Любовь, победившая смерть

Приезд Оли вместе с мальчиками в Станицу был практически решённым вопросом и все с нетерпением их ждали. Стоит ли говорит, что Любаша просто-таки сходила с ума от ожидания, когда же приедет её старший сын, когда же она сможет его обнять, прижать к себе и больше никогда не отпускать. Казалось, женщина напрочь забыла о своём плохом самочувствии и вовсю жила только предстоящей встречей с сыном, готовясь к ней. В то же время Ольга тоже не отставала, готовясь к приезду племянников – троих сразу, это вам не шутки, товарищи! Почему-то именно после того, как Ольга узнала, что её крестница-тёзка приедет к нам, у неё в душе разговрелось какое-то странное чувство, словно бы… Раненную птицу наконец-то вылечили и готовятся пускать в полёт. Женщина думала, чот второе её крыло уже никогда не восстановится, что будет болеть всю жизнь. Поля, Поленька… Полиночка… Доченька… Почему же она так рано ушла? Если все говорят вокруг о Боге, тогда почему этот самый Бог поступает с людьми настолько жестоко и отнимает у них самое дорогое? Взор Ольги упал на сундук, в котором лежали вещи Полинки, те, которые она носила ещё в подростковом возврасте, в школьные годы, когда только-только готовилась к выпуску. Раньше убитая горем мать хотела избавиться от этих вещей, чтобы не болела душа – также сжечь или же раздать нуждающимся- но что-то словно бы мешало ей сделать это. И вот получается, что эти вещи могут пригодиться. Для её крестницы- тёзки. По правде говоря, Ольга боялась сама своих мыслей, ведь на какое-то предательское мгновение казалось, что забота об Оленьке может не только помочь ей забыться, но и излечит душу, словно бы поможет Ольге выразить всё невысказанное дочери. Но это нереально. Хоть Оленька и её крёстная дочь, но всё же… Она – не Полинка. Хоть девчонки и без малого ровестницы, но, вместе с тем, совершенно разные. -Нет, я не должна… Не должна давать ход этим ненужным, идиотским мыслям…- говорила сама себе Ольга, вытирая градом текущие по щекам слёзы и, перебирая одежду Полины, складывала её в отдельных сундук. Несколько раз она зарывалась лицом в эти платья-сарафаны и глухо плакала, давала выход своим эмоциям, своей боли… Понятное дело, чот после потери Полины в душе не рана, а дыра, что она никогда не заживёт, не затянется, что не должны родители хоронить своих детей, но всё же… Жить надо дальше. Хоть боль свою Ольга не сможет заглушить никогда, но зато сможет помочь тем, кому также нелегко по жизни, кто каждое утро борется за новый шаг, за новый день, за свою жизнь… Оленька… Крестница, племяшка… На ней поставили крест врачи, но она викарабкалась… Саму смерть победила и двигается дальше, пишет, радуется жизни… Вот с кого надо брать пример… И также идти вперёд… Ради Васи, Илюшки, внука, Васятки…. Ради семьи… Надо бать сильной… Находясь в плену тягостных, противоречивых мислей, Ольга не услышала, как к ней сзади подошёл Василий. После всего пережитого, после всех бед, которые произошли с его детьми, мужчина ещё больше поседел, заметно осунулся, его часто беспокоило сердце, но всё же он понимал, что не имеет права сдаваться – ради Любаши, Ильи – и страшего, и младшего, ведь даже если его внук сейчас воспитывается Трофимом и Жанной, не живёт с ними, но Василий всё же является и навсегда останется его дедушкой. А ещё – Васятка, Василёк. Маленькое чудо, которое должно появиться на этот свет этой осенью. Он подошёл поближе к жене и трепетно обнял её за плечики, отчётливо почувствовав, что жена вся дрожит… -Оля..Олюшка… Милая моя.. Ну что ты?? Чего ты дрожишь??- ласкаво спросил он у жены, нежно обняв её за плечи, желая прижать её к себе и своей грудью защитить её от любых бед, болей... Если бы это было в его силах.. Если бы... -Вася.. Васенька, мне страшно….