жить после

30 декабря 2005 года. В психотерапии принято устанавливать встречи в одно и тоже время, в одном и том же месте. Таким образом человек вырабатывает в себе привычку, что в такой день недели ему предстоит погрузиться в свои переживания и проделать большую работу с ними. Но, бывает так, что клиент чувствует необходимость обсудить случившиеся события прямо сейчас. Так случилось с Асой. Она воспользовалась правом экстренной встречи, уже с порога кабинета психолога показывая всем своим видом свою злость. Заветная кожаная куртка никуда не исчезла с её узких плеч. Только сегодня на ней была обычная школьная форма. Комплект из светлой юбки и белой рубашки. Пуговицы синего пиджака были расстегнуты, а галстук, который по правилам должен складываться в красивый бантик, свисал с шеи. Кимура тщетно пыталась себя успокоить, но гнев выплескивался жаром тела. Нараспашку по улице бежала. — Простите, Миядзаки-сан, — тут же выпаливает Аса. Школьный портфель зло кидают на пол, рядом с креслом. А в само кресло уже свою тушку, — Но из-за праздников наш следующий сеанс был бы слишком поздно. Я бы к тому времени уже с ума сошла! Женщина лишь улыбается. Она уже на своём месте. На её ногах уютно расстелен плед. Знакомый блокнот раскрыт. — Для этого и выделены экстренные сессии, — не реагирует на злость Миядзаки-сан, — Что же могло тебя так вывести из равновесия? — Родители! — воскликнула Кимура, — Помните, я вам рассказывала, как Айя часто ругалась с ними? Теперь я её понимаю! Сама столкнулась теперь?.. — на одном дыхании. В легких исчезает воздух, задержка. Свою злость подавляют, встраивая логическую цепочку. И только когда приводит мысли в порядок, продолжила, — Я очень люблю маму и папу, и злиться не имею никакого морального права, но это просто не выносимо. Родители работают в одной очень большой фирме, на руководящих должностях, но в разных сферах. Из-за работы они не могут уделять много времени нам. Но они любят нас! Они могут подарить любой подарок, который захотим, вот Айя мотоцикл покупали, дают достаточно на карманные расходы. Только учиться взамен хорошо, да и послушными быть. Вот и всё! Все правила! Но правила созданы для того, чтобы нарушать их… Так Айя говорила. Миядзаки-сан только делает пометку в блокноте, задавая уточняющий вопрос: — Как часто родители говорили, что любят тебя и твою сестру? — При каждом разговоре, — пожала плечами Кимура, — Они у нас редкие. Родители дома почти не появляются. Работа. Аса никак не могла расслабиться. Её руки нервно теребят ткань юбки, ногти почесывают коленки. Губы кусает. Специалист продолжает наблюдать за её языком жестов, прищуриваясь. Она всё поняла, однако, сама причина конфликта так и не ясна. Потому, Миядзаки-сан возвращает Асу на верный путь. В блокноте появляется пометка: «Подавление подросткового бунта. Проблемы сепарации от родителей». — Тогда, что же могло тебя так сильно разозлить? Расскажи по подробнее о ситуации и своих чувствах. Девичьи плечи передергивает. Всё её тело выпускает иголки, которые Аса пытается забить в себя. Психолог пока ничего не предпринимает, распознавая в её поведении подавление эмоций. — Родители тоже очень тяжело переживаю… Смерть Айя, — всё же находит в себе силы назвать вещи своими именами, — Мне казалось, что им вполне хватит переезда в другое место, в другой дом. Я хотела остаться там, где прожила всю свою жизнь, в Йокогаме, но теперь вынуждена жить в Сибуе. И теперь, родители решили меня оставить здесь совсем одну… Мама разозлилась, что у меня оценки за зимние экзамены просели на 30 баллов. Она совсем не хочет замечать… Она говорит, что мои мысли должны быть полностью забиты учебой! Всю туда себя отдать, ведь скоро выпуск! Скоро надо идти в университет, идти по стопам родителей в хорошую компанию и строить карьеру. И я прекрасно это понимаю!.. Я же не спорю про важность учебы, мне просто хотелось… Не знаю… Понимания с их стороны. Как можно писать экзамен, а затем ехать на похороны сестры? Злые слезы наворачиваются на глазах. Нос свербит, Аса шмыгает им, прокусывая губу до крови. Соленые капли срываются с ресниц. Кимура всё же берет салфетку. Понимает, что остановиться не сможет. — Ты рассказала о своих чувствах маме? — Да, — обреченно кивнула Аса, — Но она считают это отговоркой. Сказала, что