Любовь, победившая смерть

…Под конец дня, сделав обход и посидев возле Оли, эмоции которой не утихали после общения с папой, Вера вдруг поняла, что выдохлась, абсолютно выдохлась. Сил не было практически ни на что. А надо ещё сдать отчёт по дежурстве главврачу. Этого требуют свыше, потому как в больнице лежит несколько пациентов, которые пострадали в последствии аварии на ЧАЭС,а их лечение и состояние держит на контроле сама Партия. К сожалению, статистика этих пострадавших была неутешительна тем, что мало того, что больных было катастрофически много, но такой же катастрофической была цифра убывания больных. И, к сожалению, не домой… Смертность была запредельная и иногда даже, для того, чтобы скрыть масштабы катастрофы, приходилось идти на должностное преступление и писать совершенно другие диагнозы, чтобы не портить статистику. И поэтому, Вера с ужасом понимала, что, если с Трофимом, не дай Бог, случится самое страшное, то он тоже может попасть под риск «лже-статистики». Нет, нет, хватит!- ругала сама себя женщина, лихорадочно сжав виски. – Не надо об этом думать! Всё только начало налаживаться, Трофим и Оленька наконец-то познакомились, обрели друг друга, судьба не может быть настолько жестокой, что разлучит их вот так вот, навсегда. Дрожащая рука ещё сильнее дёрнулась, расплескав кипяток, который женщина лила в чашку, сидя в ординаторской, и именно это помогло Вере прийти в себя. Трофим после длительных разговоров уснул, Оленька, будучи под впечатлением от встречи с папой, решила выплестнуть все свои чувства на бумагу, вооружившись ручкой и тетрадкой, ещё и тактично попросив маму, чтобы она пока что оставила её одну, и поэтому женщина кое как выкроила минутку для себя, что было, честно говоря, почти что роскошью для неё, тем более, в это сумасшедшее время. И именно тогда, когда Вера окончательно расслабилась, охватив обеими руками чашку, дверь ординаторской скрикнула и прежде, чем она успела крикнуть «Войдите!», туда практически влетел всклокоченный Павел Петрович. -Пап, привет! Ты чего такой?- спросила Вера, поставив чашку на стол. – Что-то случилось? -Это я у тебя должен спрашивать, что случилось?- грозно спросил у дочери пожиллой мужчина, пожирая её таким колючим взглядом, что Вера даже поёжилась, а потом набрала воздуха в грудь. Этот разговор всё равно был бы неизбежен, поэтому, пусть всё идёт так, как идёт. -Насколько я поняла, ты уже всё знаешь?- спросила женщина, опустив глаза и прочистив горло. -Правильно поняла! Я только что от внучки, видел, в каком она состоянии!- пожилой мужчина перевёл дыхание.- Вер, вот скажи мне, как ты могла? -А что я такого сделала?- якобы невинно спросила Вера. Она не хотела подыскивать слова, оправдываться, словно школьница – и так всю жизнь она жила со своеобразным комплексом отличницы. И вот когда ей было уже слегка за сорок, женщина поняла, что хватит трястись и ругать себя за каждое неправильное или спонтанное решение. Жизнь – не контрольная работа по теории, где должен быть только один, прочно заученный вариант ответа. Жизнь – это тетрадь, только твоя тетрадь и ты единственный, кто может проверять её и ставить оценки за работу. -И ты ещё тут прикидываешься дурочкой? Оля мне уже все уши прожужала, что познакомилась с отцом?!! Зачем ты так с ней, скажи мне?! Зачем ты так с ней?! – помимо злости на дочь, в голосе у Павла Петровича была также просто-таки невероятная боль. -Пап, мы уже с тобой говорили об этом и я сказала, что Оля имеет знать правду! Всё-таки, это её отец и она уже вполне взрослый человек и… -Оля – больной человек! Мне ли тебе говорить об этом, врач высшей категории?!- крикнул Павел Петрович, начиная массировать в области левой груди, после чего Вера тут же вскочила, подбежала к стеклянному шкафчику, взяв оттуда пузырёк с сердечными лекарствами, накапала пару капель на воду, затем, протянула стакан отцу, после чего Павел Петрович немного резко отстранил её руку и вода немного расплескалась. -Папочка..