DayDream

***

Они идут вслед за юношами, которые ни слова не роняют в их сторону. Субин одними лишь глазами отчитывает младшего за переполох, что он устроил. Мало того, что не следовал плану, так ещё и подверг себя невероятной опасности. Хюнин лишь взволнованно глядит на Бомгю, которого приходится поддерживать, ведь восстановление занимает у него достаточно времени, если нет растений поблизости. Неоткуда взять нужную энергию. Тратить запасы из сумки слишком легкомысленно и опасно, они могут понадобится в будущем, нельзя просто так ими разбрасываться направо и налево. Целитель это прекрасно понимает, но раздраженность от усталости никуда не испаряется. Чхве ненавидит этот откат в своей магии. Каменные стены замка будто делают лишь хуже. Гю резко останавливается, крепко ухватываясь рукой за рубашку младшего. Тот последние метры уже чуть ли не тащил на себе юношу, который ногами перебирал с трудом. Ему нужно либо поспать, либо забрать энергию. Ни один из вариантов сейчас неприемлем. — Ты как? — Субин аккуратно осматривает младшего, в глазах видя всё тот же потерянный фокус, который заставляет лишь больше волноваться. Мелкая дрожь покрывает тело Бомгю и лидер округляет глаза. Здоровье Чхве очень шаткое и валкое, а учитывая истощение не удивительно, что он быстрее обычного начал замерзать в стенах замка, который и капли света не пропускает. — Тебе нужно на улицу? Если хочешь я могу сейчас отправиться за растениями. В ушах отвратительный звон. Юноша мотает головой, недовольно морщась от раздражающего звука. Стоит лишь на секунду закрыть глаза, как тело уже не может держаться само, лишь за счёт рук друзей. Всё плывет перед глазами, будто он плавает в глубинах неизвестного океана. Тело предательски дрожит, голова начинает кружиться от слабости. Эта лихорадка привычна, но каждый раз ужасно неприятно испытывать её. Юноша просто желает сейчас прикрыть глаза и провалиться в сон, чтобы ватное тело отдохнуло от нагрузки, но характер не позволяет. Не позволяет в такой важный момент случиться неизбежному. — Эй, не закрывай глаза, — еле различимый крик и лёгкая тряска тела. Неприятно. Будто током прошибает, но эффекта никакого. Дыхание учащается, силы окончательно покидают хрупкое тело. Желания бороться с лихорадкой нет, сильные руки уже не ощущаются на теле, глаза сами по себе закрываются, звуки прекращаются. Бомгю погружается в настоящую эйфорию. Но и эйфория длится не так долго, как он думал, как он надеялся. Электричество пронзает его с ног до головы, юноша вздрагивает, но глаза распахивает. Букет лечебных трав в его руке заставляет недовольно скривить брови. Бомгю продолжает сильнее в руке сжимать растения, впитывая всю энергию, что только может. Тяжело выдыхает, чувствуя как силы постепенно восстанавливаются. Он будто умирал, но его внезапно воскресили, вернув в реальность. В глазах всё ещё картинка плывёт, но звон в ушах ушел, голова больше предательски не кружилась, а на ногах хотя бы возможно было стоять, пусть и с поддержкой Субина и Хюнина. — Бомгю-хён? Хён, это я, Хюнини. Твой любимый младший, ты же слышишь? — лепечет Кай, обхватывая лицо друга руками, заставляя смотреть на себя. Чхве смеётся, он вроде бы не умирал здесь. Думал, что друзья уже привыкли к такому поведению, но видимо волнение никогда не отступит при его приступах. — Не обязательно так кричать, Кай, — устало тянет целитель, приподнимая уголки губ совсем немного. Ещё две фигуры перед его глазами становятся всё чётче и юноше это не нравится. Их внимания ему хватило ещё на поле, так что в душе Чхве просто надеялся, что им будет как-то всё равно на состояние шатена. Но вот, перед ним отчётливо стоит Тэхён с открытой книгой заклинаний и Ёнджун, который только и хмурит в недовольстве свои