в жизни будет еще много таких потрясений, и это не значит, что можно впадать в депрессию из-за этого. Что… Много людей будут зависеть от моей работы. Как и у них, собственно. Но почему-то, они не понимаю, насколько от них завишу я. В итоге, родители вместе улетают в командировку. А я остаюсь здесь. Сказано все зимние каникулы провести в школе за дополнительными занятиями. Вы представляете, Миядзаки-сан? Они оставляют меня одну, в неизвестном районе, в чужой квартире. И ладно была бы Айя, нам не в первой оставаться одним на долгое время, но теперь… Аса поменялась в лице. Всё еще со слезами на глазах, она стала серой, такой мрачной, словно смирилась с тем простым фактом: — Айя мертва. Она не вернется. Поэтому мне придется учиться жить одной, — слова слетают с губ вместе со слезами. На языке ощущается соль. Миядзаки-сан горько улыбается. В её глазах только бесконечная теплота. Удивительно искренняя. Подтверждением этого служат её слова: — Ты молодец. Первая стадия принятия пройдена. Считай, первая ступенька в длинной лестнице. Кимура непонимающе похлопала мокрыми глазами. Тело наконец чуть расслабляется после сказанного вслух. Аса знала, что сама в речи продолжает использовать имя своей сестры в настоящем времени, но реальность изменилась. И эти изменения уже невозможно игнорировать. Миядзаки-сан просит прощения за небольшую заминку, а сама подходит к своему шкафу. Там женщина находит нужную папку и вытаскивает из нее небольшой цветастый буклет. — Один из способов избавиться от страха, это изучения своего пути как можно детальнее. Так ты мозг уже знает, что его ожидает, снижая тревожность. Я заметила, ты интересуешься психологией. Хочешь, я поподробнее тебе расскажу про стадии принятия горя? Чтобы ты лучше понимала, что с тобой и твоими родителями происходит? Аса благодарит богов и свою смелость, что всё же настояла о начале психотерапии. И благодарна судьбе, что свела её с Миядзаки-сан. Женщина находит нужные подходы к ней. Складывалось чувство, словно они были знакомы всю жизнь. Но разве это не показатель профессионализма специалиста? Кивок становится бессловесным разрешением. Классификаций стадий и фаз горя было бесконечное количество. Они варьировались от разных подходов к психологии, от специалиста к специалисту. Про их многообразие рассказывала и сама Миядзаки-сан, решив начать про самый распространений метод. У всех на слуху 5 стадий принятия: отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие — или же по-научному «стадии принятия Кюблер-Росс». Так же она упоминала про кривую в виде английской буквы U, и шесть R Терезы Рандо и о каких-то волнах. Аса благодарна, что родители настаивают на изучении английского. Благодаря этому ей чуть проще разобраться с ходу во всех этих теориях. Но чтобы не запутывать Асы сразу, Миядзаки-сан рассказывает о 5 стадиях. — Ты только что преодолела первую стадию. В классической практике стадия «принятия» длится от 9 дней и характеризуется принятием самого факта смерти близкого человека. Я же раскрываю эту стадию в более широкий вариант. Осознания, что твоя жизнь больше не связана с этим человеком. Ты больше не ищешь его, не перепроверяешь телефон в ожидании его звонка или не ждешь открытой им двери. Часто само-рефлексирующая Аса действительно находит подтверждения словам специалиста. Кимура слушала речь женщины мрачно. Всё лицо потяжелело, брови опустились, а губы скривились. В пальцах она вертела буклет со всей описанной специалистом информацией. — Второй стадией выделяют «гнев». Сопровождается перепадами настроения и повышенной активностью. Могут возникать мысли типа «почему он, а не я?» или же типа «почему всё сложилось именно так?». Гнев может быть направлен на множество аспектов жизни. На родных, самих себя, на обстоятельства или же даже на самого покойника. Но это нормально. Важно принять свои чувства и постараться минимизировать вред для окружающих. Есть много вариантов как «слить» эту злость: экстрим, физическая боль, связи с людьми. Но я всё же рекомендую самый экологичный вариант — спорт. Пояснения про гнев Аса не понимает. Она не испытывает злости или желания причинить себе физическую боль. Совсем не замечает, как кусает до крови губы, колени расчесывает до красноты, а ногти искусаны. Аса впервые за эти два