Любовь, победившая смерть

..Спустя полчаса, войдя в ординаторскую, Вера прислонилась к двери и закрыла глаза. Даже через дверь она слышала тяжёлое, с хрипами дыхание Трофима. Один Бог знает, сколько ему ещё осталось. Может, неделя, может, месяц. А может и несколько дней. Этого не знал никто - ни Вера, ни самые сильные медики, знал это только Он. Тот, кто есть свыше, Создавший небо и землю. Он есть, не смотря на то, что в Советское время о Нём не принято не только верить, но и упоминать. Он есть, Он любит Своих детей, не смотря на то, что они хотели распять Его Сына на кресте, не смотря на то, что они хотят стереть любое упоминание о Нём, что сами возомнили себя создателями Вселенной, создав утопическую идеологию, в которую заставили поверить миллионы людей. Вера подняла заплаканные глаза кверху. «Господи, Ты видишь всё. Ты знаешь всё о каждом из нас… Ты видел всё, всё, что происходило со мной. Ты видел всё, что было между мной и Трофимом. Именно Твоя Рука спасла в своё время мою, нашу Оленьку. Значит, наша с Трофимом любовь и её продолжение должны были остаться на земле. Помоги мне поступить правильно. Дай мне знать, как быть и как действовать.. Хоть какой-то…»-думала женщина и присела на диванчик, неожиданно скинув на пол лежащую там книгу, которую явно забыл кто-то из врачей, или же практикантов, которые, коротая перерывы или же свободное время между задачами главврача, пребывали именно здесь. Подняв книгу и посмотрев на обложку, Вера вдруг ощутила, что по её телу словно бы рассыпали ледяную крупу. Это был роман Ивана Сергеевича Тургенева «Отцы и дети». Вот он, знак! Она просила и она его и получила! Отец и дочь должны соединиться и, возможно, именно возобновление этой волшебной связи может помочь им обоим преодолеть те кризисные моменты, в которых они оказались. Они должны встретиться и поговорить… Должны успеть… Умывшись и приведя себя, а также, свои мысли и чувства в порядок, Вера собрала волосы в хвост и, отложив папку с историями болезней, попросила медсестёр присмотреть за больными и докладывать ей потом обо всём, а сама направилась к палате Оленьки. Через окно женщина увидела, что отец направлялся к автобусной остановке. Женщина не смогла сдержать облегчённый вздох. Она отлично осознавала, что нельзя было начинать это дело, не поставив в известность отца. Да, хоть женщине было уже за сорок, но она всё равно до сих пор боялась отцовского гнева. Боялась и от этого была даже счастлива, ведь нету ничего лучше, сели твои родители рядом с тобой. У неё всегда была отцовская любовь и женщина отлично осознавала, что не имеет права лишать этого и свою дочь. Вернее, должна вернуть Оленьке отобранное у неё право быть папиной дочкой. Хоть и не знала, как примет её Трофим, как отреагирует на молчание Веры. Но знала она- зов крови сильнее любых обид и выяснений. Он силён настолько, что может преодолеть всё, даже жестокую смерть. Именно поэтому Трофим и Оленька, сам того не подозревая, так сильно сейчас нуждаются друг в друге. И Вера не могла себе позволить себе отобрать у них это Богом данное право… Когда она решительно приоткрыла дверь палаты дочки, Оленька не спала. Она лежала в кровати, почти что до носила натянув одеяло и увлечённо штудировала собрание сочинений Джека Лондона, увесистый том, принесённый ей дедушкой. Вот в чём Оле с Верой повезло, так это с любящим дедулей, который был готов исполнить любой каприз, любую просьбу своих милых девочек. Так Оленька попросила у дедушки принести ей несколько новых книг и, зная то, что все домашние «запасы» внучка давно уже проштудировала, пожилой мужчина пошёл в библиотеку имени Ленина, которая была совсем недалеко от их дома и где вот уже не один год Оленька была постоянной читательницей. При том, не смотря на детское совсем восприятие мира, девушка любила именно взрослую литературу. Залюбовавшись тем, как Оля была углублена в чтение, Вера едва заметно улыбнулась и присела рядом с дочкой, обняв её за плечи. -Что читаем, милый мой книгоман? - спросила она, поцеловав дочь в макушку. Вера сама того не замечала, но подсознательно она словно бы оттягивала тот самый роковой, нет – судьбоносный момент разговора, цепляясь за любой повод, словно за спасительную соломинку, хотя и знала, что это не выход, далеко не выход. Раз уж решил поговорить, значит, надо решительно говорить всё, всё до самой последней капли до донышка. -Мамочка!