Любовь, победившая смерть

Оставив гостей в кухне, Люба зашла в спальню, чтобы взять из тумбочки свежее полотенце, женщина щёлкнула выключателем и вздрогнула от неожиданности, на родительской кровати лежала, свернувшись калачиком, плачущая Василиса. Люба приблизилась к кровати, присела на краешек и погладила дочку по спине. И причина её слёз была понятна без лишних слов,все они сейчас жили в жутком напряжении, в ожидании новостей из Москвы, от Трофима с Колькой, но ребята ни разу после отъезда не выходили на связь, а то, что парни живы и здоровы, им сказала Вера. -Доча... Васенька... Василёчек, цветочек мой - нежно гладя дочь по спине, тихонько приговаривала Люба. - Не изводи себя... Не рви сердечко... -Да?! - Васька резко села на кровати, прижала ноги к груди и положила подбородок на колени. - Как ты это себе представляешь, мам? Там... Там, между прочим, и твой сын находится... Наш Троша... И Колька мой... И ты хочешь запретить мне думать о них? О брате и любимом человеке?.. Ты бы могла сидеть дома, зная, что твой любимый парень находится в опасности? Мне батя рассказывал, что ты рванула в Симферополь, когда дядя Трофим пропал! Вот и я завтра же поеду в Москву! - девушка быстро выпрямилась и решительно спрыгнула с кровати. -И вы с батей меня не остановите! Я отчаянная, ты же меня знаешь! Я вся в тебя! С этим фактом было сложно поспорить, её дочь действительно очень сильно напоминала Любе её саму в этом возрасте. Но одно дело карантин из-за ветрянки, причиной которого была потеря их связи с Трофимом, и сейчас, когда речь шла о радиации... Страшной стихии наряду с наводнениями, землетрясениями, извержениями вулканов... -Тебя там только не хватает... - вздохнула Люба, в очередной раз растирая грудную клетку. От пережитых эмоций женщина не могла спать, её всё чаще по ночам мучили боли в сердце. -Ты мать хочешь убить? Эти слова подействовали на Василису как разряд тока, она сразу же заплакала и бросилась матери на шею. -Мамочка... Нет... Что ты такое говоришь? Второй раз я этого точно не переживу! Прости меня... Просто... Я не знаю, что мне делать, понимаешь? - говорила Васька, целуя мамины руки, она тыкалась носиком в мамины ладони, словно маленький котёнок, Люба же в свою очередь сгребла дочь в охапку и поцеловала её в макушку. -Как бы нам ни было больно и плохо, нам с тобой надо молиться, просить Бога, чтобы Он защитил наших ребят. И ещё Савельева, чтобы Трофим вернулся домой живым. -Молиться? - удивилась Василиса, у неё в голове не укладывалось, как мама может предлагать ей подобные вещи, ведь в Союзе велась политика богоборчества, чуть ли не из каждого утюга можно было услышать, что Бога нет и советский народ должен строить светлое коммунистическое будущее! - Ты ещё скажи, что я крещённая! -Да, крещённая! Я лично ходила в храм, чтобы тебя окрестили! И там же были Анфиска с маленьким Колькой на руках. Так что, вы с Колей оба крещённые. Знаешь, твоя бабушка Зина была очень набожной, она всю свою жизнь по ночам молилась за сына, за батю твоего, чтобы Господь хранил нашу семью, чтобы мы с ним вместе нашли своё счастье. Да, может быть, это и грешно, но я подслушала, как свекровь молилась у иконы Богородицы, той, которая разбилась... И я тоже молилась перед тем образом Богородицы, чтобы Господь хранил нашу семью. Неумело, своими словами, но искренне и с большой верой. С верой в то, что всё будет так, как должно быть. Бог Сам знает, что для человека важнее, полезнее, понимаешь, дочка? Вот бывало, что я прошу Его об одном, а Он делает по-другому, но в результате всё выходит даже лучше, чем хотелось бы. И ты поговори с Богом, попроси о том, чего бы тебе хотелось больше всего на свете! Для Василисы, которой с детства все воспитатели, а потом и школьные учителя твердили в один голос, что "на самом деле Бога нет", мамины слова казались очень странными, как это она, пионерка, комсомолка, будет стоять перед иконой и молиться? Разве можно себе такое представить? Да никогда в жизни этому не бывать! -Что