Вспомнить

Я люблю описывать то, что делаю или вижу, а еще люблю разговаривать с собой, потому что у меня мало друзей. Точнее, их вообще нет. Я помню, как одна девушка прервала мою спокойную прогулу в парке, начав внезапный разговор «не о чем». Она ходила за мной около пяти минут, говорила, что ее зацепила моя внешность, что ей бросилось в глаза, что я «не такой как все». И, чуть замявшись, она произнесла: — «Знаешь, ты фактурный со стороны. Но, разговаривая с тобой — понимаешь, что за всем этим изобилием внешнего вида ничего не скрывается. Тебе стоит быть более открытым с людьми, тогда они к тебе потянутся». Разве я просил давать мне советы? Или я просил ее с собой разговаривать? Люди вечно лезут не в свои дела. Я не хочу открываться людям. И это не плохо. Разве плохо, что мне хорошо с самим собой? Люди не выносят одиночества. Я вечно слышу эти разговоры о любви. Сидя в кафе, можно услышать разговор двух подруг о том, что им нравится новый парень в их группе, а случайно опустив глаза на чужой телефон в автобусе, можно заметить, как парень неловко пытается «подкатить» к какой-то своей новой знакомой. Мне не понять чувство любви, привязанности, одиночества. Наверное, оно понятно только людям, а я даже не знаю человек ли я. Все что мне дано — это маленькая квартирка на окраине города, в которую меня пустила чудная сумасшедшая бабушка и мой шар, который помогает мне выжить. Разве так живут люди? — Как твои дела сегодня, Птица? — Как всегда. Ничего интересного. А у вас как всегда вкусно пахнет. — Я испекла печенье. Моя мама всегда говорила: «Вкусное печенье сделает любой день лучше». Она готовила печенье каждый день. И, произнося эту фразу, окунала горячее сахарное печенье в холодное молоко, а потом откусывала и запивала сладким мятным чаем. — Как можно есть печенье каждый день? — Не знаю. Может, это как-то связано с тем, что она умерла от сахарного диабета. Старушку я не трогал. Это забавно. Проще всего украсть воспоминания у того, кто рядом с тобой. Ты знаешь, когда этот человек спит, а главное — и влезать никуда не надо, лишь пройти в другую комнату. Но, если мне не дано взять ее воспоминания — я не буду этого делать. Но, можно сказать, что она и так отдает мне их сама. Я, кажется, знаю всю ее жизнь. Потому что каждый вечер она рассказывает мне о себе или случайно в разговоре упоминает забавную историю из своей долгой жизни. — Я сегодня ходила на рынок и купила вот это. — Марта достала маленький вязаный брелок синего цвета. Даже не совсем понятно, что это. Вещица была крошечная. — Это тебе. — Марта, я ведь не ваш внук или друг. Вы не должны дарить мне подарки. — Знаешь, иногда подарок — это просто подарок. Его надо положить и хранить, долго, пока однажды ты не поймешь почему тебе его подарили. Ты еще до этого не дорос. Ты ходишь в своем огромном плаще, размахивая своими белыми волосами. Ты кажешься людям пугающим, даже несмотря на то, что лицо твое светлое. Но ты еще совсем ребенок. Ты ничего не понимающий ребенок. И ты должен научиться получать подарки. И дарить их. Может показаться, что слова этой бабушки имеют какой-то тайный смысл. Но чаще всего, ее слова — это просто маразм бедной старушки. Марта добра к людям, добра ко мне, она многое понимает, но иногда забывает даже собственное имя. Так что прислушиваться к ее словам — то же самое, что прислушиваться к тому, что говорят по телевизору. Могут сказать что-то дельное, но ради этого слушать несколько часов бреда — просто трата времени. — Спасибо за этот подарок, но, пожалуйста, не нужно тратить деньги впустую. Вы пустили меня к себе домой, вы кормите меня вкусными завтраками и ужинами — это для меня подарок. Вы отдаете мне все, хотя я для вас не сделал ничего хорошего. Это мне стоит делать вам подарки. — Послушай, Птица. Мама мне всегда говорила: «Помогай тому, кто не поймет, почему ты ему помогаешь. Потому что таким людям больше никогда никто не поможет». Моя мама была мудрой женщиной. Марта часто называет меня Птицей. Раньше она жила у своей сестры, которая подкармливала ворон на балконе, и она постоянно твердила: «Мои птицы. Мои птицы». Из-за моего плаща, который, кстати, она мне и подарила, я напоминал Марте ворону. Все мое время, на этой планете, я проживаю достаточно скучно: гуляю, ем, сплю и ворую. И все по кругу. Каждый день. Но меня это абсолютно устраивает. Да, я знаю, что у людей, которые существуют вокруг меня есть множество занятий. Они работают, учатся, находят себе хобби, заводят животных, строят семью или ищут свою любовь, да и просто живут — это все я узнал от Марты. Она часто рассказывает мне о людях, чтобы я лучше понимал то, где нахожусь, чтобы, возможно, я стал как все они, вписался в этот мир. Кажется, она не верит, что я могу узнать о своем прошлом и вернуться туда, в детство. Ее можно понять, ведь я даже не знаю с этой ли я планеты, не знаю, как воспоминания других помогут мне узнать о себе. Но знаю одно — мне надо это делать, потому что другого пути точно нет. Я не такой, как другие, не могу просто вспомнить, не могу узнать от кого-то свое прошлое. Никто