жить после

25 декабря 2005 года. Каким оказался кабинет психолога? Очень светлым. Стены были выкрашены в персиковые тона, из-за чего даже хмурое небо не омрачало помещение. По бокам стояли открытые стеллажи, чьи полки были все усеяны детскими игрушками. Самых разных размеров и форм, для мальчиков и девочек, какие-то шкатулки и разноцветные вазочки. За одним рассматриванием каждой можно было убить целые дни! Пол устелен мягким ковролином, из-за чего пришлось снять обувку у входа. Куртка тоже была снята с плеч. Находиться в ней больше пяти минут было невыносимо, настолько в кабинете было тепло. Почти что душно. Таким не хитрым образом психолог умудрился снять один из важных барьеров в общении — одежду. Ведь чем больше и объемнее она была, тем сильнее человек чувствовал себя в коконе. А именно из этого кокона необходимо было её вытащить. — Хотела бы в первую очередь поблагодарить тебя за твоё желание пойти навстречу, — мягким и добрым голосом отозвалась женщина, — Это достаточно смелый поступок, как думаешь? — и улыбнулась, поднимая чистый взгляд на противоположное кресло. Между ними нет преграды по типу рабочего стола. Кресла стоят почти друг на против друга, разве что кресло специалиста повернуто чуть в бок. — Лучше пойти к стороннему специалисту, чем к школьному психологу, — словно жуя слова, послышался ответ. Девушка неуютно повозилась в кресле, прижимая ближе кожаную куртку, — Да и к тому же, школьные психологи сразу все тараканы расскажет учителям, а они уже надумают чего страшного… Не люблю такое. Лучше выбрать самой. — Ты боишься, что я расскажу твои переживания? — женщина прикрыла блокнот, проводя по его мягкой обложке ладонями, — Давай обговорим всё на берегу, то, что звучит в этом кабинете, остается только между нами, и в этом блокноте. С твоего позволения я буду делать пометки, записывать какие-то твои слова, чтобы, когда ты посчитаешь нужным закончить терапию, могла увидеть наглядный результат. Ни школа, ни родители не узнают, клянусь. Тем более, ты уже взрослая девочка, восемнадцать, как-никак. Но что-то я разболталась, ха-ха. Расскажи о себе, Аса. С самого начала. Девушка похлопала ресницами. Её взгляд был нервно вытаращен на эту мягкую во всех смыслах женщину. Вся она — синоним мягкости. Но к удивлению, это не вызывало отторжения. Ей хотелось довериться. И коль она пришла сюда, значит должна переступить через себя. Слова цепочкой срываются с покусанных губ, словно цепь на заведенном байке. И сердце вжало газ в пол. — Меня зовут Аса Кимура. Мне восемнадцать, по гороскопу стрелец, учусь последний год в старшей школе префектуры Сибуя. Раньше жила в Йокогаме. Переехала неделю назад. Женщина сделала пометку в блокноте: «Переезд». — Месяц назад у меня умерла сестра, — цепь внутри нее не выдерживает напора и слетает на увесистой колдобине, — Плохо вошла в поворот на мокрой дороге. Идиотка в дождь погналась за ублюдками, — зубы противно скрипнули от напряжения, как и кожаная куртка в руках, — Хах, ну зато её байк теперь мой! Во всем нужно искать плюсы. Новая пометка: «Утрата сиблинга». — Простите за этот тупой смех. Я часто буду смеяться над этим бредом. Та еще истеричка. — Не стоит, — всё еще не потеряв мягкости в голосе, осадила её женщина, — Смех — это защитная реакция на стресс. Если хочешь, можешь поплакать. Истерика — это когда ты не можешь связно мыслить и говорить в момент наплыва эмоций. А ты сейчас хорошо справляешься. Сможешь продолжить? Аса делает глубокий вдох. Вместе с ним она вглубь заталкивает эмоции, лишь бы не дать волю слезам. Девушка кивнула, а под закрытыми веками бездыханное тело сестры под белой простыней. — Айя старше меня на пять минут. Была старше… — тут же поправляет саму себя, — Честно, я её ненавидела. Порой даже смерти желала ей, но, когда в итоге с этим сталкиваешься… Хочется дать той мелюзге по губам. Понимаете, мы были слишком разными, пускай и близняшки. Я не понимала её, меня бесило всё в ней, а то что мы делили одну комнату, усугубляло ситуацию до настоящих драк. А Айя умела драться хорошо. У меня даже шрам от нее остался под ребром! Всё… Что от неё осталось… Не получается. Аса кусает губы до самого подбородка, чувствуя противное щипание в носу. Не может… Это слишком больно. Время не лечит. Оно оставляет тебя сломанным. Аса пришла к специалисту в надежде, что та ей поможет. Психолог не мог разобраться, как же ей помочь, если не расскажет о всей подноготной. — Если ты её ненавидела, тогда почему так больно? — Потому что… — в голове проносятся яркие картинки с участием этого невыносимого человека. Как Айя, будучи злостной прогульщицей, ворвалась в класс младшей сестры в своей дебильной длинной юбке в пол и боккеном на перевес, чтобы отпиздить зазнавшихся пацанов, чем усугубила еще больше издевательства, — Потому что она меня действительно любила. А я её нет. Потому что нормальный человек не может иметь настолько крошечные мозги! Как она могла догадаться переодеться в мальчика, чтобы выдать себя за моего несуществующего парня? Такой позорище… Понятное дело, что все узнали её. А потом девчонки смеялись на до мной, что я с собственной сестрой встречаюсь. Мол, нормальному парню никогда не понравлюсь. В блокнот заносят сразу две пометки: «Неумение принимать заботу» и «Возможно трудности с противоположным полом (гетеро)» — По твоим словам она действительно тебя очень любила. И ты тоже. Девушка сжимается на кресле в клубок нервов и отчаяния. — Теперь я понимаю… Что любила её. Но всё равно! Я всё так же совершенно не понимаю её! И меня это так сильно бесит… Меня буквально разъедает