Любовь, победившая смерть

…Через два дня Вера и Трофим должны были отправлятся в Станицу. Это было невероятно волнительное путешествие, ведь именно в этой поездке они были расставить очень много точек над і. И самое главное- на Родину Трофим ехать уже совершенно другим человеком. Не тем меланхоликом, который то и дело жил прошлым, нет. Своё выздоровление Савельев воспринял, как шанс начать жизнь заново, с чистого листа. Ведь не зря Бог дал ему такой шанс. Да, именно Бог. А ведь раньше, будучи атеистом, воспитаннным в лучших традициях и канонах Советского Союза, Трофим не верил в Бога. И, как оказалось, совершенно зря. Бог есть. Он существует, Он видит все челоевеческие просьбы, мечты и желания, грехи и благодеяния, взлёты и падения. Вот и за Трофимом Он наверняка наблюдал все это время, милосердно решив дать ему ещё один шанс. На любовь, на счастье, на ЖИЗНЬ. Жизнь рядом с теми, кто так дорог. Жить и наверстать то, что упустил. Быть рядом с той, которая вернула его к жизни и с детьми. Олей и Колей. Сыном и дочерью, родными по крови и по душе. Часто сравнивая фотоснимки Оленьки и своей матери Антонины, фотокарточку которой Трофим все время носил при себе, как талисман (и даже в больнице она всё время была рядышком с ним), Савельев замечал, как же сильно похожи его мать и дочь. И как бы радовалась внучке Антонина, будь она жива… И будь Трофим немного умнее и смелее… Но тогда бы у него не было бы Коли… Нет, точно был бы! Только в любящей и счастливой семье, с заботливой матерью. Самой лучшей мамой на свете. -Трофим, о чём ты задумался?- положила руку на плечо любимому обеспокоенная Вера. На её руке уже сверкало кольцо. Трофим и Вера расписались в одном их ЗАГСов. Савельев лишь, в свою очередь, грустно улыбнулся, накрыв своей исхудалой ладонью руку Веры. -Да так,ни о чём, родная. О жизни.- ответил Трофим, смотря куда-то в сторону. -Тебе нехорошо? Ты выпил лекарства?- спросила Вера у любимого, поглаживая его по плечам. -Что? Да-да.Дело не в этом.- Трофим выдохнул, разыскивая решимость в себе. -А в чём же?- непонимающе спросила у любимого Вера, обняв его сзади. -Во мне. В том, что я ужасный отец. Никудышный.- тяжело вздохнул Савельев. -Трофим, да ты что такое говоришь-то?- опешила Вера, Савельев же только горько усмехнулся. -Правду я говорю. Чистую правду, Вер. Какой с меня отец? Я у Кольки столько всего пропустил, а у Оленьки так вообще целую жизнь… -Ты навестаешь. Обязательно всё наверстаешь!- уверенно сказала Вера. -А ты мне поможешь?- Савельев с надеждой посмотрел на Веру с огромной надеждой. -Как?- не сразу поняла женщина. -Расскажи мне об Оленьке. Всё. Абсолютно всё. С самого детства. Слова, повадки, выходки, характер. Какой она была? Какой она росла? Мне всё интересно, абсолютно все! Вера улыбнулась, вспоминая годы с дочкой. -Знаешь, да,согласна, что с оосбенным ребёнком сложно, сложнее, чем с обычными детишками. Слёзы, боль, лечение, лекарства, уколы, постонные тревоги. Представляешь, Оля даже говорит, что помнит, когда ей ставили первую капельницу. Как она кричала и просилась ко мне на руки. А ей тогда было месяцев девять. Точно, девять. Мы тогда в больнице на Ленинградской лежали. А она убеждает, что помнит. Даже палату точно описала. И блузку мою- бежевую с розами. И я вспоминала по фото- точно, я же в ней ходила. -Ничего себе.- поразился Савельев. -Да.- согласилась Вера.- Потом мы ездили по санаториям, на лечение. И там Олька находила прекрасное. Там красивый парк, куда можно пойти уточек кормить.