Мне очень страшно… Кажется, что.. Что я сейчас сойду с ума…- всхлипывала Ольга, прижавшись к этому любимому, мужественному плечу. -Ну что ты? Что ты, моя птичка? Ну что ты такое говоришь?...- приговаривал мужчина, успокаивающе поглаживая её по плечам. Затем, переведя дыхание, Ольга рассказала мужу всё, как на духу – о своих чувствах, связанных с приездом племянницы, о том, как она одновременно ждёт и даже боится её приезда.- Я боюсь, Вась… Боюсь, понимаешь? Что могу забыться, что могу вести себя неадекватно и тем напугать Оленьку. Ты же знаешь, она болеет и её болезнь неотрывно связана с её эмоциональным состоянием… -Понимаю… Понимаю, Оленька…- ответил Василий, думая о чём-то своём. -И я боюсь, поэтому и боюсь, Вась, понимаешь? А вдруг я не выдержу, сорвусь? Что тогда?- спросила Ольга, после чего Вася надолго замолчал, а затем изрёк: -Олюшка, прости меня, конечно, но… Приезд Оли он точно целесообразный? – как можно мягче спросил Григорьев, после чего его жена шокированно округлила глаза. -Вась, ты что такое говоришь?- ошалело спросила она. -Оленька, милая, не пойми меня неправильно, просто… Ты измотана, измучена этими всеми бедами… Ты уверена, что сможешь дать нашей гостье всю необходимую ей заботу? Что это не измотает тебя, что тебе не будет трудно – и морально, и физически? – осторожно спросил он у жены. Этот вопрос давно мучил мужчину и только сейчас он решился ей его задать. Ольга думала, а затем, утвердительно покачала головой. -Да, я уверена, родной… Уверена… - твёрдо сказала она. – Не знаю, почему, но… Я уверена, что приезд Оленьки поможет не только ей самой, но и мне. Я…Я сейчас вспомнила, каким чудом была Оленька в детстве и уверена, что мы с ней поладим… Что не только я помогу ей, но и она мне... Что это немного вытащит меня.. Я знала это с самого начала, когда только пригалсила Олю к нам… Скажи, Вась, я корыстная, да? -Ты-то?- улыбнулся Василий, поцеловав жену в висок.- Ты у меня самая лучшая, самая любимая, самая добрая! И ты ангел, Оленька! И не только для меня, но и для этой Веры, и для её дочери! Твоего доброго сердечка хватит на всех! Только не рви его на части так часто, ангел мой, хорошо?- спросил Василий у любимой, поцеловав её в висок. -Васенька.. Ты у меня самый лучший… Спасибо, что ты у меня есть…- всхлипнула Ольга и они с мужем поцеловались. * * * Почти сутки в пути. Стук колёс поезда и шелест страниц любимой книги дарили Оленьке такой душевный покой, которого у неё не было давно уже, как бы об этом не заботились мама и дедушка. А всё потому, что Оля чувствовала не только душевный покой, но и свободу. Самую настоящую свободу. Она так давно не выезжала за пределы столицы, что сейчас девочка боялась даже сделать лишний вздох, так как боялась проснуться, боялась спугнуть, нарушить ту сказку, в которой она оказалась. Что развеется сон, исчезнет вагон поезда, горячий, немного горький чай в стаканах, бублики, купленные дедушкой на вокзале, колбаса на газете «Правда», которую нарезал Трофим, попутно рассказывая смешную историю из своего детства, как он уснул в виноградниках и его искала вся родня. Исчезнет Колька, который сонно что-то ворчал из верхней полке, чуть ли не уронив на голову старшому брату книгу Марка Твена, которую брату на дорогу одолжила Оленька. А будет только её комнатка в квартире, четыре стены и заплаканная, омытая дождём Москва из окна. Давно приевшийся пейзаж, который, как теперь осознавала Оленька, она увидит только через пару месяцев, а сейчас её ждало новое место, новые знакомство, лето, море, сочный виноград, о котором ей столько всего рассказывали братья. Новая жизнь, о которой Оля и мечтать не могла, но заслуживала, как никто другой… Наконец-то поезд остановился. «Что за станция такая?»