- Оля прижалась к маме, обняв её руками за талию, словно маленькая девочка. Вера всегда очень много работала и Оленька это отлично понимала – что так надо и что иначе никак. Она ни в коем случае не упрекала маму, но вместе с тем, цеплялась за каждый момент, проведённый рядом с любимой мамулей, смакуя его, словно праздник.- Я..Я читаю Джека Лондона. Помнишь, я хотела? Вот! Мне дедушка принёс!- указала девушка на потрёпанную книжку, которая лежала рядом с ней. -Здорово! Я и сама его очень любила читать в молодости! – немного отстранённо улыбнулась Вера. -Правда?-Оленька засияла ещё сильнее, сжав рукой книгу. Так как у девушки был повышенный тонус мышц, иногда она сжимала всё в руке гораздо сильнее, чем это можно было бы себе представить, даже если это была рука другого человека. Не из-за того, чтобы сделать больно другому, просто не чувствовала нужной силы сама и очень боялась не удержать нужное в своих руках. Вера же, в свою очередь, грустно улыбнулась и погладила дочь по ноге, укрытой облаченным в накрохмаленный пододеяльник одеялом. -Малышка, я бы хотела с тобой кое о чём поговорить…- начала Вера, вытирая слёзы со своего лица. Она не знала ещё, как надо вести это разговор, но отлично осознавала, что сделать это надо именно сейчас. Сейчас или никогда. Потому, что потом может случиться всё. И если Оля узнает о том, что у неё был шанс познакомиться с отцом, но мама скрыла от неё это, она никогда её не простит, каким бы добрым не было сердце доченьки. -О чём поговорить, мамочка?- удивлённо спросила Оля. Она впервые видела маму настолько растерянной, настолько серьёзной. В этот момент девочка забыла обо всём, даже о том, что хотела ещё маме рассказать о книге. -Помнишь, ты мне говорила о том, какое твоё самое заветное желание?- начала Вера издалека, кусая губы и чувствуя, что сердце может вот-вот выпрыгнуть из груди. -Ну, конечно же, помню!.. Я говорила тебе о том, что очень бы хотела познакомиться с папой!- высоким тоном от захлестнувших её эмоций сказала Оленька. -Да.. Именно об этом я и хотела тебе сказать… Ты угадала, моя умница…- сказала Вера, нежно сжимая в своих ладонях и периодически расцеловывая худые ручки доченьки. Было видно, как на тонкие пальчики упали несколько маминых слезинок. Это не могло не оставить равнодушным безгранично доброе сердечко Оли. Она стала с невероятным трепетом и заботой вытирать слёзы мамы. -Мамочка… Не плачь.. Не плачь, моя хорошая… Ну что ты?- начала горячо говорить она. – Не плачь… Я прошу тебя… Не надо…Ты же самая лучшая у меня… Самая любимая… -Моя девочка! –Вера обняла дочь и разрыдалась ещё сильнее.-Прости.. Прости меня… Я больше не буду.. Нет….Послушай…- она вытерла слёзы, взяла себя кое-как в руки. – Твой папа и правда здесь. Вы… Вы можете встретиться… Ты. Ты хочешь этого?.. -Хочу! Конечно же, хочу, мамуленька!-Оленька даже запищала от счастья, закрыв лицо ладошками.- Ты же знаешь, сколько я об этом мечтала! Сколько раз я представляла себе нашу встречу с папой! -Знаю, маленький, знаю..-плача, Вера расцеловывала каждый дочкин пальчик. -А где он? Он спрашивал обо мне? Он скучает? Он хочет меня видеть?- буквально забросала маму вопросами Оленька, захлёбываясь от эмоций. Её глазки невероятно горели и девочка не могла нормализовать дыхание. Неужели случится-таки то, чего она так давно хотела? -Понимаешь, малыш… Всё.. Всё не так просто…- Вера закусила губу.- Твоему отцу… Ему пришлось очень многое пережить и… Сейчас он болеет… -Сильно?- с болью спросила Оленька, которой уже стало жаль папу до глубины души. -Да. К сожалению, да, малыш..