Любовь, победившая смерть

Согласившись с мужем, Люба немного успокоилась, она попросила Колю притормозить у дома бати, ведь ей не терпелось увидеть племянника. С одной стороны, осиротевшего, потерявшего мать, но в то же время, обретшего огромную и любящую семью. -Коль, я пока с мальчиком побуду, а ты отвези Марусю и возвращайся к нам, хорошо? -Да там и без тебя уж нянек хватает, там и Олька, и Варя, и Васька наша, небось, так что... -ворчал Коля, притормозив у дома Василия Михайловича. -Вот именно, что меня не хватает! -Ага, представляю, что там с мальцом-то твОрится... -подала голос молчавшая всю дорогу Маруся. Вообще, это было мало на неё похоже, она ведь всегда была заводилой, душой любой компании, а сейчас её было не узнать, трагедия, случившаяся в их родной Станице, да ещё и с её соседкой, кажется, надолго, если не навсегда перевернула их размеренную жизнь и превратила вечную хохотушку-погремушку Марусю в задумчивую и серьёзную женщину. -Дааа уж, не приведи Господь! - кивнула Люба, на неё нахлынули воспоминания из юности, когда она сама, ещё толком не закончившая школу девчонка, навсегда потеряла маму... Да, тогда вернулся её батя, но как же им было трудно жить и в буквальном смысле поднимать Илюшку на ноги! А теперь и его сын, Вовка повторяет батину судьбу... Да что же это такое? Почему человеку, чтобы в полной мере ощутить, что такое счастье, нужно испить горькую чашу потерь и поражений? Почему у счастья настолько высокая цена? -Что же там происходит, в этой Небесной Канцелярии? -последнюю мысль Люба озвучила вслух, чем несколько напугала Колю и Марусю, от прозвучавшего неожиданно громко Любашиного голоса, они оба подпрыгнули на месте, ударившись о потолок машины. -Ну, Любаш, не нам об этом судить, ты же понимаешь... А ты,вместо того, чтобы нюни распускать, давай-ка, вытирай слёзки, - Коля сам стёр слёзы с Любиных глаз. -Поправь макияж, чтобы ребёнок не видел тебя расстроенной. -Да... Правильно... Прости меня, Коль... Что-то я совсем не то говорю... Люба начала копаться в своей сумочке в поисках пудреницы, открыв её, женщина ужаснулась, ведь из зеркала на неё смотрела не красивая, всегда ухоженная Люба, а кто-то, напоминающий чудовище из детских книжек со страшилками. -Чёрт знает, что такое, а не лицо... - Люба постаралась оттереть чёрные разводы, оставленные тушью... -О, Любаша пришла! - радостно воскликнул Василий, увидев дочь. - Чего вы так долго-то? Проблемы какие-то? Люба обняла отца. -Батя... -всхлипнула она. - Я так устала... Вася поцеловал старшую дочь в висок и погладил по плечам. -Всё наладится, дочь, Бог даст, всё хорошо будет! Вон, Илюха наш жениться собрался, слышала? Люба посмотрела на отца с удивлением, да, она знала, что её брат и Варя уже поговаривают о свадьбе, но то, что это будет так скоро, несколько обескуражило женщину. -Вырос наш казак! Женить пора! - с гордостью сказал отец. -А вроде совсем недавно юнцом был, с Милкой на виноградниках прятался... Милка... В заботах о Вовке они уже и забыли о смерти Милы и о заботах, связанных с этим вопросом,хоронить её придётся своими силами, всем селом... Люба ещё раз крепко обняла отца. -А Вовка, как он? -от всех этих переживаний Люба, казалось, совсем забыла о цели своего визита. -Бедный мальчишка... Совсем детства не видел... А теперь ещё и мать убили! Что теперь будет, бать? -А что будет? Будет так, как решит Илья, он Вовкин батька, вот пусть и скажет своё слово! Понятное дело, что мы пацана не бросим, будем помогать, воспитывать, к школе его готовить! А чего это мы на пороге-то стоим, а ну-ка, пошли в дом! - опомнился Василий, он открыл дверь в дом, где пахло свежей выпечкой и какао, у плиты стояла Варя, а рядом с ней за столом сидел Вовка, уплетающий маковый рогалик, увидев, что в кухне появилась женщина, заведующая их детсадом, мальчик поперхнулся, Варя тут же повернулась к ребёнку и похлопала ему между лопаток. -Любовь Васильевна? - парнишка смешно выпучил глаза от удивления, Люба подошла к племяннику и присела рядом. -Я для