Любовь, победившая смерть

Илья летел в город буквально на крыльях любви. Ещё месяц назад он и подумать не мог, что влюбится в кого-то и что его такого кто-то сможет полюбить. А Варя, его Варя, она особенная, она самая лучшая девушка на свете! Добрая, милая, нежная и заботливая. Он любит и любим самой лучшей девушкой на планете, разве может быть что-то важнее этого? В знак любви, Илья решил подарить Варе букет сирени, куст которой рос неподалёку от больницы, парень чуть ли не каждый день проходил мимо и даже как-то загадал желание, съев сиреневый цветочек с пятью лепестками, как в детстве, а загадал он тогда, кстати, чтобы медсестра Варюша ответила на его чувства. И сейчас он нёс букет сирени той самой девушке, которую любит всем сердцем. Любаша, сидящая в коридоре на широком подоконнике в ожидании кого-нибудь из своих, увидела младшего брата, шедшего по больничному двору с букетом наперевес, лицо его светилось счастьем, с губ не сходила улыбка, что очень порадовало Любу, она ведь переживала о душевном состоянии своего брата не меньше, чем батя и Ольга. Вот с ним-то Люба и уедет домой, в родную станицу! Задумавшись об этом, женщина потеряла из виду своего братика, тут же прикидывая, что он может подниматься по лестнице не так быстро, на костылях, да ещё и с огромным букетом цветов. Ну, минут через пять, наверное, появится - Люба улыбнулась своим мыслям, нервно теребя ручку своей сумки, стоявшей тут же, на подоконнике. -Вот же сорванец! - засмеялась Люба, вспомнив, что так дедушка называл маленького Илюшку, когда тот проказничал или не слушался взрослых. - Не к сестре, значит, приехал... Как только Любаша произнесла эти слова, она увидела, что по длинном коридору идёт, стуча костылями, её младший брат. Он привычно направился к палате, в которой лежала Люба, но через минуту вышел из неё, тяжело дыша, он сделал несколько глубоких вдохов и низко опустив голову, повис на своих костылях, Люба впервые в жизни увидела брата таким, женщина ужасно испугалась, она моментально оказалась рядом с Ильёй, схватила его под локоть и посадила парня на кушетку, похлопав Илью по щекам. -Илюш? Илья! Илья, ты меня слышишь?! - кричала перепуганная Люба, оглядываясь по сторонам в поисках помощи. - Кто-нибудь! Ну помогите же! Люба села рядом с парнем, уложила голову брата на свои колени и обняла его, заливаясь слезами. На Любины крики прибежала Варя, в первый момент на её лице Люба увидела улыбку, но улыбка эта тут же погасла, а в глазах девушки отразился неподдельный ужас. -Илюшка! Что с ним? - подбежав к кушетке, спросила Варя у Любы, попутно измеряя пульс на его левом запястье. Горло Любы от испуга перехватило спазмом, поэтому она с трудом прохрипела. -Я не знаю... -Илюшка... Милый мой... Очнись... - плакала Варя, похлопывая любимого по щекам и водя перед его носом ваткой, смоченной нашатырным спиртом, затем натерла спиртом его виски. - Илюш... Слышишь меня? Парень, наконец, сделал глубокий вдох и открыл глаза,посмотрев сначала на заплаканное лицо сестры, затем на Варю, которая тоже плакала, он попытался встать, поднять голову, но голова ужасно кружилась, поэтому Илья продолжал лежать так, головой на коленях сестры, как когда-то в детстве, когда её младший братик болел, Люба часто садилась на кровать, на которой спал Илюшка, а он ложился головой ей на коленки и просил прочитать сказку или спеть песенку. Вот и сейчас, взрослый парень, посмотрел в глаза сестры, и улыбаясь попросил. -Любаш, а спой мне песенку! Как в детстве, помнишь? Люба закашлялась и засмеялась одновременно, чмокнув брата в колючую щеку и посмотрев в его глаза, содрогнулась всем телом, в эту секунду Любаше показалось, что она посмотрела в глаза не брату, а заглянула в глаза их матери, Натальи, даже цвет глаз, оказывается, Илья унаследовал от мамы, они были серо-зелёными. -Какой же ты у меня ещё ребёнок! А всё туда же, взрослым хочешь казаться! Братик мой, любимый младший брат... - с нежностью гладя Илью по голове, по волосам, в которых блестела седина, приговаривала Люба. - Какую песенку тебе спеть? -А ты уже не помнишь? - спросил младший брат, подмигнул Любе, будто давая намёк. Люба засмеялась, легко толкнув брата в плечо, конечно она сразу поняла, о какой песне идёт речь, но ей было сейчас немного неудобно за своего братика, который намёками и полунамёками просил спеть колыбельную песенку из любимого им с самого детства мультика "Умка". Люба пошла на хитрость. -Хорошо, Илюш, я спою тебе эту песню, а ты отвезёшь меня домой! Договорились? -Я поймаю для вас такси! Не хватало ещё, чтобы кому-то из вас в дороге было плохо!