схожести с Любой. Она была такая же добрая, милая и отзывчивая, как и их Любаша. С той же Анфисой сходства не было никакого. Несколько раз он даже останавливал себя, чтобы не назвать Веру Любой, запинался и старался сделать так, чтобы это могло быть списано на его плохое самочувствие. Тем временем, Вера подошла к прикроватной тумбочке Савельева и сокрушённо помотала головой. -Опять ничего не съели...- женщина не спрашивала, а констатировала. -Да аппетита не было. Да и незачем...- сказал Трофим и Вера тут же поняла основную причину состояния больного. Дело было не только в его физическом плохом самочувствии, но и в моральном. Он не хотел жить. Просто не хотел жить. А с этим бороться сложнее, чем с телесными недугами. Простыми микстурами тут не помочь… -Что Вы такое говорите? Вам нужно бороться за жизнь! Нужно цепляться за неё! Нужно ради…- начала было Вера, но Трофим её перебил: -Да ради кого мне за эту жизнь цепляться?! Ради кого?!- гневно вскрикнул он и даже сжал в кулак исколотую капельницами, уже изрядно исхудавшую руку. -Да хотя бы ради Вашей семьи, ради Вашего сына, ради сестры! – начала перечислять Вера, которая уже немного знала о родным своего подопечного. -У них уже совершенно другая жизнь! У сестры своя, своя жизнь, своя боль…- с горечью сказал Трофим, подумав о Полине.- Сыну… Сыну надо взрослеть, рано или поздно. Младшему сыну. А старший и вовсе считает отцом другого человека. -Но всё же..- Вера прочистила горло, тщательно собираясь с мыслями. Ещё несколько часов тому назад она была практически полностью уверена в том, что поступает исключительно правильно, а теперь.. «Залезла в чужую душу, семью, мир к человеку, которого столько лет не…»-начала казнить себя женщина, нервно теребя в руках бумаги с недавними результатами обследования Трофима. – «Нет!»- решительно сказала женщина себе. – «Я всё сделала правильно! Ольга и вообще семья Трофима имеют полное право знать, что же происходит с ним!»- Мне кажется, это некрасиво с Вашей стороны и… -Некрасиво было бы вешать им ярмо на шею!- крикнул Трофим, поднявшись на подушке. С каждым днём силы покидали его всё больше и если со временем и наступало какое-то кратковременное улучшение, то оно никогда не длилось долго, а потом сменялось ещё более сильным кризисом. Почему-то Савельев вспомнил своего отца Николая, который в последние дни своей жизни тоже переживал большие физические мучения. Теперь-то он понимал, каково это здоровому когда-то мужику, казаку терпеть собственное бессилие и быть зависимым от окружающих. Сегодня у Савельева была такая слабость, что он даже не мог в руках чашку воды удержать и ему помогали в этом медсёстры. Тут хоть медсёстры, а дома вообще некому было. Колька? Он пацан ещё, ему об учёбе думать надо, а не из-под папашки непутёвого горшки выносить. Анфиса? Смешно. Она-то наверное, уже и вовсе забыла о нём. Ольге тем более не до того, на неё свалилось такое испытание, что и врагу не пожелаешь. -И всё же, я считаю, что они имеют право знать!- резко возразила Вера. Она плавно подводила разговор к тому самому письму. «А ведь это ещё не всё – надо будет, плюс ко всему, объяснить Трофиму, откуда я знаю его сестру и что меня с ней связывает! Он ведь.. Наверняка всё забыл, раз уж столько лет не давал о себе знать. Придётся говорить обо всём и... Таким образом вылезет вся подноготная..Мамочки... Почему я взяла на себя ответственность сообщить ей эту новость?»- думала женщина. Сконфуженно она предполагала, каким образом можно преподнести эту правду и какой может быть последующая тому реакция Трофима, которому сейчас нельзя ни капли волнений. -Я сам решу, как им и мне будет лучше…- раздражённый Трофим отвернулся к окну. Его милая врач в этот момент казалась ему навязчивой и назойливой. «Зачем так вот бесцеремонно человеку-то в душу лезть?!» - думал он. Забота Веры о нём мужчину трогала и бесила одновременно. Вот, к примеру, сейчас ему казалось, что этой женщины в его пространстве стало слишком много. -Ну знаете… Может, я чужой Вам человек, но вместе с тем я Ваш лечащий врач и мне небезразлично, что же с Вами происходит!