FALLING

Коннектикут, Новая Британия

      — Тэхён. — Чонгук застывает в нескольких миллиметрах от его лица.       — Ты прав: я обрёк себя на одиночество из-за гибели брата, но это не значит, что перестал чувствовать. Ничто человеческое мне всё ещё не чуждо, — шепчет он.       — Я бы не хотел, чтобы ты потом сожалел. — Голос звучит как-то уж слишком напряжённо.       — Гораздо больше я буду жалеть, если остановлюсь прямо сейчас, — произносит Ким и касается его губ своими.       Взволнованно.       Несмело.       Испуганно.       Чонгук поверить не может, что всё это происходит наяву, а не во сне.       «Я и священник. Как такое вообще возможно?»       Но желание целовать, прикасаться и обладать им настолько сильное, что оно заглушает все сомнения. Ладони обхватывают красивое лицо, пока язык нетерпеливо раздвигает податливые губы и переплетается с чужим, заставляя сердце пропускать удары.       Этот поцелуй не похож ни на один из тех, что случались до этого у Чонгука. Какой-то гремучий коктейль из пылкости, желания и нежности. Парень и сам не понимает, как оказывается сверху, прижимая опешившего Тэхёна к спинке дивана, и снова льнёт к нему.       С каждой секундой в его действиях всё больше уверенности и нетерпения. Чонгук будто с ума сходит, терзая, кусая, оттягивая губы и проникая языком как можно глубже. Стонет в приоткрытый рот и суматошно гладит его волосы, лицо, плечи… Целует шею, стараясь не оставлять засосов, и снова заглядывает в растерянные глаза цвета тёмного шоколада.       Как же он его хочет…       До сумасшествия.       До головокружения и сбившегося к чертям пульса.       Они теряются во времени и пространстве, наслаждаясь каждой секундой, проведённой вместе. Чонгук чувствует, как те самые пальцы, которыми он так восхищается, проникают под футболку, скользят чуть выше по спине, к лопаткам, останавливаются, хватаются за плечи и сжимают до боли. В этот момент Тэхён с жаром выдыхает Чонгуку в губы, а потом резко откидывается на спинку дивана, содрогаясь и обнажая шею.       Он кончил просто от его поцелуев.       «С ума сойти!»       Чонгук смотрит изумлённо и с каким-то диким восторгом на такой взрыв эмоций и чувств человека, который, вероятно, сдерживал себя годами…       — Прости, я сейчас, извини, — испуганно произносит Тэхён, но его рот тут же затыкают поцелуем. В этот раз нежным и успокаивающим. Говорящим, что всё хорошо, ничего страшного не произошло…       Чон целует до тех пор, пока напряжение в теле мужчины не спадает, а дыхание не выравнивается. Отстраняется и смотрит в затуманенные глаза.       — Я хочу в ту самую душевую кабинку в твоей спальне. Но если ты скажешь нет, то ничего страшного, — говорит он.       Тэхён понимает, что уже и так всё скатилось хрен знает куда. Вся его выдержка рядом с этим парнем превращается в густой кисель, в котором он барахтается, как беспомощная муха. Осознаёт, что несколько минут назад позорно спустил себе в штаны, но на нём всё ещё сидит Чонгук и ждёт ответа.       — У меня нет ни смазки, ни резинок, — беспомощно произносит Ким.       — Я бы сильно удивился, если бы они у тебя были, — смеётся Чон. — Мы просто сходим в душ, может, немного больше, но я не собирался…       — Хорошо, — шепчет Тэхён.

