Любовь, победившая смерть

Утром следующего дня, переночевав в отеле, который им посоветовали в больнице, Коля и Трофим снова направились к отцу. Сегодня туда же должен был приехать и друг Трофима Савельева Арвиль Красовский и они вместе с Верой и сыновьями Трофима должны были поговорить о плане дальнейшего лечения Трофима. Вернее, лечения –это громко сказано. Скорее, дальнейшей поддержки организма, ведь о полном выздоровлении никто даже не говорил, главное было продлить жизнь Трофима и сделать её максимально комфортной, ведь отравленный облучением организм полностью восстановить было практически нереально. Всё это, словно на пальцах, объяснили Трофиму Портнову врачи и молодой парень понял, что надежды на выздоровление его биологического отца практически нет, но решил пока не говорить об этом Кольке, который и так толком не ел и не спал, всё думая о своём будущем и о будущем бати, которого у Трофима, как оказалось, практически не было, хоть в это и не хотелось верить. И хоть Трофим Портнов и считал отцом совершенно другого человека и самого себя исключительно Портновым, а не Савельевым, но наверное, именно зов крови дал о себе знать и поэтому он никак не мог просто относиться к этой ситуации. Тем более, было очень жаль Кольку, который выглядел очень потерянным, мало ел и всё время думал о том, как быть дальше. Парень очень боялся. Боялся остаться сиротой. Хоть он и считал себя уже взрослым человеком, но всё же осознавал, что настолько резко взрослеть и бросаться в омут этой жестокой жизни он пока не готов. Ему нужен батя, его советы, шутки, ворчания, даже запреты – Колька на всё был готов, лишь бы батя БЫЛ. Просто был рядом. И хоть за это время парень не решился пока ни разу открыть душу старшему брату, но Трофиму, собственно говоря, и не надо было ничего говорить – он видел, чувствовал по-родственному. Поэтому, старался максимально быть рядом с братом, говорить с ним, отвлекать и не давать возможности замкнуться в коконе тяжёлых мыслей. -Так, пионер, ты чего не съел почти ничего?- строго спросил у младшего брата Трофим, когда они завтракали и Колька вяло ковырялся вилкой в тарелке. -Не хочу и не ем! – раздражённо буркнул парень, не поднимая взгляд на старшего брата.- Я уже взрослый, сам могу решать – кушать мне или нет! -Ах вот как мы заговорили? – в шутку возмутился Трофим и решительно пододвинул тарелку ближе к младшему брату. – И слышать ничего не хочу! Я твоему… Вернее, нашему бате пообещал, что за тобой присмотрю и что? Ты хочешь меня подвести? -А мы ему всё равно ничего говорить не будем! – стоял самый младший из Савельевых на своём. -Ну если не твоему бате, но нашей Василисе я точно всё расскажу! И уж она, поверь мне, и тебя сожрёт за то, что любимый парень себя не бережёт, и меня вместе с тобой за то, что не слежу за тобой! Так что, не подводи нас обоих под монастырь! Ешь давай! -Угу..- проворчал Колька. Упоминание про любимую и правда нехило его смотивировало. Николай Савельев-младший не хотел никому признаваться, но… Колька боялся Василису. Боялся, побивался её волевого характера и гнева. Но, вместе с тем, очень гордился своей девушкой, которую про себя уже свободно называл будущей женой и будущей матерью их общих детей. Только мысленно, не в голос, конечно, потому, что боялся ревностного гнева не только Николая Портнова, который вместе с женой воспитывал дочь по всем законам нравов, но и праведного гнева на правах старшего и для Кольки самого, и для Василисы старшего брата Трофима Портнова. Кстати, именно в тот момент Колька заметил, что Трофим держит вилку точно также, как и он сам. -Чего задумался, пионер?- с улыбкой спросил Трофим, вытянув таким образом Кольку из пучины мыслей. -Да так,ни о чём.. О ерунде..- отмахнулся Колька, хотя в тот момент на самом деле он вспомнил, как впервые поцеловал Василису. -А вот за то, что называешь мой сестру ерундой, можно и в глаз получить!