Надежда, от которой я схожу с ума

- Аонунг, - девушка бежала за на'ви, всеми силами пытаясь его догнать. - Пожалуйста, давай поговорим. Не делай выводы раньше времени. - Выводы? Раньше времени? - парень наконец остановился и встретился взглядом со своей сестрой. - Ты зажималась с этим демоном. Ты хоть понимаешь, чем это всё может закончиться? Ты хоть подумала о том, как на всё отреагируют родители? Ты можешь навлечь позор на всю нашу семью! - Аонунг, - на глаза девушки навернулись слёзы. - Мы ничего не делали... и даже не планировали. Мне нравится Ло'ак, но говорить о чём-то большем еще рано... К тому же, уже столько лет прошло с их прибытия. Сколько можно называть их демонами? Разве ты сам не нашел в Ло'аке, Кири и Нетейаме своих друзей? Разве ты не видишь, что клан их практически принял? Они больше не кажутся чем-то необычным и неестественным для наших краёв. И даже мама больше не шипит при упоминании семьи Салли. Морской на'ви нахмурился. Он краем уха услышал какое-то шевеление в кустах, полностью игнорируя слова сестры. Уже темнело. Аонунг понимал, что это может быть какое-то животное, встреча с которым не могла сулить ничего хорошего. Однако шуршание прекратилось практически сразу, как началось, из-за чего Аонунг допустил мысль, что это мог быть просто шум океана, который с наступлением ночи становился всё более непослушным. - Нам пора. Уже темнеет и может быть небезопасно. Аонунг снова отвернулся и быстрым шагом направился к деревне, от которой они были в десяти минутах. - Я задала вопрос. В голосе девушки слышалась сталь. Она смахнула свои слёзы, выпрямилась, взглядом буравя дыру в спине только что остановившегося брата. - Цирея, - еле слышно прошептал Аонунг. - Они демоны... пришельцы, как угодно. Им нет места здесь. Мы не можем быть их братьями и сёстрами. Ты видела их кожу? А эти хвосты? Ты видела эти дурацкие бусины в их волосах и их тонкие руки? Ко всему прочему они задыхаются под водой. Они бесполезны. Банально здесь не выживут. Цирея, прошу, пойми... - на этих словах морской на'ви обернулся, ловя взгляд девушки. Его глаза были не менее печальны, чем её. - Их пребывание здесь лишь вопрос времени. Поэтому... я прошу тебя, забудь ты о своём лесном мальчике и живи спокойно. Он разобьет тебе сердце, когда упорхнет на своем икране через какое-то время. Цирея хотела было возразить, как Аонунг продолжил: - Ты же видишь, как им тяжело. Да, они стараются и да... я считаю, что некоторые из семейки Салли не так бесполезны, как твой Ло'ак, - на этой фразе, Цирея обесиленно вздохнула, в очередной раз подмечая насколько сильно её брат не переносит младшего Салли, - но их стихия не вода. И я... я не изменю своего мнения. Как будущий вождь клана Меткайина я не могу позволить тебе связать жизнь с тем, кого я считаю неподходящей для тебя парой. - Но Аонунг, пожалуйста... Цирея подошла сзади к брату, кладя руку на его спину. Но тот лишь смахнул её резким движением. - Я больше не стану повторять, Цирея. Пошли домой. Я не скажу родителям, но чтобы это было в последний раз. На этот раз Аонунг был непреклонен. И Цирея, не решаясь его ослушаться, медленным шагом направилась вслед за ним. Для Аонунга эти десять минут дороги казались вечностью. Он съедал себя изнутри бесконечными размышлениями о лесных на'ви и о том, как много бед свалилось на родные земли из-за них. С момента прибытия семьи Салли прошло около пяти лет. За это время Аонунг очень повзрослел духовно и внешне. Родители растили из сына воина, гордость семьи, будущего вождя племени, совсем не замечая, какую ношу взвалили на его уже хоть внешне и не хрупкие, но все же юные плечи. Порой ему казалось, что эта ноша непосильна. Он прекрасно понимал чувства Циреи. Он видел, как она тянется к лесному на'ви, видел, как Ло'ак нервничает рядом с ней. Аонунг не был глупым или слепым, он видел, что младший Салли с первых секунд проникся Циреей, а она спустя время ответила ему взаимностью. И всё было бы замечательно, если бы не тот факт, что он не был частью их клана. Ни он, ни его старший брат, ни даже Кири, у которой была непонятная для простого смертного связь со всем живым на острове. Они были чужаками. Демонами. Мишенью для Небесных людей. А после ранения Нетейама, после которого он лишь чудом выжил, Аонунг убедился, что семья Салли не принесёт мира в их деревню и близость с ними будет означать наличие слабости, которую ни он как будущий вождь, ни Цирея как потенциальная цахик, иметь не должны. - Доброй ночи, Цирея. Надеюсь, что мы больше не вернемся к этому разговору. - Доброй ночи, будущий оло’эйктан. Сердце Аонунга пропустило удар. В словах сестры больше не было привычной теплоты. Был лишь холод и осознание того, что её послушание больше не основано на уважении к её старшему брату. Она слушалась приказа своего будущего вождя. - Мне жаль... Ты не представлешь, как мне жаль.. Эти слова Аонунга были сказаны в пустоту.