изнутри, до самых костей, этот банальный вопрос. Почему? Почему она так поступила… Ну… Хотя бы поняла, почему она всегда гоняла в этой куртке, — шепнула под конец бедная Аса, прижимая черную куртку ближе. — Почему? — интересуется женщина. Аса впервые улыбается. Искренне, без истеричных порывов спрятать или высмеять свою боль. — Байкерскую защиту делают тоже из кожи. Она меньше греется от трения, если упадешь с байка. А я и не знала… — её взгляд темнеет, мутнеет. Девушка уходит в себя, находя на локте рваные затёртости, — Жалко, что она ей не помогла. Нужно было в шлеме ехать… — непрошеные слезы размывали вид на такую важную сердцу вещь, — Я не понимаю, почему она оставила меня одну. Дура, зачем-то поехала догонять бандитов. Они зажали какую-то девочку в подворотне и хотели изнасиловать, а Айя помешала. И всё, отпиздела ты их своей палкой, зачем было догонять… А там дороги после дождя… Не вошла в поворот. Байк остался цел, а сама со всей скорости проломила себе череп об фонарный столб. Эта самая девочка пришла на прощание с Айя, всё кланялась в ноги за своё спасение… А я смотрела на неё, и так хотелось сказать: «Верни мне мою сестру». Все эти благодарности и соболезнования не вернут мне сестру. И мои слезы тоже её не вернут. Поэтому, я не хочу плакать по ней. Первый сеанс с психологом обычно вводный. Клиент рассказывает в общих чертах запрос, с которым пришёл, пока не трогая глубинные травмы или причины своего поведения. Аса весь отведенный час говорила о их жизни с сестрой. Близняшкам тяжело жить, особенно когда похожи. Разница в пять минут не так велика, как психологическая роль, которую берет одна из сестер. «Старшей» в их паре стала именно Аса. Так девушка сама считала. Однако, кое-что Кимура утаила в первое знакомство со своим психологом. — Спасибо, Госпожа… — натягивая ботинки, у выхода кланялась. — Миядзаки, — скрасила неловкую паузу женщина и улыбнулась куда шире, зная реакцию. — А вы случайно не родственница?.. В ответ мягко посмеиваются. — К моему сожалению, нет. Но я люблю его произведения. Ты говорила, что тоже увлекаешься его фильмами. Какой твой любимый? Это любимый вопрос Миядзаки-сан. Ответом не поставить диагноз, но можно понять, какой сценарий больше всего отзывался в клиенте, тем самым проясняя чуть больше его внутренний мир. — Я люблю «Унесенная призраками». — Из-за Хаку? Аса улыбнулась, скрывая неловкий румянец. — Всегда хотела быть как Тихиро. Такой же смелой, — улыбнулась широко девушка, забирая рюкзак с крючка, — С Рождеством, Миядзаки-сан. — Я буддистка, но спасибо за поздравления. Надеюсь, наши занятия будут тебе тем самым подарком на Рождество. Миядзаки-сан не стала заводить беседу о том, насколько была Тихиро на самом деле смелой, и правда ли что своим собственным умом смогла всех спасти. Однако, ответ девушки заинтересовал специалиста. Неужели Асе не хватало смелости? По ней так и не скажешь. Ответом на данную несостыковку была тайна, которую Кимура не стала раскрывать своему специалисту, однако поведали родители, когда записывали девочку. Они сильно переживали за психологическое состояние оставшийся дочери. Ведь младшая Кимура надела на себя личину сестры. На следующий день после похорон Аса пошла в ближайший салон красоты и отрезала свои длинные волосы. Между прочим, выручив за них не плохую сумму, продав их на парики и наращивание. Отрезала почти под корень, в короткий боб с удлиненной челкой, которая лежала так же хорошо, как на сестре. От ветра затылок непривычно холодел. Вещи Ай слегка великоваты. Аса была меньше ростом и телосложением. Видимо, систематическое воровство мяса из тарелки младшей сестры дали свои плоды. У Ай благодаря занятиям кендо были широкие плечи, из-за чего её кожаная куртка на Асе висела настоящим мешком. Но младшей всё равно. Она, поправляя ворот свитера повыше, выходит из здания больницы, направляясь на стоянку. Ремешок шлема покрепче затянули под челюстью. С нежностью Аса проводит по кожаному сидению старенького Кавасаки. Она проводит по баку, выкрашенный в черный. Без рисунков, только серебристые детали поблескивали яркими бликами. Айя, всегда носившая яркое, почему-то байк не выкрашивала в нечто подобное. На нем не было лишний мишуры, даже легкой росписи не удосужилась заняться. Скучный минимализм. Теперь этот байк полностью её. Хочет ли Аса подстроить его под себя? Нет. Никогда и ни за что. Когда-нибудь Аса найдет ответ, почему же Айя оставила его черным. Когда-нибудь Аса поймет, почему носила такую короткую стрижку. Почему имела столько друзей и ответ на главный вопрос. Но не сегодня. Движок вновь завелся не с первого раза. Аса уже рассчитывала катить его на своих двоих, но удача сегодня была на её стороне. С протяжным рычанием и кашлем, старичок подал признаки жизни. Хозяйка не обратила внимание на хворь своего железного коня, и удобно разместившись на сидении, двинулась в сторону центра. Стемнело. Будь у нее чуть больше настроения, Аса бы порадовалась рождественским витринам. Огни, украшенные ёлочки и красные ленты. Пускай в Японии не так много католиков, как, к примеру в соседней Южной Корее, Рождество праздновали просто как симпатичный праздник со своей эстетикой. Как Хэллоуин. И Аса любила слушать классические рождественские песни, искать лучшую бумагу для упаковки подарков, пускай дарить ей было не особо много кому. Стоя на перекрестке, в ожидании зеленого света, Аса выдыхает клубы пара, наблюдая за первыми падающими снежинками. В свете огней светофора они были вовсе не белыми, а пугающе красными. Переключение, и хлопья снега поменяли окрас, а