тебя теперь не Любовь Васильевна, а тётя Люба, малыш! Я сестра твоего бати, а тебе, получается, родная тётка, тё-тя Лю-ба! -повторила она медленно, словно бы сама пыталась понять и осознать свой новый статус, статус тёти. Да, у них с Колей есть племянник, Илюшка, но теперь нужно привыкать к мысли, что он им с Колей внук, а теперь у них есть ещё и Вовка, их маленький, но уже очень серьёзный молодой человек. -Тётя Люба. -сказал тихо, почти шёпотом, будто бы пробуя на вкус, больше с вопросительной интонацией, пытаясь поверить этому факту. - А почему? -Что "почему", мой хороший? - не поняла Люба. -Ну, почему Вы моя тётя? - спросил мальчик. -Потому что твой батя-мой брат, -объяснила Люба, чем повергла Вовку в шок, он посмотрел на тётю огромными глазами, соображая, что к чему. -понимаешь? -Нет, не понял... А разве так может быть? -Может, Вовка, ещё как может! Иди ко мне? - Люба раскинула руки для объятий, мальчик нерешительно, будто чего-то боясь, приблизился к ней, Люба обняла племянника, поцеловала его в макушку и заплакала. Василий не знал, как начать этот разговор с сыном, но он считал, что не спросить тоже будет неправильно... Только вот как спросить, напрямую, в лоб или подойти к этому щекотливому вопросу, так сказать, окольными путями? "Спрошу в лоб", решил Григорьев, увидев, что Илья сидит в мастерской и ковыряет стамеской какую-то деревяшку. -Бог в помощь! - сказал батя, входя в мастерскую.-А ты чё тут делаешь в такую рань? Илья поднял на отца глаза: -Да так, балуюсь, свистульку хотел Вовке сделать, только не получается ничего... Из рук всё валится... - он бросил стамеску обратно в ящик.-Руки ходуном ходят, смотри... Илья вытянул руки перед собой и отец увидел, как сильно тряслись его руки. Нервы были на пределе, со смертью Милы Илье пришлось думать, как поступить с Вовкой, да, Варя смогла найти с мальчиком общий язык, но как они будут жить дальше, сможет ли Вовка принять Варю как маму? -Сегодня похороны...-напомнил сыну Василий и закурил.-Ты пойдёшь прощаться? Милка... Первая любовь, самая красивая девушка в Станице, она действительно была очень красивой, её красота не похожа ни на кого из тех, кого знал Илья. Да, Мила была чуть старше Ильи, но парень влюбился в неё с первого взгляда, вспомнил их прогулки, разговоры при луне, ту ночь на виноградниках, когда он, молодой офицер, приехал на побывку перед отправкой в Афганистан... Если бы он знал, уезжая, что Мила забеременела, если бы мог быть рядом с сыном раньше! Но, как говорится, мы предполагаем, а Господь располагает... Да и с Варей он не встретился бы, она не стала бы его девушкой... -от мысли о любимой девушке Илья улыбнулся, представляя её перед собой.. -Сына... -хриплый голос отца вернул Илью в реальность, Василий положил свою широкую ладонь сыну на плечо, Илья вопросительно посмотрел на отца. -Ты пойдешь к Агаповым, говорю?- спросил Василий и отвёл глаза, ему почему-то стыдно было говорить о Миле, тем более что у сына сейчас другая жизнь, другая девушка рядом, да и вообще... Не по-мужски это, лезть в душу к человеку, даже если он твой сын. Илья тоже закурил, выпустив в потолок клубок едкого дыма. -Не знаю, бать... Как бы... Я понимаю, что нужно сходить, проститься... Но как-то... Она же чужая жена, как это будет выглядеть? И соседи вам с мамой будут косточки перемывать, мол, сынок Григорьевых вон как устроился... Думаешь, я не знаю? Я лучше потом, завтра схожу один, без свидетелей, всё равно же завтрак надо будет отнести... - это решение показалось Илье самым приемлемым. -А сегодня я хочу съездить с Вовкой в город, увезу его из деревни, сам понимаешь... Куплю ему какую-то игрушку. Металлический конструктор, например... Пусть мужиком растёт! Отец похлопал Илью по плечу. -Это ты правильно рассудил, сынок! Вовка не должен видеть, как хоронят его мать... Мал он ещё... * * * Когда лето плавно преваливает за первую половину, в Станице начинает кипеть жизнь. Люди постоянно суетятся, готовятся к сбору урожая, к самому, можно сказать, сокровенному ритуалу для каждого Станичника. Плюс приближалось время сбора урожая и на полях. Поэтому, стоит ли говорить о том, насколько много дел сейчас было у председателя колхоза Николая Петровича Портнова, который буквально дневал и ночевал на работе. Стоит сказать, что его жена Любовь Васильевна была весьма понимающей женщиной и совсем не ревновала мужа к работе.