— Ты понравишься Феликсу. — Почему? — робко поинтересовался Хёнджин, не имея понятия о том, кто такой Феликс. Хан окинул его хитрым взглядом. — Феликсу нравятся смазливые.

Джисон всё ещё с трудом осмыслял происходящее. Ситуация незаурядная: он, вжавшийся в стул и напрочь забывший о листах с учебными материалами и недопитым кофе на столе поющий песню Адель, и привлекательный бариста, не спускающий с него глаз и гармонирующий своим голосом с его. Такое только в фильмах случается.

Твои твидовые пиджаки, пальто тёмных оттенков, ручки с чёрной пастой на желтоватых страницах тетради, — ты была осенью. Я чувствовала это всем своим нутром, бросая очередной взгляд на тебя, усердно решающую какую-то задачу в другом конце класса. Даже твои рыжие волосы, чаще всего собранные в хвост с еле достающими до плеч волнистыми завитками моментально вызывали подобные ассоциации.

Тэхёну стало ещё больше не по себе. Чонгук, ни разу не выступавший на таких мероприятиях, да и в принципе не поющий нигде, кроме разве что школьных дополнительных занятий по вокалу и душа в их некогда общей съёмной квартире, сейчас стоит на сцене актового зала перед сотней студентов, и как ни в чём ни бывало смотрит прямо на него. И, конечно же, не случайно.

Ханбин не сомневался, что после импровизированного прослушивания место в музыкальном клубе будет ему обеспечено. Так и случилось. Закончив, он повернулся к учительнице. Она мгновение задумчиво помолчала, а затем заявила: — Добро пожаловать, Ханбин. Твои способности будут для нас весьма кстати. Кстати, отличное произведение для весеннего отчётного концерта. Не хватает только… — она зажмурилась, размышляя, — скрипки. Но это не проблема: у нас есть отличный скрипач.