- женщина тихо засмеялась.- Сама на завтраке, заразка такая, хлеба не сьест, по кармашкам прячет, потом заманивает меня, чтобы я с ней шла в парк, уточек кормить. Мол, у неё мама есть, она скажет, когда надо кушать, а кто же о птичках позаботится-то? -Удивительно.- только и сказал дрожащим голосом Трофим. -И ведь это не все же.- продолжала Вера.- На процедурах ею крутят во сне стороны ручками да ножками, а она терпит. Зубки сожмёт так вот сильно и терпит. И слышу,что бормочет про себя «Прудик. Сад. Уточки. Прудик. Сад. Уточки». Я же не поняла тогда, что это она имеет в виду. Мне Олька потом сама объяснила, что, мол, на так хотела в парк и знала, что если будет капризничать на процедурах, то никто капризных, мол, слушать не будет. И в парк не поведёт. Господи, да мне тогда звезду с неба ей хотелось достать, не то, что уточек с ней кормить. -Понимаю.- улыбнулся Савельев, сердце которого сжалось от осознания того, какому светлому, доброму и сильному человечку они с Верой дали жизнь.Это удивительно, но в Оленьке сочитались именно те качества, которых так не хватало по жизни самому Трофиму.- Знаешь, Оленька мне показала, кким же ослом я был когда-то, когда впадал в отчаяние из-за любого пустяка. А ей намного сложнее, а она… -И на эту тему у меня был когда-то разговор с ней. Все достало, я что-то села, дала волю слезам,Олька сидит рядом, успокаивает. А сама бледная вся- только от очередного приступа отошла. Я тогда на эмоциях сказала что-то типа, что она со своим здоровьем всегда находит, чем радоваться, а я…. И знаешь, что она мне ответила? -Честно говоря, нет. Даже представить не могу.- признался Трофим. -Она сказала, что,мол, здоровые люди больше уязвимы, когда случается что-то не то. А когда ты болеешь с детства, ты уже привык так жить и другой жизни не знаешь. Поэтому, Оля заявила, что ей даже чем-то повезло. Ей морально легче, она адаптирована. Представляешь? -Оля необыкновенная. Она учитель для всех нас. Спасибо тебе за такую дочку.- дрожащим голосом сказал Савельев и поцеловал Веру. * * * Когда они ехали в поезде в Станицу, Вера уснула на плече у Трофима, прислонившись к нему головой. На лице у женщины блуждала какая-то непонятная, странная улыбка. Непонятная только первому случайному наблюдателю, который очень плохо знал эту женщину. На самом же деле природа такого настроения была ясна – женщине просто было спокойно. Спокойно рядом с любимым человеком. Впервые в жизни Вера чувствовала опору и надёжное, мужское плечо. Да, у неё был отец, была его любовь, но, согласитесь, что это ведь совершенно не то. Рядом с Трофимом она чувствовала себя наконец-то женщиной, а не домовой лошадью. И хоть Савельев был ещё весьма слаб после болезни, но всё равно не терял возможности удалеять время любимой. Он не разрешал ей носить даже нетяжёлые пакеты, старался делать какую-ни какую домашнюю работу, зная, что Вера устаёт в больнице, когда они ещё жили в Москве, в квартире Кречетовых. Честно говоря, раньше Савельев не замечал за собою такого вот порыва к домашней работе, но вот с Верой он был совершенно другим . Рядом с ней ему хотелось быть лучше, открытее, мужественнее, чем он есть на самом деле. И, кстати говоря, эти перемены в мужчине начали замечать и другие. Например, провожавший их на вокзал Арвиль долго-долго молча наблюдал а Савельевым, думая о чём-то своем. Да так пристально, что даже,кстати говоря, и у самого Трофима лопнуло терпение. -Чего ты так смотришь на меня?- с улыбкой спросил он, улучив момент, пока Вера пошла в киоск за водой и газетами «Правда» в дорогу.