брови. — Я в порядке, спасибо. — Если хочешь, я могу воссоздать ещё растений, но учти, что они не реальные. Энергии от них меньше, чем от тех, которые ты используешь, — констатирует Тэхён, внимательно наблюдая за каждым мелким движением Чхве. Анализирует. Но целитель лишь отрицательно кивает, отказываясь от такой услуги. Он прекрасно почувствовал, что эти растения не принесут так много энергии, но сейчас сил дойти до комнаты ему должно хватить. По крайней мере Гю надеется на это. Ну, а на самый плохой случай у него есть Субин и Хюнин Кай. Кан закрывает книгу, ещё раз анализируя состояние собеседника, недовольно вскидывая брови. Но ничего не говорит. — Ты не только безумный, так ещё и слаб физически, — подаёт голос Ёнджун. А Бомгю и не оспаривает, прекрасно знает, что первое, что второе. Как бы смешно не звучало, но у целителя ужасное здоровье. Чхве быстро истощается, быстро замерзает, быстро подхватывает простуду. — Целители все такие слабые? — А рыцари все такие заносчивые? — язвит Чхве. Да уж, язык у Бомгю длинный. Субин и Кай знают, прочувствовали на себе. Очень как прочувствовали за несколько лет дружбы. Даже на грани смерти не упустит момента съязвить, выкинуть что-то несуразное, пошутить, поиздеваться. Кажется, даже на могиле захочет, чтобы было написано что-то язвительное. Иначе он сам восстанет и напишет. — Такого как он ещё поискать нужно, уж поверь, — стоило только брюнету задуматься и недовольно скривить брови от слов Бомгю, как Тэхён тут же перехватывает инициативу, окончательно добивая Ёнджуна. Прямо настоящий нож в спину от собственного напарника. Поэтому рыцарь лишь недовольно бурчит себе под нос и закатывает глаза под смех заклинателя, который с уверенностью вышагивает вперёд. — Нам нужно было дойти до зала переговоров, но думаю мы можем обсудить всё и в комнате Ёнджуна. Бомгю смеётся, Субин и Кай лишь тихо кивают положительно под недовольства рыцаря, который не понимает почему именно в его комнате должна происходить беседа. Ответ до боли прост. Она ближе всех, а с учётом состояния целителя до зала они могут и не добраться, ведь восстановление энергии не процесс двух минут. Славно, что Бомгю и вовсе не вырубился сразу же после использования огромного количества магии для исцеления. Иначе бы ждать пришлось около суток, а может и вовсе больше. Тэхён открывает деревянную дверь, которая совсем немного скрипит и приглашает всех внутрь, будто это и вовсе его комната, ведь хозяин недоумевает и ворчит, переполненный недовльством. Правда, гостей всё-таки пускает в своё небольшое убежище. Усаживается на красиво заправленную кровать, где обычно беззаботно спит после усиленных тренировок, а троих юношей садит на соседнюю, которая пустует со времён их последней гильдии. Чхве младший не то, что ложится на кровать, он буквально плюхается на неё, тяжко выдыхая. Растений внутри не было, как и ожидалось, лишь оружие было на тумбах, в шкафах и почти везде где только можно. Ни одного листка, ни одной веточки поблизости. А каменные стены всё сильнее давят на шатена. Морщась, трёт переносицу, моментально хватает Субина за руку, а Кая случайно пинает ногой. — Сумка, растения, — лидеру не так уж и сильно нужны были слова младшего. Он и без слов всегда понимал Бомгю, Хюнина. Столько лет они были рядом друг с другом, что ментальная связь между ними сама по себе появилась, что только одного взгляда хватает. Старший роется в сумке и достает стеклянную баночку в которой собрано огромное количество растений, она буквально заполнена до самых краёв. А целитель, не думая, быстро перехватывает из рук банку и пытается открыть. Вот только силы не хватает. Очень даже не хватает. — Хён, давай я открою, а ты лежи и отдыхай, — с ангельской улыбкой говорит блондин и за