Но её волновало совсем другое – то,что такими темпами муж может просто загонять себя. Люба уже неоднократно наблюдала за тем, как Николай тяжело дышал, как часто уставал и очень боялась, чтобы не начало давать сбои сердце – как говорится, никто не молодеет. Да и желудок тоже может передать привет, ведь на нормальный рацион питания у Николая тоже особо было времени. Поэтому, у Любы пяовилась традиция – под конец рабочего дня приходить к мужу с огромной корзиной разнообразных вкусностей, после чего лицо мужа расцветало в довольной улыбке. В тот момент Николай был похож на счастливого кота, который совершенно случайно упал в сметану. -Ну, Любаш, это не просто вкуснота,это нереальная вкуснота!- сказал Николай, откусив пирожок. – Как говорится, за такой угощение можно Родину продать! -Эй-эй,что это такое, товарищ председатель?- мягко возмутилась Люба, которая наблюдала за мужем, подперев щеку рукой.- За такие выражения можно и... Сами понимаете.. Коля, ты с ума сошёл? -А мне всё равно.. Мне крышу сорвало уже давно… Когда тебя впервые увидел... Ещё в детстве...- Коля встал со стола, подошёл к жене, ухватил за талию и, усадив на стол, начал покрывать поцелуями всё ниже и ниже. Но Любе, кажется, эта идея не понравилась. -Коль… Коленька… Послушай… Я прошу тебя, давай не здесь и не сейчас...- затараторила Любаша, словно девочка, школьница, которая боялась, что их вот-вот могут застукать родители. -Ну а что такое?- возмутился Николай.- Во-первых, мы взрослые люди и, смею тебе напомнить, уже почти четверть века женаты! Ты не забыла, кстати, что у нас серебрянная свадьба на носу? -Вот именно! Серебрянная свадьба, а не просто свадьба! Солидная дата, а мы ведём себя, как дети малые…-возмутилась Люба, поправив блузку и бусы на шее.- А если бы вошёл кто-то? Эрнест Павлович, например? Колька тоже шумно выдохнул, представив, что было бы, если бы сейчас вошёл Потапов. -Не бойся, он бы точно не вошёл! У него сейчас важное дело, так что, ему некогда будет и голову вверх поднять!- хохотнул Портнов, вспомнив то, чем сейчас занимается Потапов под руководством Василисы. На минуту Коле стало даже жаль старика – то ли от того, что ему предстоит не запутаться в родственных связях, то ли от того, что руководители процесса – Василиса, на пару с дочерью Савельева Оленькой. А эти две барышни уж точно не дадут ему скучать! -Да,но.. Всё равно, как то не по себе стало мне…- смущённо сказала Люба, заплетая наново косу.- Давай лучше этот разговор продолжим дома, а? -А вот это мне нравится больше!- Николай подошёл к жене сзади, приобнял жену за шею и, привлёкши её к себе, шумно вдохнул носом аромат её волос и кожи. Пахла Люба лёгкими духами, морем, виноградом и свежей выпечкой. И Любовью. Самой большой любовью в его, Колиной жизни.- Ну так что,пошли? -Пошли.. С тобой хоть на край света…- шептнула Люба на ухо мужу и они, засмеявшись, поцеловались. От колхоза и по дороге домой они шли, держась за руки, и больше напоминали друг другу их дочь и Савельевского сына. Словно бы не председатель колхоза и его жена, а двое школьников, которые сбежали тайком от родителей, шли за руку в клуб на танцы. -Хорошая сегодня погода...-улыбнулась Люба, которая, прищурив один глаз, наблюдала за закатом. Ещё один день близился к завершению. Ещё один летний день становился историей. А ведь скоро осень… -Да, но жара стоит сумасшедшая…Дождя бы немного… Поля скоро вспыхнуть могут...