***

      Тэхён настраивает воду трясущимися от волнения руками, слушая, как за его спиной торопливо раздевается Чонгук. Лязгает пряжка ремня, вжикает молния ширинки — и он вышагивает из джинсов, нетерпеливо избавляясь от оставшегося ненужного тряпья. Подходит со спины и утыкается носом в шею, вдыхая его запах.       То, что он у него особенный, Чон понимает сразу. У такого человека иначе и быть не может. Тэхён пахнет свежестью, лесом и чем-то пряным. Мажет языком по коже и рывком снимает с него футболку. Обнажённая спина, которую хочется осыпать поцелуями, тут же покрывается мурашками. Он шумно дышит и, кажется, слегка дрожит. Руки тянут вниз штаны вместе с боксерами и помогают освободиться от них. Чонгук легонько толкает его в кабинку, ступая следом, тут же разворачивает к себе, не давая опомниться, и накрывает губы поцелуем.       — Когда я мыл руки, представлял тебя здесь обнажённым, — шепчет парень, слегка кусая его ухо.       — Пока ты умывался, я тоже кое-что представлял, — подаёт голос Тэхён.       — И что же? — любопытствует Чонгук.       — Я лучше покажу, — с улыбкой говорит Ким, медленно опускаясь на колени.       Ох уж эти губы вкупе с языком, так рьяно ласкающие его подрагивающий член! Они задевают самые чувствительные точки, доставляя какое-то неземное удовольствие. Чонгук боится взглянуть вниз, потому что кончил бы от этого зрелища в ту же секунду. Он старается протянуть как можно дольше, но, когда Ким добавляет пальцы, под веками вспыхивают искры, а колени предательски дрожат. Тэхён медленно перекатывает упругие яйца, сжимает и оттягивает, доставляя слегка болезненные ощущения, но от этого его хочется ещё сильнее. Отчаянное желание выкрикнуть что-то сродни: «О Господи!», «Твою мать!» или «Охуеть!» — но вместо этого он лишь глухо стонет, запрокинув голову, и до боли кусает и без того распухшие губы.       Это точно сон! Да быть такого не может, чтобы в эту самую минуту преподобный стоял на коленях и отсасывал ему!       И нужно сказать, делал это весьма недурно!       — Бля-а! — неожиданно вырывается у Чонгука, но он тут же прикрывает ладонью рот.       Снизу слышится смешок и снова раздаются эти хлюпающие, чертовски возбуждающие звуки.       — Не сдерживайся, — просит Тэхён, лаская языком головку.       — Да я сейчас на хрен кончу! — хрипит Чон.       — А если я этого и жду, — помогая себе рукой, отзывается снизу священник.       Чонгук хватает его за волосы и нетерпеливо подаётся вперёд, погружаясь глубже. Снова и снова толкается, решаясь всё же посмотреть вниз. Его стон эхом разносится по душевой от увиденной картины, и тело безуспешно пытается удержать равновесие на скользком полу.       Это безумно пошло.       Видеть Тэхёна таким и сохранять здравый рассудок — просто нереально.       Чонгук кончает так бурно и эмоционально, что голова идёт кругом и как-то резко перестаёт хватать кислорода в лёгких. В глазах темнеет от переизбытка и остроты ощущений, потому что Ким всё ещё ласкает его языком и пальцами. Чон медленно сползает на пол душевой и, без сил шлёпаясь на задницу, в шоке смотрит на священника.       — Охренеть… — хрипло шепчет он.