Кимура рванула вперед. Скорость выкручивала на несколько штрафов, но Аса следовала советам сестры и умело обходила полицейские посты. Холод кусал щуки. Шлем защищал уши от ветра, не давая простыть, но кажется заболеет сегодня она из-за отсутствия шарфа. Виновата Кимура младшая в том, что сестра никогда не носила шарфы зимой. И так отмороженной была, куда еще сильнее? Движок ревет с грудными хрипами, словно чувствуя настроение хозяйки. Ей нужно доехать хотя бы до базы. Ещё есть шанс успеть застать там старших подруг. Но, к сожалению, старенький Кавасаки подавился собственным кашлем. Вздрогнув, байк заглох прямо во время езды, испусти свой предсмертный вздох. Кимура чудом умудрилась вырулить на мокрой дороге. Заднее колесо повело, занося ту на прямой. И даже выжимать тормоза не помогло. Мир завертелся яркими огнями. Вскрикнули люди. А Кимура сжала руль до белых конечностей, до скрипа челюсти, не смея отпускать. Её развернуло, но не выкинуло из седла. Сердце, замершее через выдох, отмирает, ударяя наотмашь по голове. В мгновение всепоглощающего ужаса, Аса прочувствовала, как череп раскалывает пополам, и по лицу льётся струйка крови. На самом деле это был просто холодный пот. Прохожие мимо испуганно отшатываются. Понятное дело, страх какой быть убитым вылетевшим с полосы байком. Аса сглатывает комок в горле. Не отошедшая от шока девушка принимается заводить байк по новой, но в ответ слышит только хрипы. Вот черт! — Давай же!.. — скрипя зубами, — Ты не можешь меня так подвести! Приходится сойти на землю. Присаживаясь на корточки, не замечая проезжающих за спиной машин, Кимура начинает бессмысленно осматривать внутренности. Она смотрит за железными трубами, проводами и прочей нечестью, совершенно не понимая в них от слова ничего. Пустота. И как единственный возможный вариант, девушка просто бьет кулаком по заглохшему движку. — Работай! — От того, что ты его бьешь, он не заведется. Первой реакцией Асы был стыд. Следующей агрессия — защита. Именно она вырвалась несдержанным: — Чего ляпнул?! Затем замешательство. Потому что перед ней остановился шикарный байк с двумя пассажирами. Да и какими! Взгляды жуткие, вид жуткий, одетые похоже. Внутренняя Аса была готова упасть в обморок от пережитого страха, но ненастоящая Аса взяла себя в руки и только прикусила губы. Потому что то, как блондин за рулем Хонды взглянул на нее, говорило лишь об одном. Грядущей смерти. — Раз решил остановиться, давай помогай, — недовольно ворчит пассажир, пихнув товарища в плечо. Тот никак не отреагировал, продолжая наблюдать за байком. Вовсе не за присевший девчонкой, — Я тебе что сказал? Слезай давай! Помогать будешь. Аса только рот распахнула, резко поднимаясь. Мозг забыл о существовании слов. Ей осталось только наблюдать, как водитель Хонды сошёл с байка, поставив тот на подставку, и схватил сломанный Кавасаки сзади. Ребята взяли и затащили мертвеца на тротуар, подальше от дороги. Только когда пассажир проходил мимо нее, обратно к Хонде, Кимура осознала эту разницу в росте. Она со своим 170, смотрела словно вдаль уносящемуся небоскребу. Незнакомец с косичкой достал ремонтный набор, со скоростью реаниматолога вернувшись к больному. Водитель же, такой же блондин, лишь опустился рядом на корточки с другой стороны, прямо под ноги Кимуре, с нечитаемым взглядом проводя ладонью по черной поверхности бензобака без символов. — Бедняжка… Не повезло тебе с хозяевами. Не волнуйся, мы тебя не бросим. Кенчик мигом тебе поможет. Кимуре начинает казаться, что это был вовсе не психолог, а психиатр. Вот этому парню точно был он нужен. Нормальные люди с железками не разговаривают, словно те лучше людей. А товарищ благополучно пропускает мимо ушей бормотания друга, начиная откручивать гайки. — Эй! Вы чего делаете? Блондины подняли на нее черные глаза. Видели перед собой полную дуру. — А на что это похоже? Помогаем, — пожал плечами высокий, явно подававший признаки адекватности, — Благодари этого балбеса. Он услышал за несколько улиц его предсмертные хрипы. Хотя удивительно, с чего бы такая ярмарка щедрости… Что по меньше недовольно зыркнул через байк на друга, и раздраженно выпалил, словно повторяет уже в сотый раз: — Брат не мог проехать мимо! Ему нужна помощь. Не хорошо будет, если помрет. Аса ничего особенного не заметила в его словах, однако внутри что-то тревожно сжалось от выражения лица «Косички». Тот замер с инструментами в руках, глядя на друга, никак не понимая, шутит или серьезно. Аса скажет, что серьезней никто и никогда не говорил. — Ты сегодня странный, — только и выдавил из себя, вернувшись к работе. Черт! Кимура вновь ощущает себя пустым местом. Словно стой она здесь, что нет, ничего бы не поменялось. Как бы сестра поступила? — Так, парни, представьтесь, а потом копайтесь во внутренностях. Это же неприлично! — и это даже смогло повлиять на положение дел. — А! Сорян, я тоже сегодня глючу. Меня Дракеном звать, а это Майки. Так лучше? — Лучше, — попыталась снизить градус напряжения между парнями, — А меня Аса зовут. Спасибо за помощь. Снизу послышалось недовольное ворчание: — Давно пора было… Странно для самой себя, Кимура расслабилась. Поняв наконец, что эти ребята зла не желают, девушка прониклась этой внезапной заботой. Приятное тепло разлилось внутри. На радостях маска Айя вернулась на место. Щелбан в шлем. Стук раздается на всю улицу. Боли парень точно не почувствует, но эффект оказывает интересный. Будучи на корточках, не отрывая пяток по всем понятиям, Майки вытянул шею. Довольная реакцией Аса улыбнулась. — Не надо так ворчать, словно одолжение