Кровь и лёд

- Твое сердце уже давно превратилось в осколок льда! – эхом раздавалась фраза в моей голове. Я прокручивала этот момент каждый день и каждую ночь, когда была не в силах провалиться в сон. Я говорила ее себе стоя перед злополучным зеркалом, с которого все началось, и смотрела на себя, ту себя которая уже давно представляет одну сплошную глыбу вечно холодного айсберга, который уже не в силах никому растопить.

***

Началось все еще в далеком детстве, когда я вместе со своими братьями и сестрами была в возрасте игр в салки и прятки. Уже в то время сёстры меня сторонились, а взрослые старались лишний раз не встречаться со мной. Тогда мне казалось это обидным. Особенно когда все сидели за общим столом, а я как какой-то отшельник обедала в каморке уборщиц. В то время когда у сестер каждую неделю появлялись новые платья, я уже который год ходила в поношенном мамином. Это была одна из единственных вещей, что у меня от нее остались. Она умерла при родах, поручив мое воспитание дяде, в доме которого я и жила. Дядя – вот кто действительно меня избегал. Старался и придумывал разные поводы, чтобы лишний раз не встречаться со мной взглядом. Говорили, это было из-за того, что я была очень похожа на маму, и это причиняло ему душевную боль. Но почему… тогда я не понимала. Во времена, превративших нас из детей в отроков, начались разногласия уже между нами. Сестры, заплетавшие косы и одевавшие самые красивые платья, переняли поведение дядюшки и сторонились меня. Братья обучались в военной академии и вечерами демонстрировали мне атаки на шпагах. Они были немного старше и, похоже, умнее, ведь только они не понимали всеобщей ненависти ко мне и старались как-то утешить. За что я потом дала им возможность уйти из города, проявив милосердие. Еще одним фактом ненависти ко мне стало то, что во мне начал видеть красоту противоположный пол. Мы были уже не детьми, а значит, вскоре нам предстояло выбрать супругов. Сестры пытались попасть на все светские вечера, если знали, что там будут юноши их возраста, надевали туда самые изящные платья и делали сложные прически. Меня на такие вечера почти не брали, но я и сама не хотела туда идти. Мне было противно внимание других людей и их последующие слова. Были те, кто осуждал за внешний вид, видите ли, я была слишком не похожа на родственников своими голубыми глазами и пурпурными волосами, когда каждый из них были словно каштан в дождливую осеннюю погоду. Но находились и другие, дивившиеся моему отличию и восхвалявшие его превосходство. Я же предпочитала всему ночной сад. Прохладный ветерок, приносящий влажность с ближайшей реки, ночные бабочки и гордое одиночество. Тогда я еще не знала, что моя жизнь обречена протекать вдали от всех других.

***

Он был игрушкой для нее, с которой она коротала дни напролет. Кровь, текшая по его венам, была свежа, как первый подснежник под апрельским солнцем, а кожа его рук, еще не огрубевшая от домашних работ, ласкала ее холодное тело. Из его уст вылетали признания в вечной любви, из ее он никогда не слышал и слова про чувства. Он считал себя вторым хозяином, для нее он был лишь пленником. Он был глуп, раз полагал, что госпожа не узнает его истинных мотивов. За всеми тирадами и песнями, касаниями и жестами скрывалась ни что иное, как ложь. Юноша не хотел жить с ней до конца своих дней, он лишь хотел получить каплю того могущества что было у нее, ему хотелось вкусить длинную бессмертную жизнь, подвластную лишь ее народу. Она пришла из прорехи, которую так любезно оставили нам боги. По ту ее сторону скрывался дивный мир безвременья и волшебства, наполненный до краев безмерной силой. И если бы люди знали о том, как туда попасть, от этого дивного мира не осталось и следа. Народ другого мира был иной. Они не были отравлены корыстью и желчью, местью и невежеством. Не играли в политику и правосудие. Не пытались добиться «лучшей жизни». Они просто были. Простые и с чистой душой. Их нравы и законы многие люди считали жестокими, потому что сами отвыкли платить истинную цену свободы. Люди привыкли к выгоде и не хотели платить за дары природы. Что было очень зря. Иначе, они не были бы так голословны.

