Янтарный отблеск

Эдвард лишь холодно улыбнулся и повел Теннисона куда-то вперед. В белом пространстве было очень светло, взгляду было не за что зацепиться, казалось, что оно бесконечно. От всего этого становилось трудно дышать. Иногда закрадывался вопрос «а нужно ли это вообще делать?». Но алхимик шел уверенно вперед, словно зная дорогу. И вот, вдалеке показалась черная точка. Густая и отталкивающая все больше напоминала дверь, а после и врата. На двух колоннах были видны силуэты, кричащие от агонии, антаблемент также поддерживали подобные силуэты, склонившие головы. На самой двери было нарисовано древо, с непонятными Бену письменами. — что здесь написано? — робко спросил ребенок. Бен надеялся, что они просто пройдут мимо этих врат. — Эль, Элои, Саваоф, Зелиоз, Раматель, Эйель, Адонай, Иа, Садай и Элоим. Это древние для моего мира имена Бога. Особо об этом не задумывайся, — Эдвард взошел по темным каменным ступеням и широко распахнул двери врат, после чего выжидающе посмотрел на ребенка. — ты идешь? Или особое приглашение нужно? Конкретно эти врата тебе ничего не сделают, просто так выглядит выход и вход в мое подсознание. Ну так что, идешь? — Элрик протянул к ребенку руку. Бен долго на неё смотрел и не решался взять. Врата выглядели слишком зловеще, тьма за ними так же не внушала доверия. — Со мной все будет в порядке, если я туда зайду? Меня не съедят, не раздавят, не захватят моё тело, если я туда зайду? — Бен убрал руки в карманы и с вызовом посмотрел в глаза алхимика. Золото глаз не дрогнуло при ответе. — Нет, я уже говорил, что мне нет резона это делать. И свое слово я привык держать. Ну так что, идешь? — Эдвард улыбнулся и снова протянул руку к ребенку. Теннисон все же взял её и зашел внутрь врат. Тьма быстро сменилась на точно такой же белый свет, как в сознании Бена. Мальчик стал оглядываться. Ему казалось, что сознание Эдварда будет более сложным, похожим на лабиринт или пещеру сокровищ. — Как-то тут нормально, как у меня совсем. Скучно, — Бен теперь спокойно шел, не держась за алхимика. Эдвард наконец понял, как Теннисону удавалось переносить все превращения. По его логике он выглядел не как монстр, а очень круто, потому что становился большим и сильным. Элрик встряхнул головой и пошел дальше, снова показалась дверь, но уже самая обычная деревянная. — Маленький инструктаж, — Эдвард остановился прямо рядом с дверью и с задором посмотрел на Бена, — месяц ты пробудешь там, не беспокойся, в реальном мире не пройдет больше восьми часов. Из всего у тебя будет только нож, омнитрикс я сниму, — и в туже минуту часы снялись с руки Бена и оказались в правой ладони алхимика, — одно есть все и все едино. Найди ответ на эту загадку и я возьму тебя в ученики. У тебя есть три попытки. Удачи, — сказал Элрик и толкнул Бена в внезапно открывшуюся дверь, вслед был брошен тяжелый охотничий нож. Испытание Бена было начато.