-забеспокоилась Варя, глядя на любимого, лицо Ильи было бледным, словно мел. - Любовь Васильевна, Вы после операции, а у Илюши опять эти приступы и я не хочу... - Варя не договорила, потому что Илья строго посмотрел на неё, давая понять, чтобы она замолчала. -Что? Приступы? - Люба почувствовала, что на неё будто вылили ушат ледяной воды,она с силой схватила брата за руку. -Илья! Посмотри на меня! В глаза мне посмотри, Илья! - потребовала старшая сестра, парень поднял голову и посмотрел Любе в глаза. - Что это за приступы? Значит, это уже не первый раз? -При мне второй - вместо Ильи ответила Варя, взяв парня за запястье, чтобы измерить пульс. -Ну и куда это годится? Батя знает? А Оля? - Люба буквально закидывала младшего братишку вопросами. -Нет... Не знают. И ты не должна была знать, - Илья всплеснул руками и ударил себя ладонями по коленям -я не хочу, чтобы теперь меня все вокруг жалели и считали каким-то ущербным, калекой, развалиной, инвалидом! Обузой не хочу быть, понимаешь, Люб? - парень снова посмотрел сестре в глаза, из которых градом катились слёзы. - И родителей волновать не хочу. Любаш, можно попросить? Ты можешь пока ничего родителям не говорить? Я сам как-нибудь с этим разберусь. В больницу лягу, Варюха мне капельницы будет ставить, да, Варь? Девушка кивнула, улыбнувшись сквозь слёзы. Честно говоря, девушке было даже немного жаль, что Портнову выписали, это значит, что Илья больше не сможет бывать здесь через день, не будет же он приезжать сюда специально ради неё... К сожалению... -Так что ты там про такси говорила, Варюш? - спросила уставшая Люба, которой уже не терпелось оказаться дома, рядом с родными и близкими людьми. К тому же, такси едет намного быстрее, не останавливаясь на каждой автобусной остановке, поэтому дорога до дома займёт около часа, а не два, как если бы они с Ильёй поехали на рейсовом автобусе. -Ой, да я сейчас! - девушка выбежала на улицу и встав у обочины дороги, стала ждать, когда же проедет машина "с шашечками". Через несколько минут девушка вернулась, сообщив, что такси ждёт своих пассажиров. * * * ...Во дворе дома Григорьевых сидели Василиса и Коля, парень несмело обнимал её, будто боясь разрушить то хрупкое перемирие, которого они достигли после сцены ревности, которую Васька закатила Коле в маминой палате из-за его неосторожного слова в адрес Диляры. Первой тишину нарушила Василиса. -Коль, давай больше никогда-никогда не будем ругаться? -Хорошо... - парень хмыкнул и посмотрел на неё. - Знаешь, я... Я тебе то же самое хотел предложить... Василиса немного смущённо засмеялась. -...Боялся, вдруг ты не согласишься. Василиса положила свою голову на плечо любимого. -Коооля... - протянула она. - Как я могу не согласиться, я же тебя люблю! -И я тебя люблю! Слушай, а давай не будем ждать, а? Давай сразу после школы поженимся, как в институт поступим? - Коля покрывал висок Василисы поцелуями. -А если не поступим? - нерешительно спросила Васька. -Всё равно поженимся! Я так решил! - твёрдо сказал парень и они с Василисой слились в поцелуе. Эту их идиллию прервал грозный голос Любы, которая только что вошла во двор родительского дома. За ней, неся сумку, устало зашёл Илья, он поставил сумку на пороге и мельком взглянув на сестру и племянницу с Колей, зашёл в дом. -Василиса! -Мама? - девчонка тут же вскочила на ноги и подбежала к матери, попытавшись её обнять. -Здрасьте, тёть Люб! - кивнул в знак приветствия Колька, собираясь уходить. - Вась, я потом приду, ладно? До свидания, тёть Люб! Как только за Колей закрылась калитка, Василиса кинулась обнимать маму. -Мама... Я так соскучилась! -Да видела я, как ты тут соскучилась. И по кому! - Люба скрестила руки на груди.-Ну ничего, я займусь твоим воспитанием! Батя же только колхозом может руководить...