- парировал Трофим, который сейчас всеми силами старался отвлечь Кольку от тягостных мыслей. Так как их связывали кровные узы, он буквально на энергетическом уровне чувствовал, насколько сейчас велико напряжение в душе у Кольки. Каждый день, час, минуту, секунду парниша боялся одного – что случится самое страшное и он останется сиротой. -А…А при чём тут Василиса?- искренне растерялся Колька, смешно выпучив глаза, от чего в тот миг очень напомнил Трофиму маленького и напуганного котёнка, после чего Трофим едва сдержал смех. -Ну как? Ты же о ней думаешь, разве не так?- подмигнул брату Трофим.- Да расслабься ты, братишка! Что я молодым, что ли, не был? Всё понимаю ведь! -Ой-ой, говоришь так, будто бы сам уже дряхлый старик!- засмеялся Колька. Кстати, впервые за это время парень не только немного раскрепостился, но и засмеялся, поэтому Трофим мог собой гордиться, что расшевелить брата ему-таки удаётся. -Ну, со стариком ты загнул, но не забывай, что я-то уже мужчина женатый, семейный! Так что, с юношеским куражом можно распрощаться! – Трофим потянулся.- Так, сколько там у нас времени? Собираться не пора ли? -Да, надо!- Колька посмотрел на часы.- Я быстро, подожди меня! ….Тем временем, парни ещё не знали, что у отца в больнице всё было не так уж и радужно. Трофиму с самого утра снов было очень плохо – его сразил кризис. Рвота, носовое кровотечение, почти что критически низкое давление – всё это началось внезапно и насторожило врачей, ведь в последнее время состояние Савельева было более-менее стабильным и на одно предательское мгновение даже казалось, что мужчина шёл на поправку, но это было далеко не так. Для того, чтобы стабилизировать пациента, врачам пришлось приложить немало усилий, к тому же, Веру Кречетову, лечащего врача Савельева, пришлось вызвать практически среди ночи, хотя, сам пациент был категорически против этого. Конечно же, исключительно ради приличия, ведь сердцем-то Трофим понимал, что стоит только Вере появиться в этой палате, как всё словно рукой снимет. Светлым крылом его ангела-хранителя... Теперь-то Трофим точно знал, как он выглядит и точно знал, для чего судьба уже дважды сохранила ему жизнь на этой земле. Для того, чтобы попросить прощения и загладить свою вину перед лучшей женщиной на земле. Трофим сейчас, именно в это миг не видел Веру, так как глаза ему застелила плотная пелена. Он слышал только голоса и видел перед собой силуэт в белом халате, который суетился, измерял ему пульс, закреплял на дрожащей руке рукав тонометра, чтобы измерить, вернее, поймать показатели давления. -Вера…- прохрипел Трофим побелевшими губами, едва найдя в себе силы, так как их практически не было. Сегодня Трофиму казалось отчётливо, как никогда, что жизнь уходит от него. «Хорошо, что хоть успел увидеть сыновей, поговорить с ними… Слава Богу, успел…» -вертелись лихорадочные мысли в помутившемуся сознании.- «Ещё бы прощение Веры заслужить и всё – можно спокойно уходить в мир иной, никого не обременяя!» -Ччч… Не говори ничего сейчас… Не трать силы.. Сейчас тебе нельзя…-дрожащим голосом говорила Вера, лицо которой было скрыто за марлевой повязкой. Но, вместе с тем было видно полные горечи и отчаяния глаза. На предательский миг даже ей показалось, что они проиграли схватку за жизнь Трофима, что коварная болезнь и радиация оказались сильнее... Но нет!- потом остановил разум поток отчаявшихся мыслей. – «Нет! Именно сейчас я не должна, не имею права его отпустить! Они с Олей должны увидеться, познакомиться! Трофим только наладил контакт с сыновьями, его душа только начала успокаиваться! Не сейчас! Только не сейчас!» -Ты, как ангел-хранитель, всегда рядом…- через силу прохрипел побелевшими, сухими губами Трофим. Странное дело, всю жизнь любовь убегала от него, а по-настоящему пришла тогда, когда от него убегала уже жизнь. Сердце Веры сжалось и она нежно коснулась исхудалой руки мужчины, к которой была подключена капельница. Сегодня Савельев даже не мог кушать, поэтому питательные вещества в организм ему вводили венозным путём, через капельницы. -Отдыхай... Отдыхай..