- пронёсся в голове у Оленьки отрывок из стиха Самуила Маршака, но, судя по тому, как засуетились её дедушка и братья после того, как поезд начал замедлять ход, было понятно, что они уже почти у места назначения. Почти дома – такое было ощущение у Оленьки. Она ехала в незнакомое для неё место, но девочке казалось, что она была здесь уже много раз,возвращаясь снова и снова.Она ехала в Станицу. Она ехала домой. -Так, Олька, я тебе помогу!- сказал Колька в то время, когда Павел Петрович, переглянувшись с Трофимом, начали выносить из купе сумки и инвалидную коляску Оленьки. В то же время Колька подхватил на руки Оленьку, которая была лёгкая, как пушинка, и понёс к выходу из вагона. -Коль, ну что ты делаешь? Я же тяжёлая!- возмущалась Оленька, но весьма весело,от чего её голос стал весьма неразборчив. Ведь на девочку влияли как негативные, так и позитивные эмоции. -Это кто такое сказал-то, что ты тяжёлая? Ты у меня лёгкая, как пушинка! –смеялся Колька, подняв девушку и направился вместе с ней к выходу. За ними последовал вернувшийся за внуками Павел Петрович, который помог Трофиму с коляской и сейчас решил проследить за тем, чтобы с его внучкой всё было в порядке.Мужчина боялся себе в этом признаться, но он ещё не до конца доверял Кольке. Возможно, потому, что наверное, он никогда в жизни не сможет простить его отца… На перроне детей уже ждал Николай Портнов на служебной «Волге». По правде говоря, он в эту ночь даже плохо спал, зная, что приедут дети – его сын и сын его лучшего друга и любимый человек их Васьки, которого Коля уж успел полюбить, как родного сына. К тому же, ему было очень больно наблюдать за слезами да бессонными ночами своих девчонок Любаши и Василисы. Николаю даже казалось, что Василиса заметно повзрослела за врем отстуствия свого Кольки, с которым они с самого детства были практически неразлучны, а в плане эмоций Васька очень часто на поминала Николаю свою мать Любашу в тот период, когда она ждала весточки от пропавшего Трофима. Хоть Николай и не верил в Бога особо до этого, в отличии от своей матери, покойной Зинаиды, но нередко про себя искренне молился за детей, за то, чтобы их судьба была гораздо счастливее, чем у родителей. Он уже увидел, как остановился поезд, как из вагона начали постепенно выходить-высыпаться люди- отдыхающие с детьми, бабули с сумками-сетками. И вот среди этой толпы Портнов вдруг увидел знакомые лица двух парней, похожих между собой. Один из них стоял в полупрофиль, он снёс сумки с вещами, а затем, огромную и громоздкую инвалидную коляску. Сердце Портнова болезненно сжалось. Нет, конечно же, он знал о том, что у дочери Трофима проблемы со здоровьем, но даже и не подозревал о том, насколько серьёзная эта ситуация. Девушка благодарно улыбнулась Коле, который укрыл её ноги пледом, и нельзь было не заметить, что даже улыбка далась ей с немалым трудом. -Спасибо тебе, Коля. И тебе, Трофим.- сказала девочка, по очереди смотря на старшого и младшего братьев с таким восхищением и благодарностью, словно на супергероев. -Да не за что, Ольк!- сказал Колька, посмотрев вперёд и зажмурив глаза от яркого солнечного света. – О, смотри, Трох, кажется, нас твой батя встречает! Николай Петрович!- сообщил Коля Савельев, первым увидев Портнова, своего, как говорится, потенциального тестя. -Твой батя, Трош? А почему ты не называешь папой нашого отца и…- спросила Оля и Трофим вдруг прясел наравне с коляской сестры. -Олька, ты за это время стала одним из моих лучших друзей, а не просто сестрой, поэтому, я могу попросить тебя об одном одолжении? – осторожно спросил он. -Да, конечно, Трофим!- активно закивала головкой в знак согласия Оленька. -Пожалуйста, давай не будет при моём бате затрагивать эту тему, ладно? Это немного… Деликатная тема для нас.