делаешь. Тебя же никто не заставил, сам решил помочь. За что я, кстати, действительно благодарна. — Благодарна?! — с накатывающей истерикой, — Ты должна быть благодарна своему Кавасаки, который не угробил тебя раньше! Ты когда в последний раз в сервисе была? Или перебирать не умеешь? Может глухая на оба уха? Как можно было не услышать? Бедняжечка мой, — вернулся Майки к лелеянию байка, — Правильно говорят, не место бабам за рулем. — Эй! Я как бы всё слышу. У Асы лицо перекосилось от подобного заявления. Хотелось снять очки, которых нет, и хорошенько протереть глаза. Отчитывает так, словно старый дед, а не крошечный шкет 160 сантиметров. — Он в чем-то прав, — подал голос Дракен, — Байк реально в плохом состоянии. Он не попадал случайно в аварии недавно? Такое чувство, что в сервисе хуево починили. Причем пиздец хуево. И тормоза надо менять полностью. Понятное дело попадал. Старый Кавасаки эксплуатировался нещадно старшей Кимурой на гонках. В голове логично укладывалось причина такого жуткого состояния. Всё просто. В сервис никто не отдавал. Кимура своими силами пыталась залатать, по книжкам и советам отца. — Тормоза?.. Никто не проводил экспертизу, почему произошла авария. Грудь Асы нервно приподнялась, но воздуха так и не поступило в легкие. Мини-ядерная бомба взорвалась прямо во внутренностях, посылая радиацию через кожу в весь оставшийся мир. Глаза лишь слегка увлажнились. Кимура вовремя взяла себя в руки. — Я не отдавала пока в сервис. Не знала куда. Кимура была бесхитростной до безобразия. Готова признаваться во всех своих ошибках, даже не попытавшись защититься. — Я же говорю. Отвратительная хозяйка. — Хозяйка, может быть, и была отвратительной, но я не виновата, что не знаю нормального мастера, который возьмется за байк после аварии. Я вообще до этого особо не плавала в этой теме. — Байк не твой? — Дракен тактично проигнорировал перепалку и эмоциональный всплеск. Ему по-хорошему вообще не стоило интересоваться, но это бы объяснило такой огромный фронт работ и то, как ему действовать дальше. — Сейчас мой. Больше Кимура не рассчитывала продолжать эту тему. Круки скрестила на груди, вся нахмурилась и нахохлилась. Вот и стоят трое в шлемаках, исполняя танцы с бубном вокруг полумертвого Кавасаки. — Бедняжка… Мы тебя спасем. Даже Баджи согласен, — всё продолжал тихонько бурчать себе под нос некий Майки. Айя любила этот мотоцикл. Подарок родителей на 15 лет, когда в тот же день Асе подарили полное собрание книжек про «Гарри Поттера». Неравноценные подарки по цене, но самой Асе вся эта опасная байкерская тема была не особо по нраву. Как так получилось, что Аса получила права? Всё просто, учила Айю именно она. В семье шутили, что все мозги достались Асе, а запал Айе. В итоге, первой получила права Аса, чтобы показать сестре пример. Выучить правила дорожного движения не так словно! Внутренности механики младшая Кимура не вникала слишком сильно. Не рассчитывала сама садиться за руль. Теперь же жалела об этом. Хотя… Лучше бы ей и не приходилось вникать. — Дракен, да? — вспоминал имя Кимура, — Как думаешь, тормоза могли стать причиной аварии? Парень призадумался. — Точно не могу сказать, нужно вникнуть лучше, разобрать нормально, а не как мы сейчас… Но то, что вижу сейчас… Ты бы могла попасть в туже ловушку. — Я уже это поняла. Но всё равно страха садиться на байк не появляется. Его нельзя допустить. Как только парни закончат с ним, Аса втопит быстрее прежнего, до нового замыкания. Может проверить, спас бы шлем Айю? — И всё равно ничему не учишься? Самая худшая хозяйка байка на всём белом свете. Не садись больше за него! Ты его недостойна. Он тебя сбросит, и ты тоже помрешь. — Я вроде не говорила, что она умерла. — Мне Шини сказал. У парня черные глаза. Аса не понимала, смотрел ли он на нее, или же сквозь. Живот свило от нервов. Вот-вот стошнит от страха. Короткие волосы на затылке зашевелились, внезапно решив жить своей собственной жизнью. Аса не боялась самого этого паренька, как собственной трагедии. Она точно не была с ним знакома. Может быть Айя имела дружбу с этим самым Шини, наверняка Кимура не знала. Иррациональный страх, грозящий пролиться горькими слезами, постепенно уходит под пристальным взглядом Майки. В его уверенности есть покой. Турбулентность снижается, земля перестает шатать под ногами, и Кимура вдыхает ледяной воздух. Снег всё кружится в воздухе, подсвеченный тысячью огней рождественского Токио. — Майки, заведи движок. Проверим, — отозвался Дракен. Вокруг него все так же разложены инструменты, а взгляд сосредоточен. — Хорошо, Кенчик! — светясь от счастья подскочил Майки. Ключи зажигания Кимура до сих пор не вытащила, так что парню нужно было лишь провернуть. Пыхтение. Кашель и вот чудо! — Живой! Кимура зажато улыбается. С головы до пят обдало волной тепла от такой искренней радости за сестринский байк. И пускай её обругали — на самом деле заслуженно — Аса очень благодарна этим двоим. Дракен закручивает последние болты, проверяет тормозные тросы. Работа не пыльная, тут ещё делать и делать, но это лучше, чем ничего. — Слушай, Аса-чан, я, пожалуй, соглашусь с Майки. Лучше пока на него не садись. Ну, или хотя бы не гоняй так. Отдай в мастерскую, могу пару адресов дать, если не уверена. — Буду очень благодарна. Сейчас, ручку с бумагой дам, — Кимура снимает с плеча рюкзак, начиная рыться в его бесконечных недрах, — А, и салфетки возьми. Руки грязные. — Вовремя подвернулись. Однако, пока высокая часть троицы обменивалась любезностями, Майки, выпрямившийся по струнке, повернул голову назад. Его слуху