- приговаривала Вера.- Скоро твои сыновья приехать должны… Славные ребята они у тебя..- с грустной, но очень тёплой улыбкой казал Вера. Ей и правда очень понравились сыновья любимого мужчины. Особенно, к младшему, к Коле, кажется, она сильно прониклась душой. Мальчик был очень похож на её Олю, к тому же, у него были настолько грустные и потерянные глаза, что сердце невольно сжималось и мальчика хотелось обогреть и приласкать. Было видно, что нелегко ему пришлось по жизни.. Лицо Трофима исказила ещё большая боль и отчаянье, когда он услышал о сыновьях.. -Вер.. Только… У меня просьба будет…- всё тело Трофима пронзала просто-таки адская боль и мужчина зажмурился.- Не впускай их сегодня ко мне... Пожалуйста, не впускай…. -Трофим, ну ты что такое придумал?- спросила шокированная женщина.- Что значит, не впускай? Я не имею права и….. -Имеешь! Ну, придумай что-то- скажи, что карантин, что вход запретили… Ещё что-то и..- Трофим не договорил, как вдруг приступ страшной тошноты и рвоты разразил его. Вера незамедлительно пришла на помощь, пододвинув миску и придерживая голову любимого. Смотря на страдания Трофима, женщина больше не могла сдерживать слёз отчаяния и бессилия. -Сейчас станет легче…Сейчас…- приговаривала женщина, аккуратно уложив любимого обратно на подушку. На бледное, даже зелёное лицо Трофима было невозможно, невыносимо смотреть, но Вера мигом взяла себя в руки, нашла нужную ампулу с довольно сильным лекарством и, отколов её, начала набирать лекарство в шприц. -Не впускай.. Пожалуйста.. Я не хочу, чтобы они меня видели таким… В таком состоянии…- прохрипел Трофим, переведя дыхание, а затем, впалыми и измученными глазами пристально посмотрел на Веру, Таким беззащитным взглядом, словно бы маленький ребёнок смотрит на маму, отчаянно ища у неё помощи, защиты и поддержки. -Ччч… Всё будет хорошо… Всё будет хорошо…-тихо приговаривала Вера, а по её щеке потекла слеза. Трофим тяжело выдохнул и склонил голову на бок. На миг Вере показалось, что мужчина уснул, но это было не так –женщина с тревогой заметила, что дыхание при этом было тяжелым, прерывистым и едва заметным- это значило, что мужчина не уснул, а потерял сознание. -Трофим…Трофим…- тихо позвала мужчину Вера, но он никак не откликался. –Трофим?..-с тревогой повторила Вера, легонько похлопав его по щекам, а затем, проверила пульс и зрачки. Затем, доктор тут же метнулась к столику, взяла оттуда баночку с нашатырным спиртом, аккуратно смочила в нём клочок ватки, поднеся его к лицу больного. Несчастный вздрогнул и слабо открыл глаза. Зрачки были помутнёнными, побелевшие, сухие губы дрожали.- Слава Богу… Как же ты меня напугал.. Господи..- дрожащим голосом сказала женщина и ласково прижала свою ладонь к белой, как мел, щеке любимого. Именно в этот момент женщина отчётливо осознала, насколько же Трофим дорог ей. -Люблю тебя…- едва заметно прошептал побелевшими губами мужчина. Невозможно было разобрать, что же именно он хотел сказать…Возможно, «спасибо»… Возможно те самые три заветные слова, которые уже были золотыми буквами выведены у него на сердце. -И я тебя…- также одними губами, вытирая ладошками градом бегущие по щекам слёзы, сказала Вера. Ах, если бы не эта чёртова защитная маска…. Как же женщине сейчас хотелось его поцеловать…Обнять крепко-крепко, прижать к себе и не отдать больше никому… Прежде всего, смерти… В палату вошла медсестра. Вера ей что-то шепнула и девушка тут же начала вводить лекарства, ставить капельницу. Сама же Вера, в свою очередь, едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться. -Состояние ухудшилось…Сделайте ещё два кубика внутривенно и возьмите анализ крови..-дрожащим голосом сказала Вера, с болью смотря на тяжело дышащего Савельева, глаза которого были приоткрыты. -Хорошо…-тихо сказала девушка, надевая перчатки и марлевую повязку. – Там в коридоре уже сыновья пациента ждут…- сказала тихо девушка, так как уже успела познакомиться с Колей и Трофимом. Сердце Веры сжалось. Они наверняка захотят увидеть отца, но… Что делать? -Сыновья?