Любовь, победившая смерть

Прошло несколько дней и эти дни несомненно были маленьким островком счастье после всех бед и потерь для семей Григорьевых и Портновых. Любаша была дома, она активно шла на поправку, смеялась, жила полной жизнью, не смотря на то, что до сих пор ей ещё надо было беречь себя после операции. Она помогала, чем могла, Ольге и Жанне, проводила время с детьми и внуками. С дочерью у неё установилась так вообще удивительная, плотная связь. Рядом с мамой, которую она чуть было не потеряла и которой так долго не было рядом, Василиса чувствовала себя маленькой девочкой. Они с Любой могли подолгу общаться поздними вечерами, как в детстве, когда Люба укладывала маленькую Васеньку спать с помощью сказок, расплетая ей косички. Теперь ж всё было точно также, только вместо сказок они говорили о своём девичьем, о женском, Вася делилась с мамой своими переживаниями. Она до сих пор не могла простить себе того, как когда-то относилась к Жанне, которая в реальности оказалась невероятно хорошим и добрым человеком. -Если бы можно было всё вернуть назад, я бы ещё в школе встала на её защиту и говорила ребятам, чтобы они не смели шпунять её! Да они бы Жанне Борисовне и слова лишнего не сказали бы! -воскликнула в один из дней эмоциональная Василиса, положив голову маме на колени, а Люба тем временем нежно поглаживала доченьку по волосам. Такую вроде бы взрослую, но такую ещё маленькую одновременно. «Они с Колькой хотят казаться взрослыми людьми, но по сути, ещё такие дети!» - с улыбкой думала Люба. Кстати говоря, за Кольку, своего потенциального зятя, она тоже чувствовала привязанность, как к родному сыну. -Ну, мышка моя, к сожалению, время невозможно вернуть вспять. Если бы людям было дано возвращать время назад, ты представляешь, сколько всего можно было бы поменять?- смотря в одну точку, всхлипывая, говорила Люба. -Представляю…-вздохнула Василиса. а Люба, в свою очередь, замолчала, ненадолго задумавшись. А ведь и правда, если бы и правда была машина времени, как в фильме Гайдая, сколько бы всего можно было бы поменять. Она бы больше берегла родителей, маму, батю, она бы не говорила столько страшных слов ему и Оле в своё время… Но одного она не меняла бы точно и единственному она была благодарна судьбе за то, что подарил ей Колю. За то, что она вышла замуж именно за него. За то, что они были и есть рядом и в горе, и в радости. За то, что у неё такая семья, которая помогла ей в настолько трудный период, так поддержала. Люба знала, что не всегда была справедлива с близкими и сейчас, кода Богом ей был дан второй шанс, она хотела, всей душой хотела всё исправить, подарить тепло своей души тем, кого любит… Ведь именно любовью к близким можно показать свою любовь и благодарность Богу. Ведь Бог и есть любовь... * * * ....-Ольчик, я помогу тебе…- сказала в один из дней Люба,когда увидела, что Ольга самостоятельно готовила ужин для всей семьи. Был жаркий, солнечный день, Жанна и Василиса, дождавшись вечера и благословенной прохлоды, направились гулять с малышами к морю, чтобы Любаша и Илюшка подышали йодом, мужчины были на работе, Люба решила прилечь, так как пока что не очень хорошо переносила жару, в то время Ольга запланировала приготовить ужин для всей семьи, чтобы, когда все вернутся домой, их ждал накрытый стол. -Да не надо, Любаш, я тут и сама справлюсь, что ты? – улыбнулась Ольга, глаза которой сияли. Её животик всё больше округлялся с каждым днём, глаза женщины сияли и это было видно за версту. -Угу, если уж о себе не думаешь, о казаке нашем подумай!- сказала Люба, с трепетом кивнув на животик подруги и мачехи по совместительству. -Или казачке…- улыбнулась Ольга, положив руку себе на живот. -Ну вот!- ответила и Люба ей улыбкой.- Так что, ты отдыхай, а я справлюсь! Знаешь, как мне надоело это бездействие в больничных стенах? -Представляю..