значит, молиться? Мам, я комсомолка, какая вера, какие молитвы? Я совсем не верю в твоего Бога! И ты можешь меня не переубеждать! Я знаю, что Бога нет! - Василиса разошлась ни на шутку, - Если бы Бог был на земле, разве Он мог бы допустить этот ужас в Чернобыле? Это же чудовищная катастрофа... Из-за аварии на ЧАЭС погибли и получили тяжёлую инвалидность тысячи людей, ТЫСЯЧИ, мам, понимаешь? Даже нас это не обошло стороной, твоя сестра умерла из-за облучения, ещё неизвестно, что и как будет с тётей Олей и её малышом! Он ещё не родился, а уже обречён! Выживет ли этот малыш, мам? - от жалости к ещё нерождённому малышу, который должен будет стать её дядей, а тётя Оля была на тысячу процентов уверена, что у них родится именно сын, они с дедушкой уже даже имя для ребёнка выбрали, Вася, Васятка, Василий Васильевич! Так вот, от того, что Василисе уже заранее было очень жаль этого малыша, она заплакала, горько, с надрывом, так, словно это был её собственный ребёнок. -Способен ли он будет жить или питается сейчас за счёт организма матери, а как только обрежут пуповину, кто знает, сможет ли он самостоятельно дышать и жить? Ты хоть что-то об этом знаешь? Что на это скажет Бог? Любе тоже стало жалко своего будущего брата, она тоже заплакала, представляя себе все эти ужасы, транслируемые по телевизору об уродствах, которые могут развиться у плода уже внутриутробно... Думать об этом действительно было очень больно и страшно, поэтому женщина пыталась гнать от себя эти ужасные мысли. -Всё с нашим малышом будет хорошо! - неуверенно сказала Люба, вытирая слёзы тем самым полотенцем, которое собиралась отнести на кухню. -А если даже и будет что-то не так, мы всё равно будем любить этого человечка, потому что это же подарок Божий! Любой ребёнок-подарок для родителей, а уж тем более, в таком возрасте! Ты ещё молодая, жизни не знаешь, а она порой знаешь, как сильно бьёт? Бьёт по самому больному... Но если бы Господь не давал нам таких испытаний, стали бы мы сильнее? Знаешь, говорят, что Господь не даёт человеку испытания больше, чем человек мог бы выдержать. Всё по силам... И нам с тобой нужно было пройти это испытание, у Бога всё неслучайно. Василиса, кажется, сбросила пар и просто сидела, обнимая маму, да, в маминых словах было что-то разумное, но всё же та идеология богоборчества, в которой была воспитана Василиса, не давала ей поверить маме до конца. Как это, всё неслучайно? -Даже смерть? -Даже смерть... Вот смотри, на моём примере, я как бы умерла, но Господь решил вернуть меня на Землю, чтобы я увидела как женятся мои дети, как растут мои внуки, а потом и правнуки. Неужели это чудо не смогло переубедить тебя и пересмотреть твою атеистическую позицию? Ведь если бы ты не просила Бога, чтобы Он вернул тебе маму, вряд ли я смогла вернуться... -Мамочка... Да, я знаю, что это чудо, и я благодарна Богу за всё, но... Этих "но" очень много... Нам всю жизнь внушали, что Бога нет, а я... Я знаю, что Он есть! Его не может не быть! И от этого всего я с ума схожу, мам! Верующая атеистка, так, что ли? Это же нонсенс! -Васенька, цветочек мой любимый... В тебе сейчас говорит голос разума, а ты попробуй прислушаться к голосу сердца. -Люба сказала это и сама удивилась, что ей в голову пришла такая мудрая мысль. -Что тебе говорит твоё сердечко? Василиса растерянно пожала плечами и задумалась над мамиными словами. Оказывается, всё так просто и одновременно так сложно, жить по велению сердца... А сердце говорит, оно буквально кричит о том, что Василиса верующая! Разве можно не уверовать в Бога, если Он смог вернуть им с Трофимом маму! -Я решила, что скорее верую! Люба, довольная результатом их с дочкой разговора, вышла из комнаты, напоследок спросила. -Ужинать-то будешь, атеистка? Васька смешно сморщила носик и отрицательно замотала головой, всё ещё оставаясь в своих мыслях. А может, и правда, помолиться? Ещё раз "проверить", есть Бог или нет? Девушка подошла к окну и откинула портрет Брежнева, за которым стояла та