- Боишься, что у облучённого на ходу уши или нос отвалятся?- засмеялся от своей шутки Трофим, но смешной она оказалась только для него. -Дурак ты, Савельев!- слегка обиделся по-мальчишески Арвиль.-Дело совершенно в другом. -Ну и в чем же?- не сразу понял Савельев. -В тебе, балда! В том, как ты изменился за это время! -Ну знаешь ли, старик, больница да и года никого не красят.- ответил Трофим и сконфузился, посмотрев в сторону Веры.- Если что, я имел в виду только пациентов. Исключительно пациентов. -И опять ты меня неверно понял.- проворчал Арвиль, легонько пнув друга в плечо.- Я о том, что ты сам изменился. Глаза горят, улыбаешься. -Это все благодаря Вере. – ответил с сияющими глазами Трофим.- Она меня изменила. Она меня таким сделала. Она мой ангел. -Вот и береги её!- похлопал мужчину по плечу Арвиль.-Такое счастье на часто выпадает! -Ты прав, брат. Ты прав.- с сияющими глазами сказал Трофим.- Стоит сказать, что настолько счастливым он давно уже не был. Мужчина сейчас не мог, конечно похвастаться сильным здоровьем, но зато он мог похвастаться покоем в душе. Тем покоем, который он обрел рядом с Верой. Обрёл именно то, чего ему не хватало столько лет. Он не мог сказать, была ли это любовь. Наверное, это было уже что-то больше, глубже, сильнее. Доверие, уверенность. Всё, в чем есть корень от слова ВЕРИТЬ. Как и в её имени, которое подходило женщине, как никакое другое. -На третью колею прибывает поезд маршрутом...- объявил диспечер. К Трофиму подошла Вера с двумя небольшими бутылками воды и взяла мужчину за руку. -Наш поезд прибыл. Объявили посадку. Трош, пора.- едва слышно сказала она, после чего Савельев без слов привлёк её е себе и поцеловал в макушку. -Уже идём, Верунь.- ответил он, взял одну из сумок. С остальным багажом паре помогал Арвиль, понимая, что у Трофима не было пока что должных сил для переноски чемоданов. -Ну вы уж о себе-то дайте знать, когда доедете, чтобы я не волновался.- сказал Трофим, когда Трофим и Вера после проверки проводницей билета, уже оказались в купе. -Конечно, брат. Конечно. Спасибо за всё!- шумно выдохнув Трофим, обменявшись с Красовским сердечными и большими рукопожатиями. -Спасибо за всё!- улыбнулась и Вера.- Приезжайте как нибудь к нам в Станицу!- добавила она, даже и не обратив внимания сначала на всю суть сказанного. Выйдя на перрон, Арвиль ещё долго махал рукой друзьям, а они, а свою очередь, помахали, улыбаясь, ему в ответ. Это было похоже на счастливый финал какой-то сложной,долгой и очень волнительной киноленты о любви. Но для Трофима и Веры это не было финалом. Наоборот, это было началом. Прологом к новой, счастливой и – Вере очень хотелось в это верить- здоровой жизни. Поезд тронулся и, постепенно набирая скорость, начать тихонько настукивать-нашёптывать добрую, успокаивающую сказку о дальних местах, об удивительных странствиях, которые он видел, исколесил. Трофим укрыл любимую пледом, который взял у проводницы, а Вера же, в свою очередь, положила голову любимому на плечо…. На душе у обоих было спокойно и хорошо..