- с тяжёлым вздохом Вера утвердительно кивнула головой. -Но мы же можем ему помочь? Хоть как-то?- отчаянно спросила Оля, которой уже было всё равно, что случилось раньше и почему отца не было с ней столько времени, когда было так сложно, когда приходилось в прямом смысле слова бороться за свою жизнь. Главным сейчас было то, что у неё есть папа, что он сейчас здесь и что он нуждается в помощи. В её помощи, в дочкиной. -Можем. Именно мы и можем.- с безграничной нежностью улыбнулась Вера и по её щекам градом заструились слёзы.- Ты же знаешь, какой силой обладает любовь, правда?- Оленька утвердительно кивнула. -Да! Да! Мамочка, я хочу увидеть папу! Сейчас же! Я…Я всю жизнь ждала! А больше не могу ждать! Я сейчас хочу! Уже!- Оля вскочила на кровати и умоляюще посмотрела на маму.- Отведи меня к нему! Я имею право знать папу! И он имеет право знать меня! -Имеет…Конечно же, имеет... И ты имеешь, моя маленькая…- согласно кивнула Вера. -И я не боюсь ничего! Если папе плохо, я буду во всём помогать ему! И мы всё вместе преодолеем! Как семья!- отчеканила Оленька и тут Вера отчётливо поняла одно: уж кто-кто,а Оленька точно папу не отпустит и не отдаст никому. -Хорошо, только..Только, прошу, не надолго… И пообещай, что не будешь нервничать.- предупредила она дочку. -Обещаю. Пошли… Пошли же, мамочка! Папа ждёт нас!- вскрикнула Оленька. Она точно знала, что теперь, с этой минуты у них у всех начнётся новая жизнь, другая жизнь. Созвучна с той книгой Джека Лондона. Любящие Сердца Трёх все преодолеют… ….После пережитого приступа Оленьке ходить было ещё тяжело, поэтому Вера позвала медсестру, чтобы та прикатила инвалидную коляску для Оли. Так-то девушка умела ходить сама, но вот именно сейчас у неё физически не было на это сил. К тому же, от волнения она и сама дрожала, как осиновый лист. Это заметила и Вера, которая, честно говоря, уже и была не рада тому, что пошла на эту авантюру. Но, как говорится, сказал А, говори и Б, пути назад уже не было. Собственно говоря, другого пути не было априори, вернее, он был, только вот неправильный, неверный по отношению к Оле. Не смотря на то, что она была особенной девочкой, права она имела, как и все остальные дети, ребята. Может быть, даже больше. Ведь если ей не повезло со здоровьем, должно быть что-то, с чем повезёт больше. Например, с родными и любящими её людьми, которые готовы поддержать в любой момент. Всю дорогу к отделению, где лежал Трофим, управляясь с коляской, в которой сидела дочь, Веру всё же терзали сомнения, поступает ли она правильно. Очнулась она только тогда, когда практически не автомате общалась с медсестрой, пока две других медсестрички помогали Оленьке надевать защитный костюм, перчатки и защитную маску на лицо. Перед тем Вера даже обработала ручки дочери спиртом для пущей дезинфекции. Она не знала, что будет после, знала, что отец её за это по головке не погладит, но также знала и то, что иного выхода у неё, по сути, и нету. И другого шанса у Оли и у Трофима, по сути, может и не быть… Сейчас они просто должны поговорить,а потом… Будь что будет. -Мамуль, а ты уверена, что папа будет рад нас видеть?- спросила Оленька, а её худенькие ладошки то и дело судорожно сжимали от волнения подлокотники инвалидного кресла. -Уверена…-дрожащим голосом сказала Веру, кусая губы практически до крови. Она видела, как шокированно на неё смотрели медсёстры. Наверняка, считают идиоткой. Она и сама злилась. Но вместе с тем, понимала, что другого выхода нет. Когда Вера с Оленькой вошли в палату Трофима, Савельев спал. Его глаза были обрамлены тёмными кругами, а дыхание было свинцово тяжёлым, отрывистым. Нельзя было сказать точно, спал он или нет. В то время Трофим и правда был в полудрёме. И самое удивительное, даже странное, страшное, что в тот миг он видел перед собой родителей, Николая и Антонину. Они смотрели на Трофима, улыбаясь. На них были их любимые вышитые наряды, которые Савельевы надевали только по большим праздникам, как вот, к примеру, праздник винограда. И не были серьёзными да сумрачными, как обычно, а наоборот- улыбались. -Папа? Мама? – удивился мужчина, смотря то на отца, то на мать.