***

      Когда они выходят из душа, то просто заваливаются на кровать и продолжают жадно целоваться. К слову, раньше Чонгук не придавал этому особого значения, предпочитая сразу переходить к действиям, но с этим человеком приятно всё: от мимолётного взгляда или прикосновения до чего-то более будоражащего и горячего. Он накрывает его телом и не даёт вздохнуть, срывая с губ нетерпеливые стоны. Изводит своими ласками и прикосновениями, наслаждаясь такой бурной реакцией на каждое действие, но когда добирается до стоящего колом члена, то просто слетает с катушек.       Такого минета он ещё никому не делал.       Берёт как можно глубже и скользит снизу вверх, чуть втягивая щёки, отпускает с лёгким чмоком, делая это снова и снова. Выкручивает смазанную слюной ладонь, лаская самый кончик, и обхватывает так, что Тэхён под ним скулит от наслаждения. Обводит языком влажную розовую головку и с нажимом дразнит самым его кончиком, после чего вновь погружает возбуждённый член почти до горла, подавляя естественную реакцию организма вытолкнуть его обратно.       Чонгуку отчаянно хочется доставить максимум удовольствия.       Запомниться навсегда.       До мурашек и бабочек в животе.       Но если бы он знал, что сейчас чувствует Тэхён, может, и не усердствовал бы так сильно, потому что для него случился вселенский перебор чувств и эмоций. Кончая, Ким утыкается в подушку, пряча предательски выступившие слёзы.       Но следующий всхлип случается совершенно спонтанно. Он и сам не ожидал этого, а потом чувствует, как его прижимают к груди, гладят по влажной от пота спине и баюкают в сильных и надёжных руках.       Тэхён так долго в себе это сдерживал. Так отчаянно боролся с тем, кто он есть, что сейчас просто не в состоянии себя контролировать. Его захлёстывает невероятной волной если не любви, то какой-то особенной нежности. И Ким чувствует то же самое со стороны Чонгука.       Это как смотреться в зеркало и не только видеть отражение, но и улавливать чужие эмоции.       Чувствовать.       Осязать.       Пропускать через душу и тело.       Чонгук хотел влюбиться раз и навсегда. Чтобы красиво, сильно и взаимно.       А сердце, как известно, не спрашивает, в кого и когда…

***

      Он не остаётся ночевать. Это явно было бы слишком опрометчиво, потому что родители знают, что Чонгук пошёл помогать преподобному с ремонтом.       Ага… Охеренно он помог.       Чон открывает входную дверь и мышью проскальзывает внутрь. Все уже спали, хотя от Рози было несколько сообщений с вопросами: «Где ты?» и «Когда вернёшься?»       Парень падает на кровать и тут же достаёт мобильник, набирая сообщение Тэхёну:

«Я дома, всё хорошо. Спасибо за чудесный вечер!»

      «Нет, бред!»       Торопливо стирает…

«Я добрался! Спокойной ночи!»

      «Нет, так тоже не пойдёт…»

«Я…»

      Но его манипуляции прерывает неожиданный звонок от Кима.       Чонгук испуганно отвечает:       — Алло.       — Ты доехал? — с тревогой спрашивает бархатный голос.       — Да, как раз набирал сообщение, — оправдывается парень.       — Всё в порядке? — уточняет Ким.       — Всё просто прекрасно! Надеюсь, не только у меня лицо готово треснуть от счастья, — смеётся в трубку Чонгук.       — Спасибо тебе, — говорит Тэхён. — Этот день был лучшим в моей жизни, — неожиданно добавляет священник.       — И в моей, — подхватывает Чон.       — Добрых снов… — произносит с таким теплом, что у парня на губах появляется довольная улыбка.       — Спокойной ночи, — шепчет Чонгук, сладко зевая.       Он и правда отключается через секунду, роняя телефон возле подушки, а Тэхён впервые за девять лет достаёт сигареты в измятой пачке и прикуривает, усевшись прямо на столешницу кухонного островка. Смотрит в потолок, пуская сизый дым, и думает.       Бесконечно долго и судорожно соображает.       Что ему теперь со всем этим делать?       Ощущение какого-то неизбежного пиздеца буквально дышит ему в затылок. Как же так получилось, что этот парнишка смог сломать огромную стену, которую Тэхён выстраивал годами, уверенный, что никому и никогда не удастся её разрушить?       Как же так вышло, что это всё не только переросло в ласки и поцелуи, но и откликается где-то глубоко в сердце, саднит так больно, что хочется выть волком, рвать и метать.       Как же, мать вашу, так вышло?       Большой кусок пепла падает ему на ногу, потому что он слишком надолго зависает да так и не затягивается больше ни разу. Нервно тушит окурок в стакане и берёт новую сигарету.       Когда он прокручивает в голове произошедшее, дальнейшая перспектива не кажется радужной.       Точнее, её вообще нет.       При самом хорошем раскладе они будут тайно встречаться до отъезда Чонгука. Оба, скорее всего, влюбятся, хотя насчёт него Ким не уверен, а потом придётся долго и болезненно страдать, чтобы прийти в себя. Возможно, Чон сойдётся с этим Лиамом, будь он неладен, чтобы забыться, а вот Тэхён будет медленно сходить с ума в своём доме, вспоминая эту ночь.       При другом сценарии, не очень хорошем, их кто-нибудь застукает. Будет дикий скандал. Чонгук сбежит с позором из города, а Тэхён лишится своего сана, репутации и вообще всего, что имеет.       При ещё худшем, но самом безопасном и разумном положении дел они больше не увидятся после этой ночи, потому что Ким здесь дом не купил, а арендовал на год. И проходит стажировку от семинарии, после которой уже принимается решение: оставлять его в этом округе или переводить в другое место. Но в силу того, что он был лучшим в потоке, к его просьбе могут прислушаться. Стоит только заикнуться — и его переведут в другой город.       Так же будет правильнее?       Тэхён не смыкает глаз до самого утра и звонит одному из преподавателей, когда стрелки часов минуют семёрку. Говорят долго, но, как бы мужчина ни упрашивал его повременить, Ким остаётся непреклонен.       Он отчаянно просит перевода в любой другой город. Подальше от Новой Британии.       Хоть на Луну…