- осторожно начала Вера, поглаживая отца по плечам. – Я уже говорила тебе не раз, что Оленька гораздо сильнее и мудрее нас, взрослых. Она очень хорошо восприняла эту новость, они с Трофимом поговорили... -Тем более, ты привела её в палату к умирающего! От облучения! Дурища, ты понимаешь, что это?!- Павел Петрович даже легонько постучал дочке по лбу. – Мы недавно Лёньку Чижикова схорониил, с соседнего дома, который облучился, будучи у родственников! Вспомни, как он мучился! Ты такой участи для Ольки хочешь? Тебе мало…- Павел Петрович закрыл лицо рукой, всхлипнул и перевёл дыхание. – Тебе мало того, что она и так мучается по жизни со своими болячками, ты ещё одну ей подкинуть хочешь?! -Ничего я не хочу подкидывать!- продолжила оправдываться Вера, стараясь изо всех сил держать себя в руках.-Я просто хочу, чтобы у моей дочери была полная семья!Она имеет право знать и отца, и братьев, и… -Ах ты ещё и с детьми его Олю знакомить будешь?!- ахнул Павел Петрович. Ему казалось, что его больше нечем удивить, но, как оказалось.. -А как иначе? Это Олина родная кровь и…- не договорила Вера, как отец снова её перебил. -Тем более! А ты уверена, что, имея сыновей, твоему Трофиму нужна Оля, а?- посмотрел на дочь Павел Петрович. -Пап… Пап, ну что ты такое говоришь?- по щекам Веры уже сами по себе бежали слёзы.- Конечно же, нужна, она же его дочь… Я не понимаю... -Всё ты прекрасно понимаешь! Как говорится, из песни слов не выкинешь!- прямолинейно сказал Павел Петрович.- Да, ты мать, ты любишь свого ребёнка, каким бы он ни был, но… Ты уверена, что этот дар дан твоему ненаглядному Трофиму, а? Что он не испугается трудностей, что не свинтит в самый неподходящий момент? Ведь если уж он раз смалодушничал, то вполне... Предавший однажды, знаешь ли... -Пап, прошу тебя, прекрати! Прекрати!- закрыла уши руками Вера. – Я не пойму, ты специально хочешь ударить меня по самому больному или как? -Я просто хочу тебя предупредить! Ты дурында есть и дурындой останешься, но внучке ломать жизнь я тебе не дам! – сказал Павел Петрович и скремглав вышел за дверь. Вера же спрятала ладонь в руках и глухо зарыдала. * * * До чего дошёл прогресс? До невиданных чудес! Строчка из известной детской песенки, которую обожают все без исключения малыши. Вот и дошёл этот прогресс до дома самого господина председателя- в тот знаковый день Портновым провели телефон. Вот и был повод Василисе напевать любимую песенку, услышанную по телевизору. Маленький приборчик с дисковым циферблатом, который за несколько вращений может подарить человеку самое сокровенное – общение с дорогими людьми, которые далеко. Сначала Люба была в растерянности от того, сколько же суеты было из-за ремонтников в доме. Васька же на оборот- ходила с высоко поднятой головой, чувствуя себя принцессой. Теперь она сможет держать связь с любой точкою планеты! Её одноклассница Лиля Мережко на каникулы уезжала к родным в Одессу и теперь они смогу общаться если не каждый день, так хотя бы через день. Сама же Люба смотрела на телефон с двойным трепетом и благоговением – ведь именно благодаря ему они сможет созвониться с Москвой и узнать, как дела у её старшего сына и у потенциального зятя. Коля, Трофим. Ребята. Мальчики. Хоть бы с ними всё было хорошо, хоть бы та страшная беда их не коснулась. Ещё была жива боль от потери Полины, болело сердце из-за Трофима, своей первой любви, судьба которого висела на волоске, колеблясь между двумя мирами. Как бы там ни было, даже не смотря на то, что у Любы сейчас другая жизнь, другая семья и другая любовь, но всё же сердце за Трофима болело невероятно. «Он не заслужил такой участи, Господи!» - думала Любовь Васильевна, закрыв глаза и представляла себе в уме икону свекрови, к которой так часто обращалась за помощью. Страшно, но именно после того, как упав, раскололась она, так и жизнь их раскололась, можно сказать, пошла наперекосяк… «Пресвятая Богородице, прости меня за всё… За мою гордыню, за всё, что я наговорила близким, за то, что не уберегла Твой Святой Образ в моём доме…»- не однократно думала Люба, нервно теребя дрожащими пальцами нательный крестик на верёвочке, который купила во время одного из посещений храма и теперь всегда носила на верёвочке возле сердца. Когда ремонтники закончили возиться, она подошла к телефону, сняла трубку и долго слушала длинный сигнал, закрыв глаза. Если узнать ту самую заветную комбинацию цифр, она может узнать, что с её сыном, как он и когда собирается домой. «Надо сходить к Оленьке. Ей ведь писала эта Вера и указывала в конце письма свой рабочий телефон, я это точно помню!»