- спросила Вера, тревожно посмотрев на Трофима. Тот, в свою очередь, услышав о Кольке и Трофимке, тихо застонал и открыл глаза. -Не впускайте их… Пожалуйста… Я не хочу, чтобы они видели меня в таком вот состоянии…- умоляюще прошептал Трофим и Вера не знала, как ему поступить. -Лиза, ты побудь с пациентом пару минут,а я пока сама выйду к ним, хорошо?- спросила она у девушки. -Да, конечно! Сказала медсестра, поправив капельницу Савельеву, который всё ещё повторял «Не надо… Пожалуйста, не надо...», а затем, вышла в коридор. Тем временем, Колька и Трофим с огромными пакетами топтались в коридоре. Если Трофим ещё как-то держал себя в руках, то Колька нервно ходил из угла в угол, время от времени натыкаясь на медсестёр, которые шли по своим делам, то и дело извиняясь перед ними. Он словно бы спинным мозгом чувствовал, что с батей творится что-то неладное и всё время смотрел в сторону двери палаты, за которой сейчас лежал его отец. -Ну чего они там так долго? Обходы эти… Не думал, что это всё длительно так…- ворчал Колька, смешно нахмурив брови. Трофим заметил, что это же довольно часто делает и Василиса. Правду говорят, что с кем поведёшься-того и наберёшься и муж и жена… Нет, об этом малым, пожалуй, ещё рано думать, слишком рано, пусть для начала закончат школу по-человечески, поступят в университет, а вот тогда, после учёбы и с хорошей работой начинают строить семью- про себя составил детальный план действий для младших Трофим. -Ну а как ты хотел? Это больница! Здесь свои законы!- сказал Трофим с напускным тоном старшего брата, наблюдая за сосредоточенным Колькой. Было видно, насколько сильно он переживает за отца, как смотрит в сторону двери палаты и как вздрагивает от телефонных звонков в номере, думая, что это могут звонить из больницы и теми самыми, самыми страшными новостями… -Больница…. Ну да… Больница…-проворчал Колька, тщательно пряча от старшего брата взгляд. Меньше всего он хотел, чтобы Трофим заметил его слабость и снова думал, что мол младшенького надо жалеть. В тот момент из палаты Савельева выбежала медсестричка в марлевой повязке, а затем, побежав в манипуляционную, а затем, быстро вернулась оттуда, держа в руках мисочку со шприцом и несколькими ампулами. На лице у женщины была марлевая повязка. Трофим и Колька тут же испуганно переглянулись. -Скажите, доктор, там… Там что-то случилось?- испуганно спросил Колька, который дрожал буквально всем телом.- Что с моим отцом? -Потом, молодой человек... Всё потом, извините…- сказала женщина, открыв дверь палаты Трофима и быстро забежав туда. И именно в тот миг Трофим и Колька с ужасом увидели бледного, просто-таки до синевы бледного отца, из ноздрей которого текла струйка крови. Коля встрепенулся – он вспомнил, как такое же постоянно было у Полины, когда ему приходилось быть рядом с ней в её последние дни. -Но…-пытался задержать медсестру парень, но та, в свою очередь, торопливо покачала головой. -Потом, молодой человек, всё потом… Вам всё расскажет лечащий врач Вашего отца..- сказала она, но ни Трофим, ни Колька, казалось, её не слышали, ведь в тот момент из приоткрытой двери они видели, в каком жутком состоянии находится отец. Наблюдающих заметил и Трофим Савельев и их взгляды с сыновьями пересеклись. -Не надо, чтобы они видели.. Не надо..- послышался отчаянный шёпот, после которого Колька едва сдержал слёзы. Затем, Трофим дрожащей рукой прикрыл двери кабинета и поволок брата к стульчикам. -Трофим, а батя не умрёт, ведь правда?- дрожащим голосом спросил Колька, пристально смотря на брата. -Да ты чего? – возмутился Трофим. – Какое умрёт?! Куда он тебя оболтуса оставит-то?!- Портнов –младший старался говорить весёлым тоном, но один Бог знал, каких усилий это ему стоило. Парню было также страшно, невероятно страшно. Хоть его воспитал совсем другой человек и другого человека он всю жизнь считал отцом, но кровное родство не отнять. Он чувствовал, насколько сейчас плохо Савельеву и меньше всего в жизни хотел бы, чтобы он так вот ушёл из жизни. «Да нет, не может быть такого! Ведь он совсем молодой ещё!»