секунду справляется с банкой. Конечно, Хюнин не особо понимает какое именно растение нужно его другу, поэтому всё остальное оставляет на него. Субин также в последний раз бросает волнительный взгляд на Чхве и поворачивается к Тэхёну и Ёнджуну, которые терпеливо ждали, когда они обратят на них внимание. — Если в моей комнате будет вонять травой… — начинает жаловаться старший, но Тэхён всё также быстро и умело перебивает его, переходя к самому главному. Сейчас у них нет запаса времени, чтобы разбираться с чем-то помимо решения вопроса о гильдии. А с учётом того, что всех остальных отвергли остались только эти трое. — В общем, думаю вы понимаете, что мы рассматриваем ваши кандидатуры для того, чтобы создать гильдию. Но есть одна проблема, — Кан не медлит, не расстягивает время, а чётко и быстро объясняет всю суть ситуации. Субин слушает, вникает в каждое слово, пока Хюнини кивает положительно лишь, а Бомгю и вовсе не слушает и роется в своей баночке в поисках нужного растения. — Согласны ли вы вступить? Да, достаточно глупый вопрос, но всё-таки все наши путешествия это что-то вроде «убей или умри». Субин старается сдержаться, сжимает кулаки, которые расположил на коленях. Непонимание в глазах собеседников так легко сейчас прочитать. Тишина и неловкость повисает между ними лишь на несколько секунд, пока Кай не смеётся так громко, как никогда. Он хватается за живот и заражает своим смехом Субина, пока двое в непонятках переглядываются. Они говорят сейчас о их жизнях, рассуждают над серьезным вопросом, а этим людям… Этим людям смешно? Безумные. — Я буквально чуть не сдох на поле боя для того, чтобы мы попали сюда и вы спрашиваете о таком? — подаёт свой голос Бомгю. Он звучит звонче, чем в коридоре, а руках красуется великолепная веточка бархатного дерева. Юноша сжимает слегка её, а улыбка расцветает на его лице. Эффект от нужных растений куда лучше, чем от искусственных, ведь целитель уже спустя пару минут набрался немного энергии, которая была так жизненно необходима. — Простите, но он прав. Я думал, что будет что-то серьезнее этого, — произносит Хюнин Кай, когда смех его проходит, пока Субин всё ещё не перестает улыбаться и тихо посмеиваться. Он рассчитывал на любые слова, которые посеют страх в его душе, но точно не на это. В глазах Ёнджуна и Тэхёна всё ещё непонимание всей ситуации. Перед ними сидят обыкновенные юноши из маленького города, но они так легко принимают суть всей их кровавой гильдии. Всю суть того, что они в любой день, в любую минуту, в любую секунду могут лишиться жизни. В их головах засел безумный Бомгю, который чуть не лишился жизни, но эти двое. Эти двое были точно такими же, как тот юноша, который бесстрашно пошёл на борьбу со смертью. Их не пугало лишиться жизни, их не пугало, что свет может в один момент погаснуть. В глазах Ёнджуна промелькнул еле заметный огонь. Они сверкнули. Бомгю заметил. Случайный взгляд уловил тот самый короткий миг блеска чужих глаз, которые были так темны, что в них можно было утонуть без капельки света. Этот момент так застрял в голове юноши, что он и не заметил, как пристально стал глядеть на рыцаря. Щеки быстро залились румянцем. Почему он так долго рассматривал вообще чужое лицо? — Вы мне нравитесь, тогда с завтрашнего дня и начнем тренировки, — оповещает брюнет не без лёгкой ухмылки на лице. А Тэхен лишь моргает. Их с Ёном не просто знали, как одних из лучших, их знали буквально как сумасшедших, которые сражались не на жизнь, а на смерть. Они нашли таких же людей. Нашли тех, кто уже не боишься смерти. Тех, кто с уверенностью шагает ей навстречу, самодовольно улыбаясь, ведь знает, что выиграет в этой схватке. А, если и не выиграет значит такова судьба. Улыбка озаряет всех троих. Субин в душе хочет