***

      Чонгук не сразу заподозрил неладное. Утром парень просыпается и улыбается в этот солнечный летний день. Счастливый и радостный, он тут же пишет сообщение Тэхёну, но ответа не следует. Чон прекрасно знает, что по выходным самый большой поток прихожан, поэтому наверняка преподобный сейчас занят в храме.       Проходит несколько часов, но сообщение даже не просмотрено. Тогда Чонгук не выдерживает — он поднимается в комнату и звонит, а в ответ получает ужасное:       — Абонент временно недоступен…       Сегодня Чон должен был заехать за валиками для краски и снова продолжить помогать с ремонтом, но что-то ему подсказывает, что в строительный магазин лучше пока не заглядывать.       — Что стряслось? — спрашивает сестра. — Ты сам не свой.       — Всё в порядке, просто неважно себя чувствую, — врёт парень.       Дом священника встречает его тёмными окнами, а дверь так никто и не открывает. Чонгук никак не может поверить, что Тэхён способен на такую трусость или подлость… Сбежать не объяснившись.       «Скорее всего, что-то случилось…» — думает Чон и набирает номер местного госпиталя, но и там ему дают отворот-поворот, сообщив, что никакого Кима Тэхёна к ним не поступало.       Никогда Чонгук так не спешил на воскресную мессу. Родители и сестра за ним не поспевают, а он молча вышагивает впереди, стараясь не сорваться на бег.       Святое Писание выходит читать преподобный Салли. Пожилой священник из соседнего округа, который периодически подменяет тех, кто приболел.       Чонгук психует и покидает храм прямо посреди службы. Роуз следует за ним, дёргая за рукав.       — Да что с тобой?! — выкрикивает она. — Так нельзя делать! Это неуважение, ужасное оскорбление!       — Плевать я хотел! — шипит Чонгук. — Страшное нарушение совершил он! Когда влез в мою душу, поселился под кожей и завладел всеми мыслями! Неуважение просто на хрен сбегать не объяснившись! — кричит на всю улицу парень, вытирая брызнувшие из глаз слёзы.       — Чонни, погоди! — Сестра тащит его подальше, крепко сжимая ладонь. — Ты сейчас про преподобного Кима говоришь? Что там у вас случилось? — спрашивает она.       — Господи, дай мне сил! — причитает парень, опускаясь на скамейку.       — Да ты можешь объяснить, в чём дело?! — не унимается девушка.       — Меня бросили, — выдыхает обречённо Чонгук.       — Кто?       — Тэхён.       — Каким образом? Сегодня его нет, но это не… Погоди! Что значит «бросили»? Чонни! Он же священник! Ты сдурел? Что вы там делали в пятницу вечером? — тараторит ошарашенная Роуз.       — Что бы мы ни делали, это останется там… за стенами его дома. Но я такого не ожидал, — с обидой и разочарованием бросает Чонгук.