- подумал парень и с болью посмотрел в сторону палаты Трофима, в которой то и дело суетились врачи. Тем временем, в палате Савельева Вера ни на шаг не отходила от своего любимого и пациента. Трофим был совсем обессилен. С ужасом можно было заметить, как без того худые щёки впали ещё больше и острые до темноты скулы стали ещё виднее. Его дыхание было тяжёлым и прерывистым, а цвет кожи- землянисто-серым. Вера напряжённо наблюдала за каждой чёрточкой лица мужчины, за каждым его вздохом. Женщине с ужасом казалось, что каждый вздох Трофима может стать последним. Его болезнь- до конца не изучена и поэтому непредсказуема. Никто не знает, как поведёт себя в следующий момент покореженный радиацией организм. «Нет, ты не можешь умереть! Не имеешь права! И я всё для этого сделаю! Если даже не для тебя, то для Ольки!» - упрямо думала про себя Вера. Слёзы прошли, плакать не было сил и смысла. На смену отчаянью пришла какая-то странная злость, даже озлобленность. Не на Трофима, не себя, а на… Судьбу? На судьбу, не иначе. Когда-то Оленька рассказывала маме, что когда пишет свои рассказы, то представляет, какую силу имеет над своими героями, верша их судьбы. «Интересно, а кто пишет историю моей жизни там, высоко?»- думала женщина, вытирая слёзы.- «Наверное, у него удивительная, изощрённая фантазия, раз уж происходит всё именно так!» - с горькой усмешкой подумала женщина и вдруг спустя пару мгновений Трофим открыл глаза и вполне осознанно посмотрел на свою любимую спасительницу. -Вера… Ты снова здесь…- прохрипел он и сложно было не заметить того, сколько же нежности и трепета таилось в его взгляде. -Ччч.. Не надо тебе ничего говорить…. Не сейчас… Береги себя.. Береги свои силы…- приговаривала Вера, которая как раз поправила капельницу. Он с тревогой посмотрела на Трофима, на его прерывистое дыхание. «Если так дело пойдёт и дальше, если улучшения не наступят, то придётся переводить в реанимацию...»- про себя констатировала встревоженная доктор, просматривая результаты анализов Савельева. -Нет.. Надо… Именно сейчас надо…- Трофим сглотнул, перевёл дыхание.- Ты.. Открой ящик тумбочки… Пожалуйста… -Зачем?- удивилась Вера, с непониманием посмотрев на мужчину, но затем всё-таки выполнила его просьбу. Открыв ящик, женщина увидела там конверты одинакового размера. -Это… Это письма.. Письма для всех… Для самых дорогих сердцу людей…- сказал Трофим, а в глазах его была и невероятная горечь, и невероятная боль. -Но… Но зачем?..- хриплым голосом спросила Вера, но назначение писем поняла сразу же. Именно от того слёзы полились с новой силой и останавливать их женщина уже не могла. -Там всё… Всё, что не сказал… Не успел, не смог…Тем, кого люблю…Передай их Арвилю..Когда всё случиться, он всё сделает…Как надо..-сказал Трофим и слабо закрыл глаза. Лекарства начали действовать и измученный приступом больной уснул. Когда Трофим погрузился в узы Морфея, Вера дала волю боли, слезами. Она бессильно, глухо зарыдала, завыла, спрятав лицо в ладонях. Столько времени, дней, ночей она давала себе обет держаться, не рыдать, не падать духом... И самое страшное – женщина никак не хотела признавать главную истину- она проиграла схватку с болезнью Трофима. Если не проиграла сейчас, то непременно проиграет в будущем. А эти временные улучшение – это только мелкие подачки от судьбы, которая играет ими, как куклами. Вере казалось, что она просто здесь, сейчас слышит в ушах смех, жестокий с хрипотцой голос того злобного кукловода, который смотрит, наблюдает за ними свысока и наверняка знает, что будет там, в финале. Но надо отыграть всё по нотам... И ничего с этим не поделать, только покориться той Высшей Воле и вынести всё от А до Я. И вот сейчас Вера отлично знала, что там, в коридоре находятся