- составляла детальным план женщин, рассматривая цифры на циферблате телефона. -Ну всё, Любаш, теперь тебе не придется каждый раз ко мне в контору бегать! Звони теперь, куда хочешь!- торжественно сказал Николай, обняв за плечи жену, и довольно улыбнувшись себе в усы. Он видел, насколько потеряна Люба после отъезда сына и Кольки, и хоть сам переживал за их казаков не меньше, но старался, конечно же, никому этого не показывать, ведь отлично понимал, насколько Любе сейчас сложно и тревожно на душе. -Да, спасибо тебе, Коленька… Спасибо тебе, мой родной…- сказала Люба и казалось, что мускул на её лице немного расслабился. Появилась надежда, невидимая нитка, которая свяжет её с сыном. Также она видела, что и Жанна не может найти себе места, после отъезда любимого. Понимая с научной точки зрения всю ситуации, Жанне было действительно страшно за Трофима, хоть она и скрывала тщательно свои чувства, но Люба отлично видела, что невестка ходит сама не своя, занимается домом, детьми, но лицо у неё напряжённое и отрешённое. На столе лежат книги о катастрофах и молитвенник- старый, потрёпанный, бабушкин фронтовой, который Жанна всегда возила с собой, как единственное оставшееся от бабули воспоминание, которые было с ней даже в детдоме, как оберег. Тогда же Люба взяла невестку за руку, усадила за стол и заставила выложить всё, как есть. Тогда же, Жанна, разревевшись, и рассказала Любе о том, что переживает за Трофима, читая газеты и книги о Чернобыле и что на почве этих переживаний её мучают страшные сновидения по ночам, что даже не помогает от них травяной отвар, а также на нервной почве заметно уменьшилось количество молока, а ведь Жанне надо кормить сразу двух малышей. Поэтому, у Любы был ещё один повод, чтобы обзавестись домашним телефоном – чтобы Жанна созвонилась с Трофимом и немного успокоилась. -Всё для тебя, птичка моя! Ты же знаешь, что я для тебя всё сделаю, что попросишь! – сказал Коля, поцеловав жену в висок и ласково обняв. Как же ему нравилось целовать её, вдыхать запах волос, знать, что она РЯДОМ, что ЖИВАЯ и что теперь ничто и никто не разлучит их. Люба улыбнулась, вспоминая эту теплую реплику мужа и посмотрела на свадебную фотокарточку, которая висела у неё на стене. Всё-таки, брак с Колей –это лучшее, что могло произойти с ней в жизни. Только сейчас Любаша отлично понимала, что уже даже больше и не представляет никого в роли свого супутника жизни. Перед глазами вдруг возникли воспоминания их совместной жизни – от свадьбы и до сегодняшних дней, по порядку, словно кинолента. И в какой-то момент Любу с небес на грешную землю вернул стук в дверь. Женщина стрепенулась – кто это мог быть? Люба тут же направилась к вдери иу видела на пороге Ольгу в простором цветастом сарафане – животик женщины с каждым днём округлялся и она уже была похожа на премилого колобочка. -Оленька! Здравствуй!- сердечно поздоровалась с подругой Люба и женщины обнялись. -Любашка, здравствуй, милая!- сказала Оленька, сжимая в руках потрёпанный конверт, увенчанный сизыми печатями.- Ну как вы тут? Где Вася с Жанной, детишки? -Ой, только ушли гулять к речке! Сама понимаешь, и Ваське, и Жанночке сейчас нужно максимально развеяться, сменить обстановку..- многозначительно сказал Люба, имея в виду переживая дочери и невестки о своїх возлюбленных. Конечно же, Люба переживала за ребят не меньше, но помнила о том, что сейчас её задача состоит в том, что она должна поддержать девчонок- подругу, дочь невестку, ведь никто другой за неё этого не сделает. -Понимаю. И я как раз по этому поводу.- Ольга видохнула и, потирая поясницу, присела на предоженный Любой стульчик. -То есть?