плакать от неимоверного счастья. Он так долго мечтал, так долго старался пробиться и вот он здесь. Вот, весь его трудный путь окупился сполна. Вот, его друзья рядом с ним. Вот, он будет сражаться не только бок о бок с теми, кого ценит больше всех. Он будет сражаться с теми, кто прославился на мир. Хюнин Кай не меньше старшего радуется. Глаза сияют, улыбка на лице кажется самой яркой, которую только могло видеть человечество за всё его существование. Блондин знал, как это важно для старшего. Он работал на износ ради него, продолжал тренироваться рад него, шёл на смерть ради него. Кай не просто радуется за Субина, он радуется и за себя. Он обещал, что они вместе разделят всё. Радость, горе, смерть. «Одни чувства на двоих» — таковы его слова. Бомгю улыбается, хватает старшего осторожно, приобнимая. Хюнину дарит самую тёплую улыбку, а в глазах читаются нотки гордости за младшего. Они все хорошо потрудились, они заслуживают места здесь, они не заняли чужое. Это теперь их новый дом. Это теперь их ложе. — Тогда расскажу, где ваши комнаты. У нас есть одна комната для двоих. Я живу отдельно, так как достаточно часто не сплю по ночам и занимаюсь заклинаниями. Поэтому, чтобы никому не мешать у меня отдельная комната. Кто-то будет жить вместе с Ёнджун-хёном, двое вместе. Решите сами, кто будет… — Тэхён не успевает договорить, ведь Субин и Кай тут же встают с кровати, направляясь к выходу. Бомгю глаза округляет от шока, а Ёнджун рот открывает, глядя на шатена, который беззаботно лежит на соседней кровати, даже не показывая попыток подняться. — Только не говорите, что вы собираетесь бросить меня здесь. С ним, — жалобно скулит Чхве младший, пока его взглядом испепеляет брюнет. Вот только ответ не заставляет долго ждать и Бомгю понимает почему. Всё-таки они любят друг друга, хотят проводить время вместе, но с другой стороны он понимает насколько тяжела будет их совместная жизнь с Ёнджуном. Они разные до боли, поцапаются и живого места не останется. — Хорошей ночи, Бомгю-хён, — довольно тянет Хюнин, хватая Субина за руку, пока тот посылает воздушный поцелуй лучшему другу. Целитель морщит лицо, глядя на этих двоих, пока дверь не захлопывается и Тэхён вместе с ними не уходит. Нужно ведь кому-то показать, где находится комната. Ёнджун что-то шепчет под нос, когда Тэхен в ответ лишь пожимает плечами и надеется, что все и вся останутся целы в этой комнате. Они остались наедине. Бомгю не горит желанием первым заводить разговор. Ёнджун тоже огоньком в глазах не блещет, но так или иначе знакомиться нужно. Вот только единственное, что приходит сейчас на ум брюнету это не самые ласковые слова от запаха трав, который он улавливает спустя пару секунд, как целитель вновь открывает волшебную баночку свою. Чхве морщит недовольно нос, он не терпит такие ароматы вовсе, а сейчас ему придется жить с одним таким ходячим. Невероятно. — Я пойду в душ, — единственное, что срывается с уст Ёнджуна. Он аккуратно убирает волосы назад привычным движением руки и вздыхает, полной грудью дышать проблематично. Возможно, позже он и привыкнет к этому едкому аромату, но насладиться им точно никогда не сможет. Бомгю не обращает внимание на недовольство рыцаря, ничего не поделать, захочет жить вытерпит. Целитель должен находиться в окружении растений. Каждому дураку в этом мире это известно, а уж такому рыцарю подавно. Сколько бы парень не ворчал, всё равно ничего не сделает. — Можешь сходить после меня. Что- то для сна дам, а завтра придут портные, чтобы снять мерки и сшить одежду на заказ. Констатирует Чхве, пока Бомгю и взглядом его не одаривает. Не то, чтобы всё равно, скорее даже наоборот. Боковое зрение у шатена великолепное, так что заметить как чужие руки расстегивают пуговицы рубашки было