- Вы здесь? -Да, сын! Да! – с присущим Савельевым достоинством сказал Николай.- Мы не могли бросить тебя, своего сына в настолько важный момент! -Вы о том, что мне пора? Пора к вам, да?...-хрипло спросил Савельев. Ну а что, сыновей увидел, узнал, что у самых близких и любимых людей всё в порядке, можно и отправляться на покой и больше не обременять никого. Так будет правильнее, наверное. -Ишь, чего удумал!- возмутился Николай, взяв руки в боки – он всегда таким тоном журил своего оболтуса сына. – На покой он собрался! Опять от проблем решил убежать, да?- с явным укором спросил Николай. -Бать, видит Бог и видите, что это не жизнь, а ..существование. Не просто как растение, а как..Привявшее растение… Увядающее, гниющее…- с тяжёлым вздохом сказал Трофим. -Опять он думает только о себе! А дети?- спросил Антонина, сложив руки на груди. -Дети… Дети уже взрослые. У Трофима своя семья, да и Кольке уже давно пора становиться на ноги! Да и какая от меня польза сейчас?- усмехнулся Трофим. -А дочь? Дочери-то ты нужен, как никогда!- сказал Николай. -Какая дочь? Бать, ты о чём?- удивлённо спросил Трофим. Николай же обречённо вздохнул и словно бы отодвинул воздушную завесу. Трофим в тот же миг оказался в больничном крыле, только не в том, в котором находился сейчас, а в каком-то другом. Он увидел хрупкое, детское тельце, совсем голенькое, опутанное проводками и трубками за огромными, толстым слоем стекла. По ту сторону большого окна стояла, рыдая, молодая девушка с косичками, которая одними губами приговаривала «Заплачь..Заплачь.. Оленька…» -Оленька?.. Оля?...- повторил за ней Трофим, узнав в этой несчастной девушке Веру. То самое чистое и невинное чудо, с которым он в своё время поступил так жестоко. Она разговаривает с ребёнком, но… Почему-то произносит имя его сестры. За спиной у себя Трофим вдруг услышал всхлипы матери. -Оля…Оленька..Внученка... Вера.... Она могла бы быть замечательной невесткой для меня… Мы могли бы стать замечательной семьёй, сынок…- говорила Антонина, а вот Трофим не мог сказать ни слова. Он приближался к этому стеклу, положил на него свои руки, пристально посмотрев в глаза той малышки, которая не могла даже самостоятельно дышать. Но вдруг она открыла глаза и вполне осознанно посмотрела на Трофима. Вдох.. Ещё один.. Трофим смотрел малышке в глаза. В свои глаза. -Привет. -Привет. -Ты мой папа? -Да? -А где ты был раньше. -Шёл. -Куда? -Не могу сказать. Раньше не знал. -А теперь знаешь? -Да. -И куда же? -Вот маленькая почемучка!- раскатистый смех мужчины заполнил пространство. -И всё же, пап? -Я шёл к тебе. -А почему так долго? -Не мог найти дорогу. -А теперь нашёл? -Да, мне её показали. -Кто? -Твои бабушка и дедушка. -У меня есть бабушка и дедушка? -Да. Они оберегают тебя, нас свысока. -И они помогли нам встретиться? -Именно. -Пап… -Да? -А ты ведь сейчас не уйдёшь? Не уйдёшь насовсем? -Ну что ты, малыш? Я не имею права. Я больше не оставлю тебя. -Ты должен жить, папочка. -Я буду жить. -Обещаешь? -Обещаю. -Я так ждала тебя! Я люблю тебя, папа! -И я тебя, Оленька…- последние слова Трофим сказал уже вслух, пересохшими губами. В нос ударил резкий запах стерильной больничной палаты. Затем, он услышал звонкий девичий голос. -Оленька! Мама, ты слышала? Ты слышала? Папа назвал меня по имени! Папа? Его назвали папой? Значит, это правда? Впрочем, о чём это он? Конечно же, несомненно, это правда. Родители привели его к дочке, а уж кто-кто, но они врать не могут… Трофим немного растерянно улыбнулся и оглянулся назад, увидев за своей спиной улыбающихся отца и мать, которые смотрели на своего сына, обнявшись. Из-за постоянной рутины и нелёгкой жизни на их лицах можно было так редко увидеть улыбку, но вот сейчас они сияли счастьем. Ещё бы- наконец-то они сделали