сеанса чувствует непринятие слов психолога. Принять злость? Значит, её злость на родителей — это нормально? Надо лишь экологично пережить этот период. Не оставить лишних проблем родителям. Если смотреть на ситуацию под этим углом, Аса даже начинает радоваться, что родители уезжают. Самоизолироваться себя. Заточить свои мысли в коконе подготовки к экзаменам. Уничтожить своё тело тренировками. Аса расчесывает до крови руки, а спрей-антисептик больно щиплет в ранках. И от этого ей становится легче. Аса всегда злилась на Айя за её открытый протест родителям. Младшая Кимура не понимала, как вообще возможно говорить маме — какая она отвратительная. Родители такие умные! Они работают на хороших должностях, не курят и не пьют, никогда на них руку не поднимали. Да, почти не бывают дома, порой оставляют их на недели в одиночку. Но! Но… Айя никогда не мирилась в полумерами. Всё или ничего. Ей не хотелось зубрить школьный материал, ей хотелось гулять и веселиться. Безбашенная Айя крушила витрины магазинов, воровала просто ради адреналина и гоняла на Кавасаки по улицам Токио. У младшей всегда волосы дыбом вставали от рассказов старшей. Вот она — злость. Аса злится на сестру за то, что вела такую жизнь. Когда Айя забирали из полицейского участка, родители ругали ту страшно. На старшую Кимура сыпались обвинения, а та отвечала тем же. Аса же молча наблюдала за разбитым лицом сестры, ощущая руку матери на плече. Та казалась ей тяжелее всего мира. Ещё немного, и провалится под пол. До самого центра земли. Теперь же её саму ругают точно так же. На её плече нет материнской руки, лишь обвинения в нерасторопности и угрозы остаться на обочине жизни. Все заслуги словно испарились. И от этого особенно больно. В таких расстроенных чувствах Аса выходит из медицинского центра. Сегодня ей не нужно сворачивать в сторону парковки. Ноги несут её к станции метро. Буклет покоился в школьной сумке. Городской шум окружил плотным коконом. Кимура даже не сразу услышала телефонную трель. — Момо-чан? Что случилось? Эй… Так, подожди, я ничего не понимаю… Да прощу я тебя! Говори уже, — Аса сама не ожидала от себя такую захватывающую злость. Гнев на старшую подругу стал неожиданной волной, и Кимура ненамеренно глотнула темной воды. — Что ты сделала? Девушка застывает посреди улицы. Толпа спокойно огибает её. — Fuck, — впервые ругается Аса. Тут же морщась от нового приступа истерики. Динамик не выдерживает подобного диапазона звуковых волн, — Момо-чан, прекрати реветь. Сейчас же! Успокойся. Ничего страшного не случилось. Мне же не обязательно выигрывать, верно? Всё будет нормально. И не меняй имя. Да… Это будет наша дань уважения Айя. Она хотела поучаствовать в ней. Аса сбрасывает звонок, возобновляя свой путь. Её фигура скрывается под землей, растворяется в людском потоке. Где-то по пути на экране телефона: От кого: Дракен «Привет. Если не трудно, по дороге купи тайяки. Штучек 6. Буду очень признателен. Выручишь.» От кого: Я «Оки. Без проблем. Через 40 минут буду.» До обговоренного места ехать не так долго, всего 4 станции, сложнее дойти. Выстроить свой маршрут через магазин за свежими такояки, а там уже пройти улочками к нужному дому. Адрес указывал на тихий спальный район с малоэтажной застройкой, и по идее добраться получится без приключений, но Аса всё равно на всякий перекладывает баллончик из сумки обратно в карман куртки. Аса учила Айю математике, а Айя Асу азам самозащиты. Благодаря старшей сестре Кимура знала каждую банду босодзоку «в лицо», каждый район и цвета формы. Всё ради собственной безопасности. Сибуя — территория Тосвы. Совсем недавно они победили молодую группировку «Вальхаллу», забрав их куртки в качестве насмешки. Чёрная форма Тосвы и серые теплые куртки поверх. По информации «Шипов», ребята из Тосвы ни разу не были замечены в насилии над женской половиной человечества. Момо-чан отзывалась о Майки с уважением, но открыто признавалась — опасалась главу Тосвы. А сейчас Кимура идет прямиком в логово страшного зверя — дом Майки. Ну как дом. В его гараж. И не к самому Майки, а к его заму. Ну не суть. Как и обещал Дракен, Кавасаки был почти починен. Вчера Кимура со списком нужных деталей побывала в магазине запчастей, с которыми дело пошло куда быстрее. Сегодня Аса понадобилась для отладки. Всё