мне не расскажет, как был знаком с моими родителями, если они вообще существуют или существовали где-то. Возможно, я просто сгусток энергии, или ошибка природы. Это мне и хочется узнать, а поможет мне в этом только я сам и мой шар. Он всегда со мной. Он находит мне людей, у которых можно забрать воспоминания. Когда я очнулся в этом городе, я был обессилен, слаб, и, кажется, умирал. Шар помог мне понять, что мне нужно сделать. Он только показывал цель, а дальше я как будто сам понимал, что именно от меня требуется. Как только мне удалось забрать воспоминание, стало так легко, как будто в меня просто вселили жизнь. Если я не буду забирать воспоминания, то, скорее всего, умру. Но мне не хочется знать это наверняка. Тогда, в первый день, мне казалось, что это мой последний день. Я больше не хочу чувствовать себя так. Мне было страшно, холодно, противно. Голова кружилась, свет фонарей бил по глазам и становилось больно, все плыло. Но самое страшное — чувство отчуждения, которое было внутри. Хотелось разрыдаться прямо там, посреди ночи, на той узкой улочке. Можно сказать, что чужие воспоминания для меня — как наркотик для людей. Я спасаюсь ими от того чувства, и никогда не позволю себе войти в это состояние снова. Что бы не случилось. Я не буду больше чувствовать тот страх. *** — Милая, не нужно. Мы с папой и так тебя любим. — Женская легкая рука коснулась достаточно жестких волос. — Не нужно плакать. — Я так старалась. Я правда старалась ради этой оценки. — Это всего лишь тройка. И в этом нет ничего ужасного. — У меня ничего не получается. Я пытаюсь быть нормальной дочерью, правда! — Ты и так нормальная дочь. Ты прекрасная дочь. Оценки можно исправить, эта тройка никак не повлияет на твою жизнь. Ты будешь счастливой и с этой тройкой, и без нее. Милая, ты лучшая дочь на свете. Мне другой не надо. Поддержка. Женщина права. Эта тройка, полученная в шестом классе, никак не отразилась на жизни этой девушки. Я побродил по дому, у них с мужем есть целая полка с совместными фотографиями, такое не у каждого можно найти. Лежали они в обнимку, комната была теплая, приятная. В их ногах спал рыжий кот. Это мило. Часто, в воспоминаниях которые я вижу, детей ругают и бьют. А тут все иначе. Почему мне отдан именно этот момент? Она бы наверняка хотела помнить, как родители ее любили и поддерживали. Вдруг, они уже мертвы? Да даже если живы, какая разница. Не знаю. Иногда хочется перемотать время назад и ничего не забирать. Но так быть не может. *** А тут дождливый день. Парень смотрит в окно. На самом деле, мне редко попадаются воспоминания из подросткового возраста, зачастую-это детство, лет 5-10. Этот момент совсем другой. — Интересно, родители меня таким примут? — Подросток подошел к зеркалу и «заправил» яркие локоны за ухо. Все понятно, он просто покрасил волосы. Его каре было теперь ярко-желтым. Но тогда это имело для него такое большое значение. — И все же я идиот. Интересно. Правда интересно. Почему это должно иметь такое большое значение? Даже не для него, а для его родителей. Это просто волосы. Иногда мне тошно от людей. Они обращают внимание на такие мелкие вещи, как крашеные волосы, оценки, или побриты ли у кого-то сегодня подмышки. А на глобальные проблемы им все равно. Родители мальчика отругали его в тот вечер, после, он долго лежал под одеялом. Хотя, наругали — это мягко сказано. Покрасив волосы, он наверняка хотел чувствовать себя увереннее, красивее, а получил лишь оскорбления. Разве это возможно? Почему его родителей волнуют волосы, а не то, что из-за их слов он будет ненавидеть себя? Он будет думать о том, что он плохой сын, что он все делает не так, что он, возможно, ошибка. Как я. Неужели они думают, что это стоит того? Сейчас он лежит один в своей кровати и спит. Его квартирка выглядит скудно и мрачно. И волосы больше не желтые. Возможно, если бы тогда они его поддержали, то его жизнь сейчас бы была другой. Возможно, его жизнь была бы как у той девушки. Его квартира не выглядела бы такой серой, а волосы до сих пор были бы яркими. Может быть. *** — Птица, завтрак готов. — На кухне очень вкусно пахнет омлетом, свежими овощами и укропом. Марта всегда готовила вкусно и сытно. Она даже подрабатывала поваром в каком-то местном ресторанчике. Но это было еще в молодости. — Спасибо вам. Очень вкусно. Как обычно. — Ради твоего спасибо я это и делаю. — Улыбка у Марты всегда была искренней. Когда она улыбается, у нее смешно дергается нос, а возле глаз появляется еще больше морщинок, чем было до этого. — Я хочу, чтобы ты знал, что не все люди такие, как ты думаешь. Многие люди добрые, они готовы отдавать и не получать в ответ ничего, кроме краткого «спасибо». — Хорошо, я постараюсь так думать, Марта. — На самом деле, есть мне не обязательно. Я питаюсь воспоминаниями, а еда — это так, одна из вещей, которая помогает мне почувствовать себя «нормальным». Поел, поспал, погулял. Вроде обычный человек. Ничего странного. Еду интересно чувствовать: вкус, текстура. Поэтому я не отказываюсь от нее. — Марта… Красивое имя. Это кто? — Марта — это вы.