- осторожно произнёс Трофим. Он ни в коем случае не хотел напугать или расстроить Оленьку, нервная система которой была весьма хрупкой и шаткой, но в то же время, он очень не хотел расстраивать батю. Его настоящий отец, Николай Портнов, как и мать, наверняка переживали из-за их отъезда, ведь они с Колькой не развлекаться поехали, а если, плюс ко всему, в доме снова начнутся разговоры и объяснения, от которых будет сольно всем, ничего хорошого это не принесёт. – Мы с тобой обязательно поговоримо бо всём-всём,я овечу на все вопросы, которые ты мне задашь, но позже,хорошо? -Хорошо, Трофим, конечно! Да!- запинаясь, активно закивала головушкой Оля. Она только на вид была наивным и открытым ребёнком, но на самом деле была весьма мудрой девушкой. -Ну вот и хорошо! Спасибо за поддержку и понимание, сестрёнка!- сказал Трофим и ребята направились к встречающему их Николаю Портнову. Тем временем, Николай Портнов уже стоял возле железнодорожных колей, периодически поправляя усы и всматриваясь в толпы людей в ожиданки детей. Сына и будущого зятя, а также, их сестры Оли. Особенной девочки, Коля уже знал об этом с рассказов Ольки и Любаши и поэтому уже заранее даже взял в салон авто мягкую подушку, чтобы Оле было комфортно сидеть и уже мысленно планировал то, чтобы вести машину болем осторожно и медленно. Вообще, он ещё даже не был знаком с этой девчонкой, а уже переживал за неё, как за родную. Это ж надо так вот – чтобы с рождения болеть, не знать, что такое полноценное детство, догонялки, шалости- все те прелести, которые сам Николай познал, будучи ребёнком, и которые довелось ему распробовать во второй раз, когда Трофим и Васька были маленькими, а ведь они были теми ещё непосидами (особенно,Василиса). Поэтому, ему было весьма трудно представить маленького ребёнка, который вынужден постоянно сидеть на месте. Не потому, что он не хочет или запуган, а потому что физически не может бегать и шалить, как все сверстники. И как же, наверное, этой девчонке было больно смотреть на то, как играют мальчики и девочки её возраста, и знать, что она также не сможет. По правде говоря, зная все об этой девонке, антипатия Портнова к Савельеву увеличилась – как можно было бросить женщину с ТВОИМ ребёнком, ещё и с нездоровым ребёнком? Да, конечно, Савельев был не в курсе, но… Хотел ли он быть в курсе? На месте Трофима он, Николай носом бы землю рыл, но пытался бы узнать всё о женщине, с которой у него были настолько серьёзніе отношения (да, если физическая близость-то уже серьёзные). И если бы, не дай Бог, Колька узнал бы, что его ребёнок больной, то он был костьми лёг, чтобы вытащить свою кровинку и обеспечить ему или ей полноценную жизнь. Именно поэтому Коле эту Олю было жаль вдвойне – и потому, что она не знала полноценного здорового детства, и также потому, что этот хрупкий стебелёк рос сквозь асвальт и тянулся к солнцу без отцовской опоры и поддержки. За этими размышлениями Николай и не заметил, как,можно сказать,проворонил детей. Громкое «Батя!» словно бы вернуло его на землю грешную. Повернув голову, Портнов увидел Трофима, который, неся в руках дорожную сумку, помахал ему рукой. Забыв о мужской, казацкой сдержанности, Портнов расплылся в искренней улыбке. Ведь не только Любино сердце рвалось за сына. Николай не менее сильно переживал, тем более, после того, как проштудировал обязательные бюллетени об облучении и Чернобыле, которые уже начали рассылать по всему Союзу. Мужчина уже приблизительно представлял, какая опасность грозит и его сыну, и будущему зятю. -Сынок! – сердечно воскликнул Николай и замахал рукой. Трофим, увидев отца, помахал ему ответ. Николай направился на встречу сну и потом без лишних слов просто сердечно обнял его.