же, байк дело индивидуальное, и Дракен отнесся со всей полнотой своей ответственности к обучению Кимуры такому тонкому делу. Но на долго девушка никогда не задерживалась. Слишком маленьким было окном между окончанием учебного дня и приходом родителей домой. Небольшая дверка позволяла зайти незаметной на территорию большого традиционного дома незамеченной. Кимура уже привычно пробегает по стеночке к железной коробке гаража, не замеченная никем. В первые разы ей было невыносимо страшно и стыдно. Всё же, это чужой дом, больше сказать — это дом Непобедимого Майки! Но сам Майки либо спал всё время нахождения Кимуры в гараже, либо равнодушно наблюдал за тем, как девушка тщетно пытается запомнить все термины. Словно на лекции, Аса зарисовывала схемы, принесла книжки по механике и по ним уже дело пошло куда быстрее. В дверном проёме показалась тонкая ручка с белым пакетиком — Я покушать принесла, — дружелюбно протянула девушка. Его тут же выхватывают из рук, утаскивая к себе на диван. — Майки! Не ешь всё, живот опять болеть будет. Я же с запасом просил взять! — возмущался Зам, сидя на полу перед байком. Теперь Кимура знала, что старый Кавасаки полностью починить не получится, только если заменять всю тормозную систему с движком. Именно с таким вердиктом выступила Дракен, стоило девушке войти в гараж. — Мне главное, чтобы он проехал километров десять на хорошей скорости без подобных инцидентов. И надо успеть до завтра. Последнее уточнение ввело Рюгуджи в замешательство. Его лицо вытянулось, а затем взгляд стал хмурым. Заподозрил нехорошее. — Ты куда-то собралась на нем ехать? — осторожно интересуется Зам Тосвы. — Типа того. Девушка тут же пожалела о сказанном. Что успела Кимура понять за время их знакомство, так это то, что Дракен тот еще «мамочка». Всё ему нужно держать под контролем. Майки расчеши, Майки умой, Майки в первую очередь разбуди! Затем байки все проверь, ребят из Тосвы обзвони, всех накорми так еще и отчитает за то, что шарф с шапкой не носят зимой. Только вот Аса ему никто, чтобы с ей так обращаться. Она старше, пускай и менее опытная. За ней стоят тоже не последние люди, Момо-чан с дрыном под юбкой. Сама Кимура держалась взросло, а ровная осанка придавала веса её и так достаточно высокой для девушки фигуре. И всё равно недовольство проявил. Тревожно за нее было. Благо, существовал Майки, чтобы озвучит его мысли: — Хуйню морозишь. Со стороны Асы тут же послушался сдержанный выдох. Нос дернулся, а сама голову запрокинула в сторону, сложив руки на груди. — Я могу еще заплатить. Главное, чтобы Кавасаки был готов к завтрашнему вечеру. — Ещё хуйню сморозила, — присоединился уже Дракен, — Если денег много, лучше купи новый. Кимура стояла на своём: — Мне нужен именно этот. Завтра. — Тон сменила, Кикимура! Не забывай, с кем ты разговариваешь, — изо рта Майки совсем не лицеприятно полетели крошки. Аса хватает первый попавшийся гаечный ключ и показательно замахивается, истошно выкрикивая: — Я для тебя Кимура-семпай, гном! — Гном?! — взревел Глава Тосвы, резко вскакивая на диване, вытягиваясь во весь рост. А сам замахивается такояки. — ОПУСТИЛИ РУКИ! Двое застыли на месте. Майки в мыслях выдергивает последние волосы с макушки Кикимуры, а Аса «мягко поглаживает» гаечным ключом. Дракен повторяет: — Руки. Опустили. Иначе я встану и вам обоим не поздоровится. Приходится подчиниться. Железка звонко падает к остальным, а остатки рыбки запихивают прямо так в рот. Не нравится ей Майки. Этот пацан слишком много о себе возомнил, а таких Аса терпеть не могла. Ну создал ты Тосву, ну глава ты целой банды, и что? Это тебя делает правым оскорблять людей? И главное ведь, не нравилось бы, ну выгони их в другое место. Кимура бы ни разу не пожалела, что не вернётся в этот пугающий гараж. Но нет, Дракен всё продолжает сюда звать, словно это его жилище, а не Главы. А Майки не нравилась Кикимура, и он всем своим видом это показывает. Сано считает её слишком глупой. И наглой. Хренли она не слушается его команд?! Была бы в Тосве, он бы её давно бы научил дисциплине, но вот проблема… Она девчонка и к тому же не в Тосве, а в «Шипах». Со всеми Сукебан разом «Токийская Свастика» пока не справится. — Блин, ну ты же взрослее него, — сетует Дракен, — Ладно… не хочешь говорить зачем тебе, не надо. Я