- немного смягчившись, Люба тоже обняла дочку и поцеловала в висок. -Ну мама... -Не мамкай! Распустил тебя батя! Из дома вышли счастливые Василий и Оля, они сразу же кинулись обнимать Любу. -Батя... Олька! - Люба обняла своих родных. - Господи, какое счастье, снова оказаться дома! Ольга крепко обнимала подругу и никак не могла насмотреться на свою Любашу, на их милую Любашу. Она была ещё слабой после слёз, но невероятно счастливой. Бледной, заплаканной, с кругами под глазами. Ещё буквально полчаса тому назад она рыдала, боялась, молилась, думала, что светлая полоса уже никогда не наступит, что Надежда и Вера окончательно покинули их дом, их семью, но внезапно… Внезапно в их дом вернулась Любовь. Вернулась Любовь и подарила своим появлением свет Веры и Надежды. Надежда в лучшее, во всё самое что ни есть хорошее и светлое. Люба, Любаша. Лучшая подруга, ангел-хранитель детства, сестрёнка. Вечный двигатель вперёд. Ведь даже сейчас, после изнурительных процедур, после операции, которая навсегда разделила её жизнь на «до» и «после» она находила в себе силы. Силы любить этот мир, любить жизнь, дарить, даже сама того не замечая, свет и надежду родным. Вот даже сейчас, войдя в дом, она и сказал лишь мимолётное «привет», Любаша принесла с собой незримый свет. Свет и надежду в лучшее. -Любаша… Родная… Милая.. Наконец-то ты с нами.. Наконец-то ты дома…- глотая слёзы, говорила Ольга, обнимая за плечи подругу детства. Обнимала она её, стоит сказать, весьма осторожно, чтобы не сделать Любе больно неосторожными движениями, ведь понимала, что восстановление после такой операции может длиться месяцами. Поэтому, в плане глобальных сроков ещё прошло всего-ничего. -Оля… Ольк.. Ну чего ты плачешь, а?- трепетно приговаривала Люба, хоть у неё и у самой градом бежали слёзы по щекам. – Не плачь… Не плачь, Оленёнок, ты что? Тебе нельзя… Вам нельзя…- заботливо сказала Люба, положив свою немного исхудавшую после болезни руку на уже достаточно округлый животик подруги. – Эээй, Васют-Василёк, скажи-ка маме, чтобы она прекращала тут и сырость не разводила, а?! А то утонем сейчас в слезах мы тут и что из этого будет? – смешным голосом, таким же, каким она всегда успокаивала своих соседок по палате, сказала Люба. -Ну вот! Любань, может, хоть ты повлияешь на Оленьку-то нашу? А то с самого утра у неё глаза на мокром месте и слушать никого не хочет! Сил моих уже нет!- также дрожащим от слёз счастья голосом сказал Василий, обнимая за тоненькие плечики старшую дочь. С другой стороны Любашу аккуратно обняла Оля, у которой слёзы уже постепенно просыхали, а на лице было такое блаженно-счастливое выражение лица, словно бы у ребёнка, который увидел самое что ни есть настоящее чудо. -Не бойся, бать! Теперь мы и глаз с нашей Олюшки не спустим! Ишь ты, в сырость она ударилась, стоило мне отлучиться всего-то на чуть-чуть!-щебетала Любаша.-Хорошо, что я вернулась! – браво добавила она. Она была счастлива вернуться домой, словно ребёнок. Тем временем, Илья и Василий решили дать время Оле и Любе пообщаться и, взяв сумку, пошли вглубь дома, также обнявшись за плечи и о чём-то переговариваясь. Из уст Василия было слышно имя «Варвара», поэтому было совершенно понятно, о чём же решили потолковать их мужики, пока женщины ударились в сырость. -Любаш, почему ты не предупредила нас, что тебя выписывают? Мы ведь не подготовились даже!- спросила Оля, нежно проведя рукой по голове подруги, которая была повязана цветастым платком. Во время химиотерапии Люба потеряла свои волосы, самое её главное достоинство и основное украшение любой женщины, но даже это не смогло сломать стойкую Станичную казачку! У неё есть самое главное – ЖИЗНЬ! А волосы вернутся, отрастут.. Ведь главное украшение каждой женщины, да и, наверное, каждого человека – это счастливый блеск в его глазах. А у Любы он был… Ведь она любит и любима.. Ведь она сама и есть Любовь… -Да ну ладно! Тогда бы сюрприза не было!- сказала Люба и потом, ещё раз с безграничной любовью посмотрела на подругу.- Иии, Оленька, какая ты у нас красивая! Колобочек! Колобок-Колобок, я тебя съем!- проговорила Люба устрашающим голосом – таким же, каким она читала реплики зверей в этой сказке для детишек в их детском саду. -Не ешь меня, Лисичка-Сестричка! Я тебе песенку спою! Или накормлю лучше с дороги чем-то! Тебе ведь всё уже можно, да? Что врачи сказали при выписке?- обеспокоенно спросила тоном опытного медика Ольга. -Они сказали «Ну слава Богу, выписывается!» и перекрестили мне вслед дорогу!