это, помогли внучке и сыну воссоединиться. Трофим открыл глаза и как-то сначала неясно, но начал осматривать находящиеся в палате силуэты в защитных костюмах. Маленький, худенький ангелок в защитной маске, который немного лихорадочно вздрагивал и покачивался. Глазки… Он видел её глазки…Такие же, как и у него самого, какие были у его матери. И родинка на виске, как у Антонины – она тоже была видна. Значит, это не бред, не сон? Господи... У него есть дочь, у него действительно есть дочь. У них с Верой, с Веруней, с Верочкой. С его чистым ангелом. Те внезапно вспыхнувшие чувства дали-таки свой росток- такой сильный и тоненький одновременно. Все думали, что он не выдержит, сломается, только-только появившись на свет, но столько бурь, столько ветров не смогли сломать этот тоненький стебелёк. И вот сейчас, сама колышась от ветра, но Оленька имела мощь дать силу и отцу, который находился между небом и землёй…Исцелить его душу и тело… Открыв глаза, Трофим растерянно смотрел то на Веру, глаза которой были мокрыми от слёз, то на девочку, от которой она не отходила ни на шаг. Трофим видел тонкие, как стебелёчки, напряжённые ручки, которые тянулись к его рукам. Карие, как у мамы глаза, которые с такой же любовью смотрели на Трофима. Он смотрел на дочь и никак не мог насмотреться… Чудны дела Твои, Господи… Он-таки есть, хоть в него мало кто верит сейчас. Именно Господь, услышав материнскую молитву Антонины, забирая её на небеса, послал Трофиму взамен этого светлого ангела, который сейчас своим мелодичным, как колокольчик, голосочком задержал его здесь, на этой грешной Земле. Затем, Савельев перевёл немного растерянный взгляд на Веру. -Вера.. Это правда?..- без лишних предисловий смотрел Трофим, не веря своему счастью, тому, что происходит. Незачем уже были лишние вопросы и объяснения. Всё было понятно и так. -Да…- Вера утвердительно кивнула головой, не взирая на струящиеся по щекам слёзы.- Прости… Прости, Трофим, что так долго молчала... Прости…- сказала женщина, положив дрожащие ладони на худенькие плечики дочурки. Трофим хотел было что-то ещё спросить, сказать, извиниться или даже, может быть, упрекнуть, но вдруг понял, что на слова сейчас нету сил. Он просто открывал и закрывал рот подобно рыбе. Подобно рыбе, которую выбросили на сушу, а потом также резко бросили обратно в воду, в родную среду обитания. И вот как рыба хочет насладиться водой, по-своему «надышаться» ею, так Трофим пытался «надышаться» осознанием того, что сейчас перед ним, просто перед ним сидит его родная дочь. Его плоть и кровь, его продолжение. Девочка из его снов. Долгое время Трофим думал, что это снилась ему Любаша- звала к себе, протягивала руки, смеялась, звала за собой. А это была дочь. Его дочь… Родная плоть и кровь. Вера поняла, что ей невыносимо здесь находиться. Невыносимо смотреть на то, как плачут, смотря друг на друга, Оленька и Трофим. Два родных человека, которые волею судьбы были лишены друг друга. И даже не судьбы, а волею её, Веры. Волею её гордыни, её страхов. Она видела, как выпрямилась спиночка Оленьки, когда она оказалась рядом с папой. У хрупкого птенчика прибавилось уверенности. Рядом с ней папа, опора и защитник и ей нечего бояться. А то, что он сейчас слаб - так это временно. Папа поправится, непременно поправится. Ведь им надо о стольком поговорить, столько всего наверстать… Она хотела было выйти прочь за дверь, как вдруг голос доченьки остановил её. -Мама.. Мамочка… Не уходи… Я прошу тебя, не уходи..-тоненьким голосочком сказала Оля.- Я хочу, чтобы.. Мы немножко вместе побыли… Я, папа и мама… Можно?..- спросила она и Трофим заметил, как дрожит срывается и время от времени становится невнятным голос Олюшки. Как подрагивают её ручки и плечико. Даже не будучи медиком, вспомнив тот свой сон, со сжавшимся сердцем Трофим понял, что его, их с Веруней Оля – особенная девочка. Не зря же там, по ту сторону мира, сознания родители показали ему отделение реанимации и малышку, борющуюся за свою собственную жизнь. И она победила… Она победила, она живёт и она наконец, исполнила своё самое заветное в жизни желание – она познакомилась с папой… -Конечно, можно!