не трудно. Смущение покрывает лицо, хотя целитель и знает, что нет ничего такого в том, что сейчас перед ним будет стоять голый мужчина. Это не должно так сильно смущать, но почему-то кончики ушей предательски сильно покраснели, пока глаза стыдливо опускаются. Бомгю чувствует себя маленьким ребенком, который увидел то, чего не стоит. «Так забавно» — Чхве Ёнджун слишком внимателен. Внимателен к каждой мелочи, к каждой детали. От его глаз тяжело что-то скрыть, вот и смущение, охватывающее всё тело, младший не так уж и хорошо спрятал. Глаза всё выдали. Очевидно, очень очевидно. Те самые глазки, которые пылали невероятным огнем, уверенностью, сейчас были до боли незнакомы. Глазки направлены в пол, а сам взгляд так и мечется из стороны в сторону, игнорируя больше всего одно. Оголенную грудь рыцаря. — Тебе точно стало лучше? — усмирить чужой язык оказалось легче, чем думал сам Чхве. Подразниться и поиздеваться теперь пора ему. Он делает лишь один небольшой шаг в сторону младшего, а того будто холодной водой с утра облили. Дёргается неожиданно и чуть отодвигается ближе у стене, подминая под собой одеяло. Шатен пытается ухватиться взглядом за что-то, но в итоге останавливается на чужих глазах. Смотрит и не понимает, как же тонет прямо в них. Не понимает или же не желает понимать сейчас. — Бомгю? Ёнджун маячит рукой перед лицом Гю, аккуратно касаясь его лба, чтобы якобы проверить температуру. Хотя знать ему это необязательно. По юноше видно, что он горит от смущения, а это лишь добавляет удовлетворения хитрому лису, который пользуется всей ситуацией. Отомстить целителю за его длинный язык, какой же сейчас прекрасный шанс для этого. И Ёнджун не теряет его. — Всё в порядке, можешь идти в душ, — глаза смотрят в глаза, румянец лёгкий появляется на милых щеках, пока челка не прикрывает щенячий взгляд младшего. Ёнджун ухмыляется, поддевает надоедливую прядку волос, которая помешала ему и дальше играть в гляделки с юношей. Убирает осторожно, находясь в слишком опасной близости по мнению Бомгю. Но Чхве не глупый. Смущение может и давит со всех сторон, но мыслительный процесс не прекращал работы. Гю прекрасно понимает, что рад ним сейчас издеваются, наслаждаются тем как же он краснеет. Короткая хищная улыбка проскакивает на лице. Проиграть в таком деле он просто не может. Лучше умереть уж на поле боя. — Или хочешь, чтобы я пошёл вместе с тобой? Ёнджун воздухом давится в глубине души от таких высказываний, но виду не подаёт. Улыбается всё также хищно, с той же долей самодовольности, которая раздражает до ужаса. Рукой проводит по нежным щекам младшего, а вторую укладывает на талию чужую. Играть он любит, выигрывать ещё больше, а судя по чужом румянцу, преимущество у него. Целитель может сколько угодно отпираться и показывать какой же он мастак в словесных перепалках, но невозможно верить в его высказывания, пока уши у него цвета спелого помидора, а на лице невероятная роспись розового румянца. Девушки бы позавидовали такому румянцу, честное слово рыцаря. — Не рановато ли ещё для таких игр? Можешь смотреть, но не трогать, — Чхве наконец скидывает с себя мучительную белоснежную рубашку, которая была так давно уже расстёгнута и ждала лишь, когда окажется на деревянном полу комнаты. Слишком уж быстро неловкая атмосфера испарилась. Слишком уж быстро между ними появилась та аура, которой позавидует самая страстная пара. Настолько сильная энергетика исходит от двоих, что хочется раз за разом наблюдать за ними. В голове невольно пролетают мысли, что знакомы Ёнджун и Бомгю всего день. Чертов день, но кажутся ближе, чем кто-либо. Может их проницательность играет большую роль в этом, может это совсем и не связано с этой чертой характера. А может это лишь неоправданная мысль, которой нет никакого действительного подтверждения. — Ещё одно такое высказывание и я закричу, — Чхве не хочет сдаваться, но это давление чересчур для него. Черные волосы, которые будто поблескивают в глазах, томный и глубокий взгляд, ухмылка, которая лишь раздражает с каждой секундой и оголенная грудь. Да, Бомгю, признает, сегодня он проиграл. Проиграл в битве против этого черного лиса, но уж точно не в войне. Месть будет и будет невероятно абсурдной, зная какой.