- улыбнулась Ольга, но через силу. И только тогда Люба заметила невероятную грусть в её бездонных, красивых глазах. -Ольчик, что-то случилось? Тут Ольга не сдержалась и дала волю слезам. -Любаш, я не знаю, как мне это тебе объяснить, но мне страшно… Очень страшно… За Трофима страшно..- глотая слёзы и приложив руки к груди, говорила Ольга. Люба же подсела к сестре и обняла её за плечи. -Ольчик, ну ты чего?- спросила Люба, поглаживая подругу по голове, словно маленькую. -Любаш, мне страшно.. Очень страшно.. Прошло так много времени, а Трофим до сих пор не даёт о себе знать.. Никак… Совсем никак… Только скупую телеграмму месяц назад, что всё хорошо, прислал и всё на этом… А писать самой… Я не знаю, куда, кому, как… До востребования разве что… -Ну, а если выйти на контакт с Арвилем, его другом?- спросила Люба. Сердце женщины тревожно заледенело- всё это ужасно напоминало события почти что тридцатилетней давности. Когда они вместе с Колей оббивали все пороги, чтобы узнать, что с Трофимом, жив ли он. -Я уже и сама не знаю, куда бежать, что делать. Трофимка-единственный мой родной человечек на этой планете… Ну, не считая Васи, Ильи, Илюшки..- Ольга вытерла слёзы.- У нас всегда была очень сильная связь и сейчас… Я чувствую, что ему плохо, очень плохо, а помочь не могу… Ничем не могу… -Ничего, Оленька… мы найдём выход, и Трофима тоже найдём… Ты веришь мне? Всё будет хорошо!- посмотрела Люба в глаза Ольги так, что она не могла поверить в иной исход событий. -Верю.. Верю,Любаш… Ты ведь мастер убеждений… Тебе невозможно не верить! Как хорошо, что ты у меня есть, подружка!- сказал она, нежно обняв Любашу, чтобы не сделать ей больно снова. -И я тебя, мачеха моя любимая!- выпалила Люба и они с Олей искренне и тихо рассмеялись. Меланхолия в воздухе, казалось бы, начала рассеиваться, но вдруг эту идею нарушил стук в дверь... -Кто это там? -удивилась Оля, осторожно поднимаясь из-за стола и придерживаясь за свой пока ещё небольшой живот, но Люба её остановила. -Сидите, мамочка, я открою!- с улыбкой сказала она, нежно положив руку подруге на плечо. -Но, Любаш..-хотела было возразить Ольга, но подруга её остановила. -Тебе надо себя беречь, а мне надо больше двигаться! Так что, сидите, милая мачеха, Золушка всё берёт на себя!- с улыбкой сказала Люба и именно от этой улыбки Ольге стало теплее на душе. Её Любаша, их Любаша… Солнечный лучик всей Станицы. Она только после операции, а находит в себе силы поддерживать других. Люба вышла на улицу, а Ольга, в свою очередь, начала за всем наблюдать из окна. Из незваным гостем был почтальон дядя Петя. «Это он, это он, наш Станичный почтальон!» - вспомнился Ольге милый стишок, который они с Трофимом и Любашей переделали специально для дяди Пети. Вот она увидела, как добрый почтальон передал Любе конверт и несколько карамелек, тепло улыбнувшись, после чего Любаша его сердечно поблагодарила, искренне удивившись такому спонтанному презенту. Затем, взглянув на конверт, ещё шире улыбнулась и резвым шагом направилась в дом. -Ольчик, пляши, тебе письмо!- с юношеской резвостью и торжественностью объявила Люба, но потом вспомнила о положении сестры и мигом исправилась.- Ну да! Тогда тебе будет бонус вне конкурса, как говорится! Вот! - и с этими словами Люба подарила подруге конверт, увенчанный сизыми печатями. Взяв его и взглянув на адресата, Ольга радостно и даже с детским восторгом улыбнулась. -Это от Верочки! От моей Веруни! Господи, сколько лет, сколько зим!- сказала она, начав распечатывать письмо. «Значит, не зря мне снился сон! Всё-таки, когда-то на третьем курсе Верунька была полностью права! У нас с ней и правда родственные души! И вот сейчас, даже спустя столько лет мы с ней почувствовали друг дружку!»