- не сразу поняла Люба, попутно ставя чайник и высыпая в вазочки конфеты и печенье. -Любаш, я понимаю, что пользуюсь нашей дружбой... -И родствеными связями…-с улыбкой сказала Люба и засмеялась. -Ну да… В общем, что я пользуюсь это в корыстных целях, просто... У Коли сейчас и так работы невпроворот, а я вот… Хочу связаться с Веруней, принесла тут то самое письмо, где она свой номер телефона указывала.. Ну так вот.. У вас по меж городу можно звонить? Люба ахнула. Похоже, за столько лет у них с подругой и правда были родные души, раз она так ловко прочувствовала её состояние и сама лично предложила решение, казалось бы, безвыходной ситуации. -Олюшка… Спасибо тебе… Ты знаешь, как меня сейчас выручила? Я же который день места себе не нахожу..И девчонки, Василиса с Жанночкой.. – Люба тяжело вздохнула.- Про Жанну я вообще молчу, совсем извела себя бедная девочка мыслями всякими.. Домом занимается, нам с Васькой улыбается, а что в душе творится – страшно представить.. Вот потому молоко у неё и пропало… А так, мы узнаем, как там ребята и я успокою своих пташек…- с такой теплотой сказала Люба, словно бы речь шла не о взрослых девушках, женщинах, а о маленьких девчушках. Хотя, для матери её дети всегда всегда остаються детьми даже тогда, когда сами становятся родителями. -Я просто… Не могу сидеть просто так, на одном месте… К тому же, после того, как мне Трофим с Оленькой приснились этой ночью...- дрогнувшим голосом сказала Оля. Люба сразу же напряглась. -Это как же?- спросила она, пристально глядя на подругу. -Мне приснилась мама. В своей любимой вышитой сорочке да с бусами, которые на празник надевала. Я прихожу в дом, а она такая нарядная со стола убирает, но... Но будто бы злая. Я спрашиваю у мамы, мол, что здесь происходит, а она говорит, что приходил Трофим… Вместе с Олей… Но она их прогнала…-Ольга протёрла ладонями лицо. – И что, мол, у них сейчас много дел на земле, а они, понимаешь, ерундой страдают… Вроде бы, в моём понимании, сон неплохой, хуже, если снится, что покойники тебя или кого-то другого обнимают, но всё остальное… Неспокойно мне, Любаш..- призналась Ольга, положив руку на живот.- Вот и казачок наш, кажется, чувствует это, толкается сегодня весь день... -И правильно делает – должен же кто-то мамку успокоить-то!- немного пожурила Ольгу Люба. -Одним словом, Любаш, выручишь меня? Можно будет от вас в столицу позвонить да с Верочкой услышаться?- спросила Оля. -Ну конечно! Конечно, Ольчик!- обрадовала Люба, ухватившись за шанс узнать, как там дети, словно за спасительную соломинку.- Пошли сейчас же позвоним, а потом я чайник поставлю и чайку отведаем на травах да с плюшками и конфетками! -Пошли! Ещё раз спасибо тебе, Любаш!- сказал Ольга и они с Любашей, обнявшись, направились в гостиную нового дома Портновых. В доме верные подруги поставили чайник, достали из духовки свежеиспечённый Любой пирог, расставили чашки. Всё это время молчали, думая каждая о всоём и об одном и том же одновременно. -Ну что, хозяюшка, как тебе в новом доме?- с улыбкой спросила Ольга у Любы, на миг забыв о том, какие тривоги и окружили их со всех сторон. -Ну, честно говоря, пока что не особопривычно.- честно призналась Любаша. – В перове время вообще казалось, чт я в гостях и вот-вот войдёт дед Опёнкин, будет чем-то недоволен. А на днях, представляєш, нашла целый альбом его фронтових фотографий, там он на многих вместе с нашим дедом Михасем и ещё фото в нашем дворе, где они с Михасем и маленьким Илюшкой, помнишь? Ну сейчас-то он большой уже!- справилась Люба.- Я имею в виду старшого из наших богатырей!- с теплотой уточнила она -Ну как же забыть –то?- засмеялась Оля, слегка при обняв свой животик, в котором сей час росла и розвивалась новая жизнь. Её Васятка, их крохотная радость. – Подумать только, совсем недавно, казалось, он был совсем крохотным мальцом, а вот сейчас..- Ольга всхлипнула, вспомнив на миг тот период, когда Илюшку считали погибшим. Вот только зачеп вспомнила – она не знала.Лучше забыть, вычеркнуть эту страницу из своей жизни и жить настояним, радуясь за сына и его возлюбленную. -Даа, сейчас даже женихается вовсю! Да и о чём там говорить, если уж мой Трофимка уже папа? Можно сказать, что даже дважды...- сначала голос Любы звучал с теплотой и материнской любовью, но вдруг дрогнул тревожной струной.