***

Коннектикут, Уотербери

Месяц спустя…

      На новом месте всегда тяжело. Нужно время на привыкание, чтобы организм адаптировался и глаза привыкли к совсем другой картинке.       Храм в Уотербери красивый. Пожалуй, даже лучше, чем в Новой Британии. Тэхён просил закинуть его подальше, но полномочия старшего покровителя не распространяются на другие штаты. Поэтому нужно благодарить и за это…       Сегодня вторник, а значит, народу не должно быть так много, как в выходные. Тэхён пролистывает записи и делает соответствующие пометки, когда заглядывает диакон и сообщает, что к нему пришли на исповедь.       Священник коротко кивает, закрывает книгу и направляется в исповедальню. Сложив ладони, он наклоняется к узорчатой решётке, замечая мужской силуэт, и произносит:       — Слушаю тебя, сын мой…       Его голос, словно самая красивая мелодия, звучит в крохотном помещении, вызывая трепет в груди. Чонгук сглатывает и зажмуривается, кусая губы.       Как же долго он его искал.       Объездил все города и в каждый храм приходил с одной и той же целью — найти Тэхёна.       Чон боится сбросить капюшон толстовки и повернуться. Опасается реакции священника на своё появление. Если Ким так неожиданно сбежал, значит, на то были причины. А может, он и вовсе не желает его видеть?       — Я бы хотел исповедоваться, Преподобный, — нерешительно начинает Чонгук. — Точнее, не так. Я бы хотел признаться в любви… Сказать, что есть человек, который по каким-то странным обстоятельствам решил, что может просто-напросто сбежать, ничего не объясняя. Но я не из тех людей, кто так просто сдаётся. Я искал его целый месяц, чтобы наконец поговорить. Пытался найти, чтобы встряхнуть хорошенько и крепко поцеловать, но этот парень, знаете ли, очень большой трус. А ещё он самоед. Прямо как моя собака. Только жрёт себя изнутри годами и навешивает несуществующую вину. Чем злит меня невыносимо, потому что заслуживает большего. Чтобы его любили. Носили на руках и целовали в ключицы, срывая стоны со сладких губ. Этот человек достоин лучшего. И я готов ему это дать, а он, как грёбаный идиот, сбежал в другой город и вынудил меня устроить целое расследование, — говорит Чон и всё же сбрасывает капюшон, поворачиваясь.       Тэхён сидит, опустив голову, и слёзы непрерывным потоком стекают по его щекам. Ручьями струятся и заливают ладони, которые всё ещё сложены лодочкой.       Как же он скучал…       Слышать сейчас этот голос болезненно-приятно!       В голове не укладывается. Как Чонгук вообще его нашёл? Потому что Тэхён просил не распространяться о его новом назначении.       — Скажи хоть что-то, потому что я не знаю, что и думать! — шепчет Чон и просовывает пальцы сквозь узорные прорези решётки. — Я с ума схожу, слышишь? Не могу без тебя…       Тэхён медленно поворачивается и поднимает заплаканные глаза. Смотрит бесконечно долго в такие же влажные и накрывает пальцами чужие, цепляясь в отчаянии.       Вздыхает.       — Ты мой соблазн, моё искушение и самый сладкий из возможных грехов, — хрипло говорит священник. — И где бы я ни был, ты всегда будешь в моём сердце, потому что только с твоим появлением оно стало биться по-настоящему. Я и правда сбежал, потому что испугался… — шепчет Тэхён.       — Скандала?       — Не только…       — Тогда чего ещё?       — Что для тебя это всё мимолётно. Словно яркое приключение, в котором рано или поздно будет поставлена жирная точка. И это меня уничтожит хлеще любого скандала. Я запретил себе даже думать о личной жизни, но тут появляешься ты. Прёшь как танк и ломаешь все преграды, которые я так долго строил вокруг себя, стараясь обезопасить и создать идеальную репутацию.       — Ты же сам сказал, что всё ещё человек и чувствуешь…       — Я и не отрицаю этого. Но кто-то из нас должен включить разум. Как бы ни было сложно.       — Ты можешь отказаться от сана. Снять с себя все полномочия…       — Могу.       — Но не станешь… — качая головой, говорит Чон.       — Нет, — вздыхает Тэхён.       — Я ждал другого ответа, — с горечью произносит Чонгук.       — Лучше сделать это сейчас… Потом будет ещё больнее.       — Тогда не нужно было даже начинать! — вспыхивает парень, убирая руки. Смотрит с горечью сквозь узорчатую решётку и тяжело дышит. — Потому что ощущение, что меня просто использовали и выбросили за ненадобностью!       — Это не так, ты же знаешь! — оправдывается Ким.       — Ничего я не знаю! — цедит Чонгук. — Я всю жизнь мечтал о красивой любви. Жаль, никто не предупредил, что от неё бывает так больно!       Парень покидает исповедальню, до последнего надеясь, что Тэхён его догонит и скажет хоть что-то.       Но в спину дышит ужасающая тишина.