открывается нечто скрытое от остальных. Черный взгляд вновь стал нечитаемым, пустым и глубже любой бездны. Шини уверен, что это «Импульс» Мицуи. Баджи поддерживает, и удивляется, что Такаши забыл в Рождество здесь, а не дома? Майки перебрасывает ногу через Кавасаки и срывается с места. Кимура вскрикнула, едва успев уйти с дороги, а Дракен так и остался сидеть на земле, припорошённый снегом, держа в руках гаечный ключ. — Верни байк, паршивец! — кричит ему в спину Аса, но ответом ей был только удаляющийся рев родного мотора и горящий след красного сигнального фонарика. — Идиот, — выругался Дракен, бросаясь к Хонде, — Я сейчас! Мгновение, и второго мотоцикла не стало. Аса остается посреди улицы, огибаемая людьми и машинами, наедине со своим замешательством и шоком. Глаза с ощутимым звуком хлопают, хлоп-хлоп, а сердце кольнуло. Чтобы сделала Айя? Побежала за ними! Отбросила все предрассудки, внезапную обиду. Злость пылающего сердца бы подстегнула её метнуться с ветром за уехавшими байками, пока всё еще слышит их рев. Их огни, как хвосты комет, оставляют в темноте хвост. Кимура наспех заталкивает бумагу и салфетки в рюкзак, собирая кое-как ремонтный набор. На ходу застегивая молнию сумочки, Аса бросилась вдогонку. Айя всегда смеялась над сестрой. Сидела на трибунах, обмахиваясь пустой потрепанной тетрадкой, и смотрела за тем, как Аса бегала по кругу. — Опять бегаешь от своих проблем?! Нужно бежать не от, а к своим мечтам, дуреха, — веселилась сестра, явно начитавшаяся очередной сёнен-манги. Бежит ли Аса сейчас от своих проблем? Прочь от места возможной смерти, повторения трагедии, прочь от собственного страха. Бежит ли Аса сейчас к своим мечтам? Какие к черту мечты?! У нее байк своровали! Нужно вернуть. — Как бы ты не бежала, байк всегда будет быстрее, — продолжала подтрунивать Айя, катясь на низкой скорости рядом с сестрой. Холодный воздух режет легкие. Ресницы намокают от слезящихся глаз. Это точно не слезы. Просто снег. Он под ногами, мешает сцеплению кроссовок с поверхностью асфальта. Он над головой, морозит кожу щек. Холод отступает, на место ему приходит жар. В свитере и кожаной куртке становится жарко. А Аса всё бежит, прямо на красный! Машины яростно сигналят, а Кимура продолжает бежать. Прохожие отшатываются и кричат ей в спину, но Аса всё бежит. Вдруг этот Шини знаком с сестрой? Вдруг, найдя еще друзей старший Кимуры, младшая узнает чуточку больше о душе сестры. Почему бы Айя пожелала следом за двумя мотоциклистами? Потому что сердце позвало. Пламенное и сильное. Быть может, идея в след-след сестре, Аса тоже научится и зажжет угасшее в груди сердце? Однако человеку никогда не догнать железного коня. Шум моторов затих, растворился в городском шуме. Аса продолжает бежать, еще надеясь найти. Из магазинчика рядом доносятся рождественские песни. Какой отвратительный праздник! Психолог ничего дельного не сказал, байк сломался, затем был украден, а подарок в рюкзаке так и не отдан. Точно! Постепенно восстанавливая дыхание, переходя на быстрый шаг, Аса набирает нужный номер. Шлем спускают с головы, повесив его за спиной. Гудки взяли достаточно скоро. — Момо-чан, прости-прости пожалуйста! Я знаю, опаздываю… Но тут полный кавардак. У меня байк угнали! Да-да! Дело в том, что он опять начал барахлить и заглох. Мне ребята помогли его починить, но затем сами взяли и уехали на нем… Да… Да~… Ладно, признаю, ты была права Момо-чан. Нельзя доверять парням босодзоку. У них были белые куртки с брелком банды. Токио… И свастика нарисована. А, это Токийская Свастика… Тосва?! Вот ведь… Всё я тебя поняла, жду. Так, а я сейчас рядом с храмом католическим, который недалеко от базы… Её путь не должен был коснуться места, где по верованиям мог быть Бог. Ей нужно пройти мимо, однако отваливается, замечая в переулке блеск черного корпуса. На снегу под ногами следы покрышек. — Момо-чан… Ты не поверишь. Кажись нашла, — не сбрасываю трубку, Аса проходит в темные переулок, действительно находя там свой Кавасаки, а ещё знакомую Хонду. И третий неизвестный байк, — Глупость какая… Они просто оставили байки в переулке. Даже ключи не вытащили. Бери и уезжай. Да не кипятись ты, спокойно. Подожди… Момо, — холодной сталью прозвучал голос Асы. Он отражается от стен подворотни, смешиваясь с отголосками битвы, — Тут драка. У храма. Аса с осторожностью шпиона скользит по стенке, используя привычную тактику. Близняшки были совершенно разными. Если Айя бы давно бросилась в кучу и начала размахивать ногами и руками, попутно избивая палкой, то Аса никогда в драку не полезет. Она осторожно подсмотрит, услышав шум, и позовет на помощь, чтобы разнять ребят. За это её постоянно колошматили в средний школе, называя крысой, но в реалии мира Кимуры всё было оправдано. Пускай будет ничья, чем смерть. Так и сейчас, Аса не бросается в бой, а из темноты наблюдает, как Дракен отважно сражается с толпой. — Один против нескольких десятков, — четко рапортует Кимура, — Один из Тосвы, остальные серые плащи. Поняла. Жду. Поторопитесь. Первой реакцией был, разумеется, страх. Аса испугалась за Дракена, ведь такое количество соперников мало кому под силу одолеть. Вторая реакция — тот же страх. Только теперь за свою шкуру, потому что Дракен оказался тем самым меньшинством, способным разнести топу в одиночку. Аса беспомощно наблюдает, как летают тела то направо, то налево, словно праздничные фейерверки. На пороге храма, прямо перед божьими очами, кричат и корчатся от боли люди. Но Кимура не добродетель воплоти. Она не испытывает сострадания к босодзоку. Сами пошли в драку. Значит хотели