-улыбнулась Вера и поцеловала дочь в макушку, поправив ей косички. Она вдруг поняла, что боится встречаться взглядом с Трофимом. Боится его реакции, боится разговора с ним. Потому, что в этой ситуации виновата она и только она. Из-за молчания, из-за своей треклятой гордости. Три сломанных жизни, три сломанных судьбы. Все эти годы каждый из них смотрел на свлою жизнь сквозь сломанное зеркало, не видя главного. Кто-то попросту не хотел этого видеть, а кто-то и не знал о том, что важно. Трофим же, закрыл глаза, собираясь с мыслями. У него не было сил полноценно соображать и осознать то, что у него все эти годы росла дочь. Подростала доченька, а он даже и не знал об этом. Он всматривался в глаза Оленьки, в такие же, как и у его матери, и отчаянно искал ответ, за что? За что же судьба его каждый раз вот так вот… По самому больному? Словно бы нашкодившего котёнка… Он видел напряжённые ручки,которые нервно переминали носовой платочек. Пальчики слабо слушались друг дружку. -Папуль, ты не против… Я буду к тебе приходить… Книжки читать..Джека Лондона…Хорошо?- запинаясь, говорила Оленька и, честно говоря, Трофим понимал дочь через слово и для этого иногда даже прикладывал усилия, но, конечно же, деликатно не подавал виду. Зато и он, и Вера отлично понимали, что этот разговор весьма сильно вмыотал девушку в эмоциональном плане, хоть она и не подавала вида. -Конечно, конечно, Оленька… Ты только тоже отдыхай и набирайся сил, хорошо? Нас с тобой ждут великие дела!- подмигнул дочери Савельев. Удивительное дело – ещё вчера он не знал, проснётся ли следующим утром, а вот теперь он знал, что должен выкарабкаться. Ради Веры, ради сыновей, внучки и ради этого вот ангела, сильного ангела в слабом, худеньком тельце с милыми косичками и бабушкиными глазами. -Правда?- засияла девушка, даже подпрыгнув на месте от неожиданности и предвкушения. -Конечно… Слово папы…- сказал Трофим и голос его дрогнул. Именно в тот момент к тихо плачущей Вере дошла мысль о том, насколько встреча с дочерью стала для Трофима стимулом бороться за свою жизнь. Ведь именно в детях смысл дальнейшего существования любого человека. «Почему я раньше никкак не решалась на этот разговор?»- корила себя женщина, нервно теребя нательную цепочку у себя на шее. -Так, солнышко, прости, но тебе уже пора в палату.- тсказала она Оленьке, положив руки на её худенькие плечики. -Ну, мамочка, ещё немножечко! Позволь мне ещё побыть с папой!-взмолилась девочка, смешно надув губки, от чего и Трофим, и Вера не могли сдержать улыбку. -Я обещаю, мы с тобой ещё обо всём поговорим! И я тебя непременно познакомлю с твоими братьями! У тебя есть два брата-Трофим и Коля!-сказал Трофим, с беграничной любовью посмотрев на дочь. Удивительно- он был знаком с дочкой без малого час, но казалось, что она была с ним рядом всегда, что он пережил все её взлёты, падения, первые зубки, шаг, класс. Он уже не представлял свою жизнь без этого чуда, повившегося в его жизни практически на самом её закате. -Папочка, я так счастлива! Я так тебя люблю!- сказала Оленька, с безграничной любовью смотря на папу. Именно в тот момент в палату Трофима вошла медсестра, с которой Вера тут же перебросилась несколькими словами и они вместе направились к Оленьке. -Оленёнок, тебе сейчас нужно отдохнуть. Вот Ирочка, она проводит тебя к палате.- указала Вера на медсестру, которая заботливо подошла к Оленьке и взялась руками за ручки Олиной коляски. Только тогда Трофим с ужасом и сжавшимся сердцем заметил, что к нему дочь пришла не своими ножками. «Прости меня, мой ангел… За всех нас грехи искупать тебе приходится…»- с болью подумал мужчина, едва сдерживая слёзы. -Хорошо, мамочка.