- ответила Люба и засмеялась. – А насчёт еды… Я думаю, мамонта бы я съела точно! -Ну, мамонта я не обещаю, но пирожки с ливером наши Жанна и Вася сегодня приготовили славные! Пошли за стол, нам ещё о стольком надо поговорить!- сказала Ольга и они вместе с Любашей, весело о чём-то переговариваясь, направились в дом. -Как же хорошо дома... - проговорила Люба, беря с тарелки очередной пирожок и отпив из любимой чашки душистый чай с мятой. - Сто лет не ела твоих пирожков, Оль! Такая вкуснятина! Мои любимые, кстати! Оля тоже налила себе чаю и присела напротив подруги. -А это и не мои пирожки, я же говорю, их Жанночка с Василиской налепили, как знали, что ты вернёшься домой, веришь? -Как они? Как Жанна? А Любаша? - поинтересовалась Люба. -Ой, Любаш, знаешь, мне так стыдно перед девочкой, я ведь честно говоря, очень сильно ревновала Илюшку-маленького к Жанне, даже злилась на неё, что она у нас с Васей внука пытается отобрать, привязать к себе, это ведь единственный человечек, который связывает нас с Полинкой... - Оля закрыла лицо руками и заплакала, мотая головой, Люба подошла к ней, присела рядом и положила её голову себе на плечо. -Ччч... Моя хорошая, ну чего ты? Оленька, успокойся... Не плачь... - Люба погладила подругу по голове, как будто та была совсем маленькой. - И вообще, ты о Васильевне подумала? Или Васильевич там у тебя живёт? - Люба с улыбкой погладила подругу по животу. - Ты о малыше нашем не забывай! Он уже всё знает и чувствует! Недавно, кстати, прочитала, что дети в утробе уже всё слышат и понимают, поэтому, давай-ка ты, мать, успокаивайся! Чего это ты мне удумала? Я, значит, приехала домой, а тут все в слезах, как будто кто-то умер, не дай Бог, конечно! - Люба поплевала через левое плечо и на всякий случай постучала по деревянной лавке, на которой сидела, Ольга послушно вытерла слёзы с лица. -Да, Любаш, я знаю, что мой малыш всё слышит, но как вспомню Полину, так слёзы сами собой из глаз катятся... - её опять задушил поток слёз. - Ничего не могу с собой поделать, по ночам так сердце болит, как будто его через мясорубку с тупым ножом пропускают... Веришь? Люба хотела было что-то ответить, но они с Олей услышали топот маленьких босых ножек. Любаша, выбежав на кухню, тут же остолбенела и уставилась на незнакомую женщину в цветастом платке на голове, но поскольку Олю девочка уже знала и доверяла ей, то она подошла к ней и крепко ухватила женщину за палец. Нет, малышка не плакала, она лишь с интересом изучала лицо Любы, которая взяла из вазочки сушку и протянула её малышке, а девочка всё ещё с некоторым подозрением смотрела на это новое для неё лицо. -Хочешь сушку? - предложила бабушка Люба, малышка заулыбалась и вытянула вперёд ручку, смешно растопырив пальчики. -Дяй! Женщины весело рассмеялись. -Ну ты и хитрюга, Любашка! - продолжая смеяться, сказала Ольга, чмокнув малышку в щёчку. Люба поманила малышку руками: -Пойдешь ко мне Любаш? Смотри, что у меня есть? - Люба повертела сушкой в воздухе, девочка долго стояла рядом с Олей, не решаясь подойти к бабушке Любе, смотря на бабушек поочерёдно, но всё ещё крепко держалась за подол платья, в котором была [бабушка] Оля, с опаской посматривая в сторону сидящей напротив бабушки Любы. -Ну, иди к бабушке! - снова позвала девочку Люба, в ответ девчушка засмеялась и засунула кулачок в рот, всё так же продолжая стоять рядом с Оленькой. Из комнаты вышла разбуженная разговорами Жанна, и сперва даже не узнала свою свекровь. -Любаш, ты чего убежала? Да ещё и босая стоишь. - Мама подхватила малышку на руки и ощупала её ступни, а Любашка всё так же зачарованно смотрела на бабушку Любу. - Заболеешь же! В этот момент и Жанна посмотрела на свекровь. -Ой... - женщина прикрыла рот ладошкой, а из глаз брызнули слёзы, она осторожно приобняла свекровь и чмокнула в щёку.- Любовь Васильевна, мама, здравствуйте! Вас уже выписали? А почему Вы не предупредили? Батя с Трофимом встретили бы Вас! -Так и я говорю, мы-то толком и не подготовились. - согласилась с Жанной Ольга. - Хорошо, что хоть было, чем стол накрыть. Спасибо, что хоть все пирожки не съели! -Ой, да ладно тебе, Оль, чай, не английскую королеву встречаете! Не переживай ты так! Вам с Васильевичем вредно волноваться! - напомнила Люба. - Ты мне тут сестрёнку или братика не обижай, ясно?