-Рад, что вы вернулись, дети!- стараясь скрывать волнение, сказал Портнов. -Да ну что ты? Всё в порядке, бать!- ободряюще подмигнул отцу Трофим, хотя и,собственно говоря, отлично понимал причину его волнения. Сердечную встречу отца и сына немного нарушили голоса за их спиной. К ним приближался Коля Савельев, который о чем-то говорил с весьма симпатичной молодой девушкой, которая немного неуверенно отвечала ему, при этом мило улыбаясь. Глаза Николая Портнова немного удивлённо расшились. Это и есть та больная девочка Оля, о которой они все говорили? Ну да, у неё есть некоторая хромота да и левая рука, видно, что напряжена, но на вид это весьма нормальная, симпатичная девочка, как и его Васька. -..Ну да, это точно! Не забудь это вписать в свой рассказ! Думаю, все оценят!- говорил ей Коля Савельев и было видно сразу, что ребята обсуждают какую-то весьма интересную тему. Увидев потенйиального тестя, Колька сразу же подобрался и напустил на себя очень серьёзный вид.- Николай Петрович! Здравствуйте!- сказал он. -Привет, Колька! С приездом!- сердечно сказал Портнов и они с Колей поали друг другу руки. -Вот познакомьтесь! Это моя сестра Оля! Будущий известный писатель!- сказал Колька и в его голосе звучала знаконная гордость.- Уверен, что пройдёт совсем немного лет и в школах будут изучать её произведения, а наша Станица,в свою очередь, будет гордиться такой землячкой! -Коля, ну прекрати ты!- немного невнятно сказала Оля, а её щёчки заметно покраснели. Портнов же, в свою очередь, улыбнулся. -Ну почему же? Я уверен, что Николай говорит правду! Честнее парня в нашей Станице не найти!- с улыбкой сказал Коля. -А я? Как так?- в штуку спросил Трофим, который стоял рядом с отцом и с тёплой улыбкой смотрел на младшую сестру. -Ты-то? А тебе напомнить, как ты с уроков сбегал на пирс,а говорил нам, что на всех занятиях по математике был?- с шуточной строгосить спросил у сына Портнов.- Тот ещё жук был в детстве, только вот сейчас повзрослел! Вроде бы как.... -А это вот, сестрёнка, мой батя, Николай Петрович Портнов!- с нескрываемой гордостью представил отца Трофим. -Очень приятно. Я.. Я Оля..- немного запинаясь, ответила Оленька, протянув дрожащуюи напяжённую ладошку, которую Николай Портнов, в свою очередь, тут же пожал. -Очень приятно, Оля! Очень приятно! Ну так что, друзья мои? Вперёд! Вас ждёт Станица и вкусный ужин- мать с тётей Олей постарались!- с улыбкой сказал Николай Портнов и вместе с ребятами направился к машине. * * * Пара часов в пути- и вот они в Станице. Оля сидела в салоне авто и с немного отсутствующим видом смотрела на проезжающие мимо машины, а мелькающие уже силуэты засверкали яркой пёстрой лентой моря. В голову уже лезли разнообразные поэтически и прозовые строчки! Ах, какая она молодец, что взяла в поездку столько чистых тетрадок и нових ручек!Тут уж её точно посетит вдохновение, сомнений никаких нет. Было немного душно и девочка начала смотреть в переднее окно авто, чтобы не укачало. -Олька,ты в порядке? – немного встревоженно спросил Павел Петрович, поправив на переносице очки и взяв за руку внучку. Не смотря на жару, они были холодными. -Да, все в порядке, дедуль, не волнуйся! Просто немного укачало..- слабо улыбнулась Оленька. Она всё ещё не могла поверить в своё счастье, что она наконец-то оторвалась от дома, вылетела счастливой птичкой с город ской клетки. И поэтому, Оленька боялась, что если она сделает хоть малейшеее неверное движение, то всё испарится,рухнет, словно карточный домик. Карета превратится в тыкву и она снова вернётся домой, в своих привычных четыре стены. -Тогда я окно открою..