Они знали, что впереди их ждёт только самое лучшее…Ведь дома и стены лечат…И тело, и душу… * * * Станица встречала их дождём. За окном авто мелькали жёлто-багровые клены – все словно в песне. За дальнюю дорогу в разговорах воспоминанияй, улыбках и слезах Вера и Трофим, казалось, сблизились, стали роднее ещё більше. Прижавшись друг к другу, они просто наблюдали за дорогой и молчали. А говорили больше, наверное, их сердца. Сердца, которые никак не могли набыться вместе после такой длительной разлуки…. НабЫться, набИться, наговориться, настучаться… Налюбитья… Они это умеют, оказывается.. А оба боялись, что уже разучились это делать… Любить, радоваться, чувствовать.. Пока они ехали, Трофим попутно рассказывал Вере, что и где находится. -Вот здесь у нас школа. Я там учился. Ну как учился? Класса до восьмого это можно было назвать учёбой, а потом…-вздохнул Савельев.- Пустился во все тяжкие. -Переходный возраст?- спросила сонная из-за дороги Вера. -Было такое.- честно признался Трофим и тяжело вздохнул.- Потрепал я тогда родителям нервы знатно. Особенно, маме. -Ну знаешь.- взяла Вера за руку Савельева. – Кто из нас был в школе без греха, пусть брусит в меня камень. -Ой, я не поверю, что у тебя могла хромать поведение! Уж у кого-у кого, но точно не у тебя! -А ты возьми вот и поверь!- улыбнулась Вера.- Как-то я как влюбилась в восьмом классе… -Ого!- вскинул бровью Трофим.- Какие подробности! Мне можно начинать реновать? -Да прекрати ты!- легонько пнула мужчину Вера.- Ты же понимаешь, что это дела давно прошедших дней и что у меня тепер есть ты. -Я понимаю одно..- вздохнул Трофим, сжимая руку Веры.- Что то, что ты рядом- это счастье для меня. И я боюсь, очень боюсь потерять это волшебство. -Ты не потеряешь, родной… Не потеряешь…-сжала руку любимого Вера. – Я с тобой, никуда больше уходить не собираюсь. И всё у нас будет хорошо.Непременно будет. -Ты ангел мой!- сказал Трофим и нежно поцеловал ладонь Веры. Женщина же, в свою очередь, приветливо ему улыбнулась. Когда автобус остановился, они вышли и Трофим полной грудью вдохнул влажный, пропитаннй дождём, холодом и осенью воздух. -Ну здравствуй, родная Станица.- сказал он. * * * Несколько дней Люба обдумывала, сказать Коле или всё-таки подождать, сходить к врачу и обрадовать мужа уже официально подтвердив свои слова бумагой? Как будет правильнее? Много лет назад, когда Люба ждала дочь, ей не пришлось брать для этого подтверждение, а сейчас, когда буквально для каждого утюга нужен был быть свой документ, стало сложнее... Да и Коля всё время дома, все свои дела он решил взять домой, по крайней мере, пока Любашка не поправится... Он ведь, наверное, думает, что коварный рак снова терзает его любимую... И у Ольги напрямую не спросишь, она ведь может сразу догадаться... Что же делать? Точно! Люба спросит у Ольги ФИО её врача, которая вела всю беременность, скажет, что начались возрастные изменения и всё такое. В этих мыслях, Люба дошла до отцовского дома, по всей видимости, Василий в очередной раз что-то мастерил, из его мастерской слышался шум болгарки. Любаша улыбнулась и вошла на порог дома, тихонько постучала, было послеобеденное время, поэтому, скорее всего, Оля уложила Васеньку на дневной сон. -Кто там? -громким шёпотом спросила Олька, крестница Ольги, которая очень часто помогала крёстной с маленьким Васяткой. -Олечка, это тётя Люба! -отозвалась она из-за двери. Щёлкнула щеколда и Любу встретила счастливая крестница подруги. -Тётя Любочка, как Вы себя чувствуете? Я слышала, что дядя Коля рассказывал дяде Василию, что Вам очень плохо...-делилась впечатлениями Олечка, вот-вот готовая заплакать, Люба обняла её. -Не волнуйся, детка, мне уже лучше!-с этими словами Любаша поцеловала девушку в висок, всё так же продолжая её обнимать. -Что же я стою? Тётя Люба, хотите чаю?-вдруг спохватилась Оля, отпрянув от Любы.