Вспомнить

Я помню только этот момент своего детства: лежу на песке, солнце ослепляет глаза, слышу шум волн. Шум. Он вроде бы далеко, но близко. А дальше все как в тумане. Очнулся я уже тут. Именно с этого момента начался мой странный путь. Для чего? Почему? Да откуда мне знать. В этом городе много людей. Много улиц. Много шума. Я никогда не любил шум, но он напоминает мне о детстве. О тех волнах. Иногда я стою посреди улицы, прикрыв глаза и окунаюсь в это чувство. Чувство тоски, жалости, страха. Чувство потери чего-то важного, неуловимого, прозрачного и приятного. И никогда не могу понять: почему туда так тянет? Тянет в этот омут. А люди вокруг думают, что я просто уличный сумасшедший, мешающий им своим статичным телом. И они не понимают, что я пытаюсь услышать. И им не понять, что они тоже помогают мне слышать «ЭТО» — проезжающий автобус, крики ребенка, ссора влюбленных, шелест листьев. Мне всегда были интересны люди, точнее то, что внутри них, то, что у них в памяти. Моменты их жизни. И, скорее всего, каждый, кто узнал бы, что я делаю, осудили бы меня. Но я понимаю. Я могу понять, почему они бы разозлились. Я краду воспоминания, а людям не нравятся воры и им не нравится забывать. Все сходится. С таким списком «заслуг» я и не могу быть приятен кому-либо. Но я не могу остановиться. Я не хочу останавливаться. — Кто тут? — Бедная, маленькая девочка. Свет фонарей из окна освещает её длинные волосы, её ресницы немного поблескивают. Невинность летает в воздухе. — Здравствуй. Я просто твой сон. — Мне жаль, что приходится воровать у детей. Они вырастут и будут так же усердно вспоминать свою жизнь, как и я. Возможно, лет в 20, она будет засыпать и думать, что же произошло этой осенью. — Значит, я сейчас сплю? Тогда почему все кажется таким настоящим? — Знаешь, на многие вопросы нельзя найти ответ. Взрослые это понимают, а вот дети — нет. На твои вопросы ответа нет. — Да, я знаю. Вчера я спросила у нашей учительницы: «Почему небо именно голубое?». Почему оно не может быть всегда розовое. Или фиолетовое. Это было бы так здорово и красиво. Она просто пожала плечами и сказала: «Не знаю». — Небо голубое — потому что наш глаз может видеть только синий спектр рассеивающийся волны. Она не стала тебе объяснять, потому что это слишком сложно понять ребёнку. — А что за рассеи… волна? — Нет. Вопросов хватит. Видишь эту штуку? — Да. Блестит. — Она поможет тебе увидеть хороший сон. Если она дотронется до твоего лба, то ты сразу начнёшь видеть хороший, яркий и добрый сон. — Значит сейчас сон плохой? — Нет. Это просто предыстория перед добрым сном. Только не трогай его руками и лежи смирно, иначе никаких снов вообще не будет. — Ладно. Хорошо. У детей воровать проще. Они никогда не задают лишних вопросов, если убедить их, что это сон. А если они спят, то и проблем нет. У детей крепкий сон. А вот взрослые зачастую поздно ложатся спать, медленнее засыпают и сон у них чуткий. Но их воспоминания лучше, их хватает на долгий срок. Когда взрослый сам забывает кусочек своего далёкого прошлого, то у него не возникает особых вопросов. Забыл и забыл, с кем не бывает. «Старею, память уже не та» — так они и говорят, когда не могут вспомнить свою вторую поездку на море, или поход в первый класс. Дураки. Это же самое главное. Как можно так просто к этому относиться? Поэтому мне не жалко воровать у взрослых. Они не ценят то, что имеют. Им всегда мало. Они будут рады забыть какая была их любимая игрушка в детстве, чтобы занять место своей памяти глупой песней, играющей из каждого утюга. Что тут сказать? Мне эти моменты нужнее. И не за чем им знать куда они пропадают. Сами они забывают, а отдавать не хотят. Глупцы. Если подойти к человеку и сказать, что я собираюсь забрать его воспоминания, то он закатит истерику — «Как? Что? Это мои воспоминания». А через три дня он сам забудет то, что так яро пытался защищать. Люди стирают с компьютера старые фотографии, чтобы освободить немного памяти на диске: — «Я ведь это и так запомню». Это моя вторая осень. Я