Just Like a Song

      Январьский ветер свистел, а снег хлопьями ложился на землю пока Джисон прикладывал неимоверные усилия, чтобы идти вперёд. Для этого понадобились все остатки энергии, которые остались у него после недлинного, но муторного и изнуряющего учебного дня.       Хотелось домой: нырнуть под тёплый плед, отогреть щёки и руки и хорошенько вздремнуть. Джисон знал, что если сейчас же поймает привычный автобус, с каждым метром, приближающим его к дому, такая перспектива вечернего времяпрепровождения будет становиться всё более желанной. Но столько всего ещё нужно было сделать... Именно поэтому он с досадой прошёл остановку и направился дальше в поисках места, где он смог бы отогреть щёки и руки и, вместо сладкого сна и плюшевого пледа, предаться экономическим задачам и деловому английскому. По крайней мере, подумал Джисон, будет повод побаловать себя дорогим американо.       Пройдя уже достаточно далеко, он понял, что обычно не бывает в этой части города. Все популярные кафе находились в другой стороне от университета, и он нередко бывал там, чаще в первой половине дня, загодя вливая в себя кофе перед нудной лекцией, пока заведения не переполняли студенты, заканчивающие пораньше и успевающие занять выгодные места. В целом обстановка для учёбы там была нерасполагающая: много посетителей, фонового шума и назойливой рекламы напитка дня. Что, чёрт возьми, такого особенного в этом лавандовом латте?..       Он уже успел подумать, что напрасно пошёл в эту сторону и едва ли не принял участь обмёрзшего и загнанного самим собой в ловушку зверька, как его взгляд привлекла очевидно маленькая и ничем не примечательная кофейня с нелепым названием «Зёрныш&Co» по ту сторону улицы. Отбросив предрассудки, он, потирая друг о друга ладони, поспешил к переходу и через мгновение вошёл.

***

      Джисон заказал излюбленный чизкейк, который исчез с тарелки меньше чем за пять минут, и заветный американо, который продолжал стоять на столе, подбадривать и одновременно пьянить своим ароматом. Порой отвлекаясь от кучи распечаток, заполнивших всю поверхность маленького деревянного столика и визуально делавших его больше, чем он был на самом деле, Джисон оглядывался.       Кафе предназначалось скорее для заказов навынос — зона отдыха, включающая в себя всего три столика и вдвое больше стульев была очень тесной, а с внешней стороны казалась настолько крошечной, что покупатели либо предпочитали какое-нибудь другое место для поглощения своих десертов, либо не замечали её вовсе. Джисон и сам до сих пор гадал, почему сегодня его занесло именно сюда, а не в привычные кафе с мягкими диванчиками и заслужившим доверие кофе, но этот укромный, хотя и тесный уголок показался ему таким уединённым, словно небольшая пещера посреди людной улицы, словно убежище, охраняемое чем-то невидимым, но прочным, что неожиданно для самого себя он сказал девушке-бариста «здесь», а не «с собой».       Спустя час после его прихода никто так и не нарушил покой Джисона: краем уха, сквозь волны музыки он слышал самые разные человеческие голоса, делающие заказы, но самих людей не видел или просто не обращал на них внимания. Музыка, кстати, играла довольно-таки громко, но Джисон не возражал. Он с удовольствием отвлекался от работы на Green Day, The Killers, Radiohead и Panic! At the Disco. Это были песни, которые он обычно не слушал, но которые знал, знал как-то смутно и отдалённо, словно эти песни были его любимыми в прошлой жизни — и от этой странной ностальгии его переполняли необычно яркие эмоции. По первым секундам он определял следующий трек и, улыбнувшись, узнавая его, возвращался к записям, бормоча под нос знакомые строчки.       Прошло ещё минут сорок. Быть может, больше. За всё это время Джисон почти не проверял мобильный — будто если снова войти в течение реального времени с его цифрами и уведомлениями о сообщениях от знакомых, привычных людей иллюзия развеется и этот вечер перестанет быть особенным. Джисон потянулся и посмотрел на бариста, прислонившуюся к барной стойке. Она выглядела уставшей и не переставала глядеть на наручные часы. Вероятно, её смена заканчивалась. Джисон на всякий случай всё-таки взглянул на локскрин телефона — было около шести. Кафе закрывалось в девять. Вероятно, она ждала кого-то на замену.       И действительно, вскоре появился некто, с кем девушка заговорила иначе — не так, как с посетителями.       — Ну наконец-то, — вздохнула она, нетерпеливо снимая фартук, — я тут чуть с ума не сошла.       — Свободна, как птица, — прозвучал в ответ мужской голос. За стойку прошёл невысокий русый парень. Он снял белую куртку, вынул из ушей беспроводные наушники и взял из рук девушки фартук, надевая его на себя.       — Приберись тут, — сказала она ему в качестве наставления.       Интонация парня оставалась ровной.       — Непременно.       Девушка укуталась в шарф, натянула шапку и пуховик и направилась к выходу. Парень окликнул её:       — Рюджин-а, доберись безопасно.       Она ответила, при этом не остановившись и не повернувшись, чтобы взглянуть на него:       — Довольно, рыцарь.       Парень насмешливо улыбнулся и принялся разбирать одноразовые стаканчики.       Джисон, наблюдая эту сцену, невольно улыбнулся сам.