- уже более послушно сказала Оленька. Она не хотела ни с чем спорить, не хотела ни на что жаловаться. Случилось самое главное- она нашла своего папу! И теперь она даже и не знала, как благодарить Вселенную за это. Вера поцеловала дочь в макушку, Трофим же послал ей воздушный поцелуй и медсестра увезла Оленьку прочь из палаты в её отделение. Вера и Трофим остались одни. Понимая, что того самого, важного разговора не избежать, Вера решительно встала и подошла к окну, стараясь не смотреть на Трофима. Она не знала, как начать разговор и Савельев решил взять инициативу в свои руки. -Вера, ты ничего не хочешь мне сказать, объяснить?- спросил он, стараясь, чтобы голос не дрожал, хотя ему это удавалось с каждым мгновением всё сложнее. -Хочу. Хочу, Трофим, но…- Вера запнулась.- Но надеюсь, что ты меня простишь... -Почему ты молчала о дочке? О том, что ждёшь ребёнка?- спросил Трофим. Не зло, без обиды – на что ему обижаться, если он сам её бросил? Если открыто сказал, что любит другую? -А что бы это изменило?- спросила Вера, вытирая слёзы. Трофим же тоже закрыл глаза. -Вы столько пережили, вы столько боролись… А меня не было рядом...- прохрипел он, вспоминая то, что ему показала мать.- Вер, скажи... Что с Оленькой? -Церебральный паралич и порок сердца. Второй диагноз препятствует нормальному лечению второго…- объяснила она. – Оленька очень слаба, быстро устаёт, хотя, трудолюбия и стремления ей не занимать... -И поэтому… Она на коляске?- дрожащим голосом спросил Трофим. Перед глазами стоял тот светлый и улыбчивый образ Оленьки, его Оленьки и он искренне не понимал, за что всё это его птичке. -Да.. То есть… Оля может ходить, но.. Она устаёт очень.. Тем более, после приступа... Она у меня, то есть у нас ещё и аллергик… Вот снимаем последствия кризиса и… -Чёрт… Девочка моя…- с горечью сказал Трофим.- Она столько всего перенесла, а меня не было рядом.. Вер.. Ну почему ты молчала столько лет? Почему? Зачем? -Я не хотела..- начала дрожащим голосом Вера, опустив глаза. -Чего не хотела? Чтобы я знал, что у меня есть дочь, а Оля знала, что у неё есть папа, так? -Я не хотела ломать твою жизнь Трофим.-ответила женщина. -Какие ты имела право решать за нас двоих?! Ты должна была мне рассказать!- Трофим практически вскрикнул. И снова стало больно, мерзко,обидно. Как тогда, когда он впервые увидел Трофимку. Мальчика с родинкой на щеке… И снова ситуация повторялась. Он узнал об отцовстве гораздо позже, чем нужно. И тут он уже точно опоздал. На целую жизнь… - Как вот ты себе это представляешь? Я повесилась тебе на шею тогда, ты мне прям сказал, что любишь другу и что мне надо было делать? Привязать тебя к себе ребёнком, чтобы ты со временем меня возненавидел, так?- вытирая слёзы по-детски, ладошками, как это часто делает Оленька, спросила у Савельева Вера. -А откуда ты знала, что я чувствую?! Что чувствовал тогда, что чувствую сейчас?!- спросил Трофим и вдруг понял... Он любит, действительно любит. Её, мать своей дочери, женщину, спасшую его жизнь. -И… И что же ты чувствуешь?- спросила Вера, не поднимая глаз. -Я люблю тебя, Вер. Да, это не юношеская страсть, но и не благодарность и не привязанность. И, наверное, любил тебя, ждал все эти годы.- Трофим сглотнул ком. – Если ты думаешь, что наша жизнь останется прежней, то ошибаешься. Я теперь никогда не брошу ни тебя, ни Олю… Я буду рядом столько времени, сколько мне отведено Богом, потому, что не хочу и не буду тратить его впустую. -Трофим..-заплакав, Вера посмотрела на него с безграничной нежность. -И если Костлявая думает, что меня так прост возьмёшь, то она не права! Савельевы не сдаются!К тому же, у меня сейчас такой тыл- Сердца Трёх!- сказал Трофим дрожащим голосом, подумав о сыновьях и дочке.- Поэтому, Вер... Спасибо тебе... За любовь, за дочку, за то, что живу… Наверное, впервые по-настоящему живу… И теперь всё будет иначе.. Я всё исправлю, я научусь брать ситуацию в свои руки… Я сделаю всё, чтобы вы были счастливы… Верь мне... -Я верю…Верю, Трофим..- сказала Вера и тихо засмеялась. Видимо, Бог-таки есть, раз уж Он услышал её молитвы…