быть избитыми. Аса лишь наблюдает за правилами игры. Часто, перед самым проигрышем, когда одна из сторон расслабляется, особо умные индивиды прибегают к отчаянным мерам. Холодно оружие, удар со спины, огнестрел — всё это Асе знакомо. Сегодняшний день был не исключением. Когда Дракен уже опустил руки, разминая плечевой пояс, за его спиной начал подниматься поверженный участник. Тихо, в крысу, доставая из кармана складной ножик. — Идиоты, — не выдержала Кимура, быстрыми, но пружинистыми шагами направившись к парню. Снег едва слышно хрустит. Тела перешагиваются. Своё лучшее оружие Аса достает из нагрудного кармана куртки. Прежде чем противник кинулся к Дракену, девушка постучала пальчиком по плечу. Жертва испугалась, оборачиваясь просто так, даже ножом не замахнулся в её сторону. Нажатие. Струя плеснулась в глаза. Раздался крик, на который обернулся Дракен. Он хотел было кинуться на помощь девушке, но помощь нужна была только «Дракону». Нож выхватывают, тут же его складывая от греха подальше. Удар пяткой по ступне. Лишенный глаз падает, продолжая истошно кричать. — Перцовка? — удивился Дракен, — Грязный ход. — То есть ножом в спину для тебя не грязно, а перцовкой в глаза, да? Интересно у вас в Тосве приоритеты расставлены, — Аса не хотела звучать агрессивно, но так получилось. Видимо из-за стресса и адреналина в крови. С тяжелым вздохом выкидывают использованный баллончик в мусорку рядом с лестницей. Кимура хотел спросить по поводу отсутствия Майки, но услышав крики внутри храма, сразу всё поняла. Рюкзак поставили на заметенную снегом ступень. Оттуда втаскивает смятую пачку влажных салфеток. Руки обязательно нужно протереть после использования баллончика, даже струйного. Дракен хмурился, но ничего не сказал. Лишь упал на ступень. Аса не задавала лишних вопросов. Только кинула влажные салфетки. В тишине успокаивающегося сердца, под медленно падающим снегом, в её душе появляется покой. Краем глаза она замечает, как Дракен напрягается, завидев вдалеке новые силуэты. По опыту Аса ожидает будущих обвинений и криков, ведь ни одни босодзоку не попросят помощи или участия у таких, как она. Но ей уже все равно. Аса чувствует, что оказалась в нужном месте. Что поступила правильно. Слушая колокольный звон, Кимура мысленно отправляется к старшей сестре. Вероятно, именно за этим ощущением покоя она каждый раз гналась. — Аса! — кричит жутко Момо-чан, идя по головам. Глава крупнейший женской банды «Шипы», Третий Столб объединения Сукебан, или просто для всех — Момо-чан. Длинную расписную юбку задирают, отстегивая от бедра черненый боккен. Длинные черные локоны развиваются на ветру, а белая дутая крутка создает её вид еще более величественным и пугающим. Один взмах, порыв ветра, взметнулся снег, а боккен устремился прямо на поднявшегося Дракена. Второй рукой Момо-чан прижала Асу к себе. Её руки дрожали. — Совсем страх потеряли! Вы хоть знаете, чей байк своровали, кретины! Так еще утроили на нашей территории несанкционированную потасовку. Я вас всех лично отдубашу. Давно по яйцам не получали?! — Момо-чан… — пытается успокоить её Кимура, но Глава всё продолжала кричать, не спуская Дракена с мушки. Через поле лежавших «Черных драконов» проходят остальные девочки отряда, с точно такими же юбками и оголенными животами, — Девочки, всё хорошо. Меня они не трогали. — Что ты здесь забыл, Свастон? Опасения по поводу новой драки не оправдались. Дракен показал себя как настоящий человек чести. Не стал бросаться в бой или обзывать в ответ, только встал по струнке, спустившись с лестницы. — Рюгуджи Кен, Зам Токийской свастики. Признаем нашу оплошность. Битва несанкционированная, Глава внутри разбирается со всем. Если есть желание, можете проконтролировать, — говорит спокойно и сдержанно. Момо-чан отпустила младшую подругу и рванула по лестнице вверх. Толкает тяжелую дверь ногой. Командиры пришедших отрядов последовали за Главой. Остальные же девочки остались снаружи, сделав атмосферу между Кимурой и Дракеном совсем напряженной. Он всё понял. По сощуренному взгляду видно. И Аса, ведома тревогой и страхом осуждения, призналась первой. — Это я позвала её. Всё в переделах правил. «Черные драконы» наши давние враги. — Тайджу! — раздался ужасающий рёв Момо-чан внутри церкви. — Слышал? Момо-чан ненавидит его. Ужасный человек. И банда его ужасная. Поэтому я испугалась и позвала девочек. Они могут с ними справиться. Это не значит, что я как-то ущемляю твою силу. Нужно теперь разобраться со всеми этими ребятами, — качнула головой Кимура, — И нормально обговорить этот инцидент. Чтобы не было повода кидать вызов и всё остальное. Дракен лишь усмехнулся, складывая педантично влажную салфетку. На ней осталась кровь, а ссадины больно кусаются. Но это ничего. Зато вид у него более презентабельный. Вместо обвинений или гадостей, Аса слышит: — Ещё салфетки есть? Или бинты. Там обязательно нужно будет, — качнул головой уже Дракен, — Помощь за помощь. У Асы всё есть. И бинты, и пластыри, и перекись. Всё, что могло пригодиться. Однако, внутри храма царила полная неразбериха. Одни весело прыгали, совсем не замечая разбитые в мясо лица, и радостно кричали. Чуть в сторонке говорили трое Глав. Тайджу Шиба, не способный уже встать на ноги, закрывался от ударов деревянным боккеном. Над ним нависала Момо-чан, удерживаемая девочками и не перестававшая осыпать главу «Черных драконов» проклятиями. — Да как ты посмел, упырок недоделанный?! Я уничтожу тебя! Скотина. Ты не имеешь права жить! Свою собственную сестру!.. Третьим стоял Майки. Он улыбался. Уметь чувствовать эмоции