***

      С приходом другого сотрудника музыкальная подборка заметно сменила направление. Первое время играли спокойные и приятные на слух песни вроде R&B-баллад, которые Джисон не знал и вероятно никогда не слышал. Затем прозвучало несколько популярных песен десятилетней давности. Поток самой разной музыки и песен, о которых Джисон и не вспомнил бы в обычных обстоятельствах захватил его. Знакомые ноты «Rolling in the Deep» Адель накрыли его с головой.       — Тебе нравится Адель?       Только услышав вопрос, очевидно обращённый к нему, Джисон осознал, что активно подпевал уже какое-то время.       — Ой... прости. Я задумался.       Парень фыркнул:       — Да пой себе на здоровье, я не об этом. Так нравится?       Джисон смущённо ответил:       — Да. Очень.       Песня затихла. На этот раз одну не сменила другая.       Бариста хитро улыбнулся и развернулся к ноутбуку.       Заиграла «When We Were Young».       Парень театрально развернулся и спросил:       — Как насчёт этой?       Джисон не нашёлся, как лучше выразить одобрение. Поэтому просто несколько раз воодушевлённо кивнул.       — Everybody here is watching you... — пропел парень. Он выглядел задорно и чрезвычайно харизматично. Обеими руками он опирался на барную стойку: рукава белой рубашки были закатаны почти до локтей. Джисон внезапно почувствовал себя скованно. — Ну же, — продолжил тот, — я знаю, что ты умеешь петь, — он выжидающе поднял брови, — but if by chance you're here alone...       Джисон тихо продолжил:       — Can I have a moment... before I go?       Парень довольно ухмыльнулся, а затем продолжил подпевать. Они допели первый куплет и спели припев. Джисон всё ещё с трудом осмыслял происходящее. Ситуация незаурядная: он, вжавшийся в стул и напрочь забывший о листах с учебными материалами и недопитым кофе на столе поющий песню Адель, и привлекательный бариста, не спускающий с него глаз и гармонирующий своим голосом с его. Такое только в фильмах случается.       Когда начался второй куплет, они рассмеялись. Джисон тут же вспомнил, как однажды та же песня довела его до слёз.       К прилавку подошла девушка.       — Отличная работа, — сказал ему парень, всё ещё улыбаясь. — А теперь возвращайся к учёбе.       Он пошёл принимать заказ, а Джисон теперь не мог сконцентрироваться ни на чём, кроме как на этом индивиде и его непринуждённом обаянии. Сделав вид, что вернулся к записям, Джисон украдкой поглядывал, как тот делает кофе.       Когда девушка ушла, парень вновь обратился к нему:       — Ты небось в консерватории учишься?       Джисон понял, что тот шутит, но всё же ответил:       — Мой профиль — сельское хозяйство.       Джисон усмехнулся реакции, которую вызвало это заявление.       «When We Were Young» сменила «Remedy». За ней последовали по порядку остальные песни альбома «25».       Парень что-то усердно протирал. Понаблюдав за ним, Джисон набрался смелости и спросил:       — А ты... хён? Учишься где?       Тот не поднял взгляда, но ответил:       — Меня Минхо зовут, давай без формальностей.       Джисон не возразил.       — Я колледж окончил. IT и всё такое. Но это не моё.       Джисон задумался.       — А что твоё? — спросил он.       — Это... — начал тот и наконец посмотрел на Джисона, — ...я пытаюсь выяснить. Подрабатываю пока то тут, то там.       — Может это тебе в консерваторию надо?       Они обменялись улыбками.       — Может, — ответил Минхо. Судя по его интонации, он в самом деле не исключал подобный исход.       — Давно ты тут штаны просиживаешь? — поинтересовался Минхо после минутного молчания.       Джисон замялся.       — На самом деле, да. Часа четыре.       — Четыре часа? — удивлённо переспросил Минхо. — Рюджин тут тебя не запугала? Её музыкальный вкус не такой уж гостеприимный.       — Да нет. Мне даже понравилось, — честно ответил Джисон.       Но через несколько секунд добавил:       — Но Адель мне нравится больше.       Минхо ухмыльнулся. Быть может, он услышал в этой фразе то, что Джисон на самом деле хотел сказать.       Ты мне нравишься больше.