***

Коннектикут, Бриджпорт

Пять месяцев спустя…

      В воздухе пахнет чем-то затхлым, словно взяли старый мешок и хорошенько встряхнули, поднимая клубы пыли на несколько метров. А ещё несёт потом. Самые разные оттенки перемешаны в гремучую смесь, потому что людей в зале просто до хрена и каждый норовит как-то себя проявить. Кто-то скачет на ринге, пытаясь показать свои умения во всей красе. Кто-то без устали дубасит грушу, чередуя глухие удары со сдержанными вскриками. Но Чонгук на сегодня исчерпал лимит энергии и выдохся окончательно. Сидит на скамейке, вытирая лоб своей же майкой, стянутой впопыхах. Мышцы приятно гудят, а тело просит покоя, изнывая от таких нагрузок.       Чон себя не щадит. Занимается почти ежедневно, чтобы хоть как-то забыться, выбросить дурь из головы и протянуть время.       Именно так.       Протянуть.       Потому что каждый грёбаный день начинается с того, что Чонгук борется с самим собой, гонит непокорные мысли и бесконечно злится.       Теперь он ненавидит любовь. И любое упоминание об этом чувстве просто высмеивает. И если думал, что разочарование — это Лиам, то нет.       Ким Тэхён его уничтожил.       Раздавил и размазал, не давая прийти в себя.       Потому что каждое утро Чонгук просыпается и думает только о нём. И всё отчётливее понимает, что был полным идиотом, если считал, что у него и священника есть хоть один шанс быть вместе.       Просто бред сумасшедшего.       Так ему и сказал Сокджин, когда он поведал о своих переживаниях.       — Да ты ёбнулся, дядь! — воскликнул друг. — Я, конечно, всё понимаю, но совращать преподобного — это явно херовая затея!       — Кто там ещё кого совратил! — цедил Чон, отхлёбывая пиво.       — Тебе просто нужно переключиться. Закрути новые отношения — и всё пройдёт, — советовал Джин.       — Не могу. Ничего не могу и не хочу никого, понимаешь? Аж до тошноты! — стонал парень.       — Значит, займи себя чем-то, чтобы так не убиваться.       Чонгук так и сделал.       Устроился на вторую работу. И пахал как проклятый в спортзале, чтобы падать замертво, едва голова коснётся подушки. Чтобы не оставалось времени на хандру и всякую ерунду.       В этот субботний вечер его тащат в ночной клуб, хотя он отчаянно сопротивляется. Но Сокджин говорит, что больше не намерен терпеть его нытьё и сегодня они оторвутся по полной.       Войдя внутрь, с непривычки Чонгук прикрывает уши ладонями и качает головой. Громкая музыка бьёт по вискам, не давая опомниться. Глаза слепят яркие огни, хаотично двигающиеся над барной стойкой, а воздух кажется таким плотным, что его можно разрезать ножом. Все столики заняты, поэтому приходится пристроиться у бара, пританцовывая в такт музыке. У Джина суетливое настроение — он то и дело стреляет глазами, выискивая жертву среди красивых девушек. Чон усмехается и заказывает себе несколько шотов для начала.       А потом ещё… и ещё…       Алкоголь не решение проблем. Он прекрасно это знает, но сегодня просто хочется забыться. К нему подходят люди, улыбаются, хлопают по плечу, что-то предлагают и снова улыбаются, а Чонгук просто сидит в углу, пьянея на глазах, и уже давно потерял своего друга в толпе танцующих.       Хочется выйти на воздух и немного взбодриться, поэтому он заказывает бутылку ледяной воды и выбирается на улицу. Прохлада окутывает с головы до ног, даруя долгожданную свежесть, которая на контрасте с душным танцполом кажется просто невероятной благодатью. Чон отхлебывает воды и смотрит на небо.       