самая, разбитая икона Богородицы с Младенцем, Василиса чиркнула спичкой, зажгла перед иконой свечку и бухнулась на колени, как мама. -Господи... Ты прости меня... Я не умею молиться, в принципе, не знаю, есть Ты или нет, но... Помоги Трофиму и Кольке, пожалуйста... Пусть они поскорее вернутся домой! Не допусти, чтобы они заболели... Убереги, защити... Пусть они прямо сейчас приедут! Можешь сделать так?.. Если сбудется, я каждое воскресенье буду ходить в храм! Обещаю! В порыве эмоций, Василиса осторожно взяла в руки эту икону и потянулась, чтобы поцеловать её, но дом неожиданно наполнился громкими голосами, как пчелиный улей, было слышно, что заплакала мама, она что-то говорила, но неразборчиво из-за слёз, как ни старалась Василиса напрячь слух, слова невозможно было разобрать. ...-А чё это вы тут делаете, а? - Василиса услышала за своей спиной Колькин голос, она вскочила на ноги и от шока разжала руки, икона, которую девушка прижимала к груди, упала ей под ноги и раскололась по склеенному шву. Перед ней действительно стоял её парень, её Колька! Как только Коля подошёл к девушке, она повисла на его руках как плеть. -Колька... Коленька мой! Не отпущу тебя никуда! Никогда не отпущу! -Да я и сам не собираюсь никуда от тебя уходить! Теперь я тебя никогда не оставлю так надолго! - пообещал парень и поцеловал любимую девушку. Колька взял Василису на руки и закружил любимую по комнате, а Василиса смотрела на него и не могла поверить своим глазам, по её лицу струились слёзы, слёзы счастья! Наконец-то её брат и любимый человек были дома, рядом с ней, со своими родными и близкими! Её самое заветное желание на данный момент времени сбылось так быстро, словно по мановению волшебной палочки или по щучьему велению! Это было очередным чудом, случившимся с ними, в их семье! Васька крепко обняла любимого за шею и заплакала на его плече, Колька в растерянности только поглаживал любимую по голове. -Василёчек, самый любимый мой Василёк, ну не плачь! Миленький мой цветочек, да ты что? - Коля стёр пальцами со щёк любимой слёзы. -Всё хорошо, я здесь, моя родная! -Коля... Ну наконец-то! Я так ждала! Я ждала тебя и Трофимку... Но тебя больше! - всхлипывая говорила Васька, прижимаясь к Кольке. -Ты не представляешь, что я пережила за эту неделю!.. Почему вы не звонили? Ну ладно, ты, а Троша? У него что, семьи нет? Уехали в столицу и сразу москвичами заделались? - девушка стала колотить кулачком по Колиному плечу, постепенно слабея в руках любимого парня. Савельев-младший в очередной раз поцеловал любимую девушку. -Ты кормить меня собираешься? - шутливо спросил парень, Васька смешно замахала ногами, чтобы Коля опустил её на пол, парень аккуратно поставил Василису на ноги, но она всё ещё продолжала крепко обнимать любимого, будто боялась, что этот мираж растает как только она ослабит объятия. Это заметил и Коля. - Васенька, милая моя девочка, ну что ты? Я никуда не уйду, мы с тобой сегодня всю ночь можем не спать, я расскажу тебе о Москве, ты мне расскажешь, как ты здесь жила, пока меня не было дома, да? Василиса нехотя разжала руки и неуверенно кивнула, на всякий случай крепко вцепившись в его запястье. -Всё, теперь я точно тебя не отпущу!- сказала Васька и потянулась, чтобы поцеловать Колю в губы, за этим тихо наблюдал Трофим, решив пока не вмешиваться, понимая, что ребята давно не виделись и соскучились друг по другу, но с другой стороны, нужно было держать младших брата и сестру в узде, поэтому приближаясь к спальне, Трофим прокашлялся, сестра встала по стойке "смирно", а Колька на всякий случай вжался в стенку. -Вы чё тут делаете, пионеры? - Трофим строго посмотрел сперва на Василису, потом на Колю, сестра тут же бросилась Трофиму на шею,не дав ему опомниться. -Троша! Наконец-то! Ты знаешь, как я скучала? А как мама плакала... - щебетала Васька, положив свою голову на плечо. - А ещё... Ещё у Илюшки зубы полезли! -Вот кстати, о зубах! - Трофим мягко освободился из объятий младшей сестры. - Ты мне зубы-то не заговаривай! Что вы здесь делали?! Отвечай! -НИ-ЧЕ-ГО! Ничего мы тут не делали... Ты помешал!