сыновья Трофима и братья её Оли. Они ждут новостей, хороших новостей, словно спасительной влаги в адскую жару, но… Ничего хорошего она сказать им не может. Также, как и не сможет сейчас смотреть им в глаза. Из-за собственного бессилия. Обычно люди всегда думают, что врачи – это волшебники, Боги, способные совершить чудо. Как там? Ангелы в белых халатах? Так вот сейчас Вере хотелось выбросить, сжечь свой белый халат, диплом и бросить к чертям собачьим всю эту медицину, которая так часто порой даёт людям ложные надежды. Но даже это не самое страшное, Боже правый! А хуже всего то, что иногда врач могут просто с бессилием наблюдать развитие конца, того, как человек просто угасает на глазах… Когда счёт идёт на дни. Этого детям Савельева, Вера, конечно же, не решилась сказать, но в большинстве, именно в этом была самая страшная правда. «Так, всё! Поплакали и хватит!»- вдруг проснулся в Вере внутренний голос здравого смысла. Только с ним, с внутренним голосом, со своим ангелом-хранителем Вера могла поделиться тем, что так болит сейчас. Женщина тихими, чтобы не нарушить сон несчастного Трофима, шагами подошла к умывальнику, который был тут же в палате, умылась, смыла слёзы и размазанную тушь, собрала волосы в хвост и перевела дыхание. А теперь вперёд… Её ждёт ещё очень много дел. А именно сейчас, в это же момент, когда Коля и Трофим в нервном ожидании, даже не смотря друг на друга, измеряли шагами больничный коридор, перебрасываясь лишь время от времени короткими фразами, в больничный коридор вошёл- влетел всклокоченный и немного встревоженный Арвиль. Красовскому никак в тот день не удавалось вырваться к другу и он словно бы чувствовал, что Трофиму нужна его помощь. Мужчина даже казнил себя за то, что из-за своей чёртовой занятости не мог найти времени пораньше зайти к другу. Хорошо, что с Верой была связь. От неё Арвиль-то и узнал, насколько всё плачевно, и вот именно сейчас приехал для того, чтобы узнать от Веры о том, как же обстоят дела и узнать о необходимых лекарствах. Дело в том, что Красовский вошёл в Комиссию Доброй Воли, которая помогает пострадавшим от аварии на ЧАЭС. Именно эта комиссия имеет интернациональные, международные связи, которые не ограничиваются странами СССР и там для пострадавших есть реальный шанс на вторую жизнь, пусть и не такую полноценную, как раньше, но всё же… Именно об этом Арвиль и хотел, собственно поговорить, с Верой, чтобы узнать от неё список нужных препаратов, которые могут помочь и Трофиму, и другим пострадавшим, которые столкнулись с этой бедой. В больничном коридоре, немного очнувшись от своих тяжёлых мыслей, Арвиль увидел двух парней с накинутыми на плечах белыми халатами. На лицах молодых людей были приспущенные к подбородку марлевые повязки. Один из парней поднял голову, сразу же узнал Арвиля и сам Красовский тоже узнал его. Это был Коля Савельев, младший сын Трофима. -Арвиль Александрович!- почти что по-детски обрадовался Колька, который отлично знал этого мужчину, которые приходился ему крёстным отцом. И хоть Красовский и редко виделся с крестником, но они очень хорошо знали друг друга. Красовский не мог не заметить того, как повзрослел и возмужал парень, став при этом ещё больше похож на своих отца и деда, а в его глазах появилось не только мужество, но и не по годам глубокая мудрость или даже грусть, тоска. Такое было бы уместно для сорокалетнего мужика, но уж никак не для юного парня, у которого впереди практически вся жизнь. -Зачем это официоз, Коль? Не чужие люди ведь!- Арвиль по-мужски пожал руку крестнику.-Ну что? Какие новости? Как там отец?- участливо спросил он. -Не знаем.. Пока ничего не знаем. Ждём врача, что же скажет он…- сказал Колька, в то время, когда Арвиль крепким мужским рукопожатием поздоровался с Трофимом Портновым, старшим из ребят.