Чёрное… без единой звезды.       Такое же, как и его истлевшая душа.       — Эй, парниша, ты один? — Смазливый брюнет, нарушая всякое личное пространство, наваливается на него и дышит мятной жвачкой прямо в лицо. — Пошли в сортир, если хочешь горловой. Я не бесплатно, но с таким красавчиком…       Чонгук вытаращивает на него глаза и мгновенно трезвеет. Отчего-то это предложение вызывает в нём вспышку неконтролируемой ярости. Он отталкивает парня с такой силой, что тот перелетает через парапет и приземляется на влажный газон.       — Да ты ебанулся совсем?! — заорал он. — Если не цветной, так мог бы просто сказать!       — Сейчас глаз у тебя будет цветной! — рычит Чон, сплюнув в сторону.       Судя по всему, Джин там с кем-то познакомился, поэтому ждать его нет никакого смысла. Чонгук вызывает такси и отправляется домой. Завтра единственный выходной, поэтому он надеется провести его в кровати за просмотром какого-нибудь интересного фильма.       Квартирка, которую Чон снимает, находится на последнем этаже. Можно ездить на лифте, но даже здесь Чонгук предпочитает немного спорта. Консьерж дремлет у стойки, но тут же всполошивается, когда слышит шум. Подскочил и пригладил волосы, сонно глядя на него.       — Доброй ночи, мистер Фрайм, — бросает парень, направляясь к лестнице.       — Стой, Чонгук! — кричат ему вдогонку. — Для тебя тут письмо.       — Что? — удивляется он. — Может, ошиблись?       — Нет-нет, просили передать лично в руки.       — Кто? — с замиранием сердца спрашивает Чон.       — Какой-то молодой человек приходил пару часов назад. Вежливый такой. Потоптался тут и потом попросил передать это. — Мужчина протягивает белый конверт.       Чонгук нетерпеливо распечатывает его, вчитываясь в написанное:       «Я в тебе растворился. Упал, словно в пропасть, так глубоко, что мне уже не выбраться… И нет таких слов, чтобы выразить чувства. Не хватит дней, чтобы восполнить те, что были врозь.       Я в тебя давно и так сильно, что уже потерян для этого мира.       Ты моя планета.       Моя вселенная.       Моё всё.       Больше нет преподобного Кима. Но есть Тэхён, который всё ещё надеется на искупление и взаимность. И верит, что ты и правда влюбляешься один раз и на всю жизнь.       Так же как и я».       Далее идёт адрес. И даже номер телефона.       Но позвонить Чонгук так и не решается. Зато снова вызывает такси и без раздумий отправляется на другой конец города.       Спальный район Бриджпорта похож на муравейник. Они с таксистом немного блуждают, выискивая нужный адрес. Петляют по дворам и улочкам, проклиная странную расстановку домов, которую будто кто-то в пьяном угаре налепил как попало.       Чонгук даже не знает, какой ему нужен этаж, поэтому останавливается на каждом, проверяя номера квартир.       Оказывается, седьмой.       Крохотная круглая кнопка слева пробуждается заливистой трелью где-то за дверью.       И тишина…       Палец настойчиво нажимает снова, а затем ещё, но никто не открывает.       Чонгук нетерпеливо разворачивает листок, чтобы набрать номер телефона, но замок неожиданно щёлкает. Ему кажется, что дверь открывается со скоростью улитки.       Медленно и нерешительно.       