-выпалила Василиса и прикусила язык, поняв, что, похоже, перегнула палку... Лицо её стало пунцовым, девушка стояла перед братом, низко опустив голову. -Чегоооо? - Трофим двумя пальцами взял сестру за подбородок и поднял её голову. -В глаза мне смотри! Повтори, что ты сейчас сказала? Девушка смело смотрела в глаза старшему брату, но её хватило ровно на пять секунд, а потом она начала смеяться, у неё началась истерика, этот нервный смех быстро перерос в слёзы, Васька упала на кровать и громко заплакала... То нервное напряжение, в котором она находилась последние дни вылилось в неистовую истерику... Василиса то и дело принималась выть, словно раненая волчица, Трофим с Колькой обменялись непонимающими взглядами и старший из них поманил младшего рукой, мол, пусть поплачет, пойдём отсюда, а Василиса, оставшись в комнате одна, снова начала кричать и колотить руками по подушкам. ....Парни вернулись на кухню и сели за накрытый стол, Люба, которую было просто не узнать, буквально летала от счастья, что её сын наконец, вернулся домой. Женщина встала с места и поставила перед Трофимом и Колькой тарелки с едой, а потом встала за спиной сына и положила свои руки на его плечи. -Трофимка... Мальчик мой любимый... Кушай, сынок, кушай...- смахнув очередную слезинку с ресниц, шепчет Люба. -Мать, ну чего ты? Я здесь, я уже дома! Не переживай, я не пропаду, а ты сядь и поешь нормально. -Ну правда, Любаш, иди сюда. - поддержал сына Николай. - Чего ты с ним как с маленьким? Ты посмотри, Любаш, какой у нас с тобой казак вырос, а ты его всё ещё от своей юбки оторвать боишься, нельзя так с казаком, мужчина должен быть мужчиной! Люба покорно, хотя и с неохотой оторвалась от сына и вернулась на своё место рядом с мужем. -Ну, Трофим, как там Савельев? - спросил Василий Михайлович, попутно разлива по стаканами самогон, после этого вопроса все заметили, как Трофим помрачнел, Оля, сидящая рядом с Васей, в ужасе закусила губу, ожидая, что сейчас племянник скажет что-то очень страшное, ведь его вид не предвещал ничего хорошего, но Трофим не стал сильно пугать присутствующих, а тем более, Кольку, своего младшего брата, с которым он за последнюю неделю очень сблизился и подружился. -Держится... С переменным успехом, но он молодец! -уже нетрезвый Трофим сжал пальцы в кулак и потряс им над столом. -Мы с Колей рассказали бате о внуках, подарили Любашкину фотокарточку, после чего батя прямо заметно воспрял духом, пообещал вернуться домой ради наших Любашки и Илюшки! - молодой мужчина даже не заметил, что в процессе разговора, в одном предложении дважды назвал Савельева батей, что, конечно, не очень понравилось Портнову, хоть это и было тем самым упрямым фактом, с которым не поспоришь, как говорится, гены пальцем не раздавишь. Чужой никогда не станет родным... Сколько бы сил ни вкладывал, а голос крови всё равно сильнее. -Ну, слава Богу! - Ольга на радостях стала креститься, из её глаз градом текли слёзы. - Живой мой братишка! Живой, вы слышите? И он скоро вернётся домой! Трофим... Вы даже не представляете, как сильно я его люблю! - смеясь и плача одновременно, говорила Оля, положив руки на живот, в этот момент, видимо, почувствовав мамино нежное прикосновение к его миру, малыш внутри толкнулся и Оля счастливо засмеялась. Варваре в этот самый момент хотелось убежать из этого дома, чтобы никогда больше не возвращаться сюда, в этот дом, к этим людям, девушка осознала, что сейчас она испытывает ревность, злость и даже ненависть, жгучую ненависть к человеку, который клялся ей в любви, глядя в глаза, называл своим Ангелом, а сам... Илья, сам того не зная, точнее, не осознавая, сделал ей очень больно, Варя ведь и сама была когда-то тем самым ребёнком, которого в детстве бросил отец и сейчас ей было плохо, больно и обидно не за себя, нет, а за того мальчика, сына Ильи, который растёт с отчимом при живом отце! Неужели она могла в нём так жестоко