-Это… Это, кстати, Трофим… Трофим Портнов… Познакомьтесь... -Ну да.. Я старший брат Кольки. Очень приятно! – сказал Трофим, наверное, впервые официально признав своё родство с Савельевыми, ведь по воспитанию, фамилии и происхождению он был, есть и навсегда останется Портновым, как и Николай, его батя. -Взаимно, Трофим! Я Арвиль! Арвиль Красовский!- ответил мужчина, улыбнувшись новому знакомому и они пожали друг другу руки. В тот самый миг Арвиль подумал о том, как же сильно похож Трофим-младший на свого биологического отца-тёзку. Ещё большее уважение вызвало то, что парень, хоть и считал своим отцом другого человека, но всё же приехал сюда, чтобы помочь Трофиму и Кольке.- Ну что, молодые люди? Какие новости?- с неподдельным волнением спросил Красовский, взяв руки в боки. -Да вот пока никаких. Мы ждём вот..- сказал Колька немного расстерянно, а вот Трофим прокашлялся и немного опустил глаза. Он-то общался с медиком и уже знал о том, что врачи не прогнозируют ничего хорошого. Увидев реакцию Трофима, Арвиль тяжело вздохнул и его глаза наполнились искренней, неподдельной горечью. -Да, сейчас должна выйти врач отца и вот… Рассказать нам, что да как..- сказал немного расстерянный Трофим. На его лице была лёгкая небритость, которая виднелась даже из-под защитной маски, а глаза и у него, и у Николая были уставшими. -Это всё хорошо, дорогие мои друзья, но вот ответься мне на милость- вы сами как?- на правах отца (вернее, крёстного отца), с некой строгостью спросил Арвиль, взяв руки в боки и сурово взглянув на ребят. -А что мы? – удивился Колька, смешно наморщив нос. Эта привичка у него была с самого детства и в такие моменты парене был похож на смешного ёжика. Поэтому Арвиль вместе с отцом парниши и дали ему милое прозвище «Ёжик Колька». Правда, сейчас оно наверное, не произвело бы нужного впечатления, так как перед ним уже был не тот смешной мальчик, с вечно запачканным чем-то курносым носиком, а взрослый парень, настоящий мужчина, хоть ещё и с по-детски испуганными глазами. Но всё же мужчина, для котрого сейчас главное- здоровье и жизнь его отца. -Ну как что? Вы сами едите, спите нормально?А то, кажется мне, что вы тут на постой в больнице де журите да штаны о стулья протираете вместо того, чтобы нормально есть и спать! -Да нет, ночуем мы в гостинице, я за Колькой присматриваю лично!- сказал Трофим, а Колька, в свою очередь, был настолько погружён в свои мысльи, что даже не обратил на это внимание и не стал возмущаться, доводя то, что он уже взрослый и, вообще-то, даже имеет чёткие намеения вскоре жениться и создать семью с любимой девушкой. -Хорошо. Тогда хорошо. Тогда я спокоен.- сказал Арвиль с отеческой строгостью и прочистил горло. Именно тога дверь палаты Савельева отворилась и оттуда вышла Вера, снимая на ходу маску и очки и массируя при этом переносицу – не так от усталости, как от того, что очень не хотела, чтобы кто-то увидел её слёзы, её слабость. Тем более, близкие, истинные близкие её пациента. В кармане дрожащей, влажной ладонью Вера сжимала те саме трекляте конверты, которые Трофим велел передать Арвилю для своих близких. Она смотрела на Красовского, медленно, как во сне, снимая маску, и морально готовясь к предстоящему разговору.- Так, ребята-октябрята, всем стоять здесь, я сейчас…- сказал Арвиль, тронув за плечо Портнова-младшего, якобы безмолвно попросив его пока побыть с братом, а сам направился к Вере. -Здравствуйте..- сердечно поздоровался он с женщиной.-Ну что, какие новости, дорогой наш доктор? -Что я могу сказать?- Вера тяжело вздохнула.- Хотелось бы мне обрадовать Вас, нас, Арвиль Александрович, да увы нечем... -Всё настолько плохо?- нахмурился Красовский. -К сожалению..-Вера начала нервно растирать ладони.- Мы боремся, делаем всё, что можем, но… Мы не Боги, сами понимаете.. -И…И к чему нам готовить ребят?...- спросил Арвиль и голос его дрогнул. -Честно Вам сказать.. Нам нужно готовить их ко всему… Всех…- сказала Вера, не в силах сдержать слёзы. Она даже и не заметила, как сказала последнее слово. Но именно в тот момент она твёрдо решила, что её дочь, их с Трофимом дочь имеет право знать всё…