- с тревогой сказал Николай, который переживал за посевы, как отец за своих детей. Но все мысли испарялись, когда он смотрел на жену, которая стала ещё краше, чем была прежде. Даже болезнь не сломала, не истщила её. Ни онкология,ни операция, ни химиотерапия не истощили истинную казачку. Его казачку. Его Любашу. Его жену. Самую красивую женщину на свете. Люба же в то время наблюдала за виноградниками. Когда она смотрела на них, у женщины перехватывало дыхание. Правду говорять, что это место силы. -Коль.. –полушёпотом, от котрого у самой мурашки бежал по коже, прошептала Люба.-Пошли к виноградникам? -Пошли…- одними губами ответил Николай. Словно загипнотизированный, он готов был следовать за Любашей, за своей Любашей хоть на край света. Взявшись за руки,они не пошли – побежали, смеясь, к виноградникам. И никого не было в мире, слышны были лишь их голоса, стук сердец и шум моря, который переплетался с шумом листьев от ветра,с ловно ленты в девичьих волосах. Почувствовав, что ноги устали, Люба сняла свои туфли и сначала их несла в руках она, затем, их перехватил Николай. Так они бродили, держась за руки и говорили ни о чём, пока Николай не приблизился к жене вплотную. -Любаш..- прошептал он. И никого не было рядом – только они. Во всей Вселенной только они одни. Рука Портнова плавно опустилась на плечо Любы плавно растёгивая её блузку, пока пальчики Любы играли с пуговицами его рубашки. -Коленнька…-шептала она до того, как его губы сомкнулись к её губам. Поцелуй был жаркий, как это лето, сладким, словно виноградный сок, пьянящим, словно само вино. И с лёгкими солёними нотками моря. Двадцать пять лет. Боже правый, они вместе двадцять пять лет. Четверть века. А любовь их была такой же сильной, какой она бывает в двадцать. -Любаша….- Николай был нежным и трепетным. Он сжимал в своих руках пышное и упругое, словно свежий виноград, тело супруги в своих ладонях,а она, в свою очередь, охватила руками его шею и пальцы нежно скользили по его спине, широкой и мужественной, за которой она была уже много лет, как за каменной стеной. -Здесь?..- растерянно спросила Люба, словно напуганная девочка, осматриваясь вокруг. -Почему нет, малышка?- шептал Коля.- Ты сама говорила, это место силы. Место силы ещё наших предков. Знаешь, сколько судеб сплетались здесь, сколько жизней было дано... -Не говори больше ничего...-шепнула Люба и жадно впилась в его губы, как впиваються в виноградне ягоды, пытаясь уталить зажду. -Любашка… Любаня моя.. Любка.. Какая ты у меня... Моя... Моя…-шептал Николай, откинув в сторону блузку жены, которая им сейчас только мешала, и спускаясь поцелуями всё ниже и ниже. Впервые после Любиной болезни и операции они настолько дали волю себе, своими чувствам... Чувствам, которые с каждым годом не угасали, а становились только сильнее, как хорошее вино,которое они с удовольствием спивали сейчас глоток за глотком... Постепенно пьянея от винограда, этой ночи, жары, моря и любви… И эта ночь принадлежала им. Эти виноградники. Это море. Эта ночи. И этот мир. Их мир. Их счастливый, виноградный мир... * * * -Коль, ты пойдешь в клуб? Мне помощь твоя нужна будет. И вообще, который час? - спросила Василиса, когда они возвращались домой от Трофима. Коля с Оленькой шли чуть впереди, Василиса намеренно отставала на пару шагов, чтобы не встречаться взглядами с сестрой Кольки, которая так сильно её раздражала. Её в Оле бесило буквально всё: от манеры ставить на стол чашку до голоса! А ещё Василиса злилась из-за того, что сейчас она замёрзла, не рассчитывала, что к вечеру настолько похолодает, а тот лёгкий сарафан, в котором Василиса была сейчас, мало защищал от ветра, пронизывающего до костей. И раньше, заметив, что Василиса мёрзнет, Колька крепко обнимал её, стараясь согреть или отдавал ей свою кофту, а сегодня он поделился кофтой не с любимой девушкой, а с сестрой... -Пятнадцать минут десятого! - сообщила Оля, хоть вопрос был адресован не ей, Василиса криво улыбнулась. -Спасибо... Так ты идёшь, Коль? А то через пятнадцать минут Потапов закроет клуб и уйдёт домой! - предупредила Васька. Ей очень хотелось побыстрее оказаться в тёплом помещении. - Нам надо успеть до закрытия, а потом мы сами клуб закроем! -Да иду я, иду!