- думала она, взяв в руки лист, аккуратно исписанный таким знакомым и аккуратным почерком, которым когда-то восхищалась не только сама Ольга, но и половина их курса, а преподаватели даже удивлялись, что мол с таким почерком Вере явно не место в медицине. -Ольчик, ну что там? Что Вера пишет?- с тёплой улыбкой спросила Люба, подперев щеку рукой. -Пишет, что у неё всё хорошо. Что работает в больнице в Москве, там же и живёт с дочкой, что работы много, много пострадавших из Чернобыля везут, что… ЧТО? – с огромными глазами прохрипела Ольга, неверящими глазами смотря на исписанный лист бумаги. Лицо женщины, собственно говоря, и стало белее того листа. Люба мигом с ужасом посмотрела на подругу. -Что там, Оль? Случилось чего?- спросила Люба у Ольги. -Случилось, Любаш.. Беда случилась..- ответила Оля ей и побелевшие губы женщины задрожали.-Большая беда…- добавила Ольга, а из её больших и красивых глаз покатились жемчужинки слёз. -Так! А ну! Какая ещё беда?- насторожилась Люба и у неё внутри буквально всё оборвалось. Что же случилось, Боже правый? Какой ещё удар уготовила им судьба, когда, казалось, что уже всё наладилось, всё позади? Вдруг эта Вера знает родственников Егора? Вдруг они в полной решимости забрать их Илюшку у них? Точно также, как Пётр когда-то хотел увезти его дядю- тёзку? Этого Ольга, как бабушка, точно не переживёт…- Оль! Ну не молчи же ты!- воскликнула в отчаянии Люба, положив руки на плечи подруги. За эти несколько секунд, что Ольга молчала, она успела передумать всякое.- Что там? Что-то с кем-то из ваших сокурсников, или..-спросила Люба первое, что пришло ей в голову. -Нет, не с ними.. Это.. Это нас касается…- едва сумела выговорить Ольга, не в силах справиться со слезами.-Вот… Почитай..- она в каменным, залитым слезами лицом протянула письмо Любе, та взяла его. Сначала читать не решилась, ведь письма- это исключительно интимное дело, но горячий, многозначительный, полный горечи и отчаяния взгляд Ольги убедил её в обратном. Люба начала читать, едва заметно шевеля губами…- «Здравствуй, Оленька! Прошу прощения, что так долго молчала – много дел да забот. Я думаю, ты удивилась, почему я так долго не давала о себе знать. Знаю о Полинке, твоей дочери -прими мои соболезнования. Откуда знаю – отдельная история, собственно говоря, по случаю которой я и пишу тебе. Оль, твой брат, Трофим Савельев сейчас находится в той же больнице, где работаю я. Собственно говоря, по этому поводу я и пишу тебе… У него лучевая болезнь, состояние близко к критическому….» -Ч… Что?- побелевшими губами и с огромными глазами прохрипела Люба. Она не верила в то, что читала. Да, они с Трофимом уже давно не близки, их связывает только общее прошлое и Трофим-младший, но всё же.. Он не чужой ей человек и сердце за него также болело. Люба собралась и продолжила читать дальше, поняв, что Оля дошла только до данного момента, дальше не выдержала. –«У него лучевая болезнь, состояние близко к критическому. Мы со своей стороны, как медики, делаем всё, что в наших силах. Сама понимаешь, что прогнозы в таком деле не самые радужные. Мне тяжело писать об этом, Оленька, но вы, как родственники, должны срочно приехать к Трофиму. Шансов мало. В таком состоянии пациента необходимо присутствие родственников и их письменные согласия, если вдруг чего. Прости, если всё сказанное мной прозвучало слишком жестоко. Но ты, как сестра, имеешь право знать правду, какой бы она ни была, хотя Трофим и был до последнего против. Я с ним, он под моим присмотром. Держитесь. Приезжайте. Вера» -Господи, как жить-то теперь?!- и женщина уронила голову на руки в бессильных рыданиях.