человека можно только с открытым сердцем. Айя именно потому и заводила себе друзей легко, любых полов и возрастов. Её сердце отрыто миру. Оно не яростный огонь, а пылающее солнце. К таким людям каждый хочет приобщиться. Проживи она чуть больше времени, стала бы вровень Момо-чан, а может и переплюнула, ведь была лишена недостатков. Аса не Айя, как бы не старалась. Скудные познания в психологии не дают ей свободно читать людей. Для этого необходимо открытое сердце, смелость шагнуть к человеку. Особенно к такому, как Непобедимый Майки. В голове складывается картинка происходящего. Аса шагнула. — У тебя кровь, — протягивает пачку салфеток девушка, смотря сверху вниз из-за роста. Эта умиротворенная, прекрасная в своей печали улыбка исчезает с лица Майки. Теперь парень щурится, точно как Дракен недавно, подозрительно и настороженно. Черный взгляд нечитаем, но враждебность улавливается. Когда со стороны Кимуры только спокойная помощь. Без давления. Без настойчивости. Хочешь, не бери, Аса не будет настаивать. Она не кричит, как Момо-чан, но своей объемной фигурой в связи с кожаной курткой и рюкзаком, давала ощущение надежности. Чего от девушки совсем несвойственно было ощущать. — Ты теперь меня преследовать будешь? На этот раз улыбается уже Аса. — Конечно, если ты вновь уедешь на моём Кавасаки. Только давай в более теплую погоду. Не люблю бегать на морозе. — Лучше бегай. Живее будешь. Один толчок, одна искра, и вновь появилась эта безумная мысль. За время бега и короткой битвы, Кимура совсем позабыла о странных словах Майки. Но теперь, когда парень забирает салфетки из рук, у нее есть шанс разузнать больше. — Откуда ты узнал? — губы нервно нажёвывают, а взгляд опускают вниз. — По байку всё можно было понять. Надежды разбиваются с хрустальным грохотом. Точнее грохотом падающего тела. Ещё один блондин — сейчас явно мода на блонд — упал наземь, наконец отвоевав своё. Кимура тут же бросилась к пареньку, расчехляя свои запасы. У нее движения отточенные, знает своё дело, только болтовня под руку мешала. Аса пытается всем раздать сразу и перекись, и присыпку, и бинты, пытаясь привести попутно в чувства Такемучи. А Майки смотрит за избитыми друзьями, как им досталось за сегодня, и лицо перестало болеть. Пропущенный удар — лишь попытка загладить вину. Его личное наказание. И по-хорошему, ему бы разодрать пустяковые раны в кровь. Порвать вены и уничтожить себя, настолько ему сейчас было плохо. Но в руках полупустая пачка влажных салфеток. Он не может принять заботу, пускай и от совершенно незнакомого человека, но и выбросить не имеет морального права. Потому Майки просто засовывает пачку в карман, оставляя Тайджу на эту страшную женщину, а сам выходит на улицу, к Кенчику. — Я всегда всё возможное ношу с собой, как раз для таких случаев, — ответила на вопрос Мицуи Кимура, — У меня вода завалялась внизу. Может кто достать? Мне немного осталось домотать. Но всё равно завтра же обратиться ко врачу нужно. Сотрясение точно есть. — Обращусь, обязательно, — не дергаясь, ответил командир Тосвы. Вокруг его головы и лба появилась усилиями Кимуры неплохая повязка. Добротная работа, бинтов не пожалела. Как и говорила Аса, на дне оказалась бутылка. Хаккай её легко открыл, протягивая её Такаши. Такемичи пока не пришел в себя, поэтому его оставили лежать, на всякий случай повернув голову в бок. За его состояние Кимуре было страшнее всего, но браться боялась. Тут нужна скорая, однако парни её отговорили. — Тебе точно свитер не нужен? Вот виновница гнева Момо-чан. На разборки пацанов ей было глубоко плевать, а вот когда дело касалось женщин… Тем более, это была сестра Шибы, за что Глава «Шипов» была готова разорвать на месте. «Шипы» созданы для защиты женщин от таких придурков, как Шиба старший и «Черные драконы». — Нет-нет, — тут же замотала головой Юзуха, — Всё хорошо. Я уже в порядке. Ничего не в порядке! Внутри разгорается тот же праведный гнев, как в Момо-чан. Она, к слову, вышла на улицу, начиная кричать уже на рядовых. Побитые, похоже, тронулись головой и начали сразу подкатывать к Сукебан. Дракен хорошо их отметелил, но Момо-чан еще лучше. Аса стрельнула взглядом на Хаккая. К сожалению, пацаны здесь были все тугие на голову, потому намека не понял и пришлось говорить в лицо: — Раз нормально полуголым ходить, отдай плащ сестре. Сейчас зима как бы. Будь нормальнее брата. Бедная Юзуха начала причитать, отнекиваться, но Хаккай всё равно укутал её в ненавистный плащ «Черных драконов». Но лучше так, чем получить воспаление почек. Аса не стала перед мальчиками отчитывать девочку за внешний вид. Только протянула пакетики химических грелок. — У тебя и такое есть… — протянула восхищённо девочка. — У меня много чего в рюкзаке есть. Читала «Гарри Поттера»? Сумочка Гермионы. Ха-ха, — только взгляд зацепился за красную упаковочную бумагу. В голову возвращается главная цель, из-за чего, собственно, сорвалась в рождественскую ночь по лицам Токио, — Мальчики, вы управитесь здесь без меня? Можете брать всё, что посчитаете нужным. Не волнуйтесь, — Кимура поднимается с колен, забирая попутно лежавший на полу сверток, — Я ненадолго. Скоро вернусь. Есть традиция. Не официальная, но зачастую люди так поступают. Чтобы ушедший человек оставался всегда рядом, отдают какую-то его вещь. У Асы бла целая комната, вещи и байк. Сестра всегда будет рядом. Она рядом. Словно никуда не уходила. Момо-чан лучшая подруга Айя. Старшая Кимура была её замом, правой рукой, неотъемлемой частью. Глава «Шипов» не подает виду о своей скорби, но Аса знает. Потому что порой Момо-чан