уже год проживаю в этом городе, уже год разбираюсь в его улочках. Я был во многих квартирах и во многих домах. Это все, конечно, интересно, но, как по мне — все это очень странно. Люди странные и скучные. С ними не о чем поговорить. У них на уме только отношения, сериалы и работа. Не то, чтобы я имею много «друзей», но, безусловно, я очень много слушаю и слышу. В кафе, в автобусе, в парке, на улице. Все разговоры об одном. Ссора с парнем, плохое начальство, недавний отпуск, бессонные ночи из-за детей, новомодный сериал. Я не смотрю сериалы, хотя Марта часто включает телевизор по вечерам и смотрит свой любимый телесериал. Честно, я подглядываю иногда за этим, но, каждый раз натыкаюсь на типичную ситуацию: «У доктора проблема, он пытается ее решить и у него ничего не получается, а потом получается» — бред. А Марта вечно мне отвечает: «Он много думает — как ты, поэтому тебе и не нравится». А я не понимаю где тут связь. Не буду отрицать, что я много думаю, но мне, наоборот, нравятся люди, которые много думают. Хотя таких единицы. *** Дом у озера. Сладкий запах запечённых овощей, легкий ветерок. Эта семья выбралась на отдых в свои выходные, и они, каждый из них — счастлив…. Это видно по лицам, по эмоциям. Нет, конечно, в их жизни явно не все отлично, но это — их счастливый момент. Мама улыбается, убирая столовые приборы с желтой скатерти, папа качает своего сына на самодельных деревянных качелях, дедушка настраивает радио, чтобы разрядить обстановку приятной, непринужденной музыкой, а бабушка сидит на кресле и глядит на воду, покачивая головой в такт песни, которая внезапно начала играть из электронного прибора. Так выглядит жизнь. Так выглядит семья. Так выглядит легкость. Это мое любимое воспоминание, которое я одолжил. И эта история заставляет меня так много думать… Думать. Это было только начало моего пути «похотителя воспоминаний». В тот день мой шар снова выстроил мне маршрут до очередной «жертвы», и, забравшись в дом, на кровати я увидел парня, кажется, лет двадцати девяти, который спал на мягкой постели. Спал он крепко, но сон его явно был беспокойным. Иногда подергивалась левая рука, а иногда он сводил брови, морщась, и что-то бормотал. На правой руке красовался достаточно большой шрам беловатого цвета. Но я сделал все как всегда, и, вернувшись домой, принялся смотреть свою новую находку. Когда я увидел все это, то был бесконечно рад. Я пытался насладиться каждым лучиком, который улавливал этот славный мальчик. Мне хотелось понять и запомнить каждую деталь. Я и раньше видел счастливые моменты людей. Почему же этот самый любимый? — Все, ребята. Собираемся. — Мама стала хлопать в ладоши, подгоняя своего мужа и сына. Попрощавшись с бабушкой и дедушкой, они уселись в машину. — Сынок, возьми радио. Я знаю, ты любишь слушать музыку. — Спасибо, дедуля! — Паренек лет девяти взял радио и положил рядом с собой. И тут все прекрасно. Этот мальчишка был таким наблюдательным, он так всматривался в окно машины, что было видно каждую веточку. Он отчетливо слышал песню, отчетливо слышал разговор родителей. А за окном был вечный лес. Темный, густой, но такой манящий. Этот ребенок был на удивление «солнечным». — Мама! Почему же это мое любимое воспоминание? Потому что в нем отчетливо видна грань жизни и смерти. Почему же оно вызывает у меня столько размышлений? Потому что не знаю, действительно ли этот парень, лежащий в мягкой постели, хотел забыть самый счастливый момент перед смертью своих родителей? Действительно ли он хотел забыть их счастливые лица и стало ли ему легче, забыв тот день? Были ли у их семьи еще такие счастливые моменты, которые он может вспомнить? Или ему не хочется вспоминать ничего хорошего, чтобы его сердце не так сильно рвалось на части? Рвется ли его сердце на части? К сожалению, на многие вопросы нельзя найти ответы. Как бы я не хотел. Я не люблю музыку, но эта песня сидит во мне глубоко: «…Унеси меня на Луну, Позволь мне петь среди далеких звезд. Позволь мне увидеть весну…» На Юпитере или Марсе…