ошибиться? Мысли путались, Варя схватила свою сумочку, оглядела всех ещё раз. -Трофим, простите, можно Вас попросить? - обратилась она к молодому мужчине, который, как ей казалось, был, кажется, трезвее всех остальных мужчин, сидящих за праздничным столом. -Да, Варя, я Вас слушаю? -Трофим поднёс к губам наполненный самогоном стакан, собираясь выпить, но после Вариного вопроса поставил его на стол и внимательно посмотрел на новую знакомую. -Вы не могли бы отвезти меня в райцентр? Мне немедленно нужно ехать домой! - спросила девушка, вытирая слёзы и принялась нервно накручивать ремешок от сумки, Портнов-младший посмотрел на Варю с удивлением. -Как домой? Вы же только что приехали, и не побыли совсем... Оставайтесь! К тому же, вы приехали последним рейсом и следующий автобус будет только завтра, не будете же Вы на станции ночевать... Кстати, если хотите, можете переночевать у нас, моя жена, думаю, не будет против, правда, Жанн? - Трофим добродушно улыбнулся новой знакомой, что явно не понравилось его жене, видя, что Жанне стало не комфортно после этого вопроса, ей на помощь пришла свекровь. -Трош, ну зачем же к вам, если Варюша ни тебя, ни Жанну толком не знает? А мы с ней после всего пережитого, после этих уколов и капельниц уже, считай, родные люди! - Люба приобняла её за плечи и слегка прижала к себе. -Так что, Варюш, не вздумай никуда ехать, останешься сегодня у нас! - Люба тепло, по-матерински улыбнулась ей и девушка вдруг заплакала. -Спасибо Вам, Любовь Васильевна! Вы такая добрая... Такая... Отзывчивая,душевная... -Люба. - улыбнулась Портнова. - Просто Люба, для своих я Любаша, а тебе пора отвыкать от своей больничной привычки называть меня по имени-отчеству, хорошо? Варя улыбнулась сквозь слёзы. -Я буду стараться, Люб... - несколько неуверенно произнесла Варя и бросила взгляд в сторону Ильи, который что-то объяснял отцу, при этом активно жестикулируя руками, её эмоции немного улеглись и Варя вдруг поймала себя на мысли, что в общем-то, зря она злится на Илью, он ведь и сам не знал о том, что у него есть ребёнок, сын... Это не он сознательно бросил мальчика на произвол судьбы, просто так сложились обстоятельства,а она, дурочка, чуть было не отказалась от любимого человека в один из самых тяжёлых периодов в его жизни. Поразмыслив над этим, Варя подошла к любимому и что-то шепнула Илье на ухо, после чего все заметили, как парень расправил плечи и заулыбался во весь рот, после чего он взял костыли и медленно встал. -Бать, потом договорим! - пообещал парень и вышел в сени вслед за любимой, тем временем Василий разлил по стаканам самогон. -А сын-то, сын-то какой счастливый, заметили? Давайте выпьем за то, чтобы у Илюшки с Варюшей всё сложилось! А там глядишь, они нам и внуков подарят! - Григорьев встал с места и поднял свой стакан, за ним последовали зять и внук, -Дай Бог, чтобы все сидящие сегодня за этим столом были здоровы и счастливы! Чтобы мы собирались вот так, все вместе как можно чаще и чтобы казаков и казачат за этим столом собиралось как можно больше! * * * Тем временем, в Москве Вера практически всё время проводила в больничных стенах. Почему? Да всё потому, что вот дома ей попросту было нечего делать. После того, как дочка и отец уехали, ей было одиноко и даже страшно находиться в пустой квартире. Иногда на женщину даже нападали такие приступы паники и отчаянья, что ей казалось, мол, зря она отпустила дочь в эту Станицу – там море, мало ли что может произойти. О когда женщина более-менее приходила в себя, то, конечно же, вспоминала, что Оленька поехала в Станицу вовсе не сама, а вместе с братьями и дедушкой. А на отца Вера всегда могла положиться более, чем на кого либо. Ведь нету человека, который (кроме самой Веры, конечно же) любил бы Оленьку больше, чем Павел Петрович. Ведь даже в те моменты, когда в борьбе за жизнь и здоровье дочки Вера чувствовала упадок сил и духа, Павел не собирался опускать руки и свято верил в Олькину силу и в то, что она непременно преодолеет