-Опять... Опять эта проклятая лучевая болезнь... - в отчаянии кричала Оля, захлёбываясь слезами. - Опять она хочет забрать у меня кого-то, кого я люблю... За что? За что Ты так, Господи?! Что мы Тебе плохого сделали? Люба, наблюдая за этой истерикой, вдруг вспомнила момент, когда она сама отчаянно кричала, проклиная своих близких и Небо. Тогда Любу успокаивала Оля, а сейчас жизнь будто бы сделала какую-то жуткую рокировку, поменяв женщин местами. Эта мысль пронзила женщину, словно разрядом тока, до боли сжалось сердце, Люба в несколько шагов преодолела кухню, села рядом с рыдающей Ольгой и сгребла подругу в охапку. -А вдруг... Любаш... А что, если наш Трофим УЖЕ умер? - Ольга посмотрела на конверт, который держала в руке, но из-за того, что в глазах потемнело, она видела только нечеткие сизые пятна. - Любань, посмотри, я не вижу... Люба трясущимися руками взяла из рук Ольги конверт и сквозь пелену слёз попыталась разглядеть, что написано в этих штемпелях. -Так, вот смотри, из Москвы оно ушло тринадцатого мая, а к нам пришло... - Люба перевернула конверт и прищурилась, пытаясь сообразить. - Так, двадцать второго, вчера, значит. Это получается, девять дней шло. -Девять дней шло... - эхом повторила Ольга. - Девять дней... За эти дни с Трофимом могло произойти всё, что угодно! Мне надо ехать к брату! Ольга, полная решимости, вскочила с места, но тут же почувствовав шевеление малыша, села обратно, положив руку туда, куда пришёлся толчок. -Ой! Тихо, маленький мой, тихо... - погладив живот, прошептала Оля, а Люба смотрела на неё в полном недоумении и даже с испугом. -Ольк, ты чего прыгаешь-то? Больно? - Люба напряглась, испугавшись за подругу, она положила свою руку на руку Ольги. - Что с тобой? -Маленький толкнулся! Представляешь, только что я почувствовала его толчок! Впервые, кстати! Люба улыбнулась, она обняла и даже поцеловала подругу в щёчку от нахлынувших чувств. -Вот видишь, а вдруг это знак, что не надо тебе никуда ехать? Себя не слышишь, так хоть малыша нашего послушай! - мудро заметила Люба. - Ну вот смотри, приедешь ты в Москву, а дальше что? Это же тебе не наша Станица, где ты всех и всё знаешь, Москва-огромный город, столица всё-таки! Где и кого ты собираешься там найти? Эту свою Веру? А в какой именно больнице она работает, ты знаешь? В Москве десятки, если не сотни больниц! Оля слушала подругу и кивала головой в такт её словам. Ну да, с тем, что Москва огромная, трудно было поспорить, но ведь Трофима-то надо как-то разыскать, узнать, как он... Женщине вспомнилась та пощечина, которую она дала выпившему брату, поддавшись эмоциям. Дура... А если она больше никогда не увидит своего брата? И его похоронят в таком же цинковом гробу, в каком похоронили Полечку, не дав даже попрощаться с ней по-человечески... Оля закрыла глаза и положила голову Любе на плечо. -Я такая дура, Любаш... - заговорила Оля, глотая слёзы.-Я ведь... Мы с Трошей поругались перед его отъездом, я не знаю, что на меня тогда нашло, но я дала ему пощёчину! А теперь он... Теперь он так далеко от меня и он... Он там умирает, Люб! Без меня умирает! Ты понимаешь? Господи, какая же я дура... Мне нужно попросить у брата прощения! Сейчас же, немедленно! Пока он ещё жив. Люба тяжело вздохнула и едва заметно повела рукой по глазам, чтобы подруга не видела её слёз. Ей было невероятно жалко Трофима. Почему-то в тот миг вспомнилась их юность, тёплые летние дни, беззаботных разговоры у баркаса, клятвы, записанные на старый магнитофон. Те чувства, которые их связывали... Да, сейчас всё прошло, всё осталось в прошлом, у каждого из них сейчас своя дорога, свой путь, но… Но этого Трофим точно не заслужил. У Любы не было причин желать ему зла, желать зла отцу своего первенца. «Да, я хотела, чтобы Трофим забыл о своих чувствах, чтобы не мучил себя и меня, но вовсе не такой ценой я желала «освободиться» от его признаний и чувств.. Не такой…»- думала она. Почему-то там, на Небесах, очень часто слышат желания и мысли людей в какой-то слишком искажённой форме. Именно за это Люба сейчас и винила себя. «Хотела, чтобы Трофим исчез из вашей жизни и остался в прошлом? Вот и получай теперь!» - кричала внутри душа Любы и женщина едва сдерживала рыдания. Не время показывать свои чувства. Не время. Уж слишком много времени раньше она выделяла именно своей боли… Сейчас главное – поддержать Олю, помочь ей… Ведь именно ей сейчас хуже всего… -Оль.. Ольчик, не плачь..