Хвост любви не помеха

      Тем вечером Цзян скинул координаты и время. Местом он выбрал прибрежную смотровую площадку, не сильно известную в массах. Ее особенностью была отвесная скала, на которой она располагалась, и многоуровневый подъем по соседним кускам породы. Путь начинался почти у самой кромки, а заканчивался на шестиметровой высоте. Из-за того, что регион был неплохо развит, ограждения и плитка были совсем новыми. Время встречи было назначено на полдень.       Лань смотрел на сообщение и думал. Думал долго, тяжело, и все, к чему смог прийти, — к пониманию, что будущее кажется весьма туманным. Сичэнь не знал, как выбраться из сложившейся ситуации, особенно после признания Чена. С одной стороны, где-то внутри тритон радовался, что отношения между Хуайсаном и Ваньинем оказались не такими, как он думал, а с другой — теперь надо было расстаться либо с секретом, либо со второй половинкой.       Так ничего и не решив, парень лег спать. Страна Морфея встретила его враждебно, поэтому утром Лань чувствовал себя так, будто не отдыхал вовсе.

***

      Цзян Чен устал себя сдерживать. Его терпение чуть не обернулось большой потерей. Поэтому в этот раз он решил действовать в соответствии с истинным темпераментом. План был рискованным, но показал бы все, что хотел увидеть во второй половинке мужчина, и опирался на интуитивное предположение, что корень проблем лежал где-то в моменте его спасения от утопления в прошлом году. Чем дольше Ваньинь был с Хуанем, тем крепче становилась его уверенность в том, что из воды его вытащил именно Сичэнь и никто другой. Непонятным оставалось только то, почему парень оставил его одного на камнях и ни словом не обмолвился о произошедшем. Внутренняя чуйка кричала, что собака зарыта именно в этом месте.       Спал в ту ночь Цзян очень крепко и утром, глядя на розовеющее небо, лишь глубоко вдохнул, собирая боевой дух для тяжелой задачи. Ему предстояло приехать на место встречи раньше, чем написано было в сообщении.

***

      Сичэнь не знал, чего ждать от предстоящей встречи. В сердце бушевали одновременно надежда и истерика. Потому, подходя к началу подъема на площадку, Лань нервничал. Еще раз убедившись, что пришел в нужное место, парень на всякий случай отошел от края дорожки, куда иногда залетали капли морской воды, фейерверком взрывавшейся, когда волны разбивались о препятствия.       Море сегодня очень точно отображало состояние тритона: оно было таким же беспокойным. Невысокие, но постоянные волны будто предвещали шторм, и сильный ветер в небе вторил водной глади. Вместе воздушные и водные массы создавали атмосферу тревоги, неизвестно во что разродящейся в будущем. Равновероятны были как штиль, так и полноценная буря. Даже птицы не рисковали полагаться на свои инстинкты и просто ждали исхода на суше.       До назначенного оставалось десять минут. Цзян Чена не было видно, так что Хуань присел и решил еще несколько минут потратить на то, чтобы успокоиться. Однако и через двадцать минут он по-прежнему сидел в одиночестве. «Неужели он забыл? Или… его все-таки отговорил Хуайсан?» - отрешенно размышлял Лань.       В этот момент из кармана куртки донеслась приятная мелодия. Вытащив из-под одежды смартфон, Сичэнь увидел, что звонил Ваньинь. Выждав по непонятным причинам секунд десять, парень принял вызов. На том конце были слышны звуки завывающего ветра. «Значит, он уже близко», - про себя отметил Лань. - «Может, я не туда пришел?»       Из динамиков донесся столь знакомый баритон. Голос был мягким, но давал чувство, что его владелец будет стоять на своем до конца, не оглядываясь ни на кого из окружающих. В нем отражался настоящий характер Цзян Чена: сильный, взрывной, немного высокомерный и чрезвычайно упрямый — именно тот, что покорил сердце Лань Сичэня. Однако долго предаваться размышлениям парню не следовало — сквозь рев ветра до тритона донеслось следующее:       - Привет, любимый. Знаешь, я, вопреки своему характеру, ждал долго. Но потом устал от столь нудного занятия и начал сам искать причины твоих страхов. И пришел только к одному: ты почему-то страшно боишься, что кто-либо увидит тебя мокрым.       От прямого попадания Лань поперхнулся воздухом. А между тем мужчина на другом конце продолжил:       - При этом я точно знаю, что это именно ты тогда спас меня после падения. И твое молчание вызывает только больше вопросов. Я думал, что этот секрет не сможет нам помешать, но жизнь показала, что это у него прекрасно получается. Так что сегодня мы с тобой должны либо разрубить, либо развязать этот узел. Знаешь, с этой площадки открывается великолепный вид. - в этот момент Лань вскочил на ноги и, прищурив глаза, увидел одинокий силуэт, стоящий у самого края. - Пожалуй, нам обоим стоит окунуться в природу. Я буду первым. Выбор за тобой.       После этих слов были слышны только гудки да биение сердца Сичэня. Он будто в замедленной съемке наблюдал, как его любимый мужчина неспешно убирает телефон, застегивает карман. На секунду показалось, что они встретились взглядами, и Ваньинь улыбнулся.       Через две секунды телефон упал на дорожку.

***

      Цзян Чен приехал на смотровую площадку почти за час до времени, о котором писал Сичэню, поэтому прекрасно видел, как парень подошел к подножию, огляделся и присел, свернувшись калачиком. Размышляя, что возможно в будущем сможет только наблюдать за любимым издалека, мужчина тихо набирался решимости, прямо как морские пучины перед бурей.       Пора было позвонить Ланю и начать приводить план в исполнение. Заранее заготовленной речи не было — только ее направление. Цзян говорил от всего сердца и во время монолога ощутил тепло, когда на фразе про вид силуэт внизу вскочил на ноги и суетливо заозирался, выискивая своего собеседника.       Сказав все, что хотел, Ваньинь спокойно спрятал устройство. Он уже давно перелез через забор и все это время опирался на ограду с другой стороны. Оставалось только сделать шаг вперед. Что он и сделал.

***

      Любые мысли вылетели из головы Хуаня при виде падающего вниз Цзяна. А в следующий миг он осознал себя в воздухе между сушей и морем.       В воду оба упали одновременно: Чен извернулся и рыбкой вполне профессионально вошел в пучину, а тритон с природной грацией исчез в пене прибрежной волны.