***

Бен очнулся на острове. Вокруг был густой лес, песчаный пляж и шумели волны. Над головой кружили птицы, изредка проворно ныряющие в воду, чтобы поймать рыбу. Солнце было ярким и теплым, все ещё находилось в зените, тут был, примерно, полдень. Бен медленно поднялся, сел и покрутил головой. Рядом с собой ребенок нашел нож, который сразу же проверил, тяжелый и острый, хорошо заточенный. К сожалению, это все что он мог о нем выяснить. Убрав нож обратно в ножны, Теннисон решил осмотреться на острове. Может на нем есть ещё кто-нибудь кроме него. Бен потратил на это весь день, солнце успело приблизиться к горизонту, но кроме диких животных и нескольких змей, он никого не нашел. Ребенок так увлекся мыслью об обитателях острова, что не смог собрать ничего съестного. От чего спать он лег голодным. Ночь на острове выдалась на удивление холодной, спать на земле так же было невозможно, от чего часть ночи Бен потратил на поиски чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве подстилки. Для этого хорошо подошли большие листья и немного травы. Выбившийся из сил Теннисон даже не заметил как заснул. Проснулся ребенок ближе к полудню, так как только к рассвету он смог согреться и заснуть. Желудок требовал еды, Бен чувствовал, что с удовольствием съест слона. Но поблизости он ничего не нашел и пришлось снова идти на обход острова. Туши убитых зверей вызывали отвращение, рыбу он ловить не умел, а большая часть местных ягод была очень кислыми. Повезло найти дикую яблоню, с которой Теннисон сорвал несколько яблок и даже они были кислыми, словно не успевшими созреть. Бен вернулся в импровизированный лагерь и стал подводить итоги первого дня на острове: он жутко голоден, замерз и не выспался. Это было очень печально. Чтобы было хоть что-то хорошее, Теннисон приметил дерево и сделал на нем засечку. Засечек становилось только больше, но ситуация не улучшалась. На второй день на острове был сильный дождь и Бен не зная где скрыться, накрывался большим листом от дерева, из которых состояла его подстилка. Но даже так он сильно промок, от чего стал чихать, Теннисон надеялся, что он не простудился, ведь он не сможет перенести заболевание так же легко как и обычно. Третий день, четвертый и пятый, Бен провалялся с температурой, так как не смог не собрать еды, для восстановления сил, не развести огонь, чтобы согреться. От того ребенок в это время только чувствовал, как последние силы покидают его тело. Очень хотелось спать, что Теннисон и сделал, свернувшись в калачик на подстилке. Открыв глаза в следующий раз, Бен очутился в белом пространстве из которого пять дней назад его вытолкнули. От простуды не осталось и следа, голод прошел, жажда тоже. Ребенок осмотрел себя, одежда была чистой и совсем новой. Покрутив ещё немного головой, Теннисон нашел маленькую комнатку с лампой, письменным столом, окном, выходящим на ночную улицу, по бокам которого висели красные шторы. Стул пустовал, а рядом на тумбочке стояла чашка с горячим чаем, от которого шел легкий пар. Закончив осмотрел, внимание Бена приковала к себе чашка чая, жажда, прошла и голод тоже. Но жидкость в сосуде манила теплом и ароматом. От чего он не удержался и залпом выпил все что в ней было. На глаза ребенка навернулись слезы, он не мог понять от чего они появились. Чай не был обжигающим или противным на вкус. Но слезы не прекращались и только усиливались. Постепенно Бен начал рыдать, от чего осел на красный ковер в комнатке. На этот звук пришел алхимик. В руках парня было около двадцати книг, которые он все выкинул. Элрик подошел к ребенку, сел на корточки и крепко обнял зеленоглазого. — Ты жив, — тихо сказал Эдвард. И тогда до Бена дошло, почему ему так плохо. Он умер на том острове, один, от голода, холода и банальной простуды. Ребенок вцепился в спину подростка и протяжно ревел. Элрик же мягко гладил того по спине. Когда наваждение прошло и Бен успокоился, Эдвард переменился. Он стал строгим и равнодушным. Алхимик заставил Теннисона сесть в сейдза на ковре, сам же удобно устроился в уже знакомом Бену кресле и свысока смотрел на ребенка. Бен чувствовал напряжение и удручающий ребенка холод от человека, за которого несколько минут назад цеплялся как за спасательный круг. — Не смотри на меня так! Я не виноват в том что это оказалось так сложно… Я делал все что мог. Если бы не пошел дождь, то я мог бы… — Бену не дали договорить. Алхимик перебил его одной резкой фразой. — Достаточно, — холодно сказал Эдвард, заставляя Теннисона замолчать и опустить глаза в пол, — мне не важно, жив ты или мертв. Какой урок ты усвоил? Какой ответ нашел? Стоя на пороге смерти, о чем ты думал? — Я… Ни о чем, я очень устал и не заметил, как… — на глаза ребенка снова начали наворачиваться слезы, но резкий голос Элрика, не позволил уйти слишком глубоко в размышления. — Ты жив. Сейчас ты жив, так что успокойся и говори четко. — Я забыл о загадке. Мне хотелось есть, я сильно замерз, не было сил думать. Потом дождь и болезнь. Я не знаю ответа, — ребенок не решался поднять глаза на алхимика. Элрик был непривычно суровым и казался очень жестоким. — Одно есть все и все едино. Напомню текст, может так легче будет, — Эдвард безразлично смотрел сквозь Бена. Теннисон думал, что уж лучше бы он делал в тот день домашку на лето вместе с Гвен, так бы он не встретил этого человека и не ввязался бы в это обучение. Малыш лишь покачал головой в стороны, — что же. Дам тебе пару подсказок и верну обратно в твое пространство, все же это твой первый осознанный сон. Эдвард встал с кресла и вновь протянул руку Бену. Ребенок неохотно принял её, даже не взглянув в глаза алхимику. Элрик воспринял это слишком спокойно, у него будет потом достаточно времени порефлексировать об этом. Эд открыл ту самую дверь и уже вместе с Теннисоном зашел в неё. Тело ребенка было там же, где он и уснул, ничего не изменилось. Когда алхимик щелкнул пальцами, в ускоренном режиме Бен увидел все что происходило с останками дальше. Какие-то части растаскали животные ещё в первые недели, после пошли процессы разложения, в начале тело разбухло, а после иссохлось, через какое-то время начался процесс гниения. Медленно, но верно, от тела ребенка остались только кости, которые вскоре растаскали животные. На месте трупа выросла густая и высокая трава, которую с удовольствием ел кролик, после съеденный местными лисами. — Как ты думаешь, что произойдет дальше? — спросил алхимик и вновь щелкнул пальцами. Бен и Эдвард вернулись в комнатку, обустроенную для работы. Теннисон молчал, малыш был слишком напуган тем что увидел и хотел только одного-вернуться домой. От сильного шока, ребенок забыл где находится, эмоции смешивались между собой и исчезали в пустоту, оставляя после себя лишь холод и омерзение. Бен тысячу раз успел пожалеть, что согласился на изучение основ алхимии, сотню раз проклял Элрика и столько же раз назвал себя идиотом. — Можно мне вернуться и больше сюда не приходить? — тихо сказал Бен, не смотря на Эдварда. Алхимик вызвал для ребенка дверь-выход. — До скорой встречи, -весело и буднично сказал парень. Теннисон положил руку на ручку и повернул голову к Эдварду. — Надеюсь, что нет, — бросил на прощание Бен и ушел из сознание Эдварда.