- Оль… Так номер с тобой? Может быть, попробуем позвонить? -Да-да, конечно!- засуетившись, Ольга достала из конверта исписанный лист и указала Любе на номер, который та незамедлительно набрала, а затем, передала трубку подруге. Ольга же начала слушать гудки, нервно облизывая губы. Наконец, трубку сняли. -Пятая всесоюзная Мовковская Больница слушает!- послышался звонкий девичий голос. -Здравствуйте! Я…-Ольга перевела дыхание.- Я могу услышать Веру Кречетову? Она работает у Вас! -Веру Павловну? Да, конечно! Я сейчас её позову!- сказала девушка и через миг в трубку послышались звонкие шажочки. Ольга нервно облизала губы в томительном ожиданки – ещё бы, ведь не каждый день тебе приходится разговаривать с подругой, которую не видела без малого двадцять с лишним лет. В реальность Ольгу вернулись звуки приближающихся шагов в телефонной трубке. Шорох. Трубка оказалась в руках у Веры, ведь спустя миг Ольга услышала заветное: -Алло! -Алло! Вера.. Верочка…Здравствуй..Это ты?- запинаясь, спросила Ольга, переминая в руках телефонную трубку. -Ну да, это я. А с кем имею честь разговаривать?- не сразу узнала подругу юности Вера, которая, судя по всему, была очень занята своїми делами и хлопотами. -Это я, Ольга…Оля Григорьева. Точнее, Савельева…- хлопнула себя по лбу Оля, держась за поясницу. Люба пододвинула ей стульчик и Ольга, облечённо вдохнув присела. В трубке послышались характерные вздохи и даже всхлипы. -Оля… Олюшка.. Подружка… Господи… Сколько лет, сколько зим..-дрожащим голосом сказала Вера, после чего Ольга также не смогла сдержать слёз, до боли закусив губу. Она чувствовала себя очень виноватой перед подругой и не только за то, что много лет не давала о себе знать. Ольга думала, что прояви она тогда, много лет назад инициативу, то, возможно, Вера и Трофим могли бы остаться вместе и сделать друг друга счастливыми. -Здравствуй, Верунь…- Ольга старалась найти слова, старалась с чего-то начать разговор, но не знала, с чего. Столько надо было сказать, о стольком поговорить, извиниться, поплакать- и одной жизни, наверное, не хватит. -Ольчик.. Подруга...Сестричка, родная… Я так рада тебя слышать…- сказала Вера, которой так не хватало подруги, которая была все студенческие годы ей, как сестра, которая поддержала её в самый, наверное, страшный, сложный, но, вместе с тем, и важнейший момент её жизни- рождение Олечки и борьбы за её жизнь и здоровье. Когда Ольга услышала такой родной, тёплый и приветливый, как и тогда, в молодости голосок подруги, но из глаз снова ринули слёзы. Они всю жизнь боялась, что подруга может держать на неё обиду, ведь чувствовала себя виноватой перед Верой и за то, что её дочь, её родная племянница растет без отца, за то, что она была бессильна перед обстоятельствами. За то, что допустила свадьбу Трофима и Анфисы. Да, тогда не было бы Кольки, но всё же… -Вера… Верунь, как вы? Как дела у вас?- спросила Ольга, переведя дыхание. Люба, которая сразу же сообразила, что да к чему, налила в стакан воды, поставила его перед подругой, а затем тактично покинула гостиную, буркнув, что нужно приготовить обе Коле, который вот-вот должен прийти. На самом же деле, она просто хотела дать возможность подругам поговорить, повспоминать да поплакать наедине, без лишних глаз и ушей. -Да как мы? Потихоньку..- вздохнула глубоко Вера, размешивая сахар в чашке.- Работаем, сейчас вообще много работы... Сама понимаешь… Олька идёт на поправку, слава Богу, вот скоро выписать должны…- обыденно немного сказала женщина, совершенно забыв о том, какой длинный перерыв был в их с Олей общении и что она не знает последних новостей. -На поправку? А что с Оленёнком? Заболела?- тревожно спросила Ольга и даже положила руку на живот. Это была её племянница, крестница, на половину родная кровь и поэтому, за Оленьку, за свою любимую тёзку, Ольга переживала, словно за дочку. По сути, частично так и было, ведь Оля была её крёстной доченькой. -Да так… Ты же знаешь о наших проблемах вообще, о том, что Оленька аллергик… Ну и вкусненького покушать любит вопреки запретам… Ну вот, пока я была на работе, а отец был занят своими делами, она мёдом немного увлеклась, а потом… Я так испугалась, Оль, честно говоря…- сказала Вера, ведь до сих пор у неё не было человека рядом, которому можно было вот так вот просто излить свою душу и знать, что этот человек выслушает и не осудит, как у неё это часто бывало в общении с отцом. -Но сейчас… Сейчас как её самочувствие?