Хвост любви не помеха

      Первым делом следовало оставить поклажу в своей комнате. Открыв старую, но хорошо смазанную дверь, Сичэнь оглядел безликое пространство. Его «логово» сияло почти стерильной чистотой и идеально расставленными мелочами. От зрелища так и веяло пустотой: окружение больше походило на номер отеля перед заселением, чем на жилое пространство. В нем не было следов тритона, и разве что несколько скромно приютившихся на столе семейных фотографий напоминали, что у спальни все-таки есть владелец.       Сердце кольнуло, и Ланю захотелось снова оказаться в своей квартирке, желательно вместе со второй половинкой. С губ сорвался непроизвольный вздох. Но момент самокопания прервал тихий стук.       - Брат, дядя ждет тебя в гостиной.       Времени на долгие сборы не было, так что парень просто пригладил волосы, поздновато подумав, что с точки зрения старшего поколения они вполне могут быть «нетрадиционными», и, натянув улыбку, направился к главному испытанию поместья.       В гостиной, оформленной в смеси традиционного стиля и современного модерна, в одном из белых кресел сидел Лань Цижэнь. Его лицо было будто высечено из камня. Все в образе старика, от ухоженной бородки до вычищенных домашних тапочек, говорило о твердых убеждениях и далеко не самом легком характере. Лань Хуань своего дядю любил, но никогда не позволял лишних проявлений привязанности. Как старшему из двух братьев, ему приходилось показывать окружающим пример. Да и долгое время самым страшным кошмаром тритона была ситуация, в которой дядя прилюдно отчитывает его за неподобающее поведение. А таковым в глазах главы семьи могло считаться почти все, что выходило за привычные ему рамки. Из-за этого даже в расцвете подросткового бунтарства никто из младших даже не подумал ни сменить классическую стрижку, ни, не дай бог, покрасить волосы. А уж мужская косметика и феминные наряды были таким же табу, как и плотские удовольствия. Словом, режим в доме Лань был суров и монолитен, как гора Тайшань. Поэтому оба молодых Ланя старались как можно быстрее покинуть родное гнездышко, желая хоть краем глаза увидеть мир за пределами консервативного воспитания.       Едва заметив родственника, Сичэнь тут же подошел и с легким поклоном выдал традиционное приветствие, отчаянно пытаясь скрыть нервозность. Ему казалось, что тяжелый взгляд старого волка пронзает насквозь и обнажает все «прегрешения», совершенные в его отсутствие. Но чувства, взращенные осенью, дали сил не сдаваться и держать секреты при себе. Через несколько секунд Цижэнь ответил на приветствие и предложил присесть племяннику, дабы поведать о делах текущих. Аккуратными вопросами о повседневной жизни из Хуаня вытягивали все подробности социальной сферы. После получаса своеобразного общения был озвучен один единственный вопрос:       - Скоро ли ты женишься?       «Переломный момент!» - подумал тритон и с максимально возможным спокойствием ответил:       - Пока не было ни подходящего момента, ни подходящего человека. Выдержав сверлящий взгляд, парень услышал следующее:       - Что же, не тяни с этим. Скоро тебе исполнится 30. Если никого не найдешь, то я сам выберу. И так ваше с братом самостоятельное плавание в лоне романтики ставит меня в неудобное положение перед старыми друзьями. Вы оба совершенно не стремитесь к созданию семьи.       Последняя фраза привлекла внимание старшего из братьев. «Неужели у А-Цзи с этим тоже проблемы?» - заволновался Сичэнь и чуть не пропустил следующее наставление старшего:       - Тебе следует обратить внимание на эту Цю Сюэ. По твоим рассказам, девушка сообразительна, да и пришла с высокой вероятностью не из низшего социального слоя.       Совет вгрызся в сердце с тихой болью. Если бы он только мог открыто сказать, что никто не нужен! Что поиск уже завершен, пусть и к судьбоносному решению оба партнера пришли совсем недавно! Еще и секрет, висящий дамокловым мечом каждый раз, когда вода оказывается в радиусе метра, добавил душевных переживаний. Кое-как завершив разговор, сославшись на усталость, Сичэнь удалился обратно к чемодану. Около него он и сел. Прямо на пол, свернувшись калачиком. В голове мелькала только одна мысль, начало которой было озвучено чрезвычайно тихим шепотом:       -Скорее бы уехать обратно… - «и снова встретиться с ним».

***

      Семейный ужин в поместье проходил тихо. Приготовленные наемными работниками блюда были вкусны, но совершенно холодны. Во время трапезы стояла звенящая тишина. Только когда все семейство последовало за главой в гостиную и расположилось вокруг кофейного стола, молчание прервалось.       Принесли чай. Сичэнь чуть-чуть напрягся при виде жидкости, но заверил паранойю, что на этот раз неуклюжесть не станет причиной катастрофы. Повернув голову влево, парень увидел, как его брат, больше похожий на замерзший в айсберге лотос, чем на человека, с аристократичной элегантностью тянется за чашкой. При этом его телефон остался на диване, аккурат между двумя братьями (дядя сидел в любимом кресле). Как раз когда Ваньцзи только-только ухватился за горячую керамику, устройство тихо провибрировало. Любопытный взгляд старшего брата успел захватить часть сообщения, и оно заставило Сичэня на секунду застыть: «Держи фотографии с вечеринки со своим принцем...».       Он чуть не растерял улыбку, а младший, заметив реакцию соседа по дивану, пригвоздил брата взглядом, обещавшим арктические метели в случае непослушания и нарочито медленно погасил экран смартфона. Еще один сеанс гляделок окончился невербальной угрозой в сторону старшего, если тот не придет поговорить после ужина. Хуань перечить младшему не собирался.       Напротив, теперь у него в доме мог появиться очень надежный и, главное, повязанный тем же проступком союзник.