***

Помню, как однажды вечером дядюшка устраивал званый ужин, к нам приезжала семья графов, и по слуху, прошедшему в доме перед его приездом, старшую сестру хотели посватать с их сыном. Меня тогда тоже обязали присутствовать. Я в отличие от сестер не стала надевать самые лучшие наряды, выбрав простое синее платье. Я смотрелась невзрачно на их фоне, и меня с первого взгляда можно было спутать с прислугой. Этого я и добивалась. Не хотела им мешать, это была их гонка за счастьем, не моя. И вот, в наш двор въехали кареты, запряженные белыми конями. Лакей помогал господам выйти. Приехал сам граф, его любезнейшая молодая жена, старший сын и юная дочь. Девочка сразу утянула в разговор среднюю сестру, а старшая вместе с братьями отправились развлекать юношу. Я, выждав, когда все покинут двор, пошла к коням. У них была мягкая грива, отдаленно навевающая запах мятного мыла. Но их главной особенностью были глаза, они были зелеными, словно трава на лугу в разгар знойного лета. - Откуда они? – спросила я у лакея, кормившего соседнюю упряжку. - Из страны по ту сторону моря. Их привезли еще жеребятами на кораблях. - Ого. Неужели они настолько редки? - Не знаю как там, но у нас таких не водится. - Жалко… - А ты девица, чего же не в гостиных? Пир уже давно начался. - Да что же мне там делать, по-вашему? - Ну, как что, сестры твои вот с графскими детьми общаются, так и ты с ними. - Вы что! Никто меня к себе в компанию не возьмет. Они меня не любят, и во мне не нуждаются. Буду лишь обузой для них. Тем более брань я и так каждый день слышу. Он посмотрел на меня с сожалением. Но что мог поделать простой конюх? Правильно, ничего в этой темной партии нельзя было изменить. Ход всех фигур уже был предрешен.

***

Во всей этой глупой комедии была лишь одна белая ворона. Сестра юноши, которая упорно искала его по всей ведомой ей земле. Девушка, сердце которой единственное из всего сиротского приюта осталось живым и добрым. Многие думали, что это суровые ветра госпожи морозят сердца горожанам, превращая их кусок льда, параллельно навевая забвение на память так, что они уже не могли вспомнить ничего хорошего. Но люди ошибались. Они сами делали себя такими.

***

И вот, когда я пришла уже под конец ужина, чтобы отведать последних яств, на меня вдруг обратили внимание. - Кто эта прекрасная девушка, господин? - спросил дядюшку графский сын - Это, Порок, наша сестрица. Племянница нашего отца – ответил один из братьев. Какое странное имя было у парня, наверное, его прародители неудачно сложили шутку. - А где же ты была все это время? - Смотрела ваших лошадей, мистер. Они у вас поистине красивы. - Их красота уж точно не сравнится с вашей! - Вот, что-что, а не знала, что выгляжу ужасней лошадей! – практически выходя из зала, сказала я. Вот как чуяла, что не следует мне приходить. - Подождите! Куда вы? Я совсем не это имел в виду! – сказал Порок, выбежав из-за стола. Взрослые практически не замечали нашей перепалки, а вот сестра и братья были в первом ряду представления. – Я наоборот хотел сказать, что вы намного краше! Почему-то не подумал, что это может вас так расстроить. - В следующий раз будете аккуратнее. А сейчас мне пора. – он попытался остановить меня, но я ловко выскользнула из его рук. Как потом мне рассказывали братья, Порок уже было увлекся нашей сестрой, но внезапная встреча со мной отбила у него всякое желание. Будто моя красота пленила его. И, конечно же, после этого ненависть моих сестер увеличилась в трехкратном размере. Теперь я была не только белой вороной, но и похитительницей сердец.

***

В погоне за желаемым человек прибегает к самым нестандартным решениям. Так и случилось в холодную ночь. Где-то в лесах, пограничным прорехе, бродила девушка. Она уже отчаялась искать способ вернуть брата из морозных уз госпожи. И тут на небольшом холме появился манящий белый свет. Из него вышел человек. Он был в странном дорогом костюме, весьма легком для таких суровых мест. Мужчина поежился и обратился к девушке. - От чего же ты так сильно его зовешь? - Кого? Да и как, я же молчала - Душа твоя по нему убивается, ходишь тут словно надоедливая соседка и очень громко думаешь. - Не моя вина, что у вас такой хороший слух. - Ну, и моей вины нет в том, что братец твой попал в ее руки. - А вы не знаете, как его можно спасти? - Ох, он – ее игрушка, трофей, который она бережно положит в коллекцию. Тут нужно думать, как с ней справиться. Девушке было страшно, ведь она прекрасно понимала кто перед ней стоит, но и искать дальше сил больше у нее не было. - Вы можете мне помочь? - Могу. Но ты же знаешь, что нужно будет заплатить. И не земную цену, как привыкли вы - людишки. - Я готова, главное для меня – это спасти брата. - Ты точно готова жертвовать чем-то дорогим ради него? - Он и есть самое мое дорогое, никого и ничего у меня больше на этом свете нет. - А ты уверена в нем? Не станешь просить потом вернуть все назад? - Даже если и разочаруюсь в нем, то точно не верну его обратно в снежные дали. - Тогда, вот мое условие: « Ты отдашь мне свою молодость, любовь, страсть и верность. Будешь проводить со мной дни и ночи, горе и радость. И все это в моем мире, за это я поведаю секрет, как тебе остановить госпожу и подарить брату спокойную жизнь». Он остановился и дал время юной особе все обдумать. Она ему нравилась, ее невинная красота, стойкость, любовь и свет. Она так отличалась от всех остальных девиц, что ему приходилось видеть, но и отказ он ожидал, ведь не каждая готова отдать годы жизни ради спасения брата. Но она была не каждой. Протянув руку ему навстречу, согласилась на сделку.