***

Спустя неделю после первого осознанного сна, половину которого Бен не помнил, а при попытке восстановить потерянные кусочки, чувствовал как во рту появляется привкус желудочного сока и полупереваренной еды, Теннисон снова попробовал вызвать сновидение. На удивление получилось с первой же попытки, видимо в прошлый раз он нашел нужные шаги. В месте, что словно белый лист, его снова ждал алхимик. Только в этот раз он выглядел как в той библиотеке. Бен оказался прав, он был с ним почти одного роста, алхимик все же чуть-чуть вырывался вперед. Ребенок смотрел на другого и не мог понять, что происходит и с чего такие резкие перемены. Но он был готов признать, смотреть на почти ровесника было почти нестрашно. Не ощущалось того превосходства, что было у подростка, выражение лица казалось намного мягче, от чего и безобидней. В какой-то момент Бен подумал, что смог бы его победить в какой-нибудь драке. И это сразу прозвучало внутри сознания. — Нет, не смог бы, я в этом уверен. Все же я не за красивые глаза получил право экзамен сдавать, — смотря почти прямо в глаза Бена, высоким детским голоском сказал Элрик. Теннисон едва сдерживал свой смех. — если есть что сказать, вперед. — Ты теперь ещё больше на девчонку похож! — громко смеясь и держась за живот, сказал ребенок. Улыбка Бена было от уха до уха и бальзамом легла на душу Эдварда, что тот даже пропустил это высказывание по поводу его внешности. — Могло быть и хуже. Что же, в течении этого сна, «девчонка» будет давать тебе твои первые уроки химии, физики, биологии и подтягивать по математике. Чтобы в будущем ты мог приступить к алхимии с минимальным багажом знаний, — алхимик говорил мягко и спокойно, казалось, что его совсем не разозлило и не смутило заявление Бена. Теннисон вскоре прекратил смеяться и снова обратил внимание на Элрика. — Ты не злишься? — невинно спросил ребенок. Тем временем Эдвард вызвал в сознании Бена школьную доску и кучу книг, с неизвестным юному герою содержанием. — Злюсь и очень сильно. Но предпочту слышать твой смех. Так что, много об этом не думай, а то опять мысли наружу вырвутся. А здесь хорошая громкость. После этого началось что-то непонятное для Бена. Эдвард писал одновременно на двух досках, абсолютно разные вещи. В начале ребенок думал, что Элрик просто копирует записи с одной доски на другую, но присмотревшись понял, что руки парня работают независимо друг от друга. Бен попытался сделать что-то похожее, но у него совсем ничего не вышло, даже правая рука его не слушалась как надо, оставляя кляксы, а левая и вовсе легла мертвым грузом. Элрик почти силой останавливал своего юного подопечного от пробы себя в новом деле. Ещё не пришло время для подобного, о чем он и сообщил. За первый час Бен понял, что ему пытаются уложить программу семи лет обучения в полтора часа. И это только базового уровня математики. Начиная с самого первого класса. Только программа явно была не его школы, а какой-то элитной и с углубленным изучением всего. Голова шла постепенно кругом от усвоенной информации, во сне Бен чувствовал, что все что Элрик говорил он спокойно усваивал. Только объемы все равно покоя не давали, что сильно беспокоило юного героя.