- Коля обернулся назад и увидел Василису, которая стояла, съёжившись от холода, чем напомнила Коле маленького котёнка, промокшего под дождём... -Ну что ты там стоишь, ты же простудишься!.. Беги скорее в клуб, греться, а мы с Оленькой тебя догоним! Василиса прикрыла уши руками и побежала в сторону клуба, чтобы ни Коля, ни тем более, Оля, не увидели её слёз, накатывающих от обиды на Кольку... "Заботливый... Беги в клуб, заболеешь... Сам не мог проводить?"- гневно думала Василиса. Какого чёрта приехала эта Оля? Свалилась как снег на голову! Кто её звал сюда? Сестра... Да прям-таки, сестра... Откуда она может взяться? Если дядя Трофим любил в то время её маму? Изменил? Вот она, вся мужская суть! Говорить о любви к одной, а любить в итоге другую! -Всё мужики-козлы! - неожиданно для себя, Василиса выпалила эту фразу вслух, открывая тяжёлую дверь, ведущую в клуб, Эрнест, собирающий свои вещи, уже готовился выходить и закрывать помещение до завтра, Василиса успела буквально в последний момент. -Здрасьте, Эрнест Палыч! - тяжело дыша после интенсивного бега, поздоровалась дочь председателя. -Здравствуй! А я уже закрывать собирался. Устал, понимаешь... - старик кивнул на свёрнутый в рулон ватман.-Нелегко,понимаешь,такую работу выполнять! Посчитай, весь день я здесь, хотя у меня и в колхозе дел по горло! - для большей убедительности Потапов провёл ребром ладони по шее. -Я в жизни столько не писал! Василиса, успевшая разместиться на первом ряду, с пониманием кивнула, хотя сейчас ей очень хотелось рассмеяться в лицо Потапову. Как заливается! Прямо соловьём распелся! -Показывайте! -Ч... Чаво показывать-то? - Потапов даже начал заикаться. -Ну, работу свою, плакат! - девушка ткнула пальцем в рулон. -Представьте, что я заказчик, а вы-исполнитель заказа! И я желаю прямо сейчас видеть плоды Вашей деятельности! Давайте, Эрнест Палыч, не стесняйтесь! Как писал старик Крылов? "Спой, светик, не стыдись!". - Василиса подошла к сцене, Эрнест нехотя развернул ватман, на котором были написаны имена всех членов её семьи и над некоторыми именами даже красовались фотографии. Васька с серьёзным видом начала изучать это творение и на первый взгляд её ничего не смутило, хотя ей показалось, что чего-то не хватает, но она не могла понять, чего именно. -Нууууу, недурно, недурно. -прохаживаясь вдоль сцены и заложив руки за спину, как это обычно делал её отец, приговаривала Василиса. - Можете же, когда хотите! Жалобно скрипнув, открылась тяжеленная дверь, в помещении появились Коля с Олей, парень посадил сестру на одно из кресел, а сам прошёл к сцене и пожал руку Потапову. -Ну что, худсовет одобряет? - спросил парень и попытался прикоснуться к Василисе, но девушка с махнула его руку. -Подожди ты! - буркнула Васька, продолжая изучать плакат, что-то не давало ей покоя, но она не могла сообразить, что именно. -А можно я посмотрю? - Оля встала с кресла и стала медленно продвигаться к сцене, ей действительно было очень любопытно посмотреть, что же они изучают с таким интересом? Добравшись до сцены, она подошла к брату и вцепилась в его руку, кинув беглый взгляд на лист ватмана, девушка с удивлением спросила, обведяв в воздухе круг. -А где здесь тётя Люба? Точно! Вот чего, а вернее сказать, кого не хватало на этом плакате! Мамы! Самого главного члена семьи! И как же она сама не увидела? -Спасибо, Оль! - Василиса даже не заметила, что впервые обратилась к их гостье по имени. Но сейчас нужно было выяснить совершенно другой вопрос. -Где моя мама, Эрнест Палыч? Потапов как обычно, почесал затылок, не зная, что ответить и только сейчас он сам обратил внимание, что от Трофима Портнова идут две стрелки, к Трофиму Савельеву и Николаю Петровичу! -Ну, это самое... Так дома, наверное! - ляпнул агроном первое, что пришло в голову, что окончательно вывело из себя Василису. -Вы издеваетесь, Эрнест Палыч? ГДЕ МАМА? - закричала она и скомкав этот самый плакат, бросила под ноги агронома-недотёпы. -ПЕРЕДЕЛАТЬ! СРОЧНО! Потапов уставился на девушку, Василиса раскраснелась то ли от того, что ей стало жарко, то ли просто от гнева, который вот-вот готов был вырваться наружу! -КАК переделать? Это же целый день возиться, а праздник послезавтра уже!