- спросила Ольга, нервно теребя висящий на шее кулончик. Кстати, его девушке подарила в молодости именно Вера на день рождения в студенческие годы, как символ их дружбы. Похожий кулончик хранился и у Веры, правда, сейчас его носила Оленька- мама и крёстная передали его девочке в её девятый день рождения, как знак того, что крёстная и мама всегда будут рядом с ней и поддержать в любую минуту. -Ну, уже бодрее, слава Богу.. Пишет новый рассказ, все соседки с ближайших палат читают его с упоением, передавая друг другу тетрадку.- с теплотой говорила Вера, собираясь с мыслями для того, чтобы сказать подруге о самом главном. -Накатило вдохновение?- с улыбкой спросила Ольга, которая невероятно гордилась крестницей-племяшкой и тем, что она нашла себя и не падает духом. -Ну да, тем болем, сейчас она вдохновлена, когда… Когда главная мечта её детства сбылась!- подвела к главному Вера и её голос задрожал. -Вот здорово! И какая же?- с улыбкой спросила Ольга, искренне радуясь за крестницу и даже не ожидая, что же прозвучит в следующий момент после её слов. -Она… Она папу нашла… Они с Трофимом познакомились, наконец-то!- дрожащим голосом сказала Вера и перевела дыхание.- Ох, Ольк, ты бы знала, какой камень упал с моей души сейчас! Ольга ничего не ответила на это, просто вспомнила события последних двадцати лет и разрыдалась- от облегчения и от горечи, что её брат и племяшка, отец и дочка обрели друг друга спустя столько лет и пройдя столько испытаний… -Веруня… Подружка.. Господи…- сказала она, глотая слёзы, которые лились наружу вместе с облегчением. Боже правый, сколько же лет… Сколько лет она безмолвно просила прощение у Бога за своё молчание, сколько раз прятала от брата заплаканные глаза и фото маленькой, худенькой девочки, которые ей присылала Вера. Сколько раз тайком ходила в храм, не говоря об этом ни мужу, никому из родственников и ставила свечку за Веру и за маленького ангела, которого она поклялась защищать тут, на земле ото всякого мирского зла, держа на руках там, в больничной палате опутанное проводочками детское тельце. Сколько раз, зная, в каком состоянии Оленька, она порывалась сказать Трофиму обо всём, но всякий раз не получалось. – И… И как Трофим? Как он принял эту новость?- спросила женщина со сжавшимся сердцем. -Знаешь… - Вера перевела дыхание. – Я не знаю, с этим это связано или нет, но… Ему стало легче, намного… Вчера не было сил, а сегодня он улыбается, даже… Даже кушать попросил… -Веруня…- Ольга не сдержалась, разрыдалась. Услышав это, Люба буквально подбежала к подруге и начала успокаивающе поглаживать её по голове и что-то шептать.- Вер… Скажи.. Неужели дело настолько плохо?- спрсоила она, вытерев слёзы со щёк ладошками, словно ребёнок. -Оленька…- было слышно, что Вера также проиграла неравный бой с коварными слезами.- Не буду от тебя скрывать… Положение серьёзное, но… Мы делаем всё, что можем! Мы вытащим его слышишь? -Слышу, но… Я же знаю, что это, Верунь… Я видела… Видела, что творится с Полей…- глотая слёзы, говорила Ольга, которую обнимала за плечи Люба, поглаживая её по волосам, чтобы хоть как-то успокоить.- А теперь Трофим… Чёрт бы побрал эти все атомные станции проклятые! Вера не знала, что сказать. Ох, и насмотрелась она здесь беды. Ох, и насмотрелась на несчастных, умирающих об облучения. Когда и рвота и кровотечение одновременно… Когда организм оттограет еду и даже лекарства… Когда люди, крича, просят доктора просто убить их, придушить, только бы скорее закончились эти муки… -Ольчик… Подруга… Я уже писала тебе об этом и скажу – мы делаем всё, что возможно. Арвиль Александрович также в курсе и готов помочь со всем, я всегда рядом с Трофимом, замечаю любое изменение в его состоянии… -Но.. Но ведь…- лепетала Оленька. Она не верила в то, что её брат может уйти из жизни очень скоро и настолько жестоко. -Оленька, я… Я не обещаю, что мы сможем полностью избавить Трофима от этой беды..