-приговаривала Люба, поглаживая Ольгу по голове, словно маленькую девочку. Её боль Люба сейчас отлично понимала. Именно такую боль, такое отчаяние она чувствовала, когда их мир встряхнула похоронка на Илью. Илюшка… Её маленький-большой братец. Её воин. Люба тогда никак не могла смириться с вестью о том, что её маленького братика больше нету на свете. «Господи, о чём я думаю? Ведь Трофим жив, это не похоронка!»- одёрнула себя Люба, но вдруг её настигло ещё одно озарение:- «А ведь Илюшка, Илья тоже жив! Он жив, вопреки войне, похоронкам, приговорам врачей!»- попытался вразумить её внутренний голос. «Значит, и Трофиму удастся победить эту беду! Он будет жить! Тем более, что рядом с ним эта женщина – как её?- Вера»-Мне кажется, всё будет хорошо… -Что будет хорошо, Люб? Что?- всхлипывала Ольга, волосы которой от рыданий даже сбились в какой-то безобразный комок.- Трофим умирает, ты же видела, что случилось с Пол…С Полечкой… С Егором… Чернобыль погубил их… Они сгорели… И Трофим сейчас тоже.. Горит… В аду… Господи… -Но ведь… Ведь медицина идёт вперёд… Тебе ли об этом не знать? Врачи сейчас, тем более в Москве, в сердце Союза, бросают на то, чтобы помогать пострадавшим в Чернобыле…-Люба хваталась за любую соломинку, за любой тезис, который помог бы, утешил убитую горем Оленьку. И сама рыдала, горько рыдала. «Если бы я только знала, чем обернутся мои слова… Те мои проклятия, я бы…» - думала с разрывающимся сердцем Люба, а в голос продолжила: - К тому же, эта Вера… Твоя подруга… Она медик в столице и, я думаю, что если уж Трофим под её крылом, под её присмотром, тогда она точно не даст ему пропасть.. -Вера… Верочка… Трофим… Как же я виновата перед ними… Своей нерешительностью, безучастием… Тем, что пошла на поводу у чувств.. Если бы тогда…Господи… Если бы я не послушала её… Всё ему сказала.. Тогда бы… Многих бед можно было бы избежать..- говорила Ольга, прижав ладонь к груди. Слишком уж тяжёлый груз был у неё на сердце много лет.. -Оль, ты что такое говоришь? В чём ты можешь быть перед ними виновата? – непонимающе спросила Люба, которая пребывала в шоке от слов подруги. Ольга же выдохнула, судорожно, сквозь слёзы и решилась. -Любаш, помнишь, я ездила на встречу выпускников училища, а Трофим меня сопровождал? За год до его свадьбы с этой пустышкой Анфисой… -скрипнула зубами Ольга, а Люба лишь утвердительно кивнула головой.- Тогда... В тот вечер... В те несколько дней Трофим познакомился с Веруней… С моей подругой из училища, Верой Кречетовой... Только потом она мне призналась, что у них завертелись отношения, что они провели ночь вместе… И что она, Вера ждёт ребёнка… Понимая, что Трофим ничего не чувствует к ней, она… Она слёзно просила меня ничего не рассказывать ей.. Потом родилась Оля, Олечка... Слабенькой родилась... Не дышала при родах… Врачи на двадцатой минуте сердечко завели.. Я же тогда как раз ездила к Веруне… Она невидящими глазами смотрела на опутанное за стеклом маленькое тельце и шептала «Заплачь.. Заплачь..»… Малышка пищала и вздрагивала... Не плакала, лёгкие не раскрывались… Мне врач тогда прямо сказал, что малышка не жилец, но она выкарабкалась... Выкарабкалась... Но последствия остались… Порок сердца и неврологические нарушения.. Только потом,через несколько лет ей поставили ДЦП, до того никак не могли точно поставить диагноз.. -Господи..- прошептала Люба. -Я чем могла, помогала... Присылала Вере лекарства, Полинкины вещички малышке.. Она даже её в честь меня назвала... Оленькой… Представляешь? Я им помогала и продолжала молчать…Вот теперь ты понимаешь, как я виновата перед Трофимом? -А ведь я виновата перед Трофимом не меньше…-прохрипела Люба, смотря в одну точку. Ольга же, в свою очередь, ошарашенно посмотрела на подругу. -Любаш, ты в своём уме? В чём ты виновата?