-Эрнест почесал голову, медленно переводя взгляд с Василисы на кусок бумаги, валяющийся под его ногами. -Успевайте как хотите! Но мы с Трофимом и Колькой должны подарить родителям и деду с тётей Олей этот шедевр! И не дай Бог, Вы опять испортите наш подарок родным! - последнюю фразу Василиса произнесла, вплотную приблизившись к Потапов и заглядывая ему прямо в глаза. -У Вас ещё есть время! Целые сутки! А иначе я расскажу бате о Ваших мерзких пасквилях на него и Савельева! - разгорячённая девушка в порыве гнева уже занесла руку над головой Эрнеста, но её внезапно перехватила чья-то сильная рука. -Что здесь происходит? - спросил Портнов у дочери, продолжая держать её руку в своей. -Ты чего так разоралась? Тебя даже с улицы слышно! И вообще, как ты смеешь разговаривать в подобном тоне с человеком, уважаемым человеком, ветераном войны, между прочим! Эрнест Павлович нашу Родину защищал, кровь проливал за нас! Ради чего? Ради того, чтобы на него сейчас орала какая-то соплячка? - Николай Петрович не стеснялся в выражениях, он и сам относился к Эрнесту с уважением, и требовал того же от других,не смотря, кто перед ним, местный забулдыга или же собственная дочь. - Извинись перед Эрнестом Павловичем! Василиса фыркнула и отвернулась от отца, не желая подчиняться его приказу, но Портнов тряхнул дочку за руку с такой силой, что Василиса чуть не упала. -Сейчас же проси прощения! -Извините... - тихо, почти шёпотом сказала девушка, но и эта пародия на извинение не устроила отца. -Так дело не пойдёт... Что ты там шепчешь? А ну-ка вставай на колени! -приказал отец и даже толкнул дочь в плечо, от неожиданности и обиды Василиса расплакалась и снова чуть не упала, но смогла удержать равновесие. - Василиса, не испытывай моего терпения! Ты знаешь меня, я человек терпеливый, но когда дело касается подобных вещей, когда несправедливо обижают стариков и детей... - последнюю фразу Николай произнёс с такой горечью в голосе, что Василиса бросилась к отцу на шею и разрыдалась... -Батя... Прости меня... Пожалуйста, прости... Я больше не буду так себя вести! Коля погладил дочку по спине. - Ты не у меня проси прощения, дочь, а у Потапова! Он-то уж точно не виноват в том, что у тебя что-то не получается... Василиса ничего не ответила, она лишь крепче обняла отца, пытаясь скрыться от всех своих проблем... -Батя... Бать, мне так плохо... Я ни в коем случае не хотела обидеть Эрнеста Павловича, просто он... Он... - нет, она не будет ябедничать, лучше, тихо сожжёт этот неудачный плакат за околицей! - Он попал под горячую руку, когда я дико злилась на Олю. - Васька повернулась лицом к Кольке и Оленьке, продолжи говорить. - Была зла на Кольку, что он носится со своей неизвестно откуда взявшейся сестрой, не обращая никакого внимания на меня... Я ведь привыкла, что Коля со мной по 16 часов в сутки, а тут его резко не стало рядом, да ещё и сестра эта... Как ты думаешь, я должна была относиться к ней? Я бессознательно ревновала Колю и ненавидела Ольгу, их обоих... Но сегодня, когда Оленька помогла мне разобраться с этим плакатом, я поняла, что она такая же как и я, как тысячи, миллионы девчонок по всему Союзу. И ревновать-то было бессмысленно и глупо. - Василиса упала на колени, глядя в зал, на плачущую Оленьку и Колю, обнимающего расстроенную сестру. -Простите меня... Я такая дура... Прости меня, пожалуйста, Оль... Это не я так тебя из водила, а моя глупая ревность... На самом деле ты очень хорошая и мне очень хотелось бы с тобой подружиться! - Василиса встала с колен и подошла к Оле, та тоже встала, вцепившись в подлокотник кресла, чтобы не упасть. -Олька... Прости меня пожалуйста! - Василиса искренне обняла Оленьку, но ощутив, что девушка вся дрожит, Василиса очень испугалась и отпрянула от неё, повернулась лицом к Потапову. -Эрнест Палыч, и Вы простите меня... Я больше так не буду...