- дрожащим голосом сказала Вера подруге.- Но… Но ведь мне, я всё сделаю, буду день и ночь трудиться, но мы вытащим Трофима! Слышишь меня? -Да… Слышу… Слышу, Верочка… Слышу, наш светлый ангел...- сказала Ольга, постепенно успокаиваясь и переведя дыхание. Вера на миг замолчала, о чём-то задумавшись. -Знаешь, Оль, раньше ещё, когда Олька была маленькая и потом, я триста раз представляла нашу встречу с Трофимом, представляла всё, что скажу ему. Да, во мне была обида. Не смотря на огромную любовь, была и обида. Что он так и не полюбил меня, что я была для него мимолётной связью, но… Потом я поняла, что это была обида не на него, а на себя саму. От того, что я не такая, некрасивая, неформатная… -Верунь, вот… Вот по лбу бы тебе дать за такие слова!- возмутилась Ольга, окончателно прогнав злые слёзы.- Ты ведь у нас и умница, и красавица! Полный список достоинств!- возмущённо говорила женщина, а Люба же, которая стояла немного поодаль возле двери, тяжело вздохнула и пошла на кухню, чтобы помыть чашки. Честно говоря, ей было в крайней мере неловко не только из-за того, что она подслушивала чужой разговор, но и из-за того, что… Ей казалось, что она поломала жизнь и Трофиму, и Вере. Да, она не приказывала Трофиму любить себя и страдать по ней, но всё же в каком-то смысле считала себя виноватой в том, что Трофим не смог построить свою судьбу. "Не лелей он (да и я) так сильно былые чувства и ложные надежды, возможно, Трофим женился бы на Вере, они были счастливы, родили бы Оленьку. Возможно, девочка росла бы в полной семье и была бы здорова, если бы рядом с Верой был муж, опора, возможно, она была бы уверенней в себе, была бы под защитой и Оля появилась на свет здоровой." Удивительно! Люба ещё в глаза не видела этой девочки, но уже чувствовала к ней какую-то удивительную благосклонность и желанием чем-то порадовать эту девчушку, сестрёнку по отцу Трофима и Кольки, своего потенциального зятя, девушку, которой так несладко пришлось в жизни, которая с рождения изо дня в день борется за полноценную жизнь, за ещё один день, вздох, шаг – и не сдаётся. Маленький, хрупкий стебелёк. А ведь взрослые в сложных жизненных обстоятельствах сложили бы крылья значительно скорее, чем она. Вдруг Любе захотелось чем-то порадовать Оленьку, только пока что она не знала, как. «Надо будет этот вопрос обсудить с Олей, когда она закончить разговор!»- решила Портнова и принялась мыть чашки. Тем временем же, Вера и Ольга говорили, говорили и никак не могли наговорится – столько тем надо обсудить, над стольким посмеяться и столько слезинок надо обронить-утереть, чтобы очистить дущу. -Ольчик, подружка, ну правда, не надо меня утешать! Я ведь всё о себе знаю!- усмехнулась Вера. – Сколько раз в юности я слышала сокрушения от мамы о том, что я некрасивая, несуразная, что как она посмотрит на меня – так у неё душа болит о том, что я могу на всю жизнь одна остаться и… -Ну так её опасения ложными же были! Вон, у тебя Олюша какая замечательная!- с гордостью за племяшку и без капли жалости сказала Ольга. – Кстати, какие у нашего писателя планы на лето?- спросила она, немного подумав. -Ну, особо никаких.-задумалась Вера. – После того приступа нам бы здоровье поправить, а то Оленька сейчас слабая совсем, приступ уж очень её вымотал. А насчёт поездки… Думала ещё зимой о каком-то санатории, профилактории или поездке на море, даже думала в облздрав на очередь за путёвкой встать, но сейчас планы поменялись, сама понимаешь… Я не могу никак сейчас Трофима оставить, ему помощь нужна и поддержка… -Ну да… Спасибо тебе, Верунь..- сказала Ольга и сердце её сжалось – от неимоверной благодарности Вере и даже от какой-то своеобазной радости за Трофима, что теперь рядом с ним наконец-то спустя столько лет будет женщина, которая спасла его, которая готова стать его опорой, любить его, во всем поддерживать и помогать – всё то, что могла бы дать Савельеву Люба и чего он никогда не видел от эгоцентричной Анфисы. – И знаешь, подруга…- вдруг сказала Григорьева, немного подумав.