- пошла в контрнаступление Вера. У её отношения к Трофиму уже была и другая причина, но об этом женщина боялась признаться даже самой себе. -Вам что, больше всех надо?- в голосе Трофима слышались нотки злости, которые всё же покрывала горечь. Горечь от собственной чёртовой слабости. -Ну, можно сказать и так! Мы врачи и мы в ответе за тех, кого приручили!- Вера прижала к себе папку с бумагами, понимая, что в последний раз она так дрожала в последний раз на экзамене с анатомии. Кстати, тогда на отлично сдали только она и Ольга. -Ага… Вы ко всем своим пациентам так привязаны, или я исключение?- голос Трофима был язвителен, но он больше был зол на себя, чем на Веру, потому как никак не мог понять природу своих чувств. -Это.. Это неважно…- Вера вся сплошь залилась краской, её руки задрожали и бумаги чуть ли не полетели вниз. Эта реплика Трофима совершенно выбила её из колеи, ведь мужчина узрел прямо в корень. «Неужели он понял, что я влюбилась в него, как девчонка? Неужели я дала повод и раскрыла себя? Дура! Дура! Ничему жизнь тебя не учит, Верка!»- думала женщина, пряча глаза. Ей было невыносимо стыдно. -Ну почему же? Я просто никак не могу понять, за что мне такая честь?- спросил Трофим, но потом, когда увидел горечь в глазах у Веры, немного смягчился.- Просто… Я даже не знаю, чем я могу Вас отблагодарить и…- впервые за это время он общался с Верой не раздражённо не поверхностно, а даже с каким-то чувством вины. Именно тогда его словно бы встряхнуло и мужчина понял, что вёл себя некорректно, мягко говоря, по отношению к своей спасительнице. -Я уже ведь сказала Вам о том, что просто чувствую за Вас ответственность!- выкрутилась Вера. У неё в тот миг был строгий тон голоса, как у учительницы, и Трофим едва сдержал улыбку.- И всё же, Трофим Николаевич… -Можно и без Николаевич.- с улыбкой добавил Савельев, после чего Вере стало ещё более неловко. -Хм, я просто хотела сказать, что без поддержки Вам сейчас совершенно никак. Дело в том, что скоро Вас переведут в другую больницу, вернее, дадут направление, а туда, честно говоря, просто так не попасть.- сказала женщина, решив начать разговор издалека. – Также, понадобятся лекарства дорогие весьма, которых в Союзе не достать. Я думаю, надо писать в Комитет Здравоохранения. У них сейчас полное поглощение данным вопросом, так что… -Не надо никуда идти! Вернее, надо, но всего в один кабинет. Я дам Вам координаты своего старого друга, он как-раз таки работает на довольно-таки высоком должности! – Трофим потянулся к тетрадке и ручке, которые лежали рядом на столике и Вера ему их тут же подала.- Вот… Его зовут Арвиль..-Трофим снова начал запинаться из-за накатившего в который раз за этот день приступа тошноты.- Он мой близкий друг ещё с армейских времён. Собственно говоря, именно благодаря ему я и оказался здесь, в городе. У него большие связи и в помощи, я думаю, он не откажет. Постарайтесь попасть к нему и скажите, что он меня…- сказал Трофим и тут же снова сконфузился – говорить с женщиной в таком приказном тоне и принуждать решать свои проблемы, едва её зная и не зная её жизненной ситуации- как минимум, некрасиво- Ну, или, если не будет возможности, просто позвоните и дайте ему адрес больницы. Он и так, наверное, сердится на меня, ведь я наобещал три короба, он возложил на меня надежды, а я, получается, пропал так вот внезапно…- сказал Трофим, а затем закончил писать и подал Вере тетрадку. Женщина начала внимательно изучать написанное там, а затем, кивнула в знак согласия. -Хорошо, Трофим Николаевич. Я всё сделаю. Не волнуйтесь..- сказала Вера с лёгкой улыбкой. Хоть она и не любила откладывать в долгий ящик, но именно сейчас была безумно рада, что разговор о письме дастся отложить. По крайней мере, у неё будет возможность подготовиться.