же целитель бывает сумасшедший. — Не приближайся, пока я не сломал тебе нос. Комната заливается громким низким смехом. У Чхве глаза округляются от недоумения, пока он смотрит на брюнета, что не может прекратить смеяться, чуть ли не до слёз доводя себя. Бомгю не понимает и просто моргает, пока вглядывается в улыбку чужую. Забывает обо всем вновь, теряется в облаках мыслей, выпадает из реальности, пока до ушей не доносится радостный, но такой раздражительный голос Ёнджуна. — Боюсь твоих физических способностей будет недостаточно, — это звучит так серьезно, но нотки издёвки нельзя не расслышать. Чхве будто и отчитывает, и издевается одновременно. Два в одном, что может быть ещё более раздражающим? Верно, то, что это говорит именно Чхве Ёнджун, который не перестает улыбаться, хитрыми глазами рассматривать перед собой шатена. — Ты сегодня чуть не помер, сорняк. Шатен показательно громко цокает языком и глаза закатывает. Если бы было суждено умереть, он бы уже давно оказался на том свете. Но как видно жить положено достаточно, раз каждый раз дорогая смерть не может забрать юношу с собой. Бомгю просто следует судьбе. Бороться будет до конца, но результаты зачастую могут отличаться от ожиданий, так что принять участь целитель готов всегда. Рано или поздно последний вздох его случится. — Я специально сделаю так, чтобы ты не уснул от запаха моих прекрасных растений, — Бомгю хотелось бы больше подразниться, больше поиздеваться и просто выиграть в этой схватке. Чхве глядит на свою любимую баночку с травами, мозг понимает, что использовать нельзя ни в коем случае, а язык то и дело треплет всё наоборот. Ёнджун не глупый, сам допирает, что никакие это не угрозы, просто детский лепет от Бомгю. — Всё, шагай в свой душ, мне нужно отдыхать и восстанавливать энергию, вечером ведь первая тренировка, а твое присутствие очень сильно выматывает. Целитель театрально укладывает руку на лоб, изображая самый настоящий недуг, покашливая совсем тихо. Действует не слишком эффективно, честно, вообще не эффективно. Ёнджун лишь показывают всю ту же хищную самодовольную ухмылку, пристально глядит глаза в глаза. Дыхание останавливается от этих бездонных чужих глаз в которых изредка мелькают искры. Младший губы слегка поджимает, облизывает от неловкости и смущения, а брюнет бровь выгибает. Перед глазами будто медвежонок выбежал, да маму потерял свою. Сидит и волнуется, глазки бегают туда сюда. — Учти, что вашими физическими способностями заниматься буду я, — перед тем, как уже окончательно отлучиться в душ проговаривает Ёнджун, да достает из тумбы небольших размеров полотенце. Бомгю не кажется удивлённым. Реакция сейчас не читаема для глаз рыцаря молодого. — Проверим твою выносливость вечером. — Надеюсь проверять будем не в кровати, — слова вырываются сами из уст младшего. Глаза округляются от шока, рот руками прикрывает. Хочет спрыгнуть, спрятаться, убиться. Да что угодно, просто лишь бы не чувствовать стыд, накрывающий с головой. Длинный язык доводит и не до такого иногда. В ответ тишина. Бомгю в глубине души надеется, что Ёнджун ничего не услышал поэтому и не отвечает. Вот только ожидания не всегда соответствуют реальности. Чхве слышал от начала до конца. Уши покраснели, а лицо горит. «Зачем я представил эту картину?»