все-все трудности. И вот именно из-за того, что дочка сейчас вне опасности, что с ней сейчас родные люди, которые в любом случае будут стоять за Олю горой, Вера и была, собственно говоря, спокойна за дочь. Именно этим она успокаивала себя в периоды тоски. Всё бы хорошо, только вот… После нескольких ночей в пустой квартире, женщина поняла, что может с ума сойти от одиночества и началабрать ночные дежурства. И руки заняты, и голова глупостей не думает, и к Трофиму поближе. Почему-то сейчас тревога Веры за любимого особенно усилилась. И, как оказалось, не зря… Дело в том, что от правительства Советского Союза для пострадавших от аварии на Чернобыле ещё тайно, но уже начали выделять редкостные лекарства для лечения лучевой болезни. Об этом Вере рассказал Арвиль и они начали подачу заявки на получение данного препарата Трофимом. Для этого, чесно говоря, им пришлось немного приврать, что состояние Трофима гораздо хуже, чем есть на самом деле, но.. Потом, если можно так сказать, за это поплатились. После первого приёма препарата состояние Савельева заметно ухудшилось. Хотя Веру и предупреждали, что в самом начале курса лечения данным препаратом могли пойти ухудшения, но она даже и не ожидала, что настолько. Трофима тошнило практически постоянно и рвоту могла вызвать даже простая вода. Вот уже сутки он вообще ничего не ел и даже внутревенную глюкозу организм едва воспринимал. Вера совсем забыла о доме и теперь окончательно осела в больнице, пактически днюя и ночуя в палате Савельева. -Ну как ты, родной?-спросила Вера у Савельева, снимая с его заметно исхудавшей руки рукав тонометра. Затем, внесла показатели в свой график наблюдения в тетрадке, сокрушенно покачав головой. Давление было критически низким, а вводить лекарства для его повышения было рискованно из-за нестабильной работы сердца. -Не знаю.. Голова кружится и тошнит постоян…-не договорил Савельев, как вдруг его речь начала утихать и сбиваться, словно бы в магнитофоне зажевало кассетную ленту. Глаза мужчины закатились- он начал постепенно терять сознание. Вера тут же бросилась к нему. -Трофим-Трофим-Трофим! Не спим! Смотри на меня!Глубже вдохни!- тревожно приговаривала Вера, массируя виски пациента и мочки ушей, чтобы дать крови нормально циркулировать на пути к головному мозгу и не допустить потери сознания. Уже второй за этот день.- Трофим… Ты слышишь меня?- присила она, посмотрев в помутневшие глаза мужчины. Сам же Трофим никак не мог сконцентрировать своего взгляда на Вере. -Что, опять?- прохрипел мужчина, стараясь концентрировать свой взгляд на Вере. -Держись. Сейчас надо держаться. Слышишь меня?- приговаривала Вера, растирая холодные руки и ноги Савельева. -Вовремя дети уехали..- прохрипел Трофим, облизав побелевшие губы.- Хорошо,что они этого не видят. Особенно, Олька... -Ну что ты?- Вера ласково погладила Савельева по голове.- Родной мой, успокойся... -Вер, я могу тебя попросить?- прочистив горло, спросил Трофим. -Да, конечно…-тихо сказал Вера, погладив любимого по голове. Именно тогда Вера со сжавшимся сердцем заметила, что в волосах Трофима прибавилось седых волос. -Свяжись с Арвилем. Пусть мне юриста найдет..Хорошего…- снова перевёл дыхание Трофим.- Не могу... Мутит... -Ччч…- успокаивала мужчину Вера. Она взяла небольшое ведро, предвидев приступ рвоты. Когда этот кошмар закончился, Трофим бессильно откинулся на подушку. -Водички?- встревожилась Вера. -Что? Нет-нет…Водички не надо..А вот юриста мне найдите…Пожалуйста… Чтоб бумажку правильную написал... И дети мои не остались на бобах... Сыновья и дочка…- шумно выдохнул Трофим и призакрыл глаза.- Прости меня, Верунь… Натворил я дел по жизни... Ох натворил…-прошептал мужчина и по его щеке потекла слеза. – Теперь пришла пора собирать камни... Всё исправлять... И я исправлю... Обещаю... -Спи... Постарайся уснуть… Тебе отдохнуть надо...- шептала Вера и спустя время Савельев действительно погрузился в сон. Тогда, неслышно выйдя за дверь, женщина прислонилась к стене и тихо заплакала.