***

      Они разговорились, и учебный процесс Джисона окончательно стал ничем другим, кроме как отмазкой оставаться здесь подольше. Всё, что представлял из себя Минхо манило и интриговало, завораживало — и Джисон внимательно ловил каждое его слово, мысленно запоминая детали и складывая их в единую картину, которая должна была помочь ему как можно лучше того узнать. Настолько хорошо, насколько возможно узнать незнакомца, в обстоятельствах, которые подразумевают, что он на работе и обязан тебе прислуживать, а твоя единственная задача — наслаждаться времяпрепровождением.       Джисон узнал, что Минхо двадцать два года (Джисону было девятнадцать) и он обычно подменяет Рюджин в вечернее время, так как та живёт за городом и её последний автобус отправляется чуть раньше семи. Они не то чтобы друзья, но ладят, или, скорее, друзья, но не ладят совсем. Впрочем, Джисону казалось, что он уловил подоплёку противоречивой динамики их отношений из одного-единственного подслушанного им диалога.       Джисон рассказал, что обычно здесь не бывает, но сегодня почему-то захотелось зайти.       — Наверное, Рюджин наколдовала. У нас здесь обычно никто не остаётся. Уж точно не на четыре часа.       На тот момент четыре часа превратились в шесть.       — Полагаю, они многое теряют.       Время шло. Джисон с трудом доделывал домашку, пока Минхо напевал что-то на фоне. Время близилось к девяти, а значит к закрытию.       Джисон стал медленно собирать в кучу все свои бумажки, небрежно складывая их в рюкзак. Он думал. В его голове разыгрался самый настоящий мозговой штурм.       Конечно, можно дождаться закрытия, уйти отсюда вместе с Минхо, узнать, где он живёт или ненароком заполучить его номер. Но они уже столько поговорили, столько обсудили, пока Минхо молол зёрна, разбирался с пузырьками сиропов и складывал пирожные в пластиковые контейнеры. Что, если Джисон ему надоел? Джисону, благодарному за всё то, что он успел получить от этих нескольких часов их общения, становилось не по себе от одной мысли, что так же быстро он может всё испортить. Нет, оставаться дольше было никак нельзя. Но он был обязан оставить хоть какую-то надежду на то, что эта первая встреча была не последней. Оставить... Решив проделать первое, что пришло в голову, Джисон торопливо оделся, говоря:       — Хён, прости, мне пора. Я совсем забыл, что мне нужно быть дома к половине девятого... Было приятно с тобой познакомиться. Надеюсь, ещё увидимся!       Минхо перевёл взгляд с кофемашины на него и торопливо заморгал, сбитый с толку неожиданным прощанием.       Ради успешного исполнения своего плана Джисону пришлось повести себя несколько грубо и направиться к выходу, не дождавшись ответа, но он услышал смущённое:       — А, да... всё в порядке. Доберись безопасно!       Последняя фраза прозвучала громче и увереннее первой, и звучала иначе, чем тогда, когда Минхо сказал её сегодня в первый раз, прощаясь с Рюджин.       Сердце Джисона забилось в три раза быстрее обычного от внезапного холода, ударившего по согретым щекам, детской вины и стыдливой надежды.