называла её другим именем, а Кимура младшая только улыбалась, подыгрывая. Верхушка Тосвы отошла в сторону, о чем-то переговариваясь по телефону. Не услышат, и вряд ли обратят внимания. Ей же лучше. Сама Кимура не плакала. Она не плачет, никогда, больше никогда, и точно не по причине тоски по сестре. — Момо-чан, — зовет её Аса, протягивая красный сверток, — Это от Айя. Девочки умолкли. Неловкость повисла в воздухе, но вскоре их сестринство пошло на подмогу. Главу подхватили под руки, осторожно усаживая на ступени. На Момо не было лица. Глаза пустые, а губы хлопают, как у выброшенной на берег рыбы. Без Айя все чувствовали выброшенными на берег. Аса только наблюдает, не имея возможности помочь. Потому что она не кит, она не дельфин, она человек, лишнее звено в их мире. И пускай она наденет на себя рыбью маску, по факту ничего не изменится. Суровый вид Кимуры мог показаться жестоким. Она не осыпает старшую подругу ободряющими словами, лишь в молчаливом принятии наблюдает за падающими слезами. Бумагу порвали, как разорвался череп Айя. А внутри лежат два брелка. Момо-чан шмыгает носом, рассматривая два плюшевых кролика, один черный, второй розовый. — Мы их вместе нашли. Помню, хотели купить, но брендовые вещи такие дорогие… Даже глупые побрякушки. Ей черный, а мне розовый. Сила в доверии. Потому что когда Момо начинает рыдать навзрыд, она не закрывается от подруг. Девочки накидываются на Главу, плача вместе с ней, а Момо всё воет забитым зверем. Прижимает к себе двух кроликов. Слезы льются потоком по щекам, как кровь души. Аса не остановит. Аса не посочувствует. Пускай Момо оплакивает Айя за двоих, а Аса будет сильной. Но разве сила в том, чтобы закрыть эмоции под замок? Запрокидывая голову назад, Кимура обернется к Майки. Почувствует его черный взгляд, пустой и напряженный. Хмурится забавно, делая своё лицо совсем детским. Только вот так смотрят взрослые. С пониманием и тяжестью. Без жалости. Так смотрят только те, кто потерял близких. Шини… Знать мертвеца мог только такой же мертвец. Глубокий вдох морозным воздухом. Снег продолжает идти, наверное, Кавасаки замело. Надо отдать ремонтный набор. Взять адрес мастерской. Провести раненых до ближайший станции метро, а может и вовсе проводить их? Стараясь заполнить пустоту в голове задачами, Кимура возвращается в храм. — Надо бы уже расходиться. Шибы, доберетесь до дома сами? — Так, а хрен ли ты руководишь моими людьми? — с порога заявил Майки. Он вернул себе образ Главы Тосвы, пока за его спиной шёл мрачный Дракен. Кимура продолжает игнорировать к себе такое отношение, лишь спокойно ответив: — Старших надо слушаться. Так что вспомни об уважении, будь так любезен. — Старше? — удивилась Юзуха. — По рассказам сестры, Тосва собрала ребят 90 года. Значит, вам в пределах 15 лет. А мне 18. Так что прекращай так ко мне обращаться, Майки. Для тебя я Кимура-семпай, — и самоуверенно вздёрнула нос. Майки что-то кричит, активно жестикулируя руками, но разница в росте словно стала непреодолимой. Девушка продолжала его игнорировать, чувствуя, что этот парнишка ударить девушку точно не сможет. Физически — да, но внутренний стержень не позволит. Иначе бы с первого раза сломал нос. «Шипы» уходят, пожелав ребятам счастливого рождества. Церковь пустеет. Майки уезжает с Такемучи на спине, заверив Кимуру, что с парнем всё будет нормально. С предложения Асы Дракен взял её Кавасаки, так как за руль девушку и так бы не пустили. Зам Тосвы обменялся номерами с новой знакомой, сразу СМС написав адрес, где будет ждать Кавасаки. Чтобы могла удостовериться, что это точно не угон. Брат и сестра Шибы ушли пешком до дома, счастливо переговариваясь между собой. Аса же вызвалась отвести Мицую на его же «Импульсе» до дома. Парень отнекивался, ему было безумно неловко, но когда по дороге его вновь повело в сторону, а голова закружилась, сам проглотил язык. — Какая ты строгая, Кимура-семпай, — чуть поддел её Такаши, в рамках приличия держась за талию девушки. — С вами только так и обращаться. Меры не знаете. — У тебя кто-то близкий в банде? Просто я заметил, что ты не боец. Не в твоём характере драки. — Не в моём. А так… Сестра была в банде. Сукебан. Больше Мицуя не стал допытываться, чему Аса была безмерно благодарна. — Ты точно дойдешь до дома? Темно уже, — продолжал беспокоиться Такаши. Воспитание, дело такое, да и в общем он был парнем хорошим. Настолько, что Кимура немного оттаяла. — Я живу в этом же районе. Может быть, даже в одну школу ходим. Только я в последнем классе. Не переживай за меня. Сам постарайся добраться до двери, не упав по дороге. Кимура помахала сдержанно рукой на прощание, желая счастливого Рождества. Снег всё медленно падал с небес на землю. Под ногами он хрустит, как стекольное крошево. Красивые снежинки падают на поверхность куртки. Было холодно. Дома её не ругают за поздний приход. Её не встречают у порога. На столе накрытый пленкой ужин. Проходя мимо родительской комнаты, Аса оказывается в своей комнате, заполненной вещами. Её и Ай. Доставая чужой дневник из тумбочки, младшая Кимура открывает на чистой странице и пишет своё послание сестре. Один оборот был написан одним подчерком, второй заполняется прямо сейчас. «С рождеством, моя бестолковая сестренка. Сегодня твой Кавасаки и меня чуть не убил. Но обошлось. Видимо, сама держала меня на дороге. Спасибо. В благодарность я отнесла твой подарок Момо-чан. Она скучает по тебе. Скучаю ли я? Нет, потому что как можно скучать по человеку, который пока не вернулся домой. Я всё еще жду тебя, Айя. Возвращайся поскорее. Твоя бестолковая сестра.»