- всхлипнув спросила Ольга, инстинктивно положив руку на свой животик – эта страшная новость и эмоциональная встряска довольно сильно повлияли на самочувствие женщины, но это Ольга сейчас тщательно скрывала. Переживала она о другом – что же делать, как помочь брату, который сам-один в чужом городе борется со страшной болезнью, отчётливо осознавая, что силы неравны. Вот это действительно страшное. -Получается, я заслонила ему весь мир… Именно из-за любви ко мне он страдал всю жизнь.. Именно из-за этого он не смог построить своего счастья, в последствии чего несчастными остались сразу несколько людей – он, Трофим, Ольга, их общая дочь…Оленька… Она ведь точно ни в чём не виновата.. Бедная девочка…- и Люба снова разрыдалась, закрыв лицо ладонями. -Люб… Любаш..Успокойся…Успокойся, слышишь?- пыталась урезонить подругу Ольга, которая отлично знала, осознавала, как медик, что эти Любины эмоции имеют не совсем обычную природу, а возникли из-за воздействия на организм гормональной терапии, которую женщина проходила во время лечения. А тут ещё и такая новость… Тут и психика здорового человека может не выдержать, не то что психика женщины, перенёсшей такую страшную болезнь и побывавшей одной ногой на том свете, можно сказать.-Нельзя тебе.. Нельзя таких эмоций… Успокойся.. Тут.. Тут слезами не поможешь... Трофимка... Трофим…- лицо Ольги снова исказила гримаса боли и они с Ольгой обе разрыдались, обнявшись и поглаживая друг дружку по волосам. -Меня кто-то звал? Я здесь!- послышался весёлый голос возвратившегося с работы Трофима младшего. Рядом с ним была и Жанна, которую он обнимал за плечи, держащая в руках букет сирени. Портнова-младшая встретила мужа по дороге с работы, гуляя с детьми, и Трофим не только помог любимой с колясками, но и подарил ей букет её любимых цветов, который нарвал недалеко от винзавода. Именно там росла невероятно красивая сирень и, идя мимо, Трофим не смог сдержаться и нарвал букет для любимой Жанны. Но вся весёлость молодых влюблённых мигом исчезла, когда они увидели заплаканные лица Любы и Ольги, которая была бледной, как стена. – Эй, что это у вас с лицами? Случилось чего?- мигом посерьёзнев, спросил Трофим у матери и Ольги. -Случилось… Случилось, сынок.. Беда большая случилась…- всхлипывая сказала Люба в то время, когда Трофим мигом бросился к матери и, присев на корточки, мигом заключил её ладони в своих. -Ну же, мамуль… Не томи! Скажи толком – что произошло? Постарайся успокоиться и скажи нормально!-спросил Трофим, жадно и встревоженно глотая губами воздух. -Трош… Отец твой… При смерти он…- пролепетала Люба и снова разрыдалась. Глаза Трофима округлились от ужаса и он мигом вскочил на ноги. -Что?!!! Батя при смерти?!! Мать, да как же это?!!- с огромными глазами воскликнул Трофим.- Я же видел его в колхозе пару часов назад, Потапова наряд раздавал! Мамань, тётьОль, что случилось?! Когда? Почему никто мне ничего не сказал?!! -Нет, нет, сынок… Мы… Мы про Трофима.. Братишка.. Господи..- снова заплакала Ольга, указав трясущейся рукой на письмо, которое лежало на столе. Трофим без лишних экивоков и церемоний мигом взял его и с горечью начал вчитываться в ровным почерком написанные строчки. -Чёрт возьми…- ошарашенно прохрипел он, схватившись свободной ладонью за затылок.- Колька.. Бедный малый… Надо ему как-то сообщить об этом…- вслух сказал молодой человек, а сам, в свою очередь, вдруг вспомнил последнюю встречу с биологическим отцом, когда он передал своему младшему тёзке право на руководство заводом. «Получается, что не зря? Неужели… Уже тогда он что-то знал, поэтому и уехал, исчез?»- ошарашенно подумал парень.