Тэхён стоит в полумраке узкого коридора. Всё такой же фантастически красивый. Он смущённо смотрит на Чонгука.       — Ты приехал… — как-то растерянно произносит Ким, но тут же врезается спиной в стену, потому что ночной гость влетает в квартиру, с грохотом захлопывая дверь.       Дрожащими руками берёт его лицо в ладони и не верит своему счастью. Ныряет пальцами во влажные волосы и сминает губы в голодном поцелуе.       Смело.       Требовательно.       Чувствует на своей шее чужие пальцы, которые обжигают прикосновениями. Жадно ловит каждый вздох и нетерпеливый стон. Губы в губы. Они не разрывают зрительного контакта. Хочется быть максимально близко, прорасти друг в друга корнями, оплести лианами чувств и никогда-никогда не отпускать.       — Чонгук, — рвано выдыхает Тэхён, чувствуя возле уха горячий язык.       — Я так скучал! С ума сходил от тоски! — восклицает он и возвращается к губам. — Не думал, что ты решишься на такой шаг!       — Когда ты уехал, я сильно заболел, — тихо произносит Ким и видит, как парень отстраняется, с тревогой глядя на него. — Со мной происходило что-то странное. Никаких симптомов, но будто жизнь медленно утекала, как песок сквозь пальцы. Врачи разводили руками, а потом у меня появился мистер Флетчер.       — Кто-кто? — Брови Чона тут же сводятся к переносице.       — Психотерапевт, — с улыбкой поясняет Тэхён. — Он очень помог мне разобраться с чувством вины и с тем, что я ощущаю к тебе. Все священники немного психологи, но им тоже нужно иногда изливать кому-то душу. В какой-то момент мне стало очевидно, что я просто болен тобой, понимаешь? Умирал от осознания, что мы не можем быть вместе. И после того, что между нами было, уже не получалось служить в храме. Это… было как-то неправильно. Решение снять с себя полномочия священника и отказаться от сана пришло одним днём. А когда я это сделал, стало так легко на душе, будто гора с плеч. — Он чуть прикусывает губу и смотрит в карие глаза. — А потом мне понадобилось время, чтобы тебя отыскать. И я постоянно боялся, что не успею, что ты уже с кем-то…       — Никто мне не нужен! Я после этого тоже на себе крест поставил. Решил, что если не с тобой, то уже ни с кем… — перебивает его парень. — И как же ты узнал, где я живу?       — Рози помогла.       — С меня причитается, — с улыбкой шепчет Чон, снова завлекая его в дразнящий поцелуй. — Я должен кое-что спросить… — Они так и стоят у стены, прижавшись друг к другу, не в силах оторваться ни на секунду.       — Мм? — отзывается Ким.       — До семинарии ты спал с кем-нибудь? — Чонгук соприкасается с ним лбами и ждёт ответ, затаив дыхание.       — Нет… — шепчет Тэхён. — До секса дело не доходило.       Чон как-то шумно вздыхает и прижимает его к себе. Стискивает в объятиях до боли в суставах и улыбается как идиот.       «С ума сойти!»       — Ты меня сейчас задушишь! — хрипит Ким.       — Не то чтобы это было так важно, но… — начинает оправдываться он.       — Просто знай, что моя девственность в твоих руках, так что не облажайся, — усмехается Тэхён.       — Ты хочешь сверху или снизу? — тут же выпаливает Чонгук.       — Я просто тебя хочу. Неважно, в какой позиции. У нас вся ночь впереди, — отвечает он, понимая, что с этим человеком желает попробовать абсолютно всё. Потому что любит до безумия и готов довериться без раздумий.       — Не ночь, — поправляет его Чон. — А целая жизнь…