- Кажется, я знаю, как можно помочь Оленьке нашей отдохнуть и сменить обстановку. -И как же?- спросила Вера, тяжело вздохнув.- Папа сейчас на взводе, с давлением мается,я не могу больницу бросить и… -Вот уж заладили- ребёнка во всю контролируете! А если нашего золотого писателя –да в Царское Село? Как в той песне – «в деревню на поправку, где коровы щиплют травку!»- вдруг осенило Ольгу и её глаза загорелись так, как не сияли уже давно. Женщине казалось, что после потери Полины она и умерла сама. А теперь она поняла, что всю ту любовь, которую она не отдала дочке, она может отдать крёстной доченьке. -Не понимаю, Ольчик, это ты о чём?- непонимающе спросила Вера. -Верунь, а ты отпустишь Оленьку к нам в Станицу на лето? Свежий воздух, природа, фрукты, ягоды, нету загазированного города, море. Ей сейчас дышать свежим воздухом, ещё и йодом ой как нужно!- вдруг предложила Ольга и эта идея застала Ве.ру буквально врасплох. -Ой, Олюшка, я даже не знаю..-расстерянно сказала Вера. – Честно говоря, это так неожиданно, да и… Никогда ещё Оленька не ездила так далеко без меня… -Ну вот и надо уже когда-то ей почувствовать себя взрослой барышней и вырваться из-под маминой опеки! А мы тут о ней позаботимся, скучать и хандрить не дадим!- весело сказала Ольга, поглаживая свой животик. В груди зарождалось какое-то удивительное чувство… Женщине показалось, что, заглаживая вину перед подругой, она снова обретает вкус жизни… -Не знаю, Оленька, честно, не знаю…-растерянно сказала Вера, посмотрев в окно на гул города в этот знойно жаркий день. – С одной стороны, мне страшно отпускать Оленьку одну, но вот с другой… Ты права, ей надо дать немного больше свободы, дать понять, что я доверяю ей. Что считаю полноценным членом обществе, только… Она не сильно вас стеснит? Ольга шумно и театрально выдохнула. -Верунь, ты что, хочешь меня обидеть этим вопросом?- спросила она. -Нет, Оль, но… Просто пойми.. У тебя и так сложный период, а Оля, она… Особенная девочка, ты это и сама знаешь… Ей во многом нужна помощь, поддержка и… -И кто ещё может лучше позаботиться об Оле, как не любимая крёстная мама? Ну, и тётя по совместительству...- с улыбкой сказала Оля. Ей почему-то вдруг вспомнилось, когда она в последний раз ездила к подруге и крёстнице. Оленька тогда была ещё совсем маленькой и они вместе с крёстной и тётей по совместительству читали вголос сказки перед сном и Олюшка назвала крёстную-тёзку Крёстной-Феей. -Точнее сказать, крёстная фея! Так ведь когда-то тебя Олюшка назвала?- смеясь, спросила Вера у подруги, вспоминая тех два счастливых дня, когда, благодаря Олиной поддержке Вера с дочкой почувствовали, что не одни в этом жестоком мире. -Так, именно так! Я помню это, как будто бы сейчас это было!- тепло засмеялась Оля в ответ. От воспоминаний о любимой крёстнице накатывала волна нежной грусти. Она всегда брала пример с этой малышки, ведь как бы ни было трудно и больно, она всегда находила повод для радости. Поэтому, и напоминала Вере одну из любимых книжных героинь детства Поллианну. -Это да…- поддакнула и Вера. -Так что, Верунька, ни о чём не волнуйся, мы об Оленьке позаботимся! Всё-таки, все мы для неё родные люди и она должна знать, что мы её любим и всегда готовы поддержать! И тебя, и её! -Спасибо тебе, Олюшка! Правда, спасибо!-всхлипнула Вера. -Звони нам, Верунь! Пока!- сказала Ольга и положила трубку, а Вера, в свою очередь, вытерла слёзы и вздохнула. В голове и душе у женщины был ураган из весьма противоречивых чувств. С одной стороны, она и правда была благодарна подруге за то, что та предложила такой вариант, ведь у неё самой никак не получится в этом году вырваться куда-то с дочкой, а оздоровительный отдых ей жизненно необходим. Поэтому, данный вариант был лучиком надежды для них. Только вот… Как на это отреагирует отец? Павел Петрович весьма нелестно принял известие о том, что в жизни её внучки появился отец, который столько лет об Оле и не вспоминал, а теперь… «Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления…»- подумала Вера и, вытерев слёзы, пошла прочь из ординаторской.