-Я сегодня рассеянная, не выспалась, Васенька всю ночь плакал, бедняжка... Услышав это, Люба всерьёз встревожилась за младшего братика. -Да ты что? А что такое? -Наверное, колики мучают...-ответила Оля, в который раз удивив Любу своими познаниями. -Наверное... Нужно было сделать укропную водичку и дать малышу...-сказала женщина, присев на предложенный ей стул, Лёлька сразу же засуетилась, ведь нужно было угостить их гостью чаем, а к чаю был приготовлен лимонный кекс, это Вера приготовила и поделилась своим кулинарным шедевром с лучшей подругой. Отрезав кусочек кекса, Оленька тут же уложила его на блюдце и подала Любе вместе с чаем. -Тётя Любочка, попробуйте! Это мамочка испекла!-восторженно говорила Оля, пока Люба раздумывала, есть ли его или нет? -Правда, он красивый? Жёлтенький, как цыплёнок! Это потому, что с цедрой лимона! Попробуйте! В соседней комнате снова послышался плач малыша, Ольга, не в силах уже укачивать сына, вышла с ним на кухню. -Ой, Любаша!-искренне обрадовалась гостье молодая мамочка.-Привет, моя дорогая! -Привет, Оль! Ну, как успехи?-кивнув на братишку, спросила Любаша. -Да никак... Всю ночь сегодня глаз не сомкнули...-устало ответила Ольга, продолжая качать орущего сына, Люба встала из-за стола и подошла к Ольге, собираясь взять Васеньку на руки. -Давай его мне, а ты пока, вон, чаю попей! -Любашка, ты настоящий друг!-Ольга передала сына на руки старшей сестры, Вася замолчал и принялся тянуть ручки к бусам, которые были на Любиной шее. -Ну вот! Вот мы и успокоились, да, Васенька? -заговорила Люба. -А то что у мамки? Нет у мамки таких бус, скажи, да, малыш? -Аааааа!-согласился Васятка, теребя крупные бусины крошечными пальчиками. -Ну вот именно! Даже, скажи, успокоить меня не могут без старшей сестры!-Любаша поцеловала братика в щёчку, от чего тот заливисто засмеялся, заразив смехом и маму, и сестру и эту ласковую тётю Олю. -Как это у тебя так ловко получается с детишками обращаться?-спросила Ольга. -Ну а ты что, забыла, кто я по профессии?-вопросом на вопрос, хоть это и считается неприличным, ответила Любаша, аккуратно уложив уснувшего на её руках Васеньку в кроватку.-Мастерство, как говорится, не пропьёшь! -Это точно!-согласилась Ольга. -Тётя Люба, у Вас тоже скоро появится малыш?-неожиданно спросила у гостьи Оленька, чем ввела саму Любу в неловкое положение, а Ольгу-старшую заставила удивиться и испытующе посмотреть на Любаню в ожидании ответа на поставленный вопрос. Люба же, пытаясь скрыть своё смущение и удивление, поинтересовалась: -С чего ты взяла, милая? -Не знаю, мне так показалось, когда Вы Васеньку на руках держали, я прямо увидела, что у Вас на руках лежит не Вася, а другой ребёнок, кудрявый, светленький, как дядя Коля! -Люб?.. Ты что, беременна?-Ольга округлила глаза и едва не уронила из рук чашку чая. -Я не знаю, Оль, хотела у тебя попросить номер телефона врача, которая вела твою беременность. Я помню, ты говорила, что она самая лучшая. -И это правда, Любаш! Валентина Антоновна самая лучшая! Завтра с утра повезу тебя с ней знакомиться! -Нет, а Коле что я скажу? Он же у меня даже на работу перестал ходить, всё время дома сидит, со мной "нянчится"... Боится, что моя болезнь вернётся... -Ну, так ему и скажешь, мол, едешь в район, в больницу, убедиться, что всё в порядке, чего сложного? Тем более, я с тобой поеду!-заверила подругу Ольга. Люба слушала слова Ольги и они уже не казались ей таким уж бредом. Да и Колю обманывать практически не придётся, она ведь действительно, поедет в больницу на обследование. Все эти мысли роились в голове, словно мухи.