- встревоженно сказал Колька, который был готов практически не всё, лишьбы любимая сестрёнка чувствовала себя комфортно и хорошо. Он за неё в ответе, ведь пообещал присматривать за ней маме Вере. Лучшей мамочке на свете. -Открывай.- согласился Трофим.- Не дрейфьте, Ольга Трофимовна, подъезжаем уже!- ободряюще добавил Портнов-младший, как вдруг за углом показался дом Григорьевых, утопающий в цветах и в виноградних лозах.- Мы почти на месте! -Павловна…-хотел было уточнить Павел Петрович, но помолчал. А ведь, до того, пока не повился горе-отец, всю свою жизнь девочка была на отчестве матери. До этого времени. Теперь же Оленька совсем скоро получит советский паспорт с гордым «Трофимовна». -Как же красиво!-зачарованно сказала Оленька. Смотря на дом свое крёстной и по совместительству тёти. Ей казалось, что она его даже знает. Подобный дом ей снился и Оля даже описала его в одном из своих рассказов. -Вот и приехали!- с улыбкой сказал Колька Савельев, когда машина остановилась.- Павел Петрович, я помогу Оле!- сказал он пожилому мужчине, которого, как было видно, также изрядно утомила дорога. Поэтому, почти всё время в пути он был молчаливым и задумчивым, то и дело приглядываясь ко всему вокруг. -Угу… Спасибо, Коля…- немного хмуро ответил мужчина, который уже заметно смягчился по отношению к парню. Как бы там ни было, всё же, этот парниша показал, что он всё же неплохой человек, которому, не смотря на юный возраст, тоже досталась своя чаша горечи в жизни. По сути, они с Оленькой оба оказались в похожей ситуации, только у парня всё хуже- помимо отца от него отреклась и мать, а это в разы страшнее. -Тут так красиво! И так тепло!-зачарованно ахнула Оленька. Сначала она даже боялась дышать полной грудью- Станичный воздух по сравнению с Московским загрязнённым был таким свежим, чистым, что его боишься испортить даже вздохом. А этот аромат моря, лета, свободы, свежести…Словно из мечты, из сна… После каждого вздоха хотелось кричать от радости и бежать по зелёной травке, но нельзя… Нельзя спугнуть, разбудить, проснуться… Снова проснуться в четырёх стенах Московской квартиры и осознать, что всё ушло, испарилось, как это бывало обычно. До этого волшебного летнего дня. -Боже мой! Приехали!- послышался женский взволнованный голос. Его Оленька узнала и даже на миг задохнулась от нахлынувших эмоций. Это была Ольга, её тёзка и крёстная мама, которую девочка видела ещё в далёком детстве. Но всё же, всегда помнила и нежно любила. -Тётя Оля! Тётя Оленька! Крёстная!- радостно воскликнула девочка. Она хотела было броситься ей на встречу, но и без того слабые ноги, которые хорошенько затекли после нескольких суток в дороге, не дали ей этого сделать. Ольга, в свою очередь, сама подошла к девочке и обняла её, нежно и осторожно обняв её и даже трепетно прижав к себе. Как медик, Ольга уже поняла, что крестница в любой момент может упасть, и поэтому решила таким образом поддержать её. Тем более, что худенькая Оленька была лёгкая, словно пушинка. -Оленёнок! Девочка моя! Наконец-то, ты здесь!- плача приговаривала Ольга, которая всё это время поглаживала крёстницу по голове. -Да, да, тётя Оля! Я здесь! И я уже видела море! Оно... Оно волшебное!-задыхаясь, говрила Оленька.- Рядом с ним так… Чувствуется свобода! -Ну, считай, ты его ещё не видела!- с улыбкой сказал девочке Коля Савельев.- А вот когда мы устроим тебе обзорную экскурсию, вот тогда ты увидишь все прелести! -Я верю тебе,Коля! Крёстная, Вы знаете, а... А Колька у меня самый лучший и самый заботливый брат на свете!-восхищённо сказала Оленька. -Эй, а я? Ну почему все лавры всегда младшим?- в шутку обиделся Трофим Портнов, который также уже проникся к Оле. -Так, дети, хватит ссориться! Пошли-ка кушать! У нас уже всё готово!- скоммандовала Ольга и все дружно пошли в дом.