почти доделал. Хотел, чтобы ты сегодня проехалась, посмотрела, протестила. Доработаю, и будет как новенький. Можешь куда хочешь ехать. — Спасибо, — уже без холода, с искренней благодарностью. Но успокоиться не надет заноза в заднице. А именно Манджиро Сано. — Тебе жить надоело, или что? — он наконец дожевал своё лакомство и поднялся с дивана, — Никак понять не могу. Кимуру не должен пугать Майки. Он ниже её, выглядит не таким внушительным как Дракен. Однако, прозвища не берутся из пустого воздуха. Возможно он действительно «непобедимы», но это Асу никак не пугает. Пугает черный взгляд. — И не надо понимать, — ответила девушка, отворачиваясь, — Ешь свои тайяки и не встревай. Его шаги босых ног по полу гаража кажутся куда тяжелее, чем были на самом деле. Настоящая Аса, не та, что копировала поведение Ай, пугливо сжалась. Его волосы уже собраны в обычную прическу. Черные форменные брюки, босые ноги, да белая футболка. Ну ведь совсем не впечатляет. Не должно. Но Аса всё равно сдает позиции. Руки на груди чуть крепче сжались. Перцовка если что всё еще в кармане. Майки поменялся в голосе: — А я буду встревать. Потому что на битом байке не гоняют. Кимура благодарит свой рост, и только выше нос задирает, лишь бы почувствовать себя чуть более уверенной перед этим гномом. Но его гнетущая аура едва на колени не ставила. Теперь Кимура понимает, как такому странному типу удалось сколотить такую большую группировку. И главное выигрывать сражения. — Ты гнать собралась? — послышался удивленный голос Рюгуджи. Майки не отрывает своего смоляного взора от Кимуры. — Дракен, включай мозги, давай. Если бы она не хотела гнать, тогда бы на велике педали крутила, — с желчу поясняет, — Ты разобьешься. Он тебя подведет так же, как прежнего владельца, кем бы он не был. Если прямо кровь из носа надо, возьми лучше байки Кен-чика. — Э? А меня спросить не хочешь? Он либо сумасшедший, либо гений. Аса склонялась к первому. Колокола бьют как в ночь на рождество. И слова его, как пророчества, сотрясают её кости, проходят волнами сквозь мясо, цепляя даже душу. Вновь тот импульс, странный сигнал из недр бездны, ловит Аса от Майки. Девушка не может найти объяснение его поступкам. Слова расходятся с действиями. Хотя, разве Майки не говорил, что помогает только из-за байка? — Мне нужен именно этот, — не сдается. Аса не прогнется под ним. Айя не перед кем голову не склоняла. Она была Зам «Шипов», правая рука Момо-чан, а такие девушки к мужчинам относятся как к настоящему слабому полу. Потому Босодзоку и Сукебан не ладят. Каждый считает себя лучше других. Но то, что творится между ними — не эта старая вражда. Майки точно указывает на её слабости, вовсе не списывая их на гендерные роли. Просто тот видел её насквозь, а сам для Асы оставался сгустком черного тумана. Ничего не разглядеть. — Дракен, ты меня услышал. В долгу не останусь. Нужно бежать. Решение принято. Майки её хочет-не-хочет, остановить не сможет. Так Аса думала. — Ты тоже хочешь разбиться. Точное попадание. Маска треснула. Посыпалась, как штукатурка, обнажая настоящую Асу. А настоящая Аса — плохой человек, любящий доставлять боль обидчикам. — Лучше бы ты тогда не останавливался, — срываются злые слова. — Кимура-семпай… — выдыхает потерявшийся вмиг Дракен. Контроль за ситуацией растворился прямо в его руках. Шаги. Точёные мышцы ног под черными колготками. Сжатые губы. Птичий наклон головы. Круглые глаза приобрели острый прищур. Губы обнажили короткие клыки: — Это байк моей родной сестры близняшки. И да, она слетела с него и врезалась в столб. Её голова раскололась пополам, словно арбуз голыми руками. Хрясь, и всё. А байк достался мне. Одно из самых любимых дел Айя были гонки. И да, я иду на них в последнюю ночь этого года, чтобы почтить её память. И поеду на её байке. Я не собираюсь выигрывать. И умирать я тоже не собираюсь. Поэтому, будь добр, больше не говори глупостей, если не знаешь всей ситуации. Холодная ярость. Её дыхание ощущается кожей. В темных глаза — отражение. Бесконечное спокойство со стороны Майки. — Тогда тем более не должна ехать. Но благо Кимура